Этель Дуглас Хьюм

Этель Хьюм

Бешан или Пастер?
Утерянная глава истории биологии

Перевод Марии Семеновой (Санкт-Петербург)

IX. Заболевания тутовых шелкопрядов

С началом 1865 года эпидемия среди тутовых шелкопрядов приобрела столь острый характер, что шелковая промышленность Франции оказалась под серьезной угрозой. Яйца, гусеницы, куколки и мотыльки — все подвергалось заражению. Для заболевания было характерно присутствие микроскопического объекта, названного "вибрирующей корпускулой" или "корпускулой Корналия" по имени ученого, который первый разглядел ее, но более известна эта болезнь под названием "пебрина" — от слова "pébré", что на местном наречии французского означало "перец".

Благодаря ходатайству Дюма, министр сельского хозяйства назначил Пастера разбираться с проблемой. Впоследствии ни одна лекция по этому вопросу не обходилась без рассказа о том, как работа Пастера вернула стране больше денег, чем составили военные контрибуции, принудительно выплаченные Францией Германии после 1870 года. В действительности же удача невероятно сопутствовала Пастеру. Если бы Бешан не объяснил ему загадку тутовых шелкопрядов, нам могли бы рассказывать совершенно другую историю.

Ничто так не иллюстрирует удивительную остроту ума Бешана, как та скорость, с которой он разобрался в причинах пебрины и нашел средство для ее профилактики. Несмотря на то, что он не получал никакой поддержки и вынужден был из своего кармана оплачивать все расходы, которые это повлекло за собой, он уже в 1865 г. смог доложить Аграрному обществу Хирольта, что заболевание пебрина было вызвано паразитами, и что для защиты от паразитов может быть применен креозот.

Однако правительство поручило расследование Пастеру, и вместо того, чтобы сразу же последовать совету Бешана, аграрные общества ожидали решения официального представителя, что неудивительно, учитывая ведомственный бюрократизм. Ждать им пришлось долго.

В июне 1865 года Пастер приехал со своей миссией в Алес, не будучи, как он задолго до того сообщил в Академию наук, идеально подходящим новой должности из-за плохого знания предмета1. "Я даже никогда не держал в руках гусеницу шелкопряда", — писал он ранее Дюма, а чтение очерка Катрфажа об истории шелкопряда заняло его вплоть до июня 1865 г.

Но поскольку от Пастера ожидали некоего заключения, он отправил сообщение в Академию наук уже 25 сентября того же года, в котором дал следующее экстраординарное описание:

Эти корпускулы не животного и не растительного происхождения, но их тела более или менее подобны раковым клеткам туберкулеза легких. С точки зрения системной классификации, их следует расположить скорее рядом с частицами гноя или крови, или даже гранул крахмала, нежели рядом с инфузориями или плесенью. Я считаю, что в теле насекомого они не свободны, как думают многие авторы, а содержатся в его клетках… Соответствующему лечению надо подвергать скорее куколок, а не гусениц2.

Можно представить, как это описание рассмешило профессора Бешана, который саркастически писал:

Таким образом, химик, который занимается ферментацией, никак не может решить, с ферментом ли он имеет дело3.

Тем не менее, Пастер решил, что может дать подробное описание, оказавшееся неверным в каждой детали. После этого его работа была прервана на длительное время смертью его отца и двух его дочерей, и ему была оказана честь быть приглашенным провести неделю в качестве гостя императора и императрицы в Компьенском дворце.

Как известно, Наполеон III живо интересовался наукой. Во всяком случае, он и императрица c благосклонным уважением выслушивали рассуждения Пастера, который не просто близко сошелся с высокопоставленными дипломатами и яркими светилами искусства и литературы, но и получал знаки внимания императора, выделявшие его среди остальных. О своих трудностях с шелкопрядами он поведал императрице Евгении, и эта великодушная дама вдохновила его на новые попытки. Человек, обласканный императорскими особами, неизменно оказывался в центре всеобщего внимания, а потому неудивительно, что к Пастеру росло уважение большей части окружавших его людей. Что касается заболевания шелкопрядов, то вместо того, чтобы внимательно следить за появлением правильного решения, общество в большинстве своем ожидало, что скажет по этому вопросу Пастер.

В феврале 1866 г. Пастер вновь вернулся к проблеме, от которой страдала Франция, вооружившись на сей раз поддержкой группы научных ассистентов. Правительство снова оказало всю необходимую помощь, а министр образования предоставил специальный отпуск для Гернеза, профессора колледжа Луи ле Гран, чтобы тот мог помогать Пастеру. Несмотря на всю эту помощь и столь быстрый карьерный рост, его биограф вынужден был признать, что результаты Пастера "подверглись серьезной критике"4. Высказывания самого Пастера его зять предусмотрительно опустил и вместо них обратился к другим темам, чтобы отвлечь внимание читателя, продолжающего настойчиво интересоваться: "Каким образом Пастер решил загадочную проблему шелковичных гусениц?"

К счастью, в отчетах Французской Академии наук любители истины могут найти точные ответы. Первым из них, как ни странно, является не доклад Пастера, а сообщение профессора Бешана, датированное 18 июня 1866 г.

Посреди своих напряженных профессорских обязанностей и непрекращающихся исследований по другим направлениям, он сумел выкроить время, чтобы выслать в Академию наук полноценное описание пебрины и мер по ее предупреждению. Его сообщение называлось "О безопасности паров креозота при выращивании шелкопрядов". Он повторил свое утверждение, сделанное в предыдущем году, дав ясное описание:

Заболевание вызвано паразитами. Пебрина сразу атакует гусениц извне, микробы паразита попадают из воздуха. Одним словом, заболевание не является зарождающимся изнутри.

Далее он объясняет, как в изолированном месте яйца шелкопряда (или семена, как их называли) обрабатывались парами креозота, исходившими от очень маленькой дозы этого средства. Высиженные таким образом яйца не содержали пебрины. Профессор Бешан никогда не делал бездоказательных выводов, и в его заключении по проблеме пебрины также присутствует убедительная ясность, характерная для каждого его мнения.

Пастер все еще настолько плохо разбирался в вопросе, что даже не мог судить о правильности теории великого учителя из Монпелье. Но этот доклад Бешана, без сомнения, раздражал его: посторонний ученый делал заявления по вопросу, который официально курировал Пастер, получивший благословение прекрасной императрицы. Поэтому 23 июля 1866 г. он наконец разродился сообщением в Академию наук о природе пебрины5. Доклад назывался "Новые исследования заболевания шелкопрядов". Обращает на себя внимание великое открытие, которое Пастер сделал во имя "спасения шелководства":

Здоровый мотылек — это мотылек, лишенный корпускул; здоровые семена — это семена, полученные от мотыльков без корпускул.

Такое самоочевидное заявление попросту смешно! Но его, по крайней мере, нельзя назвать ложным, и Пастер мог бы остановиться, не делая последующих рискованных заявлений. Однако он продолжает:

Я весьма склонен считать, что у шелкопрядов нет никакой болезни. Я не могу яснее выразить свое мнение о болезни шелкопрядов, иначе как сравнив ее с действием легочного туберкулеза. Наблюдения в этом году укрепили меня во мнении, что эти маленькие организмы не являются ни микроскопическими животными, ни споровыми растениями. Мне ясно, что это в основном клеточная ткань различных органов, которая превращается в корпускулы или производит их.

Он не привел ни единого доказательства факта, который мог бы стать удивительным открытием, если бы был правдой: ни один вывод из его опытов не подтверждает его предположения об отсутствии жизни в корпускулах или об их отношении к заболеванию. Наконец, он делает все возможное, чтобы опровергнуть Бешана, и тем самым окончательно расписывается в своей оплошности:

Возникает искушение поверить, особенно из-за схожести корпускул с мукоровыми спорами, что в инкубатор проникают паразиты. Но это было бы ошибкой.

Эти намеренные нападки на другого ученого оказались особенно неудачными, поскольку они убедительно доказывают, что Пастер изначально опровергал то правильное решение, которое впоследствии присвоил себе. Человек, который решительно отрекся от своих спонтепаристских взглядов и объяснял все ферментативные явления, все жизненные процессы причинами воздушного происхождения, теперь отрицал внешний источник заболевания, паразитную природу которого неопровержимо доказал Бешан.

Бешан всегда подкреплял свои выводы отчетами об экспериментах, на основе которых эти выводы делались. 13 августа 1866 г. он представил в Академию наук доклад "Исследования природы распространенного заболевания шелкопрядов"6, где описал процесс промывки семян и гусениц, доказывающий, что больные особи были атакованы паразитами. Отвечая Пастеру, он сказал, что вибрирующая корпускула — это

не патологический продукт, подобный частицам гноя или раковых клеток, или подобный легочным туберкулезным гранулемам, а несомненно клетка растительного происхождения.

27 августа он представил в Академию еще один доклад7 с описанием опытов, доказывающих, что вибрирующая корпускула является организованным ферментом.

Позже, в феврале следующего 1867 года, в новых записках, высланных в Академию, он подробно описал дополнительные эксперименты, которые не только доказывали, что корпускулы являются ферментом, но и то, что на инверсии сахара ферментация не останавливалась: вырабатывался спирт, уксусная и еще одна нелетучая кислота8.

В январе 1867 г., наконец убежденный объяснениями профессора Бешана, Пастер, уезжавший ранее, вернулся в Алес. Судя по всему, в письме к Дюрюи, министру образования, он впервые пытается приписать себе заслугу решения загадочной проблемы шелкопрядов. Это послужило поводом для почти патетического призыва Бешана признать его очевидный приоритет в правильном научном объяснении.

И вот 29 апреля 1867 г. Бешан представляет в Академию наук9 еще более полный отчет, в котором он высказывает мнение, что вибрирующая корпускула является спорой, и демонстрирует, что она размножается в настое из мертвых гусениц, куколок и мотыльков, и что креозот сдерживает это размножение. К докладу он приложил иллюстрацию со схемой дизайна своих микроскопических исследований размножения корпускул. "Тем самым, — говорит он, — завершено доказательство паразитарной теории пебрины, за торжество которой я сражался почти два года. Я смею надеяться, что приоритет моей идеи и экспериментов, подтверждающих ее, не будет подвергаться сомнению". Бешан показал, что вплоть до августа он один придерживался своей теории, за исключением Ле Рика де Монши (Le Ricque de Monchy), которому выразил благодарность за поддержку и посильную помощь.

К несчастью Бешана, Пастер не имел подобной привычки исполнять долг чести. Неоспоримые доказательства Бешана поневоле убедили его, и ему ничего другого не оставалось, как диаметрально поменять свою точку зрения, что он уже делал однажды, когда Бешан неопровержимо доказал ошибочность теории спонтанного зарождения.

Среди отчетов Академии наук за тот же день, 29 апреля 1867 г., мы находим письмо Пастера, адресованное Дюма и датированное 24 апреля, из Алеса10. В нем он делает слабую попытку объяснить свою ошибку, оправдываясь тем, что ошибался не один, а вместе со "многими авторитетными людьми", а также жалуясь на невозможность распознать способ размножения корпускул. Вместо малейшей признательности профессору Бешану за его исчерпывающие открытия, Пастер преспокойно выражает надежду, что и сам скоро сможет предъявить почти полное исследование заболевания. Отсутствие на тот момент у Пастера готового исследования говорит о том, что ему, вероятно, все еще не доставало ясности в данном вопросе.

Среди отчетов за 20 мая 1867 г. мы находим письмо Бешана, датированное 13 мая и адресованное президенту Академии наук, по поводу сообщения, сделанного Пастером в апреле того же года11. В этом письме он указывает на ошибку первоначальных взглядов Пастера и отстаивает свой приоритет в открытии истинной природы корпускул и способа их размножения.

В тот же день он представляет свою работу "Новые факты, проливающие свет на историю распространенной болезни шелкопрядов и на природу вибрирующей корпускулы"12. В ней он утверждает, что корпускулы имеют воздушное происхождение и должны находиться в листьях тутового дерева, поэтому наибольшее внимание необходимо уделить подготовке листьев, предназначенных для питания гусениц. Но наиболее замечательный факт этих записок касался той их части, где Бешан указывает на еще одну болезнь шелкопрядов, отличную от пебрины. Натуралист Н. Жоли уже наблюдал вибрионы в кишечнике больных гусениц, получивших название мертвенных или resté-petits, но об этом заболевании, известном как флашерия шелкопрядов (от flacherie — мертвенность, фр.), знали так же мало, как и о пебрине.

11 апреля того же года Бешан уже публиковал брошюру об этом втором заболевании шелкопрядов, а позднее, в июле 1868 г., передал отчет в Академию наук, которая в своих протоколах ссылается на него13. В этой брошюре он писал:

Семена, не зараженные корпускулами, по наблюдениям господина де Монши и моим, помимо шариков яиц и жировых глобул еще могут содержать (и часто содержат) другие объекты. Это подвижные точки, они значительно меньше, чем все другие вокруг них, и часто чрезвычайно многочисленны. Мы временно назвали эти подвижные точки микрозима аглае (microzyma aglaiæ), пока мы точно не выясним их назначение. Вывод: пока мы не знаем, откуда они взялись, лучше всего будет использовать только те семена, которые не содержат корпускул (ни внутри, ни снаружи) и в которых нет microzyma aglaiæ.

В своем сообщении от 20 мая он продолжает описание и показывает, что при данном заболевании вибрирующие корпускулы могут вовсе отсутствовать, зато заметны подвижные точки, подобные тем, которые он наблюдал в меле, и насколько же маленькие. Им он присвоил название microzyma bombycis, по манере их соединения попарно в форме восьмерки14.

Следующие отчеты, касающиеся заболевания шелкопрядов, датированы 3 июня 1867 г.15 Это два письма, которые Пастер написал Дюма. Относительно первого автор дает любопытное объяснение. Местом и датой отправления его были "Алес, 30 апреля", а в примечании Пастер говорит, что это письмо было отправлено из Алеса 4 мая, но из-за почтовой ошибки достигло Дюма только 22 мая. Возможно, так оно и было, однако 30 апреля — это в любом случае позже, чем 11 апреля, когда профессор Бешан опубликовал свое первое объяснение флашерии. Но и в этом письме Пастер всего лишь указывает, что корпускулярное заболевание не единственное, с которым мучается шелководство. В качестве защиты от пебрины он предложил свою систему — использовать семена только тех мотыльков, которые не содержат корпускулы, что было абсурдом, как подчеркивал Бешан16, учитывая паразитарный характер недуга и тот факт, что паразиты были в изобилии на листьях тутовых деревьев.

Второе письмо в адрес Дюма, опубликованное 3 июня 1867 г., датировано 21 мая, Алес. В нем Пастер заявлял, что другое заболевание часто ошибочно принимают за пебрину, "потому что в большинстве случаев два заболевания не связаны между собой, по крайней мере, напрямую".

Учитывая абсолютно разный характер заболеваний, на что уже указывал Бешан, и часто полное отсутствие вибрирующих корпускул при заболевании флашерией, это замечание Пастера явно говорит о том, что у него не было того ясного понимания предмета, которым обладал его соперник.

Тем временем Бешан, усердно работая, выслал в Комиссию по шелководству записки, озаглавленные "О преобразовании вибрирующей корпускулы пебрины и о природе заболевания под названием réste-petits". 10 июня 1867 г. Академия наук опубликовала лишь часть этого важного сообщения, но уже 1 июля того же года Академия опубликовала другие записки, также высланные Бешаном, сначала в Комиссию по шелководству и названные "О засахаривании вибрирующей корпускулы пебрины". В них он дал полное описание корпускулы, показав, что та теряет свою способность вибрировать в растворе с едким кали, но не растворяется в этой жидкости. Он обнаружил, что она растворяется при кипячении в серной кислоте, и доказал, что при соответствующей обработке серной кислотой, углекислым барием, спиртом и водой из нее можно получить глюкозу, из чего пришел к выводу, что вибрирующая частица содержит целлюлозу.

От Пастера, официального исследователя заболеваний шелкопрядов, отчеты Академии не содержат никаких дальнейших сообщений по данному вопросу на протяжении почти года.

В противоположность этому, серия заметок Бешана позволяет понять, каким образом упорная работа над микроорганизмами привела его к окончательному пониманию заболевания шелкопрядов, называемого флашерией.

Он уже высылал в Академию 2 апреля 1867 г. записки о "Микроскопических организмах в слюне". Вопрос был тогда настолько новым и неожиданным, что его опубликовали лишь вкратце17.

24 февраля 1868 г. он высылает заметки о "Молекулярных гранулах (микрозимах) ферментов и тканей животных"18. В них он обращает внимание на обнаруженные в вакцинном материале микроорганизмы, что подтвердил Шовo (Chauveau) в своем плагиате.

2 марта 1868 г. — заметки о "Молекулярных гранулах (микрозимах) клеток печени"19.

4 мая 1868 г. — "О происхождении и развитии бактерий"20. Это было общее описание развития бактерий из анатомических элементарных частиц — микрозимов.

8 июня 1868 года в заметках "О микрозимном заболевании шелкопрядов"21 он применил все накопившиеся сведения к заболеванию флашерией. Он утверждал, что флашерия — наследственное заболевание, связанное с аномальным развитием наследуемых элементов — микрозимов шелкопряда. Он показал, что микрозимы можно увидеть по отдельности или объединенными в цепочки в виде четок, а также в виде очень маленьких бактерий. Чтобы увидеть их, требовался очень мощный микроскоп, как минимум объектив 7, окуляр I фирмы Нашe (Nachet). Он указывал, что микроскопы, которыми правительство снабжало ученых, были недостаточно сильными. Он показал, что микрозимы и бактерии могут находиться вместе в одной гусенице, но большего внимания заслуживал тот факт, что число микрозимов обратно пропорционально количеству бактерий. Это заболевание можно было обнаружить, исследуя брюшко мотыльков, и семена таких мотыльков было бесполезно использовать. Он подчеркивал, что микрозимы можно изолировать, обработав их препаратом едкого кали, который растворял все, кроме этих элементарных микроорганизмов.

Таким образом, полностью объяснив причину пебрины и указав способ ее предупреждения, теперь профессор Бешан столь же ясно и исчерпывающе объяснил второе заболевание шелкопрядов — флашерию. Он показал, что в отличие от пебрины, флашерия была вызвана не вторжением внешних паразитов, а аномально нездоровым развитием микрозимов в клетках организма шелкопряда. Проблемы в шелководстве позволили ему продемонстрировать глубокое понимание болезней. С одной стороны, он смог дать ясное описание паразитного заболевания, а с другой — заболевания, вызванного не чужеродным агентом, а больным состоянием внутренних анатомических элементов.

Пастер прекрасно знал обо всех заметках, опубликованных Бешаном, но, к сожалению, ему не хватало щедрости, чтобы расточать хвалы великому научному триумфу своего соперника. Разумеется, он думал лишь о себе и о том, как ему лучше всего защитить свои интересы.

Объяснение флашерии, предложенное Бешаном, как мы видели, появилось среди отчетов Академии наук 8 июня 1868 г. В отчетах за 29 июня содержится письмо Пастера к Дюма из Пайлерольс, коммуна де Ме, Нижние Альпы, датированное 24 июня 1868 г. В нем мы с удивлением обнаруживаем, как Пастер осмеливается заявлять, что первым обратил внимание на другое заболевание шелкопрядов и отличил его от пебрины. Он пишет Дюма: "Вам известно, что я был первым…" Но он, конечно же, понимал, что в отчетах Академии тому не было ни единого доказательства, и настоял на включении полного текста своих заметок, которые, по его утверждению, выслал 1 июня 1868 года в Аграрное общество Алеса. Его "Заметки о заболевании шелкопрядов, широко известном как мор-блан, или мертвенность" вместе с письмом были должным образом включены в отчеты Академии.

Изучение сообщений Пастера помогает понять, каким чудом ему удалось навязать обществу идею, что именно он пролил свет на заболевания шелкопрядов. Ошибившись сначала относительно пебрины, он не мог сказать ничего ценного также и по поводу флашерии, несмотря на длительную работу. Он рассуждал об организмах, связанных с заболеванием, не упомянув ни разу того факта, что Жоли с научного факультета Тулузы и профессор Бешан исследовали их задолго до него. По его мнению, ничто не указывало на то, что эти организмы вызывали заболевание, он считал их результатом проблемы пищеварения.

Кишечник, — писал он, — переставал функционировать по непонятной причине, а вещества, заключенные в нем, находились словно в неподвижном сосуде.

Естественно, Бешан посчитал необходимым ответить Пастеру, поэтому среди отчетов Французской Академии наук от 13 июля 1868 года мы находим заметки профессора "О микрозимном заболевании шелкопрядов в связи с недавним сообщением господина Пастера"22. В них Бешан ссылается на свою брошюру, опубликованную ранее, 11 апреля 1867 г., в которой он и Ле Рик де Монши обращают внимание на организмы, связанные с мертвенностью. Он ссылается на свое сообщение 13 мая, опубликованное среди отчетов Академии от 20 мая, а также на свои заметки от 10 июня 1867 г. Он указывает, что 28 марта 1868 г. вновь опубликовал свою брошюру (второе издание), где добавил новые соображения о микрозимном заболевании, называемом флашерией. Также он обращает внимание, что еще 4 июля 1867 г. заводчик шелкопрядов Райбо Ле Анж написал письмо с просьбой разрешить посетить Бешана в Монпелье для изучения заболевания.

В ответ Пастер обратился к Райбо Ле Анжу за поддержкой, однако тот признался, что приезжал с этой целью в Монпелье. Но боязнь обидеть государственного представителя, получившего имперское покровительство, была столь сильна, что Райбо Ле Анж так или иначе встал на сторону Пастера, угодив ему тем, что высмеял микрозимы23.

Бешан ответил Райбо Ле Анжу 17 августа 1868 г., напомнив ему о схеме с дизайном исследований, которая прилагалась к его заметкам от 8 июня 1867 г.24

Никакого ответа не последовало.

Позже Бешан скажет, что плагиат может быть принят Академией, но его нельзя отрицать25.

Очевидно, что нельзя было полностью игнорировать справедливые заявления Бешана, заставившие Пастера с тех пор так ненавидеть своего великолепного соперника. Выдающийся успех Бешана в вопросе заболеваний шелкопрядов был тем более замечателен, что профессор не получал никакой финансовой или иной помощи от правительства и не располагал дополнительным свободным временем, кроме времени, которое мог выкроить из своей профессорской деятельности, достаточно трудоемкой и без научных исследований.

Пастер, наоборот, всегда имел в своем распоряжении помощь правительства, которое оплачивало любые расходы и предоставляло ему научных ассистентов. Кроме того, он мог полностью располагать своим временем для исследований. Он наверняка испытывал горечь поражения, потерпев неудачу там, где должен был весьма преуспеть, и зависть довела его до настоящей травли Бешана. Благодаря поддержке императора, он был уверен в прочности своего положения, и можно не сомневаться, что он всегда помнил о своих высочайших покровителях. Вступление к его книге о винной ферментации обращено к императору, а книга о заболевании шелкопрядов начинается с письма, посвященного императрице. Но в них бесполезно искать благодарное упоминание ученого, который первым разобрался в этих проблемах. Вместо этого Пастер не только приписывает всю заслугу себе26, но и старается всячески высмеять аргументы Бешана о пользе креозота как средства профилактики27.

Но, как справедливо говорится в американском афоризме, можно некоторое время дурачить всех, можно всегда дурачить некоторых, но нельзя всегда дурачить всех. Корыстные притязания Пастера подлежат полному пересмотру в свете тех научных отчетов, которые здесь приведены, и которые находятся в открытом доступе для всех, например, в библиотеке Британского музея. Они неопровержимо доказывают: именно тот человек, который принес огромную выгоду Франции в производстве анилиновых красителей, был тем, кто верно определил диагноз заболеваний шелкопрядов для своей страны и предложил меры по их профилактике.

К несчастью, на практике были приняты меры, предложенные Пастером, и о последствиях этого лучше всего говорят факты из истории шелководства, на которые указал д-р Огюст Луто, работавший одно время редактором в "Журналь де медисин де Пари"28.

Известно, что когда Франция впервые столкнулась с проблемами тутовых шелкопрядов (приблизительно в 1850 г.), она производила около 30 000 000 кг коконов ежегодно. В 1866—67 гг. производство упало до 15 000 000 килограммов в год. После введения пастеровских "мер профилактики" производство снизилось с 8 000 000 килограммов в 1873 г. до всего 2 000 000 килограммов коконов в год на протяжении нескольких последующих лет.

Вот так, — писал д-р Луто, — Пастер спас шелководство! Авторитет, который он все еще сохраняет в этом вопросе среди профанов и недальновидных ученых, был создан: (1) им самим, благодаря неточным утверждениям; (2) продавцами выращенных по системе Пастера микроскопических семян [яиц шелкопрядов. — прим. перев.], осознавшими большую выгоду от затрат шелководов; (3) благодаря вмешательству академий и общественных органов, которые безо всяких исследований сообщили шелководам: 'Шелководство спасено! Используйте систему Пастера!" Однако не каждому подойдет система, суть которой состоит в обогащении одного за счет разорения остальных.

Пожалуй, наибольший вред нанесли те препятствия, которые Пастер, движимый завистью, чинил распространению известности работ Бешана, особенно тех, что касались его клеточной доктрины и микрозимной теории. Пастер приложил столько усилий к попранию этих идей, что члены Академии из дружбы к профессору умоляли Бешана вообще перестать упоминать слово "микрозима"! В результате, наука, к несчастью, не только не получила развития, но и была отброшена назад, а профессор из Монпелье всякий раз сталкивался с помехами в работе, которая, по его мнению, должна была лечь в основу цитологии и физиологии, объяснить процессы, происходящие с анатомическими элементами при рождении и жизни, здоровьи и болезни, смерти и разложении.

Кто предложил верный диагноз заболеваний шелкопрядов — пебрины и флашерии:

БЕШАН или ПАСТЕР?

БЕШАН ПАСТЕР
1865 г.
Доклад Аграрному обществу Хирольта о том, что пебрина это паразитное заболевание, и предложение креозота в качестве средства профилактики паразита. Заявление в Академию наук29 о том, что корпускулы пебрины не являются ни животными, ни растениями. С точки зрения классификации, их следует расположить рядом с частицами гноя или крови, а еще лучше — рядом с гранулами крахмала!
1866 г.
18 июня30

Доклад в Академию наук о том, что заболевание носит паразитный характер, что пебрина сразу атакует гусениц извне, и что паразиты попадают из воздуха. Заболевание изначально не является врожденным. Предложен способ выращивания яиц без пебрины.
23 июля31

Сообщение в Академию наук о том, что было бы ошибкой, поддавшись искушению, поверить в проникновение паразитов в инкубатор. Пастер склонен полагать, что шелкопряды не болеют чем-то особенным, скорее их заболевание следует сравнить с протеканием легочного туберкулеза. Маленькие организмы не являются ни микроскопическими животными, ни споровыми растениями.
13 августа32

Сообщение в Академию наук с описанием паразита как клеток растения.
 
27 августа33

Сообщение в Академию наук с доказательством того, что вибрирующая корпускула, пебрина, является (организованным) ферментом.
 
1867 г.
4 февраля34

Доклад в Академию наук о дальнейшем исследовании пебрины как (организованного) фермента.
 
11 апреля

Публикация брошюры, в которой внимание уделено другому заболеванию шелкопряда — мертвенности или resté-petits, общеизвестному как флашерия шелкопрядов.
29 апреля35

Признание ошибки, заключающейся в том, что вместе с другими очень авторитетными персонами он считал вибрирующие корпускулы пебрины аналогом частичек крови, гноя или крахмала!
29 апреля36

Доклад в Академию наук о вибрирующей корпускуле, пебрине, с доказательством того, что она является спорой, и приложением схемы исследований. Выражена надежда, что его приоритет в постановке правильного диагноза не будет поставлен под сомнение.
3 июня37

Высылает в Академию наук свое письмо к Дюма. В качестве защиты от заболевания предлагает использовать семена только тех мотыльков, которые не содержат корпускул (утверждение, доказывающее, что Пастер все еще не понимает паразитарную природу пебрины). Упоминание вскользь о том, что корпускулярное заболевание — не единственное в шелководстве.

38Еще одно письмо к Дюма передано в Академию наук, в котором утверждается, что второе заболевание часто путают с пебриной, но "в большинстве случаев между двумя заболеваниями нет связи, по крайней мере, прямой" (поскольку между ними вообще не было никакой связи, становится очевидна неопределенность его мнения).
20 мая39

Доклад в Академию наук о "новых фактах" и еще одном заболевании шелкопрядов — флашерии, которое он явно различает с пебриной.
10 июня

Академия наук публикует отрывок из сообщения о двух заболеваниях, ранее высланного в комиссию по шелководству.
1869 г.
Серия публикаций, завершившаяся 8 июня40 сообщением в Академию наук "О микрозимном заболевании шелкопрядов", более губительном, чем пебрина, поскольку оно является врожденным, передается по наследству и его нельзя предупредить как пебрину с помощью креозота. Микрозимы можно увидеть по отдельности или объединившимися в цепочки наподобие четок, а также в виде очень маленьких бактерий. Не должны использоваться яйца больных мотыльков, которых легко определить, исследовав их брюшко под очень сильным микроскопом, имеющим как минимум объектив 7, окуляр I (фирма Нашe). 29 июня41

Передает в Академию наук свое письмо к Дюма, заявляя, что первым привлек внимание к заболеванию мертвенностью, и требуя опубликовать свое сообщение в Аграрное общество Алеса первым числом текущего месяца.
За этим следуют рассуждения об организмах, ассоциированных с флашерией, без какой-либо признательности предшествующим наблюдениям Жоли и Бешана. Считает, что, возможно, микроорганизмы являются неотъемлемым результатом проблем с пищеварением.
В Ы В О Д
Ввиду всего вышесказанного, притязания Пастера (он повторил их на 11-й странице "Исследований заболеваний шелкопрядов") на приоритет в постановке верного диагноза двух заболеваний шелкопрядов НЕ ИМЕЮТ ПОД СОБОЙ НИКАКИХ ОСНОВАНИЙ.

ПРИМЕЧАНИЯ

1  Comptes Rendus, 61, p. 506.
2  Comptes Rendus, 61, p. 506.
3  Les Grands Problémes Médicaux, par A. Bechamp, p. 7.
4  The Life of Pasteur, by Rene Vallery-Radot, p. 133.
5  Comptes Rendus, 63, p. 126–142.
6  Comptes Rendus, 63, p. 311.
7  Comptes Rendus, 63, p. 391.
8  Comptes Rendus, 64, p. 231 .
9  Comptes Rendus, 64, p. 873.
10  Comptes Rendus, 64, p. 835.
11  Comptes Rendus, 64, p. 1042.
12  Comptes Rendus, p. 1043.
13  Comptes Rendus, 67, p. 102.
14  Les Grands Problémes Médicaux, par A. Bechamp, p. 26,
15  Comptes Rendus, 64, p. 1109, and C. R. 64, p. 1113.
16  Les Grands Problémes Médicaux, p. 25.
17  Comptes Rendus, 64, p. 696.
18  Comptes Rendus, 66, p. 366.
19  Comptes Rendus, 66, p. 421.
20  Comptes Rendus, 66, p. 859.
21  Comptes Rendus, 66, p. 1160.
22  Comptes Rendus, 67, p. 102.
23  Comptes Rendus, 67, p. 301.
24  Les Grands Problémes Médicaux, p. 29.
25  Comptes Rendus, 63, p. 126-142.
26  Études sur la Maladie des Vers-à-Soie, par L. Pasteur, p. 11.
27  Ibid., p. 47.
28  Études sur la Rage, par le Dr. Lutaud, pp. 427–428.
29  Comptes Rendus, 61, p. 506.
30  Comptes Rendus, 62. p. 1341.
31 Comptes Rendus, 63, pp. 126–142.
32  Comptes Rendus, 63. p. 311.
33  Comptes Rendus, 63. p. 391.
34  Comptes Rendus, 64, p. 231.
35  Comptes Rendus, 64. p. 835.
36  Comptes Rendus, 64, p. 873.
37  Comptes Rendus, 64, p. 1109.
38  Comptes Rendus, 63, p. 1043.
39  Comptes Rendus, 64, p. 873.
40  Comptes Rendus, 66, p. 1160.
41  Comptes Rendus, 64, p. 873.

предыдущая часть Предыдущая глава   оглавление Оглавление   Следующая глава следующая часть