Д-р Лев Бразоль

Д-р Лев Бразоль

Мнимая польза и действительный вред оспопрививания.
Критический этюд. Ч. 2

Санкт-Петербург, 1884

— 26 —

В 1839—1844 г. по Бульмеринку, защитнику вакцинации, 2552, или на 1 миллион населения — 583.
В 1849—1855 г. 3517 ... 771.
В 1871 г. 4784 ... 985 (по Клингеру, защитнику вакцинации).

В Англии, со времени введения обязательного оспопрививания в 1853 г. замечается непрерывное усиление оспенных эпидемий, и по мере обострения строгости закона, каждая последующая эпидемия губительнее и обширнее предыдущей1,

В 1857—58—59 г. умерло от оспы 14244, или на 1 мил. нас. — 794
В 1863—64—65 г. ... 20059 ... 999
В 1870—71—72 г. ... 44840 ... 1974

Наибольшая смертность от оспы до введения инокуляции по Dr. Juren (1722) составляла 16% заболевших; во время инокуляции, на основании Rees' Cyclopedia, 18%; в последнюю эпидемию в Лондоне, на основании Меtropolitan Asylums — 26%.

В Пруссии смертность от оспы в 1871—72 годах равняется смертности в самые губительные эпидемии прошлого века. Так, в 1796 г. умерло от оспы из 8 700 000 жителей 24 646, т.е. на 100 000 жителей 283, а в 1872 г. из 24 600 000 жителей умерло от оспы 64 000 т.е. на 100 000 жителей 260, и если взвесить общее улучшение быта в населении, а также усовершенствование гигиенических условий и способов лечения в настоящее время, то такое сравнение выпадает далеко не в пользу настоящего.

Впрочем, беспристрастные защитники оспопрививания сами признают факт усиления оспенных эпидемий за последнее время, особливо с 40-х годов, т.е. с тех пор, как стала вводиться более строгая вакцинация и ревакцинация. "Нужно заметить, — говорит Куссмауль2, — что не только не уменьшилась, но скорее увеличилась злокачественность оспы за последние десятилетия, несмотря (!) на введение

— 27 —

вакцинации". И это писалось в 1869 году, когда еще не было даже предчувствия страшных эпидемий следующих годов.

Причины появления и исчезания оспенных и других эпидемий нам еще в точности неизвестны; но из всех этих фактов до очевидности ясно, что в самый разгар вакцинации и ревакцинации, когда число вакцинованных равняется 90–95% населения, т.е. достигло крайней вообще достижимой границы, оспенные эпидемии все-таки свирепствуют, и смертность от оспы равняется смертности в самые губительные эпидемии прошлого века и даже превосходит ее. Знаменитый берлинский статистик Энгель сам говорит3, что "в появлении и исчезании оспенных эпидемий и в количестве оспенных заболеваний вообще со времени введения вакцинации не наступило никакой перемены", и что "смерть от оспы теперь случается так же часто, даже чаще, чем 40 лет назад". Следовательно, самое скромное заключение из этих фактов должно было быть то, что "предохранительная" вакцинация в общей сложности не предохраняет от оспы.

Но при более глубоком взгляде на этот вопрос обнаруживается, что вакцинация не только бесполезная и недействительная, но еще кроме того негодная и вредная мера общественной гигиены.

До введения вакцинации умерло от оспы в Берлине во время самых больших эпидемий4:

в 1759 г. число жителей 94433; умерло от оспы 600; % населения 0,64
1766 г. ... 125878 ... 1070 ... 0,84
1770 г. ... 133520 .... 987 .... 0,74
1786 г. ... 147338 ... 1077 ... 0,78
1789 г. ... 119717 .... 911 .... 0,76
1801 г. ... 176709 ... 1621 ... 0,92

Эта высокая смертность приписывается пагубному влиянию теперь запрещенного обычая инокуляции; притом она наверное была ниже этих цифр, потому что в прошлом веке нередко смешивали оспу с корью, скарлатиной и сыпным тифом

— 28 —

Во время же эпидемии 1871 г. умерло от оспы среди населения, заключавшего по меньшей мере 90% вакцинованных:

число умерших во время эпидемии оспы 1871г.

Таким образом, в 1871 г. во многих городах смертность от оспы была больше, чем в самые большие эпидемии прошлого века во время вредного обычая инокуляции; из чего следует, что вакцинация так же вредна, как и инокуляция. В 1871 г. в Бохуме из 21193

— 29 —

жителей умерло от оспы больше, чем в 1759 году в Берлине из 94433 жителей в одну из самых больших эпидемий. Кроме того, оспенная эпидемия 1871 г. была гораздо опаснее, чем в прошлом веке, когда еще не существовало вакцинации. По словам Куссмауля, тогда умирало обыкновенно 12–14% оспенных больных всевозможных возрастов; в Берлине же в 1871 г. умерло их 16–20%. Смертность от оспы у детей равнялись прежде 20–35%; в 1871 г. в Берлине у детей ниже 5 лет была не меньше 45%.

При сравнении смертности от оспы в 1869 г. в 20 департаментах Франции, где существовала особенно усердная вакцинация, со смертностью от оспы в 20 других департаментах, где мало вакцинировали, доктор Рейтц5 приходит к следующим результатам:

Процент умерших:

В 20 департаментах с усердной вакцинацией — 14,67
В 20 департаментах с небрежной вакцинацией — 8,11

Данные эти очевидно не только не говорят в пользу вакцинации, но еще наводят на мысль, что не служит ли вакцинация у людей, подобно тому как и у овец, причиной постоянства и большего распространения оспенных эпидемий.

В Берлине, по Куссмаулю6, за 1832-42, когда вакцинация еще не производилась так строго, как теперь, смертность от оспы составляла 0,4% всех смертных случаев, а в 1852-68, при более строгой и энергичной вакцинации и ревакцинации — 0,7%.

Также и в Хемнице по Ленерту7, смертность от оспы составляла в процентах всех смертных случаев:

— 30 —

в 1730—1806 — 2.07%; NВ — большое скопление инокулированных; гомогенная прививка
в 1807—1869 — 0,34%; NB — запрещение и отсутствие влияния инокуляции
в 1870—1874 — 6,98%; NB — большое скопление вакцинированных и ревакцинованых; гетерогенная прививка.

Все предыдущие примеры из оспенных эпидемий в Швеции, Англии, Баварии, Пруссии, Вюртемберге, также показывают, что по мере скопления все большего количества вакцинованных и ревакцинованных, смертность от оспы в каждую последующую эпидемию была больше, нежели в предыдущей, и, наконец, в 70-х годах, когда общее число вакцинованных достигло крайнего, вообще достижимого максимума 95%, — смертность от оспы поднялось даже выше, чем в прошлом веке.

И вот, наконец, факт, указанный Ленертом8, и неопровержимо доказывающий вредное влияние вакцинации, как меры общественной гигиены.

Известно, что в прежние времена оспа была болезнью по преимуществу детского возраста. Этого и не оспаривают защитники оспопрививания. Куссмауль говорит: "Больше всего свирепствовала оспа между детьми. В Женеве, где уже давно велись точные списки смертности, на каждую тысячу умерших от оспы приходилось 805 детей, в возраста ниже 5-ти, и 156 в возрасте от 5 до 10 лет"9. Следовательно, на тысячу только 39 взрослых. В настоящее же время оспа стала преимущественно болезнью взрослых. Так, например, в 1871—72 гг. на тысячу заболевших оспой в Лейциге приходилось 410, а в Берлине 513 взрослых. Этого также не отрицают защитники оспопрививания. Клесс говорит: "Со времени введения вакцинации,

— 31 —

оспа, между прочим, также и в том изменила свой характер, что прежде была почти исключительно детской болезнью, теперь же преимущественно (80-90% всех заболеваний) поражает взрослых"10. Если же присмотреться внимательнее, то увидим, что это соучастие взрослых в заболевании и умирании от оспы совершалось постепенно и подвигалось вперед шаг за шагом вместе с подрастанием привитого в детстве поколения.

Так, в Марсельскую эпидемию 1828 г. заболевание оспой находились в возрасте не свыше 30 лет; но в возрасте свыше 30 лет тогда и не было еще вакцинованных. В лейпцигские эпидемии 1840—49 г. заболевшие оспой находились уже в возрасте не свыше 50 лет; но в возрасте свыше 50 лет тогда и не было еще вакцинованных. В 1850—1859 заболевание оспой находились в возрасте не свыше 60 лет; но в возрасте свыше 60 лет тогда и не было вакцинованных. В 1860—1869 г. заболевшие оспой находились в возрасте не свыше 65 лет; свыше этого возраста тогда и не было вакцинованных. В 1871 г. в числе заболевших оспой находились уже люди в возрасте 70-80 лет. Итак, в 1828 г. в Марселе из населения свыше 30-ти летнего возраста, т.е. по расчету из 52 000 невакцинованных не заболел ни один, а в 1871—72 г. в Берлине из населения свыше 30-ти летнего возраста, т.е. по расчету из 300 000 вакцинованных и ревакцинованных умерло от оспы по крайней мере 2349 человек.

Интересное исключение составляет Бавария. Здесь уже с 1840 г. встречалось много случаев заболевания и смерти от оспы в возмужалом и старческом возрасте. Но это исключение только подтверждает общее правило. По баварскому закону об оспопрививании 27 августа 1807 года требовалось свидетельство об оспопрививании от каждого, приобретавшего звание и право мастера и подмастерья, а также и при женитьбе. Следовательно, в Баварии существовала обязательная повинность вакцинации не только для детей, как в других странах, но и для невакцинованных

— 32 —

в детстве взрослых; поэтому уже в 1840 году находилось довольно большое число вакцинованных в возрасти свыше 50–70 лет.

Таким образом, в прежние времена смерть от оспы у взрослого была большой редкостью, и только со времени введения вакцинации стала возрастать опасность заболевания и умирания от оспы для взрослых, и притом тем более, чем больше привитых находилось в населении; и только в тех возрастах, в которых вовсе не было или только исключительно мало вакцинованных, только там опасность эта равнялась нулю. Это служит доказательством, что вакцинация не только не предохраняет от оспы, но даже наоборот предрасполагает к заболеванию оспой и способствует поддержанию и распространению оспенных эпидемий; понятно, при сочетании некоторых неизвестных для нее условий возникновения эпидемии. Бросим еще один беглый взгляд на этот самый вопрос с точки зрения сравнительной эпидемиологии.

Известно, что из всех домашних животных одна овца разделяет с человеком участь эпидемического заболевания оспой. И так как в стаде овец условия жизни бесконечно однообразнее и проще, чем в сложном мире человеческого общества, то этиология оспы изучена несравненно точнее у овец, нежели у человека. История же оспопрививания у овец есть история прошлого; она испытала все те самые без исключения фазисы развития, как история инокуляции и вакцинации у человека, и летопись ее уже окончена. Насчет вредности вакцинации у овец, как профилактической меры, не существует больше никаких сомнений и разногласий, как со стороны врачей и ветеринаров, так и со стороны сельских хозяев и овцеводов. А еще недавно и те, и другие были вооружены непоколебимой верой в чудодейственную силу предохранительной вакцинации, и бились изо всех сил за повсеместное введение обязательного оспопрививания у овец. Энтузиазм к предохранительной прививке овец принял те же размеры и вылился в те самый формы, как и блаженной

— 33 —

памяти восторг к человеческой инокуляции. По мере же большего распространения этого обычая и ближайшего знакомства с его последствиями, стало обнаруживаться не только, что вакцинованные овцы смертельно заболевают натуральной оспой, но что именно все вакцинованные стада, преимущественно перед невакцинованными, подвергаются самым губительным эпидемиям натуральной оспы. Фанатичные энтузиасты обвиняли в этом недостаточно строгое проведение вакцинации и стали энергически добиваться усиления строгости этой "предохранительной" меры и всеобщего принудительного оспопрививания у овец. И вот в Померании, где это увлечение приобрело особенно многочисленных и горячих поклонников, и где ежегодно стали подвергать вакцинации все нарождавшиеся поколение ягнят, тут-то с этого самого времени оспенные эпидемии стали стационарными и неистребимыми; между тем как в прирейнских провинциях, где вакцинация овец вовремя была отвергнута, оспенные эпидемии между овцами вовсе исчезли, и даже занесенные извне случаи не находили себе почвы для дальнейшего распространения. С течением времени до очевидности ясно обнаружилось вредное влияние вакцинации на овец в постепенном развитии хронического худосочия, в ухудшении качества шерсти и вырождении породы во всех вакцинованных стадах. Теперь самые горячие и упорные фанатики оспопрививания у овец сложили свое оружие перед несокрушимой логикой фактов.

Вдаваться в подробности всей истории оспопрививания у овец не входит в пределы моей программы; приводить in extenso официальные отчеты и мнения авторитетов и сельскохозяйственных съездов и комиссий об эпидемиях оспы у овец в округах Кенигсберге, Бромберге, Франкфурте-на-Одере, Магдебурге, Мерзебурге, Мариенвердере, Штральзунде, Кеслине, Лигнице, Оппельне и проч., было бы скучно и однообразно. Все без исключения почти в одинаковых выражениях сходятся в следующих неопровержимых и теперь уже более не оспариваемых фактах, что вакцинация только содействует поддержанию и распространению оспы среди

— 34 —

овец, что вакцинованные стада страдают от оспы гораздо больше, чем невакцинованные, и что для прекращения оспенных эпидемий среди овец необходимо запретить предохранительную вакцинацию. Наконец, проф. Вирхов в заседании ландтага 4 июня 1875 года высказался следующим образом: "Законодательство, по моему мнению, находится на ложном пути в том отношении, что санкционирует посредством особенного закона само по себе вредное и с политико-экономической точки зрения непозволительное мероприятие (оспопрививание у овец). Мне кажется, в будущем придется внести в Государственный закон настоящее запрещение оспопрививания". В настоящее время оспопрививание у овец уже отвергнуто и вычеркнуто из кодекса ветеринарной полиции. Желающих ближе ознакомиться с этим вопросом отсылаю к превосходному сочинению Ойдтмана "Die Zwangsimpfung der Thier– und Menschenblattern", и к руководству проф. Гаубнера "Handbuch der Veterinar-Polizei". Здесь мне важно только скрепить все предыдущие рассуждения результатами вакцинации у овец. Физиология, патология и терапия ищут разрешения всех жизненных загадок в опытах над животными, и разгадка, данная вопрошаемым животным, служит для жрецов науки биологическим догматом. Нужно, заметить, говорит Вирхов, что между врачебной наукой у человека и у животного с научной стороны нет и не должно быть никакой границы. Объекты различны, но добытые опытным путем результаты составляют основные положения науки. Эксперименты же оспопрививания, проделанные в колоссальных размерах над тысячами и миллионами овец, показали, во-первых, что гомогенная инокуляция (овина) и гетерогенная инокуляция (вакцина) одинаково вредны для овец и вызывают у них одинаково опасное заболевание натуральной оспой; во-вторых, что вакцинация, точно так, как и инокуляция, не только не предохраняет овец от заболевания, но даже еще предрасполагает к заболеванию оспой и служит могущественной причиной стационарности оспенных эпидемий.

— 35 —

К тому же самому выводу мы пришли посредством приложения статистического метода к исследованию достоинства вакцинации у человека. Поэтому, говоря словами Вирхова, мы должны сказать, что вакцинация у человека есть еще более вредная и с политико-экономической стороны еще более непозволительная мера, чем оспопрививание у овец, потому что объект, над которым производится вакцинация, имеет бесконечно большую ценность.

"Тот, кто утверждает, что оспенные эпидемии потеряли свой первоначальную опасность и находятся в состоянии угасания, погрешает против правды и обманывает народ, — говорит Куссмауль. — Оспа появляется и исчезает, как прежде, только она поражает и похищает вакцинованных меньше, чем невакцинованных, которые заболевают и умирают от оспы в таком же отношении, как и перед вакцинацией". Таким образом, мы переходим ко 2-му и 3-му параграфам катехизиса верующих и рассмотрим их для большего удобства вместе; а именно:

2. Вакцинованные менее заболевают от оспы, чем невакцинованные.

3. Из числа заболевших оспой вакцинованные гораздо меньше умирают от оспы, чем невакцинованные.

Короче, заболеваемость и смертность от оспы у вакцинованных меньше, чем у невакцинованных.

Тут прежде всего возникает вопрос: кого же, собственно, можно и должно считать "вакцинованным". В различных странах это выражение употребляется в различных смыслах. Во Франции11, где добровольное усердие врачей к вакцинации подогревается раздачей медалей и знаков отличия, вакцинации сосчитываются без отношения к успешности или удаче операции, т. е. независимо от того, привилась ли вакцина или нет. В других же странах требуется контроль успеха, и пометка "вакцинован" означает, что вакцинован "с успехом", даже и в случае отсутствия

— 36 —

этой прибавки. Это обстоятельство отнимает от большей части оспенных таблиц всякое значение для сравнительной статистики. Но и помимо этого, можно было бы подумать, что различие между вакцинованным и невакцинованным не представляет ни малейших затруднений; а на самом деле выходит иначе.

Действительно, успех вакцинации может быть удостоверен сведующим оспопрививателем или заслуживающими доверия свидетелями. Но вследствие тенденциозной страстности, с которой верующие стараются à tout prix восстановить неустойчивое равновесие пошатнувшегося догмата, а также и вследствие существующего между врачами глубокого предубеждения в пользу предохранительной силы вакцинации, здесь происходит следующая умышленная или неумышленная передержка в пользу вакцинации. Если встречается случай неблагоприятный для теории предохранительной вакцинации, например, заболевает оспой недавно вакцинованный или ревакцинованный, то удостоверение об успешности вакцинации со стороны некомпетентных, хотя бы и заслуживающим доверия свидетелей отстраняется за недоказательностью, а показание сведущих и компетентных лиц, врача или фельдшера, теряет свой силу, коль скоро недостает налицо законных рубцов. Возникают сомнения, являются вопросы, наводятся справки, и в конце концов данный случай попадает в разряд "сомнительных" или "невакцинованных". А между тем простое показание о невакцинации принимается во всяком случае без всяких доказательств и данный случай без надлежащей проверки поспешно заносится в рубрику "невакцинованных". Таким образом, каждый неблагоприятный для догмата случай заболевания попадает в число невакцинованных. То же самое в таблицах смертности. Если встречается случай легкого заболевания оспой, без существования вакцинационных рубцов, и на вопрос больному, был ли он вакцинован или нет, получается ответ, что, кажется, был когда-то вакцинован, то верующий наблюдатель с легким сердцем заносит этот случай в разряд вакцинованных, не возбуждая ничьих и ни малейших подозрений в неправдоподобии или

— 37 —

неверности такой регистрации. Клирос верующих хором подтягивает "аллилуя" в честь и славу вакцинации. Если же ангел смерти отметит свой жертву из среды несомненно вакцинованных и даже имеющих законные рубцы, то она не так то легко попадает в привилегированный класс вакцинованных. Тотчас начинаются поиски, не был ли этот недавно вакцинованный и ныне умерший от оспы, быть может, вовсе не вакцинован, или вакцинован без успеха. И тут оказывается, что вакцинные пустулы образовались в недостаточном количестве; или вакцинная лихорадка слишком мало реагировала; или же вакцинная лимфа была плохого или сомнительного качества; или свидетельство об оспопрививании есть слишком ненадежный документ; или вакцинованный содрал свои оспины и тем нарушил благотворный процесс; или же он страдал чесоткой или другой накожной сыпью, которая парализовала действие вакцины; или пациент обладал исключительной восприимчивостью к оспе; или, может быть, также сама оспа обладала чрезмерно большой ядовитостью, которая и преодолела предохранительную силу вакцины; или, быть может, это была какая-нибудь ост-индская или иная какая-нибудь оспа, обладающая фатальным свойством не подчиняться охранительному кресту вакцинации12, и т.д., и т.д. Таким образом, все вакцинованные с неизвестным успехом, а также и вакцинованные, заболевающие вскоре после вакцинации, отсылаются в рубрику невакцинованных. Спрашивается, кого же можно считать "успешно вакцинованным"? Ответ: успешно вакцинованный не есть успешно вакцинованный, если он заболевает или умирает от оспы.

Предрассудок о пользе вакцинации так глубоко всосался в плоть и кровь врачей и профанов, что понятия "вакцинован — выздоровел" и "невакцинован — умер" считаются единосущными и нераздельными. Ойдтман представил фотографические снимки с большого числа оспенных таблиц в их оригинале; почти все без исключения носят следы следующих поправок. Против "умерших" от оспы первоначальная


— 38 —

"вакцинован" переправлена в "невакцинован"; а против "выздоровевших" пометка "невакцинован" переделана в "вакцинован". По словам Ойдтмана, такие невероятные корректуры находятся на большей части всех оспенных таблиц, доставшихся ему на усмотрение. В Англии также многократно обнаружены случаи, с точным обозначениием имен детей, родителей, свидетелей, их общественного положения и места жительства, случаи занесения вакцинованных с успехом в таблицу "невакцинованных", когда они умирали от оспы. После многих таких изобличений, причинявших много толков, противникам оспопрививания было, наконец, отказано в проверке оригинальных оспенных листов.

Дальше идти уже некуда в этом направлении.

Кроме того, что касается списков заболеваемости, то фактически точного счисления заболевающих от оспы нигде и никогда не было, нет и быть не может, уже по одному тому, что большая часть легких и известная часть более тяжелых форм оспенных заболеваний — по небрежности ли окружающих, или по недоверию к медицине, или вследствие несовершенства организации или по иным причинам - не доходят вовсе до врачебного контроля; а другая очень большая часть заболеваний заведомо утаивается, чему служат многочисленные и неопровержимые свидетельства из Берлина, Милана, Бадена, Вюртемберга и из многих других мест13. По словам защитника оспопрививания Guttstadt14 в одном Берлине из 5 000 с лишком умерших от оспы 1 500 не попали в списки заболеваемости. Также и в Милане число заболевших от оспы в 1871 г. показано в 4 4671715, между тем как в одном госпитале принято и находилось в пользовании 4 800 оспенных больных.

Таблицы смертности от оспы заслуживают большего

— 39 —

доверия, потому что больного можно скрыть, а мертвого нельзя. Но с одной стороны из достоверного числа всех вообще умерших не так-то легко узнать точное число умерших именно от оспы, потому что обозначение причины смерти не везде обязательно для врача, а в маленьких городах и селах погребение мертвых допускается даже без врачебного свидетельства. С другой стороны, по существующим таблицам смертности в лучшем случае можно только видеть, что в данное время умерло столько-то оспенных больных в таком-то возрасте. Но что именно составляет причину смерти, самая ли оспа, или какая-либо другая раньше приобретенная или врожденная, или к оспе присоединившаяся болезнь, этого не видно. Наконец, и это самое важное, отделения вакцинованных от невакцинованных между заболевшими и умершими от оспы по возрастам и срокам вакцинации до 1870 г. не существует вовсе. Только в некоторой степени удовлетворяют этому требованию позднейшие таблицы Мюллера, Келлера и Флинцера, страдающие зато другими недостатками, в разбор которых я тут входить не могу.

Имеющийся налицо материал еще не созрел для статистической разработки. Если от статистики требуется серьезный ответ, кто сравнительно больше заболевает от оспы, вакцинованные или невакцинованные, то нужно знать не только точное число в известный период времени заболевших вакцинованных и невакцинованных, но также и точное число всех вообще вакцинованных и невакцинованных, в данное время живущих в границах известной территории. По словам же Лоринзера, расчет привитых и непривитых жителей известной местности основан только на гадательных предположениях; число же заболевших от оспы совершенно неизвестно, или известно очень неточно; и у этих заболевших, кроме того, нельзя утвердительно сказать, вакцинованы ли они или нет, и если да, то с каким успехом. Для статистического исследования не достает основного условия — надежных единиц. Однако положительно против предохранительного значения

— 40 —

вакцинации говорят следующие факты. На основании оригинальных листов из Кельна, Эльберфельда, Везеля, Трира, Дюрена, Крефельда, Бохума, Гладбаха, Дюссельдорфа, Бармена и проч., Ойдтман приводит доказательство, что во всякой эпидемии, большой или малой, первый заболевающий есть каждый раз вакцинованный или ревацинованный. Также и в хронологической последовательности заболеваний навакцинованные младенцы первого года вступают поздно, так что эпидемия может продержаться несколько недель или месяцев, прежде чем из большого количества этих невакцинованных одногодовалых младенцев хоть один заболеет оспой. Так, в Любеке от 18 января по 6 апреля 1881 г. заболело от оспы 48 лиц, все вакцинованные, из которых умерло 7. Из невакцинованных заболел только один ребенок 4-х месяцев под № 17 на 29-й день от начала эпидемии, заразившийся от своей вакцинованной матери; он выздоровел. По сведениям от городского врача, при начале эпидемии в городе находилось 1 427 невакцинованных детей, из которых не заболел ни один. То же самое наблюдение было сделано и в Англии, и таким образом теория скопления невакцинованных субъектов, как первоначального ядра заразы и причины последующего заболевания вакцинованных, оказалась не только совершенно неверной, но и обратно противоположной. Из этих фактов вытекает скорее то заключение, что не будь вакцинованных, оспа, может быть, не коснулась бы и невакцинованных.

Что же касается самого главного аргумента в пользу вакцинации, а именно, что процент смертности от оспы между вакцинованными значительно ниже, чем у невакцинованных, примерно, у вакцинованных 2–12%, а у невакцинованных 20–25%, то раньше было мной уже достаточно обнаружено, на каком глубоком заблуждении построены все эти аргументы. Хронический и неисправимый порок, лежащий в основе этого заблуждения, есть полная разнородность сосчитываемых случаев.

Резюмировать все вышесказанное на этот счет можно в следующих пунктах:

— 41 —

а) Между невакцинованными сосчитываются все те дети, которые слишком малы или слишком слабосильны и болезненны, чтобы быть вакцинованными; между тем как между вакцинованными находятся уже старшие и крепкие дети. Первые вообще подвержены громадной смертности, независимо от вакцинации; вторые же имеют гораздо более низкую смертность. В Швейцарии, напр., годовая смертность детей ниже одного года равняется 240 рrо millе, а в возрасте свыше одного года 20 рrо millе; следовательно, в вопросе о смертности, первые представляют объект совершенно различный от вторых, потому что они имеют в 12 раз больше шансов умереть в течение года, чем вторые. Значит, сравнивать их между собой нельзя.

b) Вакцинация пренебрегается гораздо больше в бедных, чем в состоятельных классах; вследствие чего огромное большинство невакцинованных детей рождаются, выкармливаются и воспитываются при гораздо худших гигиенических условиях, чем вакцинованные дети; следовательно, и помимо вакцинации у первых должна быть гораздо большая смертность, чем у вторых.

с) Между невакцинованными взрослыми находятся все те, которые не были вакцинованы в молодости по причине золотухи, туберкулеза, хронических сыпей, малокровия, худосочия и общей болезненности и слабости; все субъекты, физически надорванные, принадлежащее большею частью к беднейшему классу пролетариев и имеющие в своей среде огромную смертность помимо того или другого влияния вакцинации.

d) Между взрослыми, умершими от оспы, бывает очень трудно, а иногда невозможно решить, был ли данный субъект вакцинован или нет, и если да, то с каким успехом. Официальный документ об оспопрививании редко бывает налицо, а отсутствие рубцов есть критерий очень неверный, потому что наружный вид и свойство этих рубцов зависят не от успешности или безуспешности вакцинации, а от возраста и телосложения вакцинованного субъекта. На первых месяцах жизни у грудных младенцев,

— 42 —

а также и у слабосильных детей старших возрастов вообще очень часто развиваются только маленькие, плоские, поверхностные оспины, рубцы которых вскоре совершенно исчезают, не оставляя для объективного наблюдателя никаких следов перенесенной операции. Таким образом, встречается большое количество случаев неопределенных или сомнительных насчет вопроса о вакцинации, и которые тогда сортируются по произволу врача. Можно спорить 1000 против 1, что все эти сомнительные больные в случае выздоровления попадают в рубрику вакцинованных, в случай же смерти — невакцинованных. Поэтому все таблицы, не содержашие в себе отдельной рубрики для сомнительных случаев, имеют вообще очень двусмысленное значение, потому что зависят от субъективного воззрения и вкуса наблюдателя. Все же таблицы, не принимающие во внимание возрасты вакцинованных и невакцинованных, особливо в первые годы жизни, не имеют абсолютно ни малейшего научного значения, как показано мной выше.

Лучшая оспенная статистика есть бесспорно статистика Келлера, о которой я упоминал. В ней мы видим категории вакцинованных, ревакцинованных, вовсе не вакцинованных, сомнительных и имевших уже натуральную оспу; кроме того, все заболевшие и умершие распределены по 13-ти ступеням возраста. И вот эта лучшая статистическая работа по оспопрививанию говорит против вакцинации, а именно: в первые годы жизни, т.е. в том возрасте, когда оспопрививание должно было бы обнаружить свой полную силу, мы именно тут находим резкую разницу в пользу невакцинованных. Процент смертности до 1-го года у вакцинованных 57,14, у невакцинованных 43,78; от 1 до 2 лет у вакцинованных 52,05, у невакцинованных же только 38,96.

С тех пор, как оспенная статистика ведется с бóльшим пониманием дела, т.е. с начала 70-х годов, с тех пор ежегодно увеличивается число фактов, опровергающих веру в предохранительное значение вакцинации. Так,

— 43 —

например16, при сравнении взрослых, поступивших в больницы и умерших от натуральной оспы в 1871 г. в Берлинской оспенной больнице, в венском Allgemeines Krankenhaus и в Брестском госпитале, явствует, что из 820 взрослых вакцинованных и ревакцинованных умерло 256, т.е. 31,2%, а из 85 невакцинованных умерло 23, т.е. всего 26,7%.

Если вообще приписывать значение статистике, то из всего вышесказанного очевидно, что она скорее говорит против оспопрививания, нежели в пользу его, и таким образом защитники оспопрививания беспощадно побивают самих себя своим собственным оружием в тех самых укреплениях, откуда они думали сразить своих противников.

В виду таких отрицательных результатов, любители оспопрививания давно уже настаивают на необходимости ревакцинации. Предохранительная сила вакцинации сначала должна была действовать всю жизнь, потом только 20 лет, потом 15, 10 и 5 лет. Но в последние эпидемии 70-х годов стало ясным, что и 5-ти летний срок чересчур велик, потому что от оспы сплошь и рядом заболевали и умирали дети спустя три, два года, даже спустя год или часто несколько месяцев после успешной вакцинации. Наконец, профессор Фридберг в Бреславле, известный защитник принудительного оспопрививания в своем сочинении о предохранительной вакцинации говорит, что вакцинация предохраняет от оспы только до тех пор, пока нет оспенной эпидемии, а "при появлении оспенной эпидемии оспенный яд приобретает такую силу заразительности, что уничтожает предохранительную силу предшествовавшей вакцинации"17. Из этого ясно, что предохраняющая сила вакцинации равняется нулю, и то, чего не может дать вакцинация, понятно, не может быть достигнуто посредством ревакцинации.

Итак, грубейшая арифметическая ошибка, с невежественным упорством производимая многочисленными профанами

— 44 —

из врачей в течение многих десятилетий над тысячами и миллионами фальшивых по себе цифр, привела в конце концов к такому неимоверному искажению истины, какому едва ли найдется другой пример в длинной истории человеческих заблуждений. Трудно даже квалифицировать свойство этого заблуждения: оно перешло уже в суеверие. Бороться с ним может только время и умственное просвещение массы; а взвесить всю его тяжесть можно только по рассмотрении 4-го параграфа, касающегося "безвредности" оспопрививания, к чему мы теперь и приступим.

4. Предохранительное действие вакцинации достигается без особенного вреда для организма.

Королевская прусская ученая комиссия по медицинской части представила в 1874 году в германский рейхстаг свое мнение насчет пользы вакцинации, и один из заключительных пунктов этого мнения, под влиянием которого находились члены парламента, вотируя закон об обязательном оспопрививании, гласит так: "Нет ни одного достоверного факта, который говорил бы за вредное влияние вакцинации на здоровье человека". Правда ли?

Мы уже видели всю отрицательную сторону оспопрививания, т.е. всю по меньшей мере бесполезность оспопрививания, как меры общественной гигиены. Теперь нам остается показать, что предполагаемая предохрана отдельных лиц не может быть достигнута без вреда и опасности для их здоровья.

Ведь вакцинация есть ничто иное, как инфекция. Прививая детям оспу, мы на самом деле имеем намерение вызвать у них болезнь: мы именно желаем, чтобы они перенесли вакцинную оспу, т.е. родственную и, может быть, только ослабленную форму человеческой оспы, для того чтобы избавить их от большей опасности натуральной оспы. Но без смертных случаев, говорит Куссмауль18,

— 45 —

не обходятся самые легкие ранения и самые незначительные болезни. Укол иголки, маленькая заноза, укушение пчелы, ранка от пиявки, заусеница на пальце, могут привести к смерти самых здоровых и крепких людей. Рожистое воспаление, антонов огонь, пиемия (гноекровие), столбняк, присоединяются иногда к самым незначительным поранениям. Также и вакцинация может иногда обусловить смерть. Ведь мы здесь имеем маленькие раны, в которые вводится, как и при укусе пчелы, ядовитое вещество, именно гной коровьей оспы, который по прошествии нескольких дней вызывает вакцинную болезнь, в которой принимает участие весь организм. На месте прививки кожа припухает, обыкновенно мало, но иногда и значительно, и воспаляется. Появляется часто лихорадка различной силы, смотря по степени воспаления и по индивидуальности пациента, большей частью слабая, но иногда и сильная; и тогда случается, что чувствительные дети начинают бредить, и наступают судороги, иногда присоединяется рвота и понос. "В настоящее время, — говорит покойный профессор Руднев, — твердо стоит тот факт в науке, что ни одна инфекционная болезнь, к которым, конечно, принадлежит и предохранительная коровья оспа, не проходит без участия в болезненном процессе многих важнейших органов в теле. Следовательно, ни один случай привития оспы не протекает так, чтобы при этом не поражались в большей или меньшей степени все важные органы тела. При всяком оспенном процессе изменения в паренхиматозных органах всегда бывают в большей или меньшей степени, и они выражаются так называемыми паренхиматозными воспалениями. От индивидуальных, часто неуловимых причин, зависит то обстоятельство, что в одном организме преимущественно заболевает воспалением один орган, например, мозг, у другого же более резкие изменения наблюдаются в печени, у третьего в почках и т.д. Эти паренхиматозные воспаления имеют различный

— 46 —

характер: в одних только случаях они проходят благополучно и оканчиваются разрешениями, в других же они приобретают, по крайней мере местами, разрушительный характер и оканчиваются дегенеративными изменениями, причем пораженные части навсегда разрушаются. Всякому понятно, какие последствия в теле образуются в тех случаях, когда паренхиматозные воспаления примут дегенеративный характер"19.

Итак, в обыкновенную, почти ежедневную картину искусственно вызываемой нами вакцинной болезни, входят: воспаление кожи, лихорадка, бред, судороги, понос и паренхиматозные воспаления внутренних органов. Эти болезненные явления, как известно, на время ослабляют организм, нарушают нормальный процесс питания и уменьшают способность его противодействия всевозможным другим вредным влияниям, а в нежном детском организме нередко приводят к более серьезным последствиям и к хроническим расстройствам питания, вследствие чего вакцинация нередко служит толчком к развитию различных дремлющих и наследственных болезней. "Из всего вышесказанного видно, — продолжает Куссмауль, — что вакцинная оспа не всегда бывает легкой и незначительной болезнью. Она вызывает иногда бурные симптомы и в своем течении — я не отрицаю — ведет даже в исключительных случаях к смерти. Было бы несправедливо скрывать правду от публики, которая так существенно заинтересована в этом вопросе, и выставлять возможные дурные последствия вакцинации в более легком виде, чем они встречаются на самом деле".

Это было писано еще в 1869 году пламенным защитником оспопрививания. Как же "ученая медицинская депутация" в 1874 году могла допустить такой анахронизм, чтобы отрицать вредное влияние вакцинации на здоровье человека?

Таким образом, вакцинация сама по себе может представлять несомненную опасность и вести к смертельному исходу. Кроме того, к ней нередко присоединяются случайные

— 47 —

обстоятельства, придающие этой, по-видимому, невинной операции весьма печальный оборот. К числу таких неожиданных и чрезвычайно неблагоприятных осложнений вакцинации принадлежит рожа. В Петербургском Воспитательном доме в 1857 г. из 398 детей, заболевших вследствие вакцинации рожей, умерло 163, т.е. 40,8%. Отношение же случаев заболевания рожей к общему числу всех заболеваний вообще было 9,8%, и отношение смертности от рожи к общей смертности от всех других болезней равнялось 10,4%. В 1864 г. общее число заболеваний равнялось 2 853; из них число различных болезней, вследствие вакцинации (рожа, воспаление лимфатических желез, абсцессы, гнилокровие) равнялось 321, т.е. 11,2%, и смертность вследствие вакцинации составляла 10,9% общей смертности в воспитательном доме. Всего прискорбнее при этом то обстоятельство, что предупредить или уничтожить это зло невозможно никакими мерами предосторожности, потому что злокачественная рожа появляется часто эпидемически от неизвестных причин, присоединяется к самым ничтожным поранениям и тогда похищает огромное число жертв.

Далее, когда приводятся несомненные случаи дурных и смертельных последствий вакцинации, как-то: катаральная пневмония и другие болезни дыхательных органов, желудочно-кишечные катары, родимчик и всякие другие судорожные и нервные болезни, экземы и другие накожные сыпи и проч., то у защитников оспопрививания в каждом отдельном случае наперед готово уже возражение, что дитя могло заболеть и умереть помимо вакцинации, что причинная зависимость между вакцинацией и последовавшей болезнью или смертью не доказана. Однако, в виду большого ряда случаев тяжелого заболевания и смерти, наступающих тотчас и непосредственно вслед за вакцинацией и констатированных многочисленными компетентными и заслуживающими доверия врачами и свидетелями, причинная зависимость этих двух последовательных явлений приобретает чрезвычайно высокую степень вероятности. Но эта вероятность превращается

— 48 —

в достоверность в тех многочисленных случаях, в которых известное число вакцинованных от одного и того же ребенка вслед за вакцинацией заражаются от него совершенно однородной болезнью.

Здесь на первом плане стоит перенос сифилиса — факт, котороый после вопиющих изобличений последнего времени ее не могут уже отрицать даже самые недобросовестные и беззастенчивые защитники вакцинации. Единственно, о чем еще может быть речь, это о размерах и частоте таких печальных случаев, и в этом отношении нам хорошо известен заученный припев оспопрививателей, что цифра зараженных сифилисом посредством вакцинации ничтожно мала относительно общей цифры вакцинованных. Прежде в науки господствовал тот взгляд, что сифилис вообще не может быть привит посредством вакцинации. Знаменитый Рикор сам отстаивал это мнение, и в течение 20-ти лет был горячим поклонником вакцинации: "Если бы был ясно доказан хоть один неопровержимый случай прививки сифилиса или иной какой-либо болезни, то от вакцинации нужно отказаться", — говорил он в 1862 году. А 19 мая 1863 г. тот же самый Рикор произносил следующие слова перед Академией наук: "Возможность распространения сифилиса посредством вакцинации в настоящее время может считаться доказанным фактом"20. В 1864 г. доктор Деполь, директор оспопрививательного института в Париже, представил Академии наук коллекцию из 450 случаев привитого посредством вакцинации сифилиса. В 1879 г. доктор Фрейнд из Бреславля публикует21 хронологическое сопоставление всех (?) констатированных случаев вакцинального сифилиса. Общее число инфицированных, дополненное доктором Рейтцом, равняется 592, и 8 случаев с вопросительным знаком. Однако в этом сопоставлении мы не находим двух общеизвестных случаев перенесения сифилиса посредством

— 49 —

вакцинации, констатированных официально на суде. Один из этих случаев в Прюме в 1871 г.: окружной врач Кениг привил с оспой сифилис 30 лицам различного возраста и был приговорен Королевским Прусским ландгерихтом к штрафу в 600 марок. Другой случай в Гамбурге в 1874 г.: доктор Симсен за один случай прививки вакцинального сифилиса был приговорен судом к тюремному заключению на 1 месяц. Также и в "крике о помощи" доктора Мейнера мы находим еще огромное количество проверенных случаев перенесения сифилиса, не вошедших в таблицу Фрейнда. Число "констатированных" случаев вакцинального сифилиса в Западной Европе равняется по меньшей мере 1 000, читай: тысячи. А сколько "неконстатированных"? Сколько их в одной нашей обширной и многострадальной матушке России, где оспопрививание находится на руках невежественных крестьян и фельдшеров? А сколько случаев вакцинального сифилиса остаются нераспознанными, вследствие ли недостатка несомненных характеристичных признаков сифилиса или слишком позднего их проявления, или же вследствие ошибочного взгляда врача на болезненнные явления, что может произойти, как от действительной трудности и даже невозможности точного дифференциального диагноза, а также и вследствие недостаточного знакомства врачей с бесконечно разнообразной картиной конституционального сифилиса. А сколько случаев распознанного вакцинального сифилиса скрывается врачами во избежание ответственности и правительством во избежание тревожных толков? В 1876 г. возбудил необычайное волнение в публике случай в Лебусе, где из 26-ти учениц одной школы, ревакцинированных от одного ребенка с наследственным сифилисом, 15 заболели конституциональным сифилисом. Вследствие этого окружное управление (Франкфурта-на-Одере) разослало циркулярный рескрипт от 20 марта 1877 г. всем ландратам, школьным инспекторам, окружным врачам и полицейским властям, в котором эта вакцинная сифилизация доводится до их сведения, и вместе с тем предлагаются меры предосторожности


— 50 —

для предупреждения подобных случаев. Вслед за этим рассылается второй правительственный циркуляр от 10 апреля того же года, имеющий целью воспрепятствовать дальнейшему распространению первого циркуляра, потому что с этим необходимо обусловлено фактическое "сообщение всего этого печального случая и поступление его во всеобщую гласность, последствием чего должно предвидеть очень невыгодное влияние на готовность родителей подвергать своих детей вакцинации". Недаром также благосклонный к вакцинации, доктор Гайд пишет в предисловии своего сочинения о переносе сифилиса при вакцинации следующее: "К счастью (!?) ближайшее знакомство с этими возмутительными случаями не выходит из границ ученого мира. Более обширное распространение этих фактов среди публики, при всеобщей теперь агитации против вакцинации, дало бы самые могущественные орудия в руки противникам оспопрививания"22.

Некоторые голоса утверждали, что опасность прививки сифилиса может быть уничтожена, если прививать чистую оспенную лимфу без примеси крови. Но экспериментальные исследования Robin, Рейтера, Деполя, Вьеннуа, Кебера и др. доказали, что даже в самой светлой оспенной лимфе, добытой с величайшей осторожностью посредством тончайшей иглы, микроскоп всегда открывает присутствие кровяных телец — носителей заразы. Таким образом, прививка оспенной материи с человека на человека без примеси крови невозможна. Другие говорили, что при добросовестном отношении к делу врача и внимательном исследовании данного ребенка, печальные случаи прививки сифилиса невозможны; что, следовательно, возражение о переносе сифилиса есть возражение не против самой вакцинации, а против небрежного ее выполнения. Но, во-первых, на многие тысячи врачей наверное найдутся десятки и сотни, не удовлетворяющие требованию добросовестности; и эти десятки и сотни натворят неисчислимый и неисправимый вред.

— 51 —

Во-вторых, редко когда врачу выпадает счастливая случайность добиться полного анамнеза своего пациента, без чего прививка от него оспенной лимфы на другого ребенка будет безрассудна. Но даже и в самых благоприятных случаях скрывается известная рискованность, как например, в рикоровском случае, где отец, мать и предки, братья и сестры ребенка были вполне здоровы, а он сам родился владельцем "наследственного" сифилиса, виновником которого оказался "un officier de cavalerie, legère sans doute". В-третьих, и это самое главное, никакая добросовестность и внимательность врача, в соединении с глубокой ученостью и опытностью, не в состоянии гарантировать от самых печальных ошибок вследствие того, что сифилис часто находится в скрытом или так называемом латентном состоянии, и в этом случае никакая врачебная экспертиза не может его диагностировать вследствие отсутствия налицо каких бы то ни было объективных симптомов. Этим обстоятельством обусловливается невозможность предвидеть все последствия вакцинации и избежать сифилитического переноса с больного на здорового. С тех пор, как ищут, то и находят повсеместно многочисленные случаи перенесения сифилиса посредством вакцинации, а пока не искали, то не находили, но это еще вовсе не значит, что этих случаев не было. Наоборот, можно утвердительно сказать, что перенесение сифилиса посредством оспопрививания практиковалось издавна, от самого начала инокуляции, а после вакцинации и, вероятно, даже в гораздо больших размерах, прежде чем теперь, потому что прежде слишком твердо верили в невозможность перенесения сифилиса посредством вакцинации, и потому относились слишком неразборчиво к выбору оспенной материи.

Итак, констатированных случаев вакцинального сифилиса тысяча, а неконстатированных — легион, который, понятно, игнорируется. В итоге — "ничтожно малая цифра".

Причинная зависимость между вакцинацией и золотухой также не подлежит сомнению. При этом тут являются две возможности: 1) дети делаются золотушными после вакцинации,

— 52 —

несмотря на то, что вакцинная лимфа взята от совершенно здорового ребенка. В этом случае возникновение золотухи зависит от ослабляющего влияния искусственно вызванного нами общего лихорадочного заболевания на детский организм. Общество хирургов в Вене подтвердило факт, что вызываемое вакцинацией лихорадочное состояние постоянно ухудшает существующие уже золотушные и туберкулезные болезни. 2) Золотуха прививается здоровому ребенку от больного. Профессор Клебс в своей речи в обществе нижнеавстрийских врачей 17 апреля 1878 года говорит следующее: "Другая болезнь, которая как в народе, так и между врачами считается способной к передаче посредством вакцинации, есть туберкулез, resр. золотуха. И в этом отношении постоянно увеличиваются факты, говорящие за возможность передачи золотухи посредством гуманизированной лимфы. Доктор Рейс в Копенгагене сделал эксперимент прививки вакцинной лимфы своему собственному ребенку и нескольким чужим от эксквизитно-скрофулезного младенца. У всех без исключения сначала припухли подмышечные, а потом и отдаленные железы, и развились общие явления золотушной дискразии". Оставим открытым вопрос, позволительны ли вообще такие эксперименты. Еще в 1857 г. 25 медицинских корифеев дали свое мнение в английской "Синей книге", что "вакцинация возбуждает и причиняет золотуху". Связь же между золотухой и чахоткой теперь достаточно изучена. Все золотушные или творожистые процессы, происходящие путем воспаления лимфатических желез, очень часто ведут к развитию бугорчатки, которая, как общая инфекционная болезнь, безусловно смертельна. Поэтому, "если вакцинация может вызвать золотуху, — говорит Куссмауль, — то этим самым она может раньше или позже обусловить туберкулез и чахотку"23. Было бы крайне важно знать, как часто вызывается золотуха, туберкулез и чахотка на известное число вакцинаций. Но в этом отношении не сделано

— 53—

даже первого шага для начала составления научной статистики. Мы знаем только, что золотуха и чахотка нарастают в быстро увеличивающейся прогрессии; и при всеобщем и повсеместном теперь распространении этих болезней должны безгранично увеличиваться случаи перенесения их посредством вакцинации с больного организма на здоровый. Из личного опыта я знаю, что у нас в Полтавской и Харьковской губерниях существуют целые села, где все население поголовно заражено сифилисом, и в которых нет буквально ни одного ребенка без несомненных признаков наследственного сифилиса или эксквизитной золотухи в самых тяжелых ее проявлениях, как-то: бленорейное воспаление глаз, воспаление мезентериальных и прочих лимфатических желез, золотушных лишаев и язв, болезни костей и проч. Тем не менее, прививка гуманизированной лимфы практикуется тут в широких размерах фельдшерами, бабками и крестьянами. Следовательно, тут прививка сифилиса и золотухи является уже неминуемой, неизбежной и абсолютно необходимой, и на самом деле у нас вакцинация служит самым могущественным средством к поддержанию и возбуждению сифилиса и золотухи среди населения. Некоторые авторы ищут причину золотухи и малокровия в культуре и воспитании, в чтении романов и возбуждении фантазии и в прочих неуловимых и туманных призраках24. Вместо того чтобы сантиментальничать над влиянием лунного света на золотушное сложение наших девиц, было бы несравненно плодотворнее решить жгучий вопрос: какую роль тут играет вакцинация. А она, без всякого сомнения, играет очень важную роль, которая недостаточно оценена до сей поры только потому, что врачи не дрессируются в медицинских школах на искание причин малокровия, золотухи, чахотки и сифилиса в вакцинации. Связь между оспопрививанием и развитием той

— 54 —

или другой болезни, вследствие недостатка школьной эрудиции, даже не мелькает в их сознании; поэтому они готовы искать этиологию этих болезней скорее в неподвижных звездах, но никак не в оспопрививании.

А между тем, несчастные последствия вакцинации с каждым годом накопляются все более и более, порождают все большее волнение и справедливое возмущение публики, и уже вовсе не отрицаются даже защитниками оспопрививания. Вред, приносимый вакцинацией, открыто называется ахиллесовой пятой оспопрививания, и все стремления любителей вакцинации направлены к тому, чтобы при сохранении догмата веры освободить его от справедливых нареканий и прийти к соглашению насчет относительного достоинства и предохранительного значения различного рода существующих теперь в употреблении вакцинных материй, как-то: 1) гуманизированной вакцины 2) ретровакцины и 3) телячьей вакцины, и в каком виде, в свежем или сохранном. На этот счет заведующий оспопрививанием в Петербурге совещательный член Медицинского совета доктор медицины В. С. Снигирев в записке своей "Об оспопрививании и о значении статистики оспопрививания", представленной им в Медицинский совет, говорит следующее: "Каждая из этих вакцин имеет своих защитников и антогонистов. Мнения по этому предмету разных медицинских учреждений и компетентных лиц не только различны и противоположны, но и изменяются самым радикальным образом в относительно короткий срок времени. У нас например, Медицинский совет заявил, что несчастные случаи передачи сифилиса через оспопрививание будут неизбежны, пока будет существовать обычай прививания человеческой оспы (гуманизированной); что единственная радикальная мера есть по возможности заменение человеческой вакцины животной (от телят), а между тем воспитательные дома продолжают прививать и гуманизированную лимфу. В свой очередь, Петербургский Воспитательный дом доказывает сравнительное превосходство телячьей лимфы, непосредственно привитой от теленка, перед такой же сохран-

— 55 —

ной, называя первую живой, а последнюю мертвой, а Вольное экономическое общество усердно снабжает Россию именно сохранной телячьей лимфой, утверждая, что они тождественны, и сам Воспитательный дом ведет продажу ее по 50 коп. за трубочку. Наконец, в 1868 г. и правительственная комиссия, и Воспитательный дом положительным образом высказались против введения в употребление ретровакцины, а между тем Центральная гомеопатическая аптека в Петербурге ведет деятельную и прибыльную торговлю ею, рассылая ее во все концы Империи. До какой степени неясны и сбивчивы наши понятия в этом отношении, мы можем видеть из того, что такое, например, компетентное учреждение в деле оспопрививания, как Петербургский Воспитательный дом, с замечательной неустойчивостью и быстротой меняет свои воззрения на сравнительное достоинство разного рода вакцин. Данная история оспопрививания за последнее время показывает это с очевидностью. В 1865 г. Петербургский Воспитательный дом высказывался за ретровакцину в сравнении ее с гуманизированной лимфой, указывая между прочими ее отличиями на то, что из всех детей, которым она была привита, не было ни одного заболевшего после оспопрививания рожистым процессом, тогда как из такого же числа привитых гуманизированной лимфой заболевших рожей было 8%. В 1867 г. он доказывал уже другое, что гуманизированная лимфа нисколько не утратила своей предохранительной силы и что следует прививать только ее, противодействуя всячески противным понятиям. В 1868 г., отвергнув все предыдущее, он требовал постоянного прививания коровьей оспы с телят на телят и детям только с телят, отдавая предпочтение телячьей лимфе перед всеми остальными, а в 1874 г. вновь стал уверять, что гуманизированная лимфа превосходит все остальные. Каковы бы ни были причины подобных колебаний и неуверенности, ясно только одно, что они существуют и что, следовательно, мы не имеем твердо установившегося понятия о сравнительном достоинстве и значении разногo

— 56 —

рода лимф, употребляемых для предохранительного прививания". В таком же шатком положении находится этот вопрос и в Западной Европе. Вследствие слишком частого заболевания вакцинованных гуманизированной лимфой, сами защитники вакцинации признают негодность этой лимфы для прививания. Даже такой решительный приверженец вакцинации, как Dr. Pissin, говорит на стр. 92 своего сочинения "O лучшем способе предохранительного оспопрививания" (сочинение, удостоенное награды русского правительства): "Никакая мира предосторожности не в состоянии предотвратить перенос сифилиса (а также и других болезней, прибавим мы) покуда употребляется для вакцинации человеческая лимфа". Поэтому предлагается взамен гуманизированной лимфы телячья лимфа и ретровакцина. Но предохранительная их сила подвержена сильному сомнению, в виду большого ряда случаев во Франции и Италии, в которых успешно вакцинованные заболевали настоящей натуральной оспой и умирали не только через несколько лет или месяцев, но даже спустя несколько недель после прививки. А возможность переноса с коровы или теленка на человека различных болезней, как-то: жемчужной, туберкулезной и проч., нисколько не уничтожается. Кроме того, телячья лимфа, по мнению проф. Варломона, совершенно неспособна к сохранению, так как делается негодной для прививки уже через несколько минут после снятия ее от теленка. Поэтому большинство врачей отказалось от ее употребления.

Из этого невылазного омута противоречий не предвидится никакого выхода. В 1878 г. медицинская комиссия в Баварии выпустила строгую инструкцию для врачей-оспопрививателей во избежание вредных последствий оспопрививания. Но баварские врачи объявили, что если их обяжут такой инструкцией, то ни один врач в Баварии больше не будет заниматься вакцинацией. Таким образом, с одной стороны эти строгие меры предосторожности считались необходимо нужными, а с другой стороны осуществление их практически невыполнимым, откуда вытекает признание

— 57 —

как и вреда приносимого вакцинацией, так и фактической невозможности его устранения.

Итак, мы видим, что предохранительное (?) действие вакцинации не можете быть достигнуто без большего или меньшего вреда для организма вследствие того, что ни один случай успешного привития оспы не протекает без общего лихорадочного заболевания всего организма и без паренхиматозных воспалений внутренних органов, которые сами по себе опасны и часто смертельны, а кроме того, ослабляя организм, могут вести к хроническим расстройствам питания и служить толчком к развитию различнейших болезней. Кроме того, различные случайные заболевания при оспопрививании, предвидеть которые ни в одном случае невозможно, придают этой операции характер далеко не легкий и не безопасный. По Рудневу, их можно разделить на две большие категории. К 1-й относится тот ряд болезненных расстройств вследствие оспопрививания, где при совершенно чистой оспенной материи у привитого, вследствие только индивидуальных условий, которые никаким современным исследователем определить мы пока не можем, развиваются местные расстройства тканей на месте привития оспы, расстройства такого бурного характера, что скоро они делаются из местных общими и выражаются обширными изменениями органов, ведущими нередко к смертельному исходу. 2-ю группу болезненных изменений, происходящих от оспопрививания, составляют те случаи, где вместе с оспенной материей вносятся в тело здорового ребенка зачатки другого общего инфекционного процесса; сюда относится перенос сифилиса, золотухи, чахотки, жемчужной болезни и проч.


Таким образом, мы вправе сказать вместе с Ленертом, что вакцинация никогда не предохраняет от оспы, а между прочим ежегодно тысячи лишает здоровья и жизни.

И невзирая на вышеизложенные факты, ученая прусская медицинская комиссия имеет бесстыдство утверждать, что нет ни одного достоверного факта, который говорил

— 58 —

бы за вредное влияние вакцинации на здоровье человека. Это достаточно иллюстрирует, какими средствами рыцари оспопрививания надеются отстоять покачнувшийся догмат верования.


Теперь пора сделать короткое заключение из всего вышеизложенного.

Научных теоретических объяснений предохранительного действия вакцинации не существует, а мы имели бы право их требовать, тем более, что учение об оспопрививании стоит в резком и исключительном противоречии со всеми выводами рациональной гигиены. С точки зрения гигиены и физиологии, является диким и непонятным, чтобы гной больного животного, введенный в кровь здорового человека, и вызывая в нем болезнь, мог служить для него спасительным благодеянием против не существующей еще в организме, но возможной в будущем опасности заболевания. Но защитники оспопрививания говорят, что учение их основано не на научной теории, а на опыте. Мы согласны, что отсутствие научных объяснений еще не может служить причиной отрицания известного ряда фактов добытых опытом, наблюдением и экспериментом. Поэтому опытное, эмпирическое доказательство пользы оспопрививания, т.е. в данном случае статистическое, было бы возможно и вполне достаточно для учения о предохранительной вакцинации. Но мы уже видели всю объективную неблагонадежность врачебной статистики оспопрививания и всю ее отрицательную сторону, т.е. по меньшей мере бесполезность оспопрививания как меры общественной гигиены. Статистический метод приводит нас, наоборот, к совершенно противоположному результату, т.е. что вакцинация не предохраняет от оспы, мало того, он даже возбуждает чрезвычайно правдоподобное подозрение, что именно вакцинация предрасполагает к заболеванию оспойи служит одной из главных причин постоянства и стационарности оспенных эпидеми.

Следовательно, как теоретически-научные, так и практически-эмпирические доказательства пользы оспо-

— 59 —

прививания еще не представлены. Положительный же вред оспопрививания и высокая степень опасности, связанной с этой операцией неопровержимо доказаны.

Спрашивается, на чем же держится все учение об оспопрививании?

Недостаток научных и практических оснований учения об оспопрививании стараются заменить мнением авторитетов. Но в научных вопросах вообще мнения и верования авторитетов априори не могут заменить отсутствия доказательств, а тем более, когда призываемые на суд авторитеты вовсе неавторитетны и некомпетентны в спорном вопросе. Эмпирическое доказательство пользы оспопрививания посредством статистики есть задача совершенно специальной отрасли математики — теории вероятностей. Следовательно, экспертами по этому вопросу могут быть только лица, обладающие по званию своему или занятию необходимыми специальными сведениями, т.е. статистики. Врачи же, по роду своих занятий, должны быть признаны совершенно некомпетентными судьями во всех вопросах статистики, потому что относящаяся сюда область знания выходит вон из круга их профессиональных познаний. В медицинской статистике им принадлежит только механическая часть — сосчитывание подлежащих случаев; вся же обработка и научная оценка этого грубого материала и построение закона, лежащего в основе данных наблюдений, относится уже к задаче специалиста-статистика. Понятно, этим еще не исключается возможность изучения статистики единичными врачами; могут случайно и между врачами найтись отличные филологи, архитекторы, художники, математики, а также и статистики. Но к экспертизе таковых суд в каждом специальном случае будет относиться очень критически и предварительно постарается испытать, действительно ли они обладают необходимыми специальными сведениями. Из объективного же исследования врачебной оспенной статистики мы видели уже полнейшую неподготовку врачей к этой науке. Попытки даже очень почтенных врачей на статистическом поле оспопривива-

— 60 —

ния, как мы видели, нужно было бы назвать просто комичными, если бы они не вели за собой таких печальных последствий, как введение обязательного оспопрививания. В глазах просвещенных и беспристрастных судей "мнения" таких авторитетов не имеют никакого значения со специально-научной точки зрения, но и с общенаучной не больше, вследствие того, что терапия (в ведение которой относится учение об оспопрививании), по единогласному признанию величайших корифеев медицины, есть еще не наука, а лишь искусство, и притом в очень примитивной и грубоватой стадии развития. По словам Вирхова, научная терапия будет возможна только тогда, когда у нас будет биология; значит, лет через тысячу. А в настоящее время она представляет из себя пестрый набор иллюзий и заблуждений и вечно изменчивых и недоказанных догматов веры, сегодня исповедуемых, а завтра отрицаемых и разрушаемых. Такая "наука" не может служить основанием для судебного решения, затрагивающего личные права граждан; а особливо еще в учении об оспопрививании, которое, по признанию самих защитников его, лишено в настоящее время всякого научного основания.

Часто говорят и пишут, что редко когда врачи сходятся в таком единодушном согласии, как в вопросе об оспопрививании, и ссылаются на документы относительно вакцинации, заключающееся в английской "Синей книге" и представленные по повелению королевы в обе палаты парламента в 1857 г. Издание этой книги принадлежит некоему доктору Джону Саймону, члену Лондонской врачебной управы, который в 1853 г. был ревностным и опасным противником оспопрививания. Получивши, по словам Belitzki25, от правительства 1 500 фунтов стерлингов, он внезапно изменил свои воззрения и стал защитником вакцинации. В 1856 г. ему было поручено английским правительством навести справки от самых

— 61 —

знаменитых европейских врачей, какого они мнения насчет оспопрививания. Он сформулировал четыре вопроса и разослал их 539-ти врачам, по его мнению благосклонным к вакцинации. Из этих 539-ти, 235 уклонились от обстоятельного ответа и отделались посредством лаконического "да" или "нет", 72 допускают оспопрививание только под известными, редко выполнимыми условиями, 16 — безусловные приверженцы Дженнера, а 216 вдаются в подробное рассмотрение предложенных им вопросов и возбуждают следующее обвинение против оспопрививания:

1) Непосредственная опасность жизни и смерть вследствие вакцинации.

2) Возбуждение дремлющих зачатков болезни и медленно развивающегося худосочия вслед за вакцинацией.

3) Вакцинация, по многочисленным наблюдениям, не идет детям впрок; процессы прорезывания и смены зубов и общего созревания организма достаются им с трудом и опасностью.

4) С вакцинацией прививаются другие болезни.

Куссмауль же, на стр. 52 своего сочинения говорит, что все 539 врачей, за исключением двух (Гамерника и Вельха) единогласно высказались в пользу вакцинации! Как же так?!

Никакого единодушия и согласия между врачами нет в вопросе об оспопрививании, как равно и ни в одном из других медицинских вопросов. В числе противников вакцинации мы находим целый ряд весьма известных врачей, из которых многие пришли к убеждению о бесполезности и вредности оспопрививания после долголетних наблюдений над действием вакцинации в огромном количестве случаев. Так, например, д-р Грегори, бывший в течение 50-ти лет директором оспенного госпиталя в Лондоне и имевший в своем наблюдении бесчисленное множество случаев, в конце концов пришел к убеждению, что "мысль об истреблении оспы посредством вакцинации так же абсурдна, как и химерична, также безрассудна,

— 62—

как и высокомерна". Доктор Альбу, директор больницы Св. Лазаря в Берлине, сообщил в обществе берлинских врачей следующее: "Из 500 здоровых детей, которым я привил оспу, осталось здоровыми только 86, т.е. 17,2%. Все остальные заболели, большей частью кожными сыпями, эклампсией, кишечным катаром и т.д. Из этих 500 детей умерло в течение следующего года 103, т.е. 20,6%. Почти половина этих детей была доведена до смерти непрерывным рядом заболеваний". Профессора Герман, Гамерник, Кранихфельд, Павел Нимейер, Фохт, Эннемозер. и доктора Ойдтман, Келлер, Лоринзер, Ниттингер, Бок, Вебер, Мейнер, Гутчинсон и многие другие стоят в ряду горячих противников оспопрививания, и число их ежегодно увеличивается. У нас в России покойный профессор Руднев и доктор Рейтц, главный врач Елизаветинской детской больницы, известны своими превосходными работами против оспопрививания. Наконец, Харьковский медицинский факультет в лице своих главных представителей (Грубе — хирургия, Лапшевич — внутренняя патология и терапия, Ламбль — патологическая анатомия, Питра — судебная медицина, Ясинский — акушерство, Додукалов — хирургия) в 1868 г. открыто высказался против оспопрививания. Кроме того к агитации против оспопрививания примкнуло два специалиста-статистика: Кольб, знаменитый мюнхенский ученый и известный автор руководства сравнительной статистики "Culturgeschichte der Menschheit", и хемницкий статистик Ленерт. С этих пор дело любителей оспопрививания проиграно беcповоротно, потому что против силы логического мышления и математических доказательств можно бороться только равными средствами и одинаковым оружием. Le combat cessa faute de combattans.

Во всяком случае, если теперь большинство голосов стоит еще на стороне оспопрививания, то это ровно ничего не доказывает, потому что голосованием научные вопросы не решаются. Голоса нужно не считать, а взвешивать,

— 63 —

и решающее значение в науке должны иметь авторитеты не имен и лиц, а убеждений и доказательств.

Интересно еще посмотреть, как наиболее способные, ученые и справедливые защитники оспопрививания относятся к возражениям своих противников.

Куссмауль, например, вместо того, чтобы попытаться опровергнуть взгляд проф. Гамерника, высказанный им в "Синей книге", довольствуется тем, что называет его "охотником до пародоксов", "неверующим", "нигилистом", "одержимым духом противоречия", человеком "неоспоримо умным, но в своем взгляде против вакцинации обнаружившим редкую поверхностность и слабость доказательств"26. Насчет мнения Харьковского университета Куссмауль пишет буквально следующее: "Так как в наше время теологи и фабриканты выпускают мнение за мнением насчет оспопрививания, то меня бы не удивило, если бы также целый русский университет, со всеми своими факультетами, педелями и экономами, высказал бы свое мнение против оспопрививания. Однако из ближайшего знакомства я нахожу, что здесь дело идет лишь о мнении нескольких врачей и членов медицинского факультета в Харькове. Двести молодых казаков, изучающих медицину в Харьковском университете, не возвышают значения этого ничтожного документа, точно так как и меньшее число изучающих медицину здесь (в Фрейбурге) студентов, которые, слава Богу, все большей частью хорошие немцы, не могут подорвать убедительность моих доказательств. Союз противников оспопрививания, который напрасно озирается за лучшей помощью в старых культурных странах Западной Европы, может быть обратится вскоре за последним козырем еще дальше на Восток, в Императорскую школу в Пекине, когда услышит, что там еще больше слушателей, чем в Харькове"27.

Это самый деликатный образчик. О сердитом бессилии прочих писателей и об их лексиконе ругательных и

— 64 —

грязных слов упоминать не стоит. Читая такие пошлости вместо серьезных возражений, становится ясным, что защитники оспопрививания сами находятся в очень натянутых отношениях с логическим мышлением и не сегодня-завтра должны сдаться на капитуляцию.

В заключение нужно ли еще говорить об обязательном оспопрививании?

Первейший авторитет по полицейскому праву, Роберт фон Моль, говорит, что если с вакцинацией связана какая бы то ни было опасность, то обязательное оспопрививание не может быть оправдано; тем более, прибавляет Куссмауль, что ни один врач не может поручиться за то, чтобы в единичных, хотя бы и редких случаях, вакцинация, вследствие рожистого воспаления, не сделалась опасной или смертельной28. "И действительно, — говорит проф. Гейгель, — такая мера с первого раза поражает своею необычайностью, своею несообразностью с понятием о правовом государстве. Это не простое ограничение личного произвола, вполне понятное и вытекающее из самой сущности общественного строя, а насильственное подчинение всех и каждого такой операции, которая ведет не более и не менее как к сопряженной с лихорадкой болезни — болезни, благоприятный ход которой никак не может быть рассчитан заранее, и предохранительная сила которой далеко не безусловна. Другими словами, устанавливая обязательность оспопрививания, государство насильно заставляет каждого из своих членов, по отношению к известному предмету, заменить естественное отношение между опасностью и выгодой искусственным отношением. Но и тут опасность исчезает не совсем, хотя и сводится к более скромным размерам (?), а выгода весьма проблематична и, мало того, значительно подрывается теми новыми опасностями, которых, не будь ее, можно было бы наверное избегнуть. Поэтому нельзя отрицать того, чтобы в глазах того или другого

— 65 —

частного лица обязательное оспопрививание не представлялось тем, чем оно действительно было по отношению к нему или его ближним, т.е. непрошенным вмешательством в его личную свободу и насильственным навязыванием, хотя бы и незначительной (?), но зато положительной опасности, взамен только возможного и вовсе не неизбежного зла. Но можно ли заставить человека, находящегося в полном уме, подвергнуть себя моментальной и очевидной опасности с единственной целью уменьшить шансы будущего и притом только возможного несчастья? Большинство людей будет требовать, чтобы выбор между двумя опасностями, угрожающими их личной жизни, был предоставлен их доброй воле, и скорее согласится вверить свой судьбу неизвестному будущему и счастливому случаю, чем воочию грозящему им ланцету. Для меня поэтому несомненно, что с чисто санитарно-полицейской точки зрения обязательность оспопрививания не выдерживает критики и не может быть ничем оправдана. В своем попечении о здоровье отдельных лиц государство вправе прибегать к насильственным мерам лишь настолько, насколько оно в состоянии этим предотвращать опасность, борьба с которым не по силам частному лицу. Но оно не имеет никакого права доводить свое стремление к этой профилактической цели до того, чтобы принуждать частных лиц принимать на себя новые опасности для их здоровья и жизни. Пусть новая опасность будет слабее и менее вероятна, чем та, которая может быть ею предотвращена, но права и обязанности государства в этом отношении должны ограничиваться лишь разъяснением сравнительных шансов той и другой опасности и доставлением более благоразумным (?) из своих членов возможности хотением и делом извлекать из этого отношения пользу для себя и своих семейств. Возможность посредством вакцинации предохранять себя от оспы санитарная полиция обязана доставлять каждому; возможность же той же вакцинацией наживать болезни и смерть она не имеет права навязывать никому"29. Государство не имеет права жертвовать ни одним

— 66 —

человеком, хотя бы даже для сохранения миллионов людей, потому что каждый индивид имеет невознаградимую цену и стоит столько, сколько миллион других. Подвергать же человека операции, которая в лучшем случае не приносит никакой пользы, но во многих других ставит на карту его здоровье и жизнь, это акт несправедливого посягательства на свободу личности, который не может быть допущен даже в видах безопасности частных лиц.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 D-r Pears M.R.C.S. на основании Reports of the Registrar General.
2 l.с. стр. 76.
3 Zeitschrift d. K. preuss. Stat. Bureaus, Febr. 1862, стр. 68.
4 Цитирую по Ленерту: Graphisches ABC Buch, стр. 7.
5 l.c. на основании Rapport presenté à M-r. le ministre de l'agriculture et de commerce par la academie de médicine sur les Vaccinations pratiquées en France pedant l'année 1869. Рaris, 1872.
6 l.с. стр. 76.
7 l.с. стр. 32.
8 ibid.
9 l.с. стр. 9.
10 l.с. стр. 75.
11 D-r A. Vogt. Für und wider Kuhpockenimpfung. стр. 58.
12 ibid. стр. 52.
13 См. выше стр. 6.
14 Berl. klin. Wochenschrift 1872 № 53.
15 Dell'Aqua, Jahresbericht von Virchow und Hérch pro 1872. Bd. II стр. 207.
16 Рейтц l.с. стр. 14–15.
17 Prof. Friedberg Menschenblattern und Schutzpockenimpfung 1874. стр. 72.
18 l.с. стр. 89–90.
19 "По вопросу о введении обязательного оспопрививания в России". Записка, представленная в Медицинский совет.
20 Journ. des Connais. méd. Paris le 10 Mars 1865.
21 Aerztliches Vereinsblatt für Deutschland. III Jahrgang № 91 1879.
22 Нayd Die Übertragung der Syphilis durch die Impfung. 1867.
23 l.с. стр. 105.
24 Hirch Handb. Der historich-geogr. Pathol. Т. I стр. 556, 1860. Иммерман справедливо предостерегает от преувеличения важности этих предрасполагающих влияний (см. Цимcсен. Рук. к частн. пат. и тер. Т. XIII Ч. I, 2–я половина, стр. 496).
25 Die Kuhpockenimpfung ein medizinishes Unfelhbarkeit.
26 l.с. стр. 53.
27 l.с. стр. 71–72.
28 l.c. стр. 116.
29 Цимссен. Рук. к част. пат. и тер. т. I. вып. II cтр. 326–328.

предыдующая часть    Предыдущая часть

Другие материалы по вакцинации против натуральной оспы