Этель Дуглас Хьюм

Этель Хьюм

Бешан или Пастер?
Утерянная глава истории биологии

Перевод Марии Семеновой (Санкт-Петербург)

XII. Неудавшийся плагиат

Заметное отличие Бешана и Пастера заключалось в том, что все теории первого были обязательно логически взаимосвязаны между собой, в то время как второго вполне устраивали явные противоречия в его взглядах. Например, Пастер считал организм не более чем инертной массой, простым химическим набором, который в здоровом состоянии защищен от вторжения чужеродных организмов1. Похоже, он так никогда и не понял, что это противоречит его микробной теории заболеваний, первоначально выдвинутой Кирхнером и Распаем, а затем так легко принятой им и Давэном. Каким образом чужеродные микробы могут вызвать болезнь в организме, если, согласно учению Пастера, им не попасть внутрь, пока этот организм не заболеет? Любому, кто обладает чувством юмора, очевидно это противоречие. Но несмотря на то, что среди своих поклонников Пастер слыл остряком, умение разглядеть глупость редко бывает сильной стороной того, кто подобно Пастеру слишком серьезно воспринимает себя, или подобно поклонникам Пастера чересчур всерьез восхищается кем-либо.

29 июня 1863 г. Пастер зачитал перед Академией наук свои записки по вопросу гниения2.

В частности, он сказал:

Если целиком замотать кусок мяса в льняную ткань, пропитанную спиртом (здесь он копирует один из предыдущих экспериментов Бешана. — Э.Х.), и во избежание испарения спирта поместить его в закрытый резервуар (неважно, с воздухом или без), мясо не будет гнить ни внутри, поскольку в нем нет вибрионов, ни снаружи, поскольку пары спирта предупреждают развитие микробов на поверхности. Но я наблюдал, что если мяса было взято немного, оно явно портилось, а если его было много, то оно становилось гангренозным3.

Целью Пастера было показать, что мясо не содержало внутри себя никаких собственных живых частиц, и если внешнюю жизнь (микробы воздуха), целиком исключить, то не будет никакого бактериального развития из внутренних микроорганизмов. Это было время, когда он, с одной стороны, уже с энтузиазмом принял идеи Бешана о важной роли атмосферных армий, а с другой столь же громогласно отрицал существование внутренних живых элементов в организмах животных и растений.

Зная о своем превосходстве как микроскописта над современниками, Бешан понимал, что Пастер мог не различить мельчайшие организмы в глубине волокон мяса. Но он считал, что собственные слова Пастера об испортившемся или гангренозном мясе должны были стать достаточно убедительным доказательством происходящих химических изменений, а значит, и обязательного наличия причинного фактора. Бешан утверждал, что собственные эксперименты Пастера, направленные на опровержение микрозимной теории, напротив, доказывали ее справедливость.

Например, в опыте с кипяченым молоком Пастер наблюдал появление запаха, напоминающего запах жира, и отделение жирного вещества в форме сгустков. Если в молоке не было ничего живого, то чем было объяснить изменение его запаха и появление сгустков?

Трудно не заметить существенную разницу в том, как относились Бешан и Пастер к явлениям: в то время как первый ничего не упускал из виду, второй постоянно проходил мимо самых противоречивых свидетельств. В частности, несмотря на все отмеченные им изменения в молоке, Пастер описывал его как неизменное вещество в условиях изоляции от микробов воздуха и не более чем раствор минеральных солей, лактозы и казеина с взвесями частичек жира. Другими словами, он считал его просто эмульсией без каких-либо живых организмов, способных вызывать изменения в составе. Бешан годами изучал молоко, прежде чем пришел к выводу, что разобрался во всех его сложных научных аспектах.

Если в 1857 г. Пастер придерживался спонтепаристских взглядов, совершенно противоположных взглядам Бешана, то в шестидесятые годы девятнадцатого столетия он точно так же игнорировал учение Бешана о микрозимах (микросомах) клеток и ферментативных изменениях, вызванных этими внутренними живыми частицами. Признав, в конце концов, существование микробов в воздухе, он словно ослеп в отношении микробов в организме, не заметив важного исследования Бешана, в котором тот опытным путем определил разную степень нагрева, требующуюся для разрушения микрозимов молока, мела и т.п. И наконец, создается впечатление, что Пастер был против воли вынужден признать справедливость выводов Бешана о заболеваниях шелкопрядов, и осознание опасного соперничества, без сомнения, спровоцировало его на попытки дискредитировать Бешана. Пастер слег в конце 1868 года, и кто знает, какие мысли посещали его тогда в отношении теорий человека, доказавшего существование атмосферных микробов и объяснившего их роль в ферментации; человека, настолько неопровержимо доказавшего причины заболеваний шелкопрядов, что научная репутация самого Пастера оказалась под серьезной угрозой... В общем, человека, который уже никогда не стал бы его последователем?

Впрочем, когда Пастер оправился от болезни, наполовину парализованный и приволакивавший одну ногу, прусские захватчики на время прервали спокойное течение жизни Франции, и национальное бедствие отодвинуло на второй план все разногласия. Кто знает, быть может, он считал, что события этой национальной катастрофы сотрут многое из памяти современников. Во всяком случае, в 1872 году Пастер внезапно поразил своей выходкой Академию наук.

Но сначала давайте подведем черту. Вспомним, что еще в 1862 г. Бешан взялся за изучение винного брожения, и результаты его экспериментов были опубликованы в 1864 г. В них ясно говорится, что источник плесени, вызывающей ферментацию виноградного сусла, находится вне винограда, и что на черенках и листьях виноградников содержатся организмы, способные вызвать вредную для урожая ферментацию. Он продемонстрировал всесторонний взгляд на феномен ферментации. Он не только понял роль атмосферных микроорганизмов и вездесущих внутриклеточных элементов, но также указал на организмы, находящиеся на внешних поверхностях. Впоследствии, начиная с 1869 г. и до 1872 г., два других исследователя, Лешартье и Беллами, подтвердили его теорию, продемонстрировав, что внутриклеточные элементы фруктов в изоляции от воздуха вызывают ферментацию и производят спирт, и что такая ферментация связана с растительной активностью.

Пока безо всякой шумихи проводилась эта серьезная работа, Пастер старался как можно больше привлечь к себе общественное внимание. С самого начала, как мы знаем, Пастер заручился благословением императора и посвятил Наполеону III книгу, за которую получил медаль Гран-при на выставке в 1867 г. Естественно, чтобы получить приз, он специально совершил паломничество в Париж, где, как наивно предположил биограф Пастера, "его присутствие не было совершенно необходимым"4. Казалось бы, после такого успеха Пастер должен был признать достоинства противоположных теорий, несогласных с его постоянным обращением к атмосферным микробам как единственной причине ферментации. Но даже его поклонники вынуждены признать, что едва ли в привычке Пастера было уступать место другим, кроме тех случаев, когда его признавали светилом, а он в ответ готов был делиться успехом со своими последователями, позволяя им погреться в лучах своей славы. Если бы Бешан преклонил перед ним колени, Пастер признал бы заслуги профессора, но поскольку тот превосходил Пастера и критиковал его, им суждено было вечно противостоять друг другу, даже в тех вопросах, по которым их мнения совпадали.

В 1872 году, отмеченном особенно напряженной работой на медицинском факультете Университета Монпелье, Пастер, как мы уже сказали, удивил своей выходкой Академию наук.

Если обратиться к записям конца года, то 7 октября 1872 г. мы обнаруживаем отрывок из зачитанных перед Академией заметок Бешана под названием "О влиянии буры на явления ферментации"5. В то время эта работа представляла большой интерес и давала ответы на ряд вопросов, поднятых Дюма.

21 октября 1872 г. профессор Бешан и профессор Эстор представляют свою совместную работу, которая называется "О функции микрозимов во время эмбрионального развития"6. Это был один из важнейших научных трактатов о выдающихся открытиях и их подтверждающих экспериментах.

28 октября 1872 г. Бешан зачитывает записки, названные "Исследования физиологической теории спиртового брожения пивных дрожжей"7.

11 ноября того же года он зачитал записки "Исследования отправлений и изменений плесени"8.

Представление об огромной проделанной работе частично дают и сами названия этих документальных свидетельств его неутомимой энергии. Можно представить изумление и естественную досаду Бешана, когда Пастер вынудил его оторваться от напряженного труда, присвоив себе его теории, выдвинутые еще за годы до того.

Во-первых, 7 октября 1872 г. Пастер представляет в Академию доклад "Некоторые эксперименты, показывающие, что дрожжевой микроб, производящий вино, происходит извне винограда"9.

Но это было открытие Бешана, опубликованное еще в 1864 году!

Даже для самых подобострастных членов Академии это было уже слишком! Фреми прервал доклад, чтобы продемонстрировать необоснованность выводов Пастера.

По просьбе Дюма, Пастер заново представил доклад в Академию, теперь под другим названием: "Новые факты для понимания теории, которую следует называть теорией ферментации"10.

В нем Пастер заявил о том, что он "отделяет ферментацию как химическое явление от целого ряда других, в особенности, от обычных процессов жизнедеятельности", которыми в первую очередь являются, конечно же, питание и пищеварение. Отсюда очевидно, что в 1872 г. у Пастера, теоретизировавшего на тему ферментации, в действительности еще не было ясного представления о процессе как о функциях питания и выделения живых микроорганизмов. Как же мало было оснований для утверждения, сделанного позднее его последователем, господином Ру: "Работа Пастера в медицине началась с изучения ферментации"!

В новом докладе Пастер утверждает, что ферментация является неизбежным проявлением жизни, возможность которой напрямую зависит от окислительных процессов, происходящих благодаря наличию свободного кислорода. Затем он продолжает:

Как следует из этой теории, каждое существо, каждый орган, каждая клетка, что живут и продолжают жить без кислорода, поступающего из воздуха, или потребляют его в недостаточной степени для полноценного питания, должны обладать свойствами фермента по отношению к тому веществу, которое служит частичным или полноценным источником тепла. Такое вещество должно содержать углерод и кислород, поскольку, как я показал, оно служит пищей для фермента… И теперь в поддержку новой теории, которую с 1861 г. я неоднократно, хотя и робко выдвигал, привожу новые факты, которые, надеюсь, на этот раз, заставят поверить в нее.

После описания экспериментов (простой кальки с чужих экспериментов) он торжествующе подытоживает:

Я предвижу, как в результате моих усилий откроется новый путь в физиологии и медицинской патологии.

Единственная явная робость Пастера видна в той осторожности, с которой он уверял, что "каждое существо, каждый орган, каждая клетка должны обладать свойствами фермента". Это учение целиком противоречило тем взглядам, которые он формулировал, начиная с 1861 г., и в действительности являлось не чем иным, как осторожной попыткой выдать микрозимную теорию Бешана за свою. Хотя Бешан и подтверждал, что виноград, как и все живое, имеет внутри себя мельчайшие микроорганизмы — микрозимы, способные вызывать ферментацию, тем не менее, ферментацию, известную как винное брожение, он приписывал более могущественным силам, чем эти, а именно микроорганизмам (возможно, воздушного происхождения), находящимся на поверхности винограда. Поэтому, если бы Пастера обвинили в плагиате микрозимных идей Бешана, то единственным способом оправдаться могло бы стать указание на то, что этиологический фактор винного брожения находится вне винограда, хотя и в этом он всего лишь вторил Бешану. Отчеты Академии наук свидетельствуют о том, как дипломатично и ловко Пастер воспользовался этими мерами предосторожности.

Фреми тут же возобновил спор. В "Заметках о происхождении ферментов" он говорит:

В сообщении господина Пастера я вижу факт, который кажется мне выдающимся подтверждением теории, которой я придерживаюсь, и которая полностью опровергает теорию моего знаменитого коллеги. Господин Пастер, желая показать, что некоторые микроорганизмы, такие, например, как ферменты спиртового брожения, могут развиваться и жить без кислорода, утверждает, что виноград, помещенный в чистую угольную кислоту, через некоторое время сможет забродить и произвести спирт и угольную кислоту. Как такое наблюдение согласуется с теорией господина Пастера, в соответствии с которой ферменты производятся только теми микробами, что существуют в воздухе? Не очевидно ли, что если фрукт забродит в угольной кислоте, ничего не получая из воздуха, ферменты должны образовываться непосредственно под влиянием организованной [материи] внутри самих клеток, и что их происхождение не может быть обязано микробам воздуха? В таком случае, я более чем когда-либо выступаю против теории господина Пастера, которая приписывает любую ферментацию ферментативным микробам, существующим, по его утверждению, в воздухе, хотя они и не были никогда им продемонстрированы; и я утверждаю, что явления, возникающие благодаря атмосферным микробам, нельзя путать с теми, которые в действительности вызваны ферментами, порожденными организованной материей11.

Пастер ответил ему:

Судя по всему, господин Фреми не понял меня. Я тщательно исследовал внутренности фруктов, которые использовал в экспериментах, и я утверждаю, что там не развивались ни клетки дрожжей, ни какого-либо другого организованного фермента.

Спор между двумя учеными накалялся, пока, наконец, Пастер, потеряв терпение, не обвинил Фреми в выгораживании немецкой науки, но тут же выразил сожаление, что перешел границы вежливости.

Некоторое время спустя Фреми принял извинения Пастера, но выразил надежду, что тот не повторит подобное обидное обвинение в симпатии к немцам, поскольку в то время (так же как и впоследствии, во время двух мировых войн) настолько предвзято относились ко всему тевтонскому, что даже немецкая наука не стала исключением.

Затем Фреми продолжает критику утверждений Пастера:

Наш коллега вообразил, что выйдет победителем из диспута со мной, если не будет опровергнута точность предоставленных им фактов. Господин Пастер странным образом заблуждается относительно действительного предмета нашей дискуссии. Она касается не только установления истинности некоторых экспериментально полученных фактов, но также и их интерпретации.

Пастер, осторожно пытавшийся выдать микрозимную теорию Бешана за свою, теперь столкнулся с Фреми, указавшим на его теории за прошедшее десятилетие. Фреми старался поймать его на противоречиях и в то же время показать ограниченность теории воздушных микробов, как объяснения всех явлений с признаками жизни. Чтобы защитить теорию, Пастер был вынужден, как отмечал Фреми, приписать каждый вид ферментации действию особых микроорганизмов. Но опять же, если любая ферментация вызывалась только атмосферными микробами, то она не должна были происходить в очищенном после дождя или высокогорном воздухе, свободном, по утверждению самого Пастера, от таких микроорганизмов. Тем не менее, тот факт, что ферментация происходит везде, даже после дождя и в самых высоких горах, был неоспорим.

Если в воздухе, — говорил Фреми, — содержатся, по утверждению господина Пастера, все ферментные микробы, то подслащенная жидкость, в которой способны развиваться ферменты, должна подвергаться ферментации и демонстрировать последовательно все изменения, которым подвержено молоко или ячменные блюда. Этого в действительности никогда не происходит.

Фреми считал установленным факт, что такая организованная материя, как плесень, вырабатывает ферменты. И настаивал, что, если Пастер провозглашал любую ферментацию результатом воздействия атмосферных частиц, то он, Фреми, уже давно доказал, что при помещении зерен ячменя в подслащенную воду ферментация происходит внутри: это внутриклеточная ферментация, при которой двуокись углерода исчезает из клеток. Фреми заявлял, что эта внутриклеточная ферментация наносила окончательный удар по теории Пастера, и высмеивал Пастера, утверждавшего, что производство спирта внутри клеток не является ферментацией из-за отсутствия в соках фруктов (особых) пивных дрожжей. Он подчеркивал, что в действительности ферменты вырабатываются внутри организмов, приводя в пример пепсин, вырабатываемый пищеварительным аппаратом, и диастазу, вырабатываемую в процессе прорастания ячменя. Он показал, что в этих случаях видны не сами ферменты, а только органы, которые их вырабатывают, и что хотя такие известные ферменты как дрожжи не обнаружены при внутриклеточной ферментации, это не доказывает, что ферментации не происходит.

Он утверждал, что

ферментация определяется не ферментом, который ее вызывает, а характерными для этой ферментации продуктами...

Я называю спиртовым брожением любую модификацию органического вещества, которая при разложении сахара вырабатывает главным образом двуокись углерода и спирт. Для молочного брожения характерно превращение сахара или декстрина в молочную кислоту. Диастаза — это фермент, который превращает крахмал сначала в декстрин, а затем в глюкозу. Именно так, я считаю, нужно определять ферментацию. Если же продолжать определять ферменты по форме, которую они могут принимать (как хотелось бы господину Пастеру), то могут возникнуть серьезные ошибки.

Наконец, он подытоживает:

В заключение, я бы хотел оспорить обвинение, часто содержащееся в сообщениях господина Пастера. Наш коллега обвиняет меня в том, что я практически одинок в своих утверждениях, описанных мною выше. Вправе ли господин Пастер говорить о том, что все ученые разделяют его мнение о происхождении и воздействии ферментов? Не уверен. Я знаю целый ряд очень компетентных в этих вопросах ученых, членов Академии и не только, которые не согласны с господином Пастером.

В процессе спора Фреми дал ясно понять, что его возражения основаны не на точности или неточности экспериментов Пастера, а на выводах, сделанных на их основе, которые он считал неправильными. Пастер ловко отказался рассматривать вопрос с этой точки зрения и предложил созвать комиссию из членов Академии для определения точности его экспериментов, вне зависимости от его интерпретации результатов! Фреми подчеркивал, что это все равно, что заранее решить спорный вопрос, и дело закончилось тем, что они продолжили обмениваться колкостями в адрес друг друга. При этом Пастер пытался сыграть на том, что Фреми не видел смысла созывать комиссию.

Пастер рассорился и с ботаником Трекулом из-за заметок, которые не были зачитаны на заседании Академии 11 ноября12. На заседании 18 ноября Трекул выразил сожаление, что Пастер посчитал уместным присоединить заметки, играющие важную роль, поскольку это было равнозначно признанию того, что еще около четырех месяцев назад он начал сомневаться в отношении превращения клеток организма (которых он называл mycodermi vini) в дрожжевые клетки, и теперь был готов оспаривать эту теорию Трекула о превращении клеток.

Пастер снисходительно предупредил его:

Пусть господин Трекул оценит, как непросто делать строгие выводы в столь сложном исследовании.

На что Трекул парировал:

Нет нужды предупреждать меня о причинах ошибки, которые могут возникать в ходе таких экспериментов. Я указывал на них в 1868 и 1871 годах в четырех разных сообщениях, и с тех пор подробно писал о них.

И добавил:

В своем сообщении 7 октября и в своем ответе господину Фреми 28 числа того же месяца господин Пастер заявил, что, во-первых, клетки винограда и других фруктов, помещенные в угольную кислоту, немедленно вырабатывают спирт; во-вторых, внутри не образуются дрожжи; в-третьих, только в редких и исключительных случаях клетки дрожжей могут проникнуть снаружи внутрь.

Трекул считал, что эти утверждения запутывали, если принять во внимание другие высказывания Пастера: "В крыжовнике, отличающемся по своей природе от винограда и яблок, я часто наблюдал присутствие маленьких дрожжей кислых фруктов"13.

"Каким образом, — спрашивал Трекул, — могло произойти проникновение пивных дрожжей внутрь фруктов с неповрежденной поверхностью?"

Становится неудивительным, что такие противоположные утверждения по этому и другим вопросам заставили Трекула пожаловаться на манеру Пастера вести спор, которая, по словам Трекула, состояла из противоречий себе самому, изменения смысла сказанного, а затем обвинения оппонента в последнем14. Трекул "неоднократно испытал на себе примеры противоречий нашего коллеги, который почти всегда имеет два противоположных мнения по каждому вопросу и использует их по обстоятельствам"15.

Многие понимали, что Пастер не мог подтвердить свои новые теории, не признав свои старые ложными. Но лишь ученые из Монпелье в полной мере осознавали его осторожную попытку захватить учение Бешана и представить последнее в качестве своего научного детища, облачив в новые слова. Это переполнило чашу терпения профессора, и 18 ноября 1872 г. мы видим его записку в Академию "Заметки в связи с некоторыми сообщениями, сделанными недавно господином Пастером, в особенности по вопросу "Дрожжи, которые делают вино, попадают в виноград извне".

В этих записках Бешан сослался на свои предыдущие эксперименты по винному брожению, опубликованные в 1864 г. Он добавляет:

Господин Пастер открыл то, что уже было известно. Он попросту подтвердил мою работу. В 1872 г. он пришел к выводу, к которому я пришел восемь лет назад, а именно, что фермент, вызывающий брожение сусла, это плесень, попавшая в виноград извне. Я пошел дальше: в 1864 г. я установил, что черенки винограда и листья виноградников несут на себе ферменты, способные вызвать ферментацию как сахара, так и сусла, а также то, что иногда ферменты, зародившиеся на листьях и черенках, могут вредить урожаю.

Бешан воспользовался случаем, чтобы напомнить Академии выводы, ранее представленные им в своих записках 15 февраля 1872 г. Эти записки были пропущены якобы из-за их объема, но теперь необходимость в их публикации стала очевидной, а то, что их пропустили, в некоторой степени иллюстрирует мелкие неприятности, которые Бешан все время испытывал. Но на заседании Академии 2 декабря 1872 г. профессор впервые столкнулся со столь серьезными притязаниями Пастера. Свои записки, озаглавленные "Второе замечание по некоторым из последних сообщений господина Пастера, в особенности по теории о спиртовом брожении", он начал со сдержанного и полного достоинства протеста:

Под заголовком "Новые факты, способствующие пониманию теории, которую следует называть теорией ферментации" господин Пастер опубликовал записки, которые привлекли мое внимание и которые я тщательно изучил, тем более, что многие идеи, содержащиеся там, были мне знакомы уже длительное время. Мое глубокое уважение к Академии и чувство собственного достоинства обязывают меня сделать некоторые замечания по этому сообщению. В противном случае, те, кто не в курсе вопроса, могут решить, что я пытаюсь обмануть общество и приписываю себе чужие идеи и факты16.

Далее он приводит даты и цитаты из своих многочисленных работ, доказывающие, что он первым установил два важных момента. Во-первых, что организованные живые ферменты могут появиться в среде, лишенной альбуминоидных веществ. Во-вторых, что ферментация, вызванная организованными или "оформленными" ферментами, по сути дела является процессом питания.

Сам факт, что в своих ранних экспериментах (например, в 1857 г., а затем еще в 1860 г.) Пастер использовал белковые вещества, говорит о непонимании основного смысла великого открытия Бешана, доказавшего способность живых организованных ферментов появляться в среде, полностью лишенной чего бы то ни было альбуминоидного, и окончательно опровергает заявление Пастера о том, что он первым дал верное объяснение ферментации. Наличие жизни в атмосфере можно продемонстрировать только ее вторжением в чистую химическую среду, в которой нет даже намека на присутствие организованных живых элементов. Этот факт является достаточным свидетельством того, что Пастер не понял истинного значения экспериментов Бешана.

Затем Бешан приводит описание теории ферментации, которая вытекала из его ранних экспериментов:

Для меня спиртовое брожение и другие виды ферментации не являются ферментацией в полном смысле этого слова: это процессы питания, то есть поглощения, усвоения и выделения.

Дрожжи преобразуют, в первую очередь, внешнюю сахарозу в глюкозу с помощью содержащегося в них вещества, целиком сформированного в их организмах и названного мной зимаза. Дрожжи поглощают эту глюкозу и питаются ею: они усваивают, размножаются, растут и выделяют. Усвоение означает, что порция модифицированного ферментативного вещества на короткое время становится частью их организма и служит их росту и жизни. Выделение означает, что дрожжи удаляют отработанные тканями частицы в виде соединений, являющихся продуктами ферментации.

Господин Пастер отрицал, что источником уксусной кислоты, постоянное образование которой в процессе спиртового брожения я продемонстрировал, являются дрожжи, а не сахар. На вопрос о происхождении продуктов ферментации, столь сильно занимающей господина Пастера и его последователей, я ответил следующим образом: в соответствии с теорией, они должны образовываться в дрожжах так же, как моча образуется в нас, то есть, из веществ, которые сначала сформировал наш организм. Так же, как сахар, по наблюдениям господина Клода Бернара, формируется в печени, а не поступает напрямую из пищи, так и спирт производится дрожжами. Вот что я называю физиологической теорией ферментации. Начиная с 1864 г., все мои усилия были направлены на развитие этой теории: я изложил ее на конференциях в Монпелье и в Лионе. И чем больше я настаивал на этой теории, тем больше было на нее нападок. Чьих нападок? Давайте посмотрим, чьих.

Далее Бешан показывает, что именно Пастер и его ученик Дюкло были главными оппонентами этого учения. Он цитирует слова Дюкло:

Господин Бешан не увидел, что у летучих кислот ферментации может быть два совершенно разных источника, а именно сахар и дрожжи.

Кроме того, он цитирует утверждение Дюкло, выдававшее полное непонимание пищеварения:

Трудно поверить, что сахар, превратившийся в спирт с помощью дрожжей весом в одну сотую и даже одну тысячную от веса этого сахара, мог когда-либо составлять часть этих дрожжей, и что этот спирт может быть чем-то вроде продукта выделения.

Бешан указывает, что теперь, в своих записках, являющихся предметом обсуждения, Пастер вторит этому неверному представлению, высказывая следующее:

Тот факт, что вес ферментативного вещества, расщепленного ферментом, значительно превышает вес этого фермента, отделяет ферментацию как химическое явление от целого ряда других, особенно от явлений обычной жизнедеятельности.

Профессор вновь приводит свое объяснение, данное им в 1867 г. в ответ на эти резкие возражения. Он указывает, что так могли высказываться только абсолютно несведущие в физиологических процессах ученые, и приводит в пример человека весом в 60 кг, который за свой век помимо прочей еды съедает эквивалент примерно 20000 килограмм мяса.

Следовательно, — заключает Бешан, — нельзя считать, что Пастер основал физиологическую теорию ферментации с точки зрения феномена питания. Этот ученый и его последователи придерживались противоположной точки зрения. И я, с позволения Академии, хотел бы запротоколировать эту перемену взглядов господина Пастера.

Бешан до последнего игнорировал попытку Пастера совершить этот плагиат, но теперь, на заседании Академии 2 декабря, вместе с профессором Эстором он представил совместный документ, озаглавленный "Заметки к сообщению господина Пастера от 7 октября 1872 г."17.

С высочайшим достоинством эти двое ученых высказываются по данному вопросу.

На прошедшем 7 октября заседании Академии, — пишут они, — господин Пастер объявил о новых экспериментах, подтверждающих роль клеток как агентов ферментации при определенных обстоятельствах. Вот главные выводы из его сообщения:

1. При определенных условиях все существа становятся ферментами, поскольку не существует таких, в которых действие кислорода не прекращалось бы на мгновение.
2. Клетки не умирают одновременно с организмом или органом, часть которого они составляли.
3. Господин Пастер предвидит, что благодаря полученным результатам открывается новый путь медицинской физиологии и патологии.

Бешан и Эстор доказывают, что уже давно учили, что каждый организм и даже каждый орган в организме и каждая группа клеток в этом органе может выступать в роли фермента. Именно они продемонстрировали мельчайшие клеточные частицы, являющиеся агентами ферментативной активности. Бешан показал, что в яйце "не содержится ничего организованного, кроме микрозимов"; что с точки зрения химии все, что есть внутри яйца, предназначено для работы микрозимов. Что произойдет в таком яйце, если естественные процессы будут нарушены сильной тряской? Альбуминоидные вещества и частички жира останутся неизменными, сахар и глюкогенные вещества исчезнут, а на их месте появятся спирт, уксусная и масляная кислота, то есть, в яйце произойдет идеальная ферментация. Это работа микрозимов, мельчайших ферментов, являющихся агентами и причиной всех этих явлений. Исчезают ли микрозимы после того, как яйцо птицы выполнило свою задачу и создало птицу? Нет, их можно проследить во всех гистологических элементах, их можно обнаружить как во время функционирования и жизни элементов организма, так и после их смерти; именно они делают живыми все ткани. Согласно физиологам, живой и активной составляющей организованных существ является гранулированная протоплазма. Мы пошли дальше и сказали, что это гранулы протоплазмы. И хотя для осознания этого требовалась интуиция, мы основывали свои выводы на максимально разнообразных и точных экспериментальных доказательствах. Биша считал ткани составными элементами организма высокоорганизованных животных. Затем с помощью микроскопа были открыты конкретные частицы — клетки, которые вслед за тканями стали считать элементарными кирпичиками, конечным пунктом в исследованиях, чем-то наподобие живых молекул. Мы утверждаем, что клетка это объединение мельчайших организмов, ведущих индивидуальное существование и имеющих определенную историю происхождения. Мы дали полное описание этой истории происхождения. Мы наблюдали микрозимы животных клеток, соединенные по двое или в больших количествах, и вырастающих в бактерии… Мы изучили функции этих микроскопических растительных ферментов в физиологии, патологии и после смерти. В первую очередь мы определили их значение в функциях секреции и показали, что секреция это всего лишь разновидность питания. Мы считаем их построителями клеток… Мы также провозгласили значение микрозимов в патологии: "Бактерии были обнаружены, — писали мы в 1869 г., — в тканях и крови при тифозной лихорадке, при гангрене и сибирской язве. Было большое искушение принять это за факт обычного паразитизма. После всего вышесказанного очевидно, что источником и причиной нарушений нельзя считать вторжение в организм чужеродных микробов, а вместо этого следует признать, что всё дело лишь в отклонении от нормального функционирования микрозимов, на что указывают перемены в их форме" (Сongrès Médical de Montpellier, 1869. Montpellier Médical, Janvier, 1870)… Вне контекста микрозимной доктрины, все современные работы о контагиозных заболеваниях и вирусах являются безосновательными. На медицинском конгрессе в Монпелье в 1869 г. мы снова повторили, что после смерти веществу необходимо вернуться к своему первоначальному состоянию, поскольку оно лишь на время было одолжено организованному живому существу. В последнее время роль микробов воздуха чересчур преувеличивается; их попадание из воздуха возможно, но не они главное. Микрозимы в своей бактериальной стадии достаточны для обеспечения циркуляции вещества с помощью разложения. Таким образом, мы давно продемонстрировали не только то, что клетки могут играть роль ферментов, но и то, что эту функцию берут на себя содержащиеся в них частицы. [Пастером] было сказано, что клетка не умирает одновременно с существом или органом, частью которого она являлась. Это выражение не совсем соответствует действительности. Клетка умирает достаточно быстро, если клеткой считать ее оболочку или даже ядро. Общеизвестно, что нельзя изучать гистологию на трупе — он слишком подвержен различным ферментациям; всего через несколько часов после смерти бывает уже невозможно найти ни одной нетронутой эпителиальной клетки. Но необходимо отметить, что вся клетка не умирает, и мы демонстрировали это неоднократно, выращивая те ее части, которые выжили. Господин Пастер предвидит, что в физиологии откроется новый путь. В 1869 г. мы вкратце изложили суть всех наших предшествующих работ: "Живое существо, наполненное микрозимами, несет в себе благодаря этим растительным микроскопическим ферментам важнейшие элементы жизни, болезни, смерти и полного разрушения". Этот новый путь мы не только предвидели, но и открыли много лет назад, и с тех пор неуклонно им следовали.

Перед лицом такого осуждающего, хотя и сдержанного протеста Пастер не мог отмалчиваться. Поэтому 9 декабря он представил в Академию "Заметки к трем сообщениям господина Бешана и господина Эстора, сделанным на последнем заседании"18.

Я внимательно прочел, — говорит он, — эти сообщения или притязания на приоритет. Я уверен, что смогу оспорить содержащиеся в них оценки, но ответственность за некоторые изложенные там теории я оставляю на их авторах. Позднее, в свободное время, я смогу подкрепить это доказательствами.

Но, очевидно, свободного времени у него так и не выдалось. Пастер замолчал.

Никакого "подкрепления доказательствами" не последовало, и 30 декабря 1872 г. профессор Бешан вместе с профессором Эстором высылают следующую записку:

Мы просим Академию запротоколировать, что замечания, сделанные на страницах 1284, 1519 и 1523 настоящего тома Comptes Rendus от имени господина Бешана и от имени нас обоих, остались без ответа19.

Похоже, что на эти факты и невозможно было ответить. Знаменитый химик, завладевший вниманием такого чересчур доверчивого института как общество, и выдавший столько учений Бешана за свои, теперь был полностью пресечен в своей попытке завладеть микрозимной доктриной. Здесь он был вынужден остановиться и довольствоваться своим утверждением, что "ферментация это жизнь без воздуха, без кислорода". Проверка временем, о которой он говорил, показала, что поклонники Пастера с сожалением вынуждены были признать недостатки его теории.

Не совсем уместно, — писали его биографы профессор Франкланд с супругой, — обсуждать здесь критику, которая сейчас активно ведется; одним из главных возражений против теории Пастера стал не принятый во внимание временной фактор при оценке ферментативной силы дрожжей… В этом году (1897) Бюхнер открыл, что растворимый элемент, вызывающий спиртовое брожение сахара, может быть получен из клеток дрожжей, и предложил ему название зимаза. Это важное открытие должно пролить новый свет на теорию ферментации, поскольку вскоре даст возможность нового и более решительного подхода к решению проблемы. Например, теперь представляется маловероятным, что действие этой растворимой зимазы зависит от присутствия или отсутствия воздуха…20

Время дало ответы на заявления Пастера! Если бы его сторонники изучили лишь старые записи Французской Академии наук, а также панегирик его почтительного зятя21, то, возможно, не только поменяли бы свою точку зрения, но и избавились бы от заблуждения, приписывающего Бюхнеру в конце XIX века открытие профессора Антуана Бешана, сделанное им чуть позже середины "Золотого века"!

Кто первым открыл причину винного брожения —
БЕШАН или ПАСТЕР?

БЕШАН ПАСТЕР
10 октября 1864 года 7 октября 1872 года
Сообщение в Академию наук "Происхождение винного брожения"22. Доклад об экспериментах, доказывающих, что винное брожение вызвано организмами на поверхности ягод винограда, а также на листьях и других частях виноградника, в связи с чем больные виноградники могут влиять на качество брожения и конечного продукта — вина. Сообщение в Академию наук "Новые эксперименты, доказывающие, что дрожжевые микробы проникают с поверхности винограда"23.

Заключение
Теория Бешана опережает теорию Пастера на восемь лет; объяснения Бешана являются значительно более полными.

Признал ли Пастер точку зрения Бешана о том, что ферментация может быть вызвана не только воздушными микроорганизмами? Смог ли Пастер подтвердить чем-либо это открытие?

1872
БЕШАН и ЭСТОР
ПАСТЕР
2 декабря 7 октября
Сообщение в Академию наук "Заметки к сообщению господина Пастера от 7 октября 1872 г."24, в котором доказывается, что они уже много лет как учили, что каждый организм и даже каждый орган этого организма и каждая группа клеток такого органа может исполнять роль ферментов при помощи мельчайших клеточных частиц, агентов ферментации. Они не только предвидели новый путь в физиологии, но и открыли его много лет назад, и с тех пор неуклонно следовали этим путем. Сообщение в Академию наук о том, что "каждый организм, каждый орган, каждая клетка, живущая без кислорода, должна обладать свойствами фермента"25. Предвидение "нового пути в физиологии и медицинской патологии".
30 декабря 7 декабря
Записка в Академию наук с просьбой отметить в протоколах факт того, что их заметки к сообщению Пастера остались без ответа26. Записка в Академию наук, в которой он выражает надежду, что позже, в свободное время, сможет опровергнуть сообщение господ Бешана и Эстора27.

ПРИМЕЧАНИЯ

1  "Le corps des animaux est fermé, dans les cas ordinaires, à l'introduction des germes des êtres inférieurs." Comptes Rendus de l'Acadfémie des Sciences 56, p. 1193.
2  ibid., pp. 1189–1194.
3  ibid., p. 1194.
4  Life of Pasteur, by René Vallery-Radot, p. 141.
5  Comptes Rendus de l'Académie des Sciences 75, pp. 837-839.
6  C. R. 75, pp. 962–966.
7  C. R. 75, pp. 1036–1040.
8  C. R. 75, p. 1199.
9  C. R. 75, p. 781.
10  C. R. 75, p. 784.
11  C. R. 75, p. 790.
12  C. R. 75, p. 1168.
13  C. R. 75, p. 983.
14  C. R. 88, p. 249.
15  Le Transformism Médical, par M. Grasset, p. 136.
16  Comptes Rendus de l'Académie des Sciences 75, p. 1519.
17  C. R. 75, p. 1523.
18  C. R. 75, p. 1573.
19  C. R. 75, p. 1831.
20  Pasteur, by Professor and Mrs. Frankland. chap. IX.
21  M. René Vallery-Radot.
22 Comptes Rendus de l'Académie des Sciences 59, p. 626.
23  C. R. 74, p. 781.
24  C. R. 75, p. 1523.
25  C. R. 74, p. 785.
26  C. R. 73, p. 1831.
27  C. R. 75, p. 1573.

предыдущая часть Предыдущая глава   оглавление Оглавление   Следующая глава следующая часть