Д-р Александр Коток

"Кулачное право медицинского большинства":
д-р Лев Бразоль и вопрос об оспопрививании в России


Украïньский гомеопатичний щорiчник, 2004, VII, c. 44–47

Государство не имеет права жертвовать ни одним человеком, хотя бы даже для сохранения миллионов людей, потому что каждый индивид имеет невознаградимую цену, и стоит столько, сколько миллион других. Подвергать же человека операции, которая в лучшем случае не приносит никакой пользы, но во многих других ставит на карту его жизнь и здоровье — это акт несправедливого посягательства на свободу личности, который не может быть оправдан даже в видах безопасности частных лиц.

Л. Бразоль "Мнимая польза и действительный вред оспопрививания", с. 66













Вряд ли найдется такой российский гомеопат, кто никогда не слышал о д-ре Льве Бразоле. С его именем традиционно ассоциируется российская гомеопатия с конца 80-х гг. XIX в. и до самого ее крушения в годы большевистского переворота и последовавшей вслед за тем гражданской войны. Однако мало кто знает о другой заслуге знаменитого российского гомеопата, а именно о двух его книгах об оспопрививании, несомненно сыгравших важную роль в том, что Российская империя осталась среди тех стран, которые отказались от законодательного навязывания всем своим гражданам прививок против натуральной оспы. И первая известность к д-ру Бразолю пришла не как к гомеопату, а как к независимому талантливому врачу-писателю, выступившему против активно пропагандировавшихся тогда прививок.

Напомню, что идея профилактического заражения человека той болезнью, от которой его следовало защитить, коренится в глубокой древности. Сегодня мы знаем, что разрабатывать идею такого же рода защиты от натуральной оспы начали китайцы, которые стали жертвами первых документированных эпидемий натуральной оспы в истории человечества. С целью профилактики они высушивали корочки оспенных пустул и вдували их в нос или же вносили оспенный гной надрезами на коже (метод, названный европейцами инокуляцией или вариоляцией). Постепенно этот опыт стал известен в Индии, оттуда он проник в Грецию и, наконец, в Турцию. Там с ним в конце XIX — начале XVIII вв. познакомились европейцы. Несмотря на то, что такого рода защита действительно могла помочь инокулируемому избежать заболевания натуральной оспой, он на какое-то время становился источником инфекции, да и случаи, когда объект инокуляции сам погибал от развившейся после процедуры тяжелой натуральной оспы, отнюдь не были казуистикой. К исходу XVIII в. метод стал приходить в упадок1.

В самом конце XVIII в. английский хирург и аптекарь Эдвард Дженнер (1749–1823) предложил новый способ профилактики натуральной оспы, который был им назван вакцинацией. Узнав о бродивших по его и соседнему графствам слухам, что раз перенесший т.н. коровью оспу (болезнь коровьего вымени, вызывавшую у соприкасавшихся с ним появление пустул и язв на руках) становится невосприимчивым к натуральной оспе, он предложил прививать людям эту болезнь животных, чтобы защитить их от натуральной оспы человека. Рядом современных исследователей предполагается, что болезнь, которую во времена Дженнера называли коровьей оспой, и животворный гной из язв которой, по уверениям Дженнера, на всю жизнь защищал привитого от натуральной оспы, была ничем иным как следами натуральной оспы человека на вымени коров. Недавно инокулированные конюхи или доярки (и те, и другие доили коров) заражали коров, у которых образовывались пустулы, наполнявшиеся гноем. Этот материал и использовали для своих первых прививок Дженнером и его последователи. Лишним будет здесь говорить, что бесчисленное количество осложнений, сопровождавших "спасительную" процедуру, особенное инфицирование места прививки, а также передававшиеся болезни (прививаемое вещество переносили "от руки к руке"), такие как сифилис и туберкулез, вызывали у публики резко негативное отношение и протест против вакцинаций (или, как нам привычнее их называть, прививок). Впрочем, не только безопасность, но и эффективность этой процедуры были под большим вопросом. Уже при жизни Дженнера выяснилось, что ни пожизненной, как обещал сам Дженнер, ни даже сколько-нибудь надежной хотя бы временной защиты прививка коровьей оспы не обещает. Однако прививки стали источником фантастического дохода для очень многих медиков, которые, говоря современным языком, усмотрели в предложении Дженнера великолепный бизнес-проект. Проверка до прививки, проведение прививки, проверки после прививки, лечение возникших осложнений, проверка качества прививочных "лимф" — все это приносило немалый доход врачебной профессии, и мало кто из медиков мог отказаться от верного заработка на прививках. Используя связи в аристократических кругах и влияние своих гильдий на парламентариев, врачи и хирурги во многих странах стали добиваться законодательного требования обязательных прививок, гарантируя тем самым себе доходы. Врачи и охотно занимали должности общественных вакцинаторов, оплачиваемые государством, и практиковали прививки частно. Под давлением "медицинской общественности" в Англии закон об обязательных прививках всем новорожденным был принят в 1867 г. Закон был принят без всякого обсуждения, но потребовалось 40 лет непрерывной борьбы, демонстраций, акций гражданского неповиновения, лоббирования в парламенте и пр., прежде чем государство законодательно признало право своих граждан самим решать, что лучше для их детей.

В конце 1860-х — начале 1870-х гг., особенно во время очередной паневропейской эпидемии оспы (1870–1873), разговор о введении обязательного прививания зашел и в России. Однако в России почва для "союза меча и орала" — медиков и государственного аппарата — была намного слабее, чем в развитых западноевропейских странах. Профессионализация врачей как независимой социальной группы, имеющей свои собственные интересы и свои инструменты влияния в обществе, началась лишь в 1880-х гг. с Пироговскими съездами и выпуском собственной периодики, особенно журнала "Врач" (1880–1901). Социальное происхождение врачей в Российской империи было тоже весьма пестрым. Среди них преобладали разночинцы, которые не имели никакого влияния на лиц, принимающих решения на государственном уровне. Все это создавало относительно равные стартовые условия для дискуссии о массовых обязательных прививках.

Первой серьезной публикацией против оспенных прививок стала брошюра главврача Елизаветинской детской больницы в Санкт-Петербурге Владимира Рейтца (1838–1904) "Критический взгляд на оспопрививание" (1873). В ней на основании как личного опыта, так и опыта многих других, д-р Рейтц не только отверг какую-либо пользу прививания коровьей оспы, но и прямо указал на то, что оно неминуемо ведет к повышенной заболеваемости и смертности детей. Брошюра д-ра Рейтца вызвала бурную общественную полемику. Медицинский совет поручил д-ру Владимиру Снигиреву (1830–?) подготовить докладную записку, которая была подана им в 1875 г. В ней Снигирев высказывал большие сомнения в реальной предохранительной силе "коровьей оспы". Он указывал, что не существует достоверной статистики в пользу прививок как средства профилактики натуральной оспы, и вообще "лимфы" разного происхождения требуют каждая своего исследования и соответствующей статистики применения; лишь после того можно будет заниматься вопросом об обязательности прививок2. В том же году проф. Михаил Руднев опубликовал свою записку, также поданную им в Медицинский совет, в редактируемом им самим журнале. В ней он заявил:

Всякая санитарная мера только тогда может быть сделана обязательной, когда она удовлетворяет двум существенным требованиям: 1. если применение этой меры верно ведет к цели 2. если оно не сопряжено ни с какими вредными последствиями…. Опыт и долговременные наблюдения показывают, что обязательное оспопрививание ни в каком случае не может удовлетворять ни тому, ни другому требованию3.

В 1874 и 1876 гг. Владимир Рейтц, развивая тему, опубликовал еще две брошюры о бесполезности и вреде прививок4.

После длившегося 8 лет затишья, в 1884 г. были опубликованы новые работы, ставящие под сомнение рекламируемую большинством медиков пользу прививок. Одна из них, "Записка об оспопрививании", принадлежала перу петрашевца д-ра Дмитрия Ахшарумова (1823–1910), а вторая — д-ру Льву Бразолю.

Как и об истории перехода в гомеопатию, так и об истории перехода в лагерь противников прививок Льва Бразоля известно на сегодняшний день очень мало. Бразоль упоминает в своей второй работе на тему прививок (см. далее), что заинтересовал его этой темой упоминавшийся мною выше проф. М. Руднев: "…покойный проф. Руднев… первый в наших частных встречах и беседах возбудил во мне дух сомнения и недоверия к господствовавшему догмату медицинской веры"5. Хотя докторская диссертация Бразоля была посвящена теме, не имеющей никакого отношения к прививкам, в обязательных для каждой диссертации и обсуждаемых с оппонентами "Положениях" он обозначил свое кредо:

1. Польза оспопрививания ничем не доказана, в то время как вред, ими причиняемый, вне всякого сомнения 2. Оспенные прививки — одна из главных причин распространения сифилиса в России... 5. Во всех инфекционных болезнях главными разносчиками заразы являются врачи6.

Первая брошюра Льва Бразоля на тему оспенных прививок называлась "Мнимая польза и действительный вред оспопрививания. Критический этюд". Указав, что не только вопрос об обязательности, но даже вообще о прививках еще не приобрел в России той остроты, которая характерна для него в Европе, а потому все еще возможно его спокойное и беспристрастное изучение, д-р Бразоль выдвинул для обсуждения четыре утверждения сторонников вакцинации:

1. Со времени введения вакцинации ослабела сила и уменьшилось распространение оспенных эпидемий 2. Вакцинованные менее заболевают от оспы, чем невакцинованные 3. Из числа заболевших оспой вакцинованные гораздо менее умирают от оспы, чем невакцинованные... 4. Предохранительное действие вакцинации достигается без особого вреда для организма7.

Прежде, чем начать разбор каждого положения, Бразоль подчеркнул важность беспристрастного и, главное, компетентного статистического анализа, которого до сих пор еще не было сделано:

...в вопросе об оспопрививании единственными компетентными судьями последней инстанции должны быть политикоэкономы, законодатели, математики, словом, специалисты-статистики, но никак не врачи, потому что относящаяся сюда область знания совершенно выходит вон из круга их познаний. Несмотря на это, на самом деле во всем споре за и против оспопрививания ни разу не были спрошены специалисты, а исключительно одни врачи, т. е. профаны и дилетанты в статистике, и, таким образом, приговор относительно благодеяния вакцинации лежит исключительно на плечах некомпетентных по этому делу судей. Нечего удивляться, когда в таких условиях создалась никуда не годная, фальшивая и неверная статистика, которая распадается в прах от первого прикосновения опытной руки8.

Будучи по полученному образованию, как явствует из этой цитаты, "профаном и дилетантом в статистике", Лев Бразоль явно приложил много усилий для того, чтобы ликвидировать этот пробел. Изучая материалы разных авторов, в "Мнимой пользе" он показал, что практически все имеющиеся данные в пользу прививок основаны на статистике, полученной с грубейшим нарушением основных статистических законов, а именно однородности сравниваемых групп и случайности выборки. Шаг за шагом с цифрами и ссылками в руках, Бразоль в своей книге показал абсолютную ложность всех четырех обсуждавшихся положений. Согласно его выводам, на деле все было с точностью до наоборот. Оспенные эпидемии ничуть не ослабели, но стали сильнее с появлением прививок. Привитые заболевали оспой и умирали от нее не только не меньше, а больше непривитых. И последнее — прививки против оспы, при том что были абсолютно бесполезны как предохранительная мера, дополнительно были чреваты огромным количеством осложнений. В частности, Бразоль указал на резко возросшую заболеваемость сифилисом вследствие переноса инфекции при прививках. Интересна и попытка Бразоля показать, что с введением прививок против оспы болезнь, бывшая практически исключительно недугом раннего детского возраста (свыше 90 % заболевших) превратилась в болезнь всего населения, причем постепенное "взросление" оспы точно отражало взросление привитых поколений9. Вывод автора:

…если теперь большинство голосов стоит еще на стороне прививания, то теперь это ровно ничего не доказывает, потому что голосованием научные вопросы не решаются. Голоса нужно не считать, а взвешивать, и решающее значение в науке должны иметь авторитеты не имен и лиц, а убеждений и доказательств10.

В 1885 г., то есть через год, вышла новая книга Льва Бразоля — "Дженнеризм и пастеризм. Критический очерк научных и эмпирических оснований оспопрививания", над которой он работал в селе Журавном Ахтырского уезда Харьковской губернии, откуда сам был родом. Бразоль не удовлетворился тем анализом, который он дал в своей первой работе:

...я усиливаю атаку и в настоящей брошюре хочу показать также и неудовлетворительность научных оснований вакцинации и обнаружить не только бесполезность, но и несомненный и положительный вред оспопрививания как меры общественной гигиены. Намеки на такое заключение находятся и в первой моей статье; теперь я их возведу на степень точных доказательств11.

Кроме дополнительных сведений, представленных Бразолем в подкрепление своей точки зрения о бесполезности с одной стороны и несомненном вреде прививок с другой, его книга (а это именно книга, а не брошюра — 175 страниц!) для нас интересна и тем, что эта была первая работа, в которой российские гомеопаты высказали свое мнение о разработках Луи Пастера (1822–1895). Почти за 40 лет до публикации книги Этель Хьюм, заклеймившей Пастера как плагиатора и мошенника12, и за 90 лет до публикации книги д-ра Гейсона, изучившего лабораторные журналы Пастера и вскрывшего его махинации и подлоги13, Лев Бразоль пришел к тем же самым выводам, что и независимые исследователи, намного глубже него изучившие наследие французского химика:

Триумфальное плавание Пастера под флагом "вакцинации" составляет весьма ловкую коммерческую комбинацию. Популярность пастеровских опытов основана на глубокой вере человечества в предохранительное значение "коровьей вакцинации" и в невольном заключении, что мнимая успешность этой настоящей вакцинации не стоит особняком в природе, а составляет частное проявление желательного всеобщего закона, ключ от которого, по уверению Пастера, находится у него. Пастеровские вакцинации — это блестящий фейерверк в чисто французском вкусе, представляющий для Пастера очень выгодный гешефт. Получая от правительства ежегодные субсидии, сумма которых превышает уже 500 000 франков, он пишет для себя бойкие рекламы, не выдерживающие натиска фактов и критики проверочных опытов14.

При этом Бразоль указал, что "открытия" Пастера — ничто иное, как хорошо известная гомеопатам еще с середины XIX в. изопатия.

Что же касается прививок, которым посвящена книга, то вряд ли заключение Бразоля к "Дженнеризму" не может быть с успехом применено к той ситуации, которое сложилось с т. н. иммунопрофилактикой сегодня:

Вопрос об оспопрививании выяснился уже настолько, что из научно-судебного следствия при участии экспертов, т. е. людей сведущих и компетентных в своей специальности, значит, юристов, статистиков, гигиенистов и врачей — защитников и противников вакцинации, может быть произнесен строгий и беспристрастный справедливый приговор. Мы больше ничего и не требуем, как компетентного пересмотра всего вопроса по существу, и настаиваем на прекращении того ненормального положения, на основании которого врачи представляют из себя единственных свидетелей, экспертов, обвинителей и бесконтрольных судей в собственном деле, причем приговор их имеет безапелляционную силу. Спорный вопрос вступил в тот фазис, что его следует перенести в высшую инстанцию и требовать вмешательства политико-экономистов, юристов и законодателей против кулачного права медицинского большинства15.

Лев Бразоль мечтал о том, чтобы прививки были повсеместно уничтожены. И хотя его мечте не суждено было осуществиться, его усилия все же не пропали втуне. Несколько раз подавался законопроект о введении обязательного оспопрививания в России, и каждый раз он неизменно отклонялся правительством, опиравшимся в том числе и на общественное мнение, которое отнюдь не было расположено к прививкам. До самого большевистского переворота Россия не знала массовых обязательных прививок — тот идеал, к которому западные страны пришли после долгих лет борьбы граждан за свои права и через тысячи убитых и искалеченных поствакцинальными осложнениями, — теми осложнениями, о которых много писал и Бразоль. При этом, как показывают современные исследования (сравнение стран с разной прививочной политикой), количество привитых в победе над болезнью не играло никакой роли16. При развитом санитарно-эпидемиологическом контроле, раннем выявлении и изоляции заболевших натуральная оспа неизменно оказывалась побежденной. Бессмысленной оказалась надежда на прививки и во время всемирной компании по искоренению оспы (хотя официальная пропаганда пытается внушить населению совершенно противоположное). Искоренена натуральная оспа была не благодаря прививкам, а благодаря раннему выявлению, изоляции и лечению заболевших. В отношении бесполезности и вреда прививок Лев Бразоль оказался вполне прав. Благодаря в том числе знаменитому российскому гомеопату и его трудам, Россия еще свыше 30 лет не знала прививочного насилия, оставаясь страной, уважающей право граждан на свободу выбора!

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Подробнее об истории натуральной оспы и борьбы с ней см. главу "О натуральной оспе и не только: с чего все начиналось" готовящейся к печати в издательстве "Гомеопатическая медицина" книги автора "Беспощадная иммунизация".
2 "Записка об оспопрививании и о значении статистики оспопрививания, представленная в Медицинский совет заведовавшим оспопрививанием в Петербурге совещательным членом Медицинского совета, доктором медицины В. С. Снигиревым, по случаю предполагаемого введения оспопрививания в Империи" Правительственный вестник 29.11.1875, № 267.
3 Руднев М. По вопросу о введении обязательного оспопрививания в России Журнал для нормальной и патологической гистологии и клинической медицины 1875, ноябрь-декабрь, с. 573–580. Согласно БСЭ, "Руднев Михаил Матвеевич [31.10 (12.11).1837, Тула, — 10(22).12.1878, Москва], русский патологоанатом. В 1860 окончил Петербургскую медико-хирургическую академию, работал за границей у Р. Вирхова и др.; с 1867 профессор и заведующий кафедрой патологической анатомии в той же академии…"
4 Рейтц В. К вопросу о прививании предохранительной коровьей оспы (СПб, 1874) и По поводу обязательного прививания (СПб, 1876).
5 Бразоль Л. Е. Дженнеризм и пастеризм. Критический очерк научных и эмпирических оснований оспопрививания. Харьков, 1885, с. 162.
6 Бразоль Л. Е. Каким образом кровь освобождается от избытка сахара. Докторская диссертация. СПб, 1884. В те времена выпускникам российских медицинских факультетов присваивалось звание лекаря; для получения степени "доктор медицины" необходимо был сдать специальные экзамены, написать и защитить научную работу.
7 Бразоль Л. Е. Мнимая польза и действительный вред оспопрививания. СПб, 1884, с. 2.
8 Там же, с. 4.
9 Там же, с. 30–32.
10 Там же, с. 62–63.
11 Бразоль Л. Дженнеризм… Предисловие.
12 Hume E. D. Bechamp or Pasteur? A Lost Chapter in the History of Biology, 1923.
13 Geison G. L. The Private Science of Louis Paster. Princeton, 1995.
14 Бразоль Л. Дженнеризм… с. 31–32.
15 Там же, с. 141–142.
16 См., например, Hennock E. P. Vaccination Policy Against Smallpox, 1835–1914: A Comparison of England with Prussia and Imperial Germany Soc Hist Med 1998 Apr; 11:1, pp. 49–71.