Д-р Лев Бразоль

Д-р Лев Бразоль

Мнимая польза и действительный вред оспопрививания.
Критический этюд. Ч. 1

Санкт-Петербург, 1884

— 1 —

В Западной Европе вопрос не только об обязательном оспопрививании, но и об оспопрививании вообще, переживает настоящую революцию. У нас же в России такого "вопроса", собственно говоря, вовсе не существует: до него еще не дошла очередь. Поэтому у нас возможно еще совершенно спокойное и объективное исследование спорного предмета, пока еще не разгорелись страсти и спор еще не перешел на личную почву.

Цель моей статьи представить очерк настоящего состояния этого жгучего вопроса в Западной Европе, сопоставить наиболее важные и серьезные возражения против оспопрививания и возбудить в уме читателей некоторое сомнение к своим прежним верованиям. Первый плод сомнения есть стремление к исследованию вопроса; кто же раз приступил к исследованию, тот уже находится на пути к истине.

За исключением более или менее неудачных теорий и гипотез1 предохранительной прививки различных ядов, мы не имеем удовлетворительных научных объяснений для предохранительного действия оспопрививания. Наиболее

— 2 —

талантливый, беcпристрастный и ученый защитник оспопрививания, профессор Куссмауль, в своем известном сочинении "20 Вriеfe über Меnschenpocken", на которое мне часто понадобится ссылаться, говорит: "Каким образом объяснить предохранительную силу коровьей оспы, на этот вопрос наука до сих пор не может дать никакого ответа"2. Также и харьковский медицинский факультет в лице своих главных представителей на запрос губернской земской управы в 1869 году выразился между прочим так, что "трудно привести учение об оспопрививании в согласие с основами научной гигиены и патологии, и еще труднее привести научные доказательства в пользу оспопрививания". А если нет научных объяснений, то остается только опытный, эмпирический способ доказательств и, действительно, вера в спасительное действие оспопрививания зиждется главным образом на следующих положениях:

1. Со времени введения вакцинации ослабела сила и уменьшилось распространение оспенных эпидемий.

2. Вакцинованные менее заболевают от оспы, чем невакцинованные.

3. Из числа заболевших оспой вакцинованные гораздо менее умирают от оспы, чем невакцинованные.

К этим трем пунктам, касающимся предохранительной пользы оспопрививания, прибавляется еще один, касающийся его безвредности, а именно:

4. Предохранительное действие вакцинации достигается без особенного вреда для организма.

Ясно, что первые три положения всецело, а четвертое отчасти относятся в область статистики. Поэтому единственный источник доказательств черпается защитниками оспопрививания из статистики, задача которой заключается в том, чтобы на основании целого ряда сравнительных наблюдений построить закон, лежащий в основе исследуемого явления. В опытных руках статистика действительно

— 3 —

есть самый верный и надежный арсенал для терапии, гигиены и для всех санитарных мероприятий. Поэтому на всякого читателя, хоть сколько-нибудь знакомого с сущностью статистического способа, должны произвести очень странное впечатление следующие слова Куссмауля на 1–ой же странице вышеупомянутого сочинения: "С самого начала должен я признать право произносить законный приговор над значением оспопрививания только за врачами, как единственными экспертами", и на следующей странице: "Вопрос о достоинстве или негодности оспопрививания есть чисто медицинский, который может быть решен только перед судилищем медицинской науки". В этих словах обнаруживается полнейшее непонимание сущности статистического способа. Статистика, как и всякий иной научный метод, требует прежде всего изучения, но, как известно, не изучается на медицинских факультетах, а доуниверситетская математическая подготовка врачей так неудовлетворительна, что даже не в состоянии служить им пособием при изучении многих отделов физиологии, офтальмологии и физикальной диагностики. В медицинских школах врач изучает наружные проявления оспы, ее течение, осложнения, анатомические отношения и лечение, и имеет все данные, чтобы в каждом частном случае поставить правильный диагноз и отличить один вид оспы от другого, или вообще оспу от другой какой-либо болезни. Поэтому он и является абсолютно необходимым лицом для составления таблиц о болезни и причин смерти больных. Определение болезни, ее течение и исход, свидетельство о выздоровлении или смерти, справки о возрасте, поле, занятии, месте жительства и проч., был ли больной вакцинован или нет, имеет ли оспенные рубцы и сколько числом — вот район действия врача. Наполнивши пустые клетки по данному шаблону, он передает эту числовую подкладку в следующую инстанцию, и вмешательство его в статистическую обработку таблиц, т.е. в область для него совершенно чуждую, незнакомую и непонятную, не может быть оправдано до тех пор, пока он изучением

— 4 —

этой области и фактически не докажет своих прав на такую претензию. Обсуждение достоинства статистической таблицы3 есть дело единственно и исключительно только математики, и именно теории вероятностей. Так как все специальное содержание данного случая превращено в числа и подчиняется уже законам статистического метода, то знание самого предмета, о котором идет речь, при этом вовсе не является необходимостью; оно необходимо только для составления таблиц, т.е. для решения, какие случаи подлежат счислению и какие нет, а какое значение и какую степень достоверности имеют заключения, выводимые из этих таблиц — это уже дело решения строго логического общечеловеческого здравого мышления, т.е. математики. Точное и специальное наблюдение в статистическом методе имеет только целью установить, что именно подлежит счислению; сила же доказательств остается за числовыми отношениями. Из всего этого следует, вопреки мнению Куссмауля, Клингера, Штейна и др., что в вопросе об оспопрививании единственными компетентными судьями последней инстанции должны быть политикоэкономы, законодатели, математики, словом специалисты-статистики, но никак не врачи, потому что относящаяся сюда область знания совершенно выходит вон из круга их познаний. Несмотря на это, на самом деле во всем споре за и против оспопрививания ни разу не были спрошены специалисты, а исключительно одни врачи, т.е. профаны и дилетанты в статистике, и таким образом приговор относительно благодеяния вакцинации до сего дня лежит исключительно на плечах некомпетентных по этому делу судей. Нечего удивляться, что при таких условиях создалась никуда не годная, фальшивая и неверная статистика, которая распадается в прах от первого прикосновения опытной руки. Поэтому рассмотрим сначала, насколько прочной и научной благонадежности имеет врачебная статистика, как в своих фактических посылках, так и в заключениях.

— 5 —

Во-первых, что касается смертности от оспы до введения вакцинации, то такого счисления в прошлом веке не производилось4, и все относящиеся сюда цифры подобраны задним числом, вследствие циркулярного предписания во все церковные приходы в 1863 году составить из церковных книг (sic!) таблицу смертности от оспы в период времени от 1780 до 1810 года. Понятно, что тут сосчитывались фантастические, а не действительные единицы, и всякие комментарии к ним излишни.

Во-вторых, что касается чисел из нынешнего столетия вплоть до 1870 года, то они большей частью лишены самых существенных элементов для правильной оценки. Большей частью недостает ни малейших указаний, кто именно производил наблюдения и счисления, каким образом найдены те или другие цифры, каковы были контрольные средства и кем они проверялись. Нередко брали целый ряд годов, свободных от оспы, и противопоставляли им результаты из эпидемических годов5, как, например, в знаменитой английской "Синей книге". Наперекор закону больших чисел, требующему наивозможно большего числа наблюдений с целью уничтожить влияние случайных обстоятельств, в официальных отчетах из крайне неточных справок, касающихся небольших периодов времени, нескольких недель или месяцев, в отдельных небольших участках наблюдения, на основании каких-нибудь двух-трех случаев, окончившихся выздоровлением или смертью, выводятся средние числа, рассчитываются проценты и делаются общие заключения на многие страны и на целое столетие. Проф. Томас, например, в своей таблице, составленной им на основании наблюдений Лейпцигской оспенной эпидемии6, приводит, что процент смертности от оспы в возрасте 40–45 лет у невакцинованных = 100, а у вакцинованных 12,5. Рассматривая подробнее эту таблицу,

— 6 —

видно, что в этом возрасте был всего один невакцинованный, который и умер, тогда как вакцинованных было 24, из которых умерло трое. Далее в возрасте свыше 70-ти лет у непривитых показан процент смертности 100, а у привитых 0. В действительности в этом возрасте была всего одна заболевшая оспой невакцинованная старуха, которая умерла; а одна старуха, которая выжила, была вакцинована. И таким образом проф. Томас кокетничает с 0% против 100%. Распознавание всех болезненных случаев, особливо в первую половину нашего века, производилось крайне неточно; нередко смертность от скарлатины, кори, сыпного тифа или даже сифилиса сваливалась в одну кучу со смертностью от оспы. Сведения о заболеваемости от оспы вообще очень трудно достаются даже в городах с хорошей медицинской организацией. Так в Берлине в 1871 г.7 из 5048 умерших от оспы 1500 не попали ни в какие списки заболеваемости. Также относительно смертности от оспы даже официальные медицинские отчеты не в состоянии представить верных чисел, потому что в маленьких городах и селах погребение мертвых допускается без медицинских властей. Кроме того, огромное количество оспенных больных утаивается, чему служат многочисленные свидетельства8.

Кольб, знаменитый мюнхенский статистик, пользующийся европейской известностью, говорит9, что число заболевающих от оспы до сих пор нигде еще не могло

— 7 —

быть верно приведено в известность; выводимые пропорциональные отношения заболевших к умершим сплошь и рядом абсолютно неверны; относительные цифры заболевания и смертности между привитыми с одной и непривитыми с другой стороны лишены всякого надежного основания, и что все существующие на этот счет таблицы основаны на чисто произвольной подкладке.

Германский Reichgesundheitsamt 14 мая 1877 г. в № 19 своего журнала объявляет, что "результаты полученных им обозрений об оспопрививании в 1875 г. так ненадежны, что за ними нельзя признать никакого достоинства для медицинской статистики и нужно отказаться от их печатания", и 25 февраля 1878 г. в № 8: "Все донесения об оспопрививании за 1876 г. по тем же причинам, как и в 1875 г., не имеют никакого годного основания для статистического разрешения большей части вопросов, касающихся оспопрививательного закона".

Эйленбург, один из самых выдающихся защитников оспопрививания, в своей речи на Интернациональном конгрессе в Вене 1873 г. сказал: "Если взглянуть на оспенную статистику, то можно утвердительно сказать, что она лишена всякого прочного основания; я даже считаю всякую статистику в деле суждения о действительности оспопрививания совершенно невозможной в настоящее время".

Другой защитник оспопрививания, Клесс, прямо выражается, что "на основании существующих цифр нужно отказаться от мысли выводить какие-нибудь заключения о смертности вообще"10.

Оеsterlen в своем известном сочинении о медицинской статистике пишет: "Относительно влияния вакцинации на общую смертность, недостает верных годных к сравнению цифр"11.

Итак, оспенная статистика до 70-х годов лишена основного условия хорошей статистики — надежных основных

— 8 —

единиц; без этого же условия, по словам Леберта, она служит скорее заблуждению, нежели истине. Но мало того. Эти плохие, сомнительные, неверные единицы, положенные в основу статистических таблиц, не удовлетворяют еще, кроме того, коренному требованию научной статистики — однородности сравниваемых случаев, без чего они теряют уже решительно всякое последнее значение.

Для однородности наблюдений в вопросе о заболеваемости, смертности и терапии, по Gavarret, необходимо принимать во внимание12:

1) гигиенические условия, предшествовавшие заболеванию, т.е. занятия и образ жизни, общественное положение, степень обеспеченности, жилище, питание, моральные влияния и дурные привычки (алкоголизм, половые излишества) больного;

2) личные условия его, т.е. возраст, пол, сложение, умственное развитие, прежде перенесенные болезни (для некоторых случаев наследственность);

3) гигиеническую обстановку во время лечения, т.е. помещение, содержание, моральные влияния;

4) особенности самой болезни, т.е. степень ее тяжести (до начала испытуемого влияния), время, прошедшее до начала лечения, и присутствие или отсутствие осложнений (опять-таки до начала испытуемого влияния);

5) способ лечения.

Следовательно, со строгой точки зрения, при сопоставлении заболеваемости и смертности от оспы между вакцинованными с одной и невакцинованными с другой стороны, с обeих сторон должно находиться одинаковое число вполне однородных случаев, т.е. людей одинакового возраста, пола, телосложения, питания, образа жизни, характера, темперамента и образования при одинаковых условиях обстановки и лечения, и так далее до бесконечности. В таком смысле это требование является очевидно невозможным, потому что в органическом мире вообще нельзя найти двух вполне одинаковых предметов наблюдения, а в бесконечно сложном мире человеческого общества и подавно невозможно. Однако, для того чтобы получить надежные заключения, в большей

— 9 —

или меньшей степени приближающиеся к истине и достоверности, статистика должна необходимо принимать в расчет и взвешивать те принципиально многозначительные условия, которые имеют главное и решающее значение в исходе того или другого события, а влияние неисчислимых второстепенных и маловажных условий и вмешательство случая именно уничтожаются применением теории вероятностей. Все сложные явления социальной жизни человека, подвергнутые неисчислимым и неизвестным для нас причинам и законам, именно и составляют область применения статистического метода, т.е. теории вероятностей. Найти закон в индуктивных науках значит найти вероятность в высокой и высочайшей степени, и в этом заключается весь дух и смысл статистики, и так как математика позволяет всегда вычислить, как велика действительная вероятность полученного результата, т.е. как она близка к достоверности, то статистика есть действительно самый зрелый плод современного мышления.

Посмотрим же, насколько врачебная статистика оспопрививаний удовлетворяет требованию однородности сосчитываемых единиц.

А. С точки зрения возраста.

Известно, что различные возрасты представляют весьма различную восприимчивость к болезням, а также и различную заболеваемость и смертность; поэтому отдельные ступени возраста при всех исследованиях о здоровье, жизни и смерти человека представляют совершенно разнородные объекты; и каждый из них имеет свое особенное значение в вопросе об оспе и оспопрививании. Хорошая оспенная статистика должна рассматривать число привитых и непривитых в известной местности по возрастам, а также и тех, которые уже один раз перенесли болезнь. Такого документа, однако, не существует — ни одного во всей литературе до 1870 г. Между многочисленными статистическими работами об оспе и оспопрививании, служившими научной подкладкой для закона о предохранительных мерах против оспы, есть некоторые, в которых парадирует

— 10 —

цвет кожи, волос и радужной оболочки, но ни одной, которая не впала бы в одну и ту же грубейшую арифметическую ошибку: все без исключения сваливают высокую смертность от оспы у младенцев первых двух лет, которые и без того подвержены громадной смертности, в одну категорию с малой смертностью от оспы в юношеском возрасте, который вообще платит ничтожную дань смерти, и, рассматривая эти числа как однородные и равнозначные, подводят фальшивый итог, что прививка коровьей оспы должна быть единственной причиной этой различной смертности. Известно, что смертность вообще в детском возрасте гораздо больше, чем в возмужалом, а в частности смертность детей первого года еще гораздо больше и равняется приблизительно 30–50%. Если принять во внимание, что именно в этом возрасте детям оспа еще не прививается или только в исключительно редких случаях (даже в странах с обязательным оснопрививанием, исключая Англию, прививка отлагается на второй год жизни), то весьма понятно, что наибольший, почти единственный контингент всех умирающих от оспы должен падать на непривитых, потому что привитых в этом возрасте вовсе нет, или если есть, то в ничтожном количестве. Затем дети одного года и старше, даже в странах с обязательным оспопрививанием, избавляются от оспопрививания в случае их слабости и болезненности, т.е. при усиленной восприимчивости вообще к всевозможным болезням, а также и к оспе; значит, избавляются от прививки именно те, организм которых наиболее нуждается в охране против оспы. Другими словами, между привитыми находятся все крепкие, здоровые, выносливые, невосприимчивые организмы с малой смертностью вообще и от оспы в частности, помимо предохранительного влияния прививки, а между непривитыми все слабосильные, болезненные, хворые, резко восприимчивые ко всем болезням вообще, а также и к оспе, и подвергнутые вообще громадной смертности. Если свалить в одну кучу эти две совершенно разнородные не подлежащие сравнению

— 11 —

категории возрастов (как и поступали до последнего времени дилетанты от статистики), и суммировать большое число непривитых грудных и слабосильных старших младенцев с высокой смертностью вообще к небольшому числу непривитых взрослых с малой смертностью, то огромное число непривитых младенцев 1 года с их колоссальной смертностью составит почти единственную категорию "невакцинованных", потому что между взрослыми уже почти вовсе нет невакцинованных, и в итоге должен получиться высокий процент смертности для всех непривитых. Если же суммировать ничтожно малое число привитых грудных младенцев с высокой смертностью к подавляющему большинству привитых взрослых с малой смертностью, то высокий процент смертности привитых детей исчезает в благоприятных цифрах смертности у многочисленных привитых взрослых и в итоге получается ничтожный процент смертности для всех привитых. Посредством такого непростительного вычисления защитники оспопрививания выводят заключение, что смертность от оспы между привитыми меньше, чем между непривитыми, и тотчас же в премудрости своей находят и причину этой малой смертности в оспопрививании. Эта незрелость логического мышления со стороны медицинских писателей об оспе лучше всего освещается на следующих аналогиях. Недержание мочи есть явление, свойственное первому году жизни, так что невакцинованные должны страдать от него в 100 или 1000 раз больше, чем вакцинованные; также и смертность от холеры, бронхита, катара кишок, судорог, насморка, прорезывания зубов и пр. будет гораздо меньше у вакцинованных, чем у невакцинованных: еrgо, причина этого должна лежать в оспопрививании. Вот что значит забраться в чужой огород.

Посмотрим теперь на следующем примерном случае, каковы будут заключения из одних и тех же данных в руках профана, производящего свои арифметические упражнения над разнородными единицами, и в руках специалиста,

— 12 —

который будет сравнивать смертность по возрастам.

Возраст Непривитые Привитые
Заболело Умерло % Заболело Умерло %
От 0 до 1 г. 200 100 50 8 6 75
От 1 г. до 2 л. 40 6 15 200 40 20
От 2 до 10 л. 100 18 18 500 100 20
От 10 до 100 л. 60 5 8,3 800 100 12,5
Сумма 400 129 32,2 1508 246 16,3

Из этой таблицы видно наглядно, что в каждой отдельно взятой ступени возраста процент смертности у непривитых ниже, чем у привитых, и несмотря на это мы все-таки получаем прямо противоположный результат, т.е. более высокую смертность у непривитых, если складываем все случаи заболевания и смертности, не обращая внимания на возраст. Понятно, если сказать профану, что из 400 непривитых оспенных больных умерло 129, т.е. 32,2%, а из 1508 привитых умерло 246, т.е. 16,3%, то он вправе заключить о предохранительной пользе оспопрививания. Но если показать ему толково составленную таблицу заболеваемости и смертности от оспы по возрастам, то он с удивлением увидит совершенно обратное, т.е. уменьшенную смертность между непривитыми. Но удивление его немедленно рассеется, если представить ему следующий расчет:

100 штук стерлядок по 1 р = 100 руб
100 штук селедок по 5 коп = 5 руб
_______________________________
Итого 200 штук рыбы ......105 руб, т.е. по 52,5 копейки штука;

— 13 —

или взять столбик из различных монет — рублей, полтинников, гривенников, франков, сантимов, гульденов, крейцеров и пфеннигов — и потребовать от него, чтобы он из общей суммы всего количества монет определил находящуюся в столбике сумму денег. Тогда он поймет, что производить арифметические действия над разнородными предметами нельзя, а в оспенной статистике различные возрасты представляют разноименные монеты, и каждый возраст имеет свой собственную ценность. Поэтому один невакцинованный грудной младенец и один невакцинованный взрослый в общей сумме никогда не составят двух невакцинованных, потому что взрослый в статистике смертности имеет ценность 30–ти или более грудных младенцев. Как все это ни просто, однако сам Куссмауль, апостол оспопрививания, впадает в ту же самую ошибку. Таблица на стр. 58–59 его сочинения составлена именно таким образом, что принимает в расчет только общую сумму всех заболевших и смертность в процентах между привитыми и непривитыми. Такое сопоставление, притом без малейшего указания на источники, как сказано выше, не имеет ровно ни малейшего научного достоинства.

Рассмотрим теперь несколько случаев из официальных отчетов и таблиц.

Из отчета главного врача австрийских железных дорог доктора Келлера13, составленная им на основании подробных протоколов 80-ти врачей, которые имели под своим наблюдением до 60 000 лиц (служащих с их семействами), видно14, что в продолжение двух лет (1872—1873) заболело 2627 человек. Из них:

выздоровело......2158 или 82,15%
умерло...............469 или 17,85%

в том числе было:

— 14 —

Вакцинованных — 1659, из которых умерло 259, т.е. 15.61%
Невакцинованных — 793... 185... 23,2%
Ревакцинованных — 76... 12... 15,79%
Имевших натуральную оспу — 12... 3... 23,08%
Сомнительных — 86... 11... 12,79%

Процент смертности вакцинованных и невакцинованных по различным возрастам приводится в следующей таблице (в число вакцинованных внесены также и ревакцинованные).

Процент смертности вакцинованных и невакцинованных по различным возрастам

Сравнение итогов, кажется, говорит в пользу вакцинации, потому что невакцинованные дали 23,20%, а вакцинованные лишь 15,61% смертности. Подобная разница между процентами смертности у невакцинованных и вакцинованных находится почти во всех статистических данных.

— 15 —

Этот больший процент смертности невакцинованных объясняется тем, что в числе невакцинованных находилось большое число детей до двухлетнего возраста, который постоянно дает гораздо больший процент смертности, чем прочие возрасты, за исключением старческого. Сравнивая процент смертности от оспы у вакцинованных и у невакцинованных, исключив детей до 2-х-летнего возраста, мы видим, что у вакцинованных из 1646 умерло 222, т.е. 13,48%, а у невакцинованных из 515 умерло 66, т.е. 12,81%, и что, следовательно, процент смертности был почти одинаков, даже несколько менее у невакцинованных. Таким образом, казалось бы, что процент смертности у невакцинованных детей до 2–х лет; который так невыгодно повлиял на итожный процент смертности невакцинованных, был значительно больше, чем процент смертности у вакцинованных; числа, однако, показывают совершенно противоположное, а именно:

Возраст Процент смертности
У вакцинованных У невакцинованных
До 1 года 57,14 43,78
От 1 года
до 2 лет
52,05 38,96

И вообще из 13-ти категорий в 9-ти смертность у невакцинованных меньше, чем у вакцинованных, в одной — одинаковая, и только в трех немного больше, чем у вакцинованных. При этом как раз в том возрасте, когда оспопрививание должно было бы обнаружить свой полную силу, т.е. в первые годы жизни, мы именно тут находим резкую разницу в пользу невакцинованных. Незначительная же разница в пользу вакцинованных падает на возраст от 10 до 30 лет и очевидно зависит от каких угодно других причин, но только не от оспопрививания, потому что иначе нужно было бы допустить абсурдную мысль, что предохранительная сила вакцинации начинает проявляться только по прошествии 10-ти лет после прививки.

— 16 —

Вот еще один пример.

В эпидемию 1871 года в местечке Лёвених почти вовсе не было вакцинованных детей в возрасте 1-го года; из этих немногих вакцинованных заболело 4, и все умерли, след. 100% смертности. Из многочисленных же невакцинованных заболело тоже 4, и все 4 умерли. Кроме того, заболело в старших возрастах 74, все вакцинованные; из них умерло 14, т.е. 23%. Из невакцинованных в этом году не заболел и не умер ни один. На основании этих данных официально составлена следующая таблица:

Возраст Заболело Умерло % смертности
До 1–го года 78 18 32
От 1 г. до 70 лет 4 4 100

Это возмутительное искажение фактов должно быть исправлено следующим образом:

Возраст Вакцинованных Невакцинованных
Заболело Умерло % смертности Заболело Умерло % смертности
До 1 г. 4 4 100 4 4 100
1 г. — 70 л. 74 13 19 0 0 0

Из этих примеров очевидно, что все статистические таблицы, не принимающие во внимание возраст заболевших и умерших от оспы, значит, все таблицы до 70-х годов нашего столетия, не имеют абсолютно ни малейшего значения и должны быть преданы уничтожению, как никуда не годный хлам.

Посмотрим теперь, насколько оспенная статистика удовлетворяет требованию однородности сосчитываемых единиц.

В. С точки зрения гигиенических условий.

Не подлежит сомнению, что субъекты здоровые, сильные, хорошо питающиеся, материально обеспеченные, следующие

— 17 —

разумному образу жизни, в состоянии гораздо успешнее противостоять всяким вредным влияниям, нежели болезненные, слабосильные, терпящие нужду и голод, живущие в холодных, сырых и грязных жилищах, обремененные непосильным физическим трудом и моральными заботами, и принужденные тянуть свое существование вразрез с самыми элементарными требованиями гигиены. Понятно, что восприимчивость к всевозможным болезням, в том числе и к оспе, а также и смертность у вторых должны быть значительно выше, чем у первых, помимо всякого влияния вакцинации. Это две разнородных группы, совершенно не поддающиеся сравнению; а между тем они до сих пор всегда сваливались в одну категорию; и нет ни одной статистической работы, которая приняла бы в соображение необходимость такого разграничения. Если же рассмотреть, каким образом эти две разнородные группы относятся к категории вакцинованных и невакцинованных, то увидим, во-первых, что вся огромная подгруппа слабосильных, худосочных, болезненных и больных на основании закона обязательно исключается из разряда подлежащих вакцинации; и в действительности почти все без исключения остаются невакцинованными и, понятно, в высокой мере невыгодно влияют на общую смертность и, в частности, на смертность от оспы у невакцинованных. Вследствие этого, чаша весов неверно и несправедливо, противно основному закону статистики, наклоняется в пользу вакцинованных. Во-вторых, другая подгруппа, в которой вакцинация находится в умышленном или неумышленном пренебрежении, заключает в себе фактически по большей части именно те слои общества, образ жизни которых вообще противоречит на каждом шагу требованиям здоровой гигиены, т.е. в гораздо большей степени бедных и неимущих, чем обеспеченных и богатых. В состоятельных и богатых классах каждая семья имеет своего домашнего врача. А домашний врач воспитан школой в духе слепой веры в чудодейственную вакцинацию; вышедши из под школьной опеки, он ни разу не рискнул

— 18 —

подвергнуть критике или даже сомнению внушенные ему его верующими учителями догматы веры. Оттого он ревниво заботится, чтобы ни один член семьи не ускользнул от охранительного действия вакцинационного ланцета, и находит себе сочувственную и единомыслящую с ним аудиторию в лице легковерных и суеверных маменек, бабушек, нянюшек и приживалок. Кроме того, каждый поступающий на службу, в различные общественные и частные учреждения, обязан представить свидетельство о совершенном над ним Таинстве оспопрививания. Таким образом, в этих классах вакцинация исправно празднует свой пир. В низшем же классе домашних врачей нет; голос их тут раздается редко, и учение их падает на каменистую почву. Погруженный в материальные заботы о насущном хлебе, рабочий человек на требования гигиены апатично взирает, как на недоступную для него роскошь, и остается равнодушен к медицинским гипотезам обновления человека посредством оспенного гноя. Но этого мало. В рабочем классе мы находим настоящую эмансипацию здравого смысла от медицинских суеверий и сознание положительного вреда, нередко причиняемого вакцинацией, поэтому мы и встречаем здесь часто уклончивость от оспопрививания, а иногда и активную оппозицию этому противоестественному увлечению врачей. Словом, по этой ли или другой причине, но факт тот, что рабочий класс, по численности своей значительно превосходящей все прочие сословия, дает наибольший контингент невакцинованных. Следовательно, и в этой подгруппе ряды невакцинованных набираются, по меньшей мере, до 75% из бедных и неимущих классов, живущих прямо в разладе с гигиеной, следовательно, из такой среды, где заболеваемость и смертность вообще гораздо больше, нежели у зажиточных классов, помимо того или другого влияния вакцинации. А так как врачебная статистика не сортирует своих вакцинованных и невакцинованных по этим двум разнородным категориям с различной заболеваемостью и смертностью, а безразлично сваливает их в одну кучу, то в

— 19 —

итожном результате неминуемо должна находиться неимоверная фальшь в пользу вакцинованных.

Эта фальшь особенно резко бросается в глаза, когда, например, Куссмауль15 и Léon Colin16 противопоставляют как однородные единицы заболеваемость и смертность от оспы в прусской армии, составленной из выборного цвета самых сильных и здоровых людей всего государства в самом крепком и цветущем возрасте, заболеваемости и смертности от оспы всего остального населения с грудными и новорожденными младенцами и стариками и со всеми дряхлыми, хворыми, увечными и слабосильными. И так как сравнение выпадает в пользу армии, то тотчас готово и заключение: строгое проведение вакцинации и ревакцинации есть единственная причина уменьшенной заболеваемости и смертности в армии, сравнительно с заболеваемостью и смертностью остального населения, в котором вакцинация производится небрежно. Избави Бог от этаких судей!

Особенно охотно ссылаются защитники оспопрививания также на сравнительную смертность от оспы в франко-прусскую войну 1870—1871 годов между французскими небрежно вакцинованными и немецкими усердно вакцинованными и ревакцинованными войсками. Производить такое сравнение и получать какую угодно разницу процентов смертности в пользу немецкой армии представляется для рыцарей оспопрививания задачей тем более легкой, что официальных сведений о смертности французской армии от оспы в франко-прусскую войну не существует вовсе. Официальная Statistique médicale de la armée заключает много ценных данных за 1868, 1869, 1872—73, т.е. за годы непосредственно перед войной и после, но за 1870 и 1871 годы существуют только пустые клетки без цифр: никаких официальных сведений не имеется; следовательно, для "любителей" статистики простору много. Но не станем стеснять этого простора, тем более, что на самом деле смертность

— 20 —

от оспы во французской армии была действительно больше, чем в немецкой. Но ведь история решительно всех войн без исключения показывает неизменно один и тот же факт, что побежденное, стиснутое, материально нуждающееся и нравственно подавленное войско всегда дает больше процент заболеваемости и смертности от всевозможных болезней вообще и в частности, от оспы, нежели войско победителя. Следовательно, и в данном случае можно было ожидать априори осуществления этого неизменного закона. И если с другой стороны взвесить превосходную санитарную организацию и строжайшее проведение на деле во всех мелочах последнего слова военной гигиены в немецком войске, и сравнить его с безобразным и жалким состоянием санитарных порядков во Франции, где военные лазареты не только не имели порядочной вентиляции, но даже просто избегали ее и старались предохранять больничные палаты от доступа свежего воздуха, где оспенные больные содержались при наглухо заколоченных окнах в смрадной и заразительной атмосфере их собственных испарений, то становится понятным, отчего больные, приговоренные к заключению в лазарет, десятками и сотнями падали жертвой насквозь зараженной атмосферы. Следовательно, общие и неизменные законы высокой смертности у побежденной стороны и исключительно дурные и безобразные условия гигиенической обстановки составляют главную и вполне достаточную причину высокой смертности от оспы во французской армии. Охотники же до оспопрививания и генералы-дилетанты от статистики рассуждают иначе: так как у небрежно вакцинованных французов смертность от гноекровия, травматической рожи и госпитальной гангрены было гораздо больше, нежели у хорошо вакцинованных немцев, то причина этого лежит в вакцинации.

Кстати, тут можно вставить в рedant к франко-прусской войне опыт Крымской кампании. Вакцинованные английские, французские и сардинские войска были подвержены губительной эпидемии оспы, а невакцинованные турецкие, египетские и тунисские войска оспы не знали. Рассуждая

— 21 —

по шаблону ученых профанов, какое нужно вывести отсюда заключение?

Вернемся теперь назад к катехизису верующих в предохранительную силу вакцинации.

1. Со времени введения вакцинации ослабела сила и уменьшилось распространение оспенных эпидемий.

Не подлежит отрицанию факт, что оспа в прошлом столетии причиняла страшнейшие опустошения в большей части европейских государств; а в начале нынешнего века, около того самого времени, как стала распространяться и приобретать все большее право гражданства дженнеровская вакцинация, оспа сделала резкий поворот назад и потеряла на некоторое время свой эпидемический характер. Хотя в то время было по высшей мере только 0,5–1,5% человечества подвергнутого вакцинации17, однако этому ничтожному меньшинству была приписана способность предохранять от заражения все остальное громадное большинство невакцинованных, и в этом явлении усмотрено было без дальнейших рассуждений неопровержимое доказательство в пользу предохранительной силы коровьей оспы. А между тем один беглый взгляд в истории достаточен для того, чтобы открыть положительное объяснение и одну из действительных причин этого временного исчезновения оспенных эпидемий.

В ХVII-м веке был повсеместно в Европе распространен обычай искусственным образом приобретать себе оспу. Тогда думали, что каждый человек должен перенести эту болезнь; и кто хотел дешево отделаться от оспы; тот прежде всего старался ее приобрести или "купить". Родители натягивали на себя и на своих детей рубашки с оспенных больных, или ложились к ним в кровать

— 22 —

или при наглухо закрытых окнах и дверях на долгое время запирались в душные комнаты оспенных больных, или подстилали детям в колыбель пропитанные оспенным ядом овечьи шкуры и тулупы. Владельцы таким образом благоприбретенной болезни, понятно, сами заболевали натуральной оспой и становились очагом дальнейшего распространения эпидемии. В Европе это была старейшая метода искусственного перенесения оспы с больных на здоровых. В Китае же и Индии уже с незапамятных времен сделано было наблюдение, что оспа протекает мягче и не так смертельно, как при обыкновенном способе заражения через воздух, если оспенный яд вносится в тело через поврежденную кожицу, через маленькую ранку, посредством укола или разреза. Поэтому инокуляция, т.е. прививка натуральной оспы от больного человека здоровому, уже с древнейших времен практиковалась в этих странах и отсюда была занесена на Кавказ и в Константинополь (1672 г.). Жена английского посланника в Константинополе, известная писательница, Lady Montaque, узнала здесь этот обычай, и в 1718 г. решилась привить человеческую оспу себе, своему сыну и дочери, а затем стала усердно пропагандировать этот обычай у себя в Англии, где он вскоре нашел ревностных поклонников среди знатнейших и высокопоставленных лиц. Принцесса Уэльская, позже английская королева, велела также привить человеческую оспу своим детям. Известнейшие врачи и богословы того времени, за некоторыми исключениями, высказались в пользу прививки, и благодаря всему этому этот способ скоро проложил себе путь через всю Европу. Это была вторая, видоизмененная метода прививки оспы. Энтузиазм, с которым повсеместно было встречено это открытие, не имел никаких границ и пределов. С высоты тронов и правительственных мест, с церковных и школьных кафедр, отовсюду превозносилось народу в самых горячих выражениях "божественное средство к сохранению человечества"; воздвигались оспопрививательный здания; оспопрививателям раздавались премии, награды и медали. Правительство, духовенство и

— 23 —

частные лица не щадили средств, чтобы дать этому открытию всеобщее распространение. Последствия такого поголовного увлечения угадать нетрудно. Каждый привитый во время своей искусственно привитой болезни делался источником заражения для всех непривитых и раньше не перенесших оспы, входивших в его заразную атмосферу; таким образом неминуемо должна была увеличиваться площадь и усиливаться напряжение оспенных эпидемий. В итоге, тот самый обычай, который отдельным немногим лицам, быть может, приносил пользу, для огромного большинства был несомненно вреден и обусловливал все большую смертность от оспы в городах. Так, вспыхнувшая в Веймаре оспенная эпидемия 1793 года, по словам самого Гуфеланда, горячего приверженца этой методы, была вызвана им самим посредством искусственной прививки натуральной оспы. От слепого увлечения стали понемногу переходить к скептицизму и охлаждению и, наконец, к оппозиции. Те самые правительства, которые прежде настойчиво советовали и пропагандировали словом и делом распространение инокуляции, вскоре пришли к формальному запрещению этого способа под страхом наказания, и неминуемым его последствием должно было быть ослабление силы и уменьшение распространения оспенных эпидемий. Sublata causa tollitur effectus; с уничтожением причины необходимо было исчезновение последствий. Но по случаю, около этого самого периода времени вместо прежде свирепствовавшей гомогенной инокуляции т.е. прививки от человека к человеку однородного гноя натуральной оспы, вошла в употребление открытая Дженнером гетерогенная инокуляция, т.е. прививка человеку разнородного гноя коровьей оспы, на которую теперь и был перенесен прежний энтузиазм. Это третья метаморфоза оспопрививания. Факт ослабления оспенных эпидемий был поставлен в причинную зависимость от введения новоизмененной инокуляции, resр. вакцинации, несмотря на то, что падение оспенных эпидемий случилось за несколько лет раньше всеобщего введения вакцинации; и хотя в то время, как уже сказано выше, общее число вакцинованных едва

— 24 —

ли составляло 1% всего населения, однако, в ослаблении силы оспы увидали неопровержимое доказательство в пользу предохранительного влияния вакцинации и, как бы в насмешку над законом больших чисел, не замедлили тотчас продлить срок этой защитительной охраны на всю жизнь, невзирая на то, что сделанные наблюдения имели за собой только два года. И не только невежественные современники Дженнера, но и просвещенные бойцы и ученые профессора наших дней пали жертвой этой близорукости. "Не может быть никакого сомнения, — говорит Куссмауль, — что в высшей степени необыкновенное уменьшение силы оспы и смертности от нее в первые десять лет нашего столетия должно быть приписано введению вакцинации"18. Для иллюстрации этого положения принимается обыкновенно за образец Швеция, классическая страна вакцинации, и для вящего убеждения воспроизводится графическая таблица, приложенная в конце сочинения Куссмауля об оспе. Таблица эта вмещает в себе период времени от 1749 до 1855 года и показывает, что до введения вакцинации (1801 г.) смертность от оспы стояла очень высоко, а тотчас после — очень низко. Факт сам по себе верен и, как мы видели, находит свое объяснение в том, что сила и постоянство оспенных эпидемий в 18-м веке поддерживались варварским обычаем инокуляции; вместе с запрещением этого обычая должна была уничтожиться главная причина оспенных эпидемий. Одновременное же введение вакцинации не могло иметь никакого положительного влияния на столь резкое падение смертности от оспы, потому что число вакцинованных в 1801 году составляло едва ли только 1% всего населения, между тем как смертность от оспы уменьшилась почти на 90%. Следовательно, принимая таблицу Куссмауля, мы должны только исправить, в ней следующие "опечатки". В левой половине с высокой смертностью вместо рубрики "до введения вакцинации" читай: "во

— 25 —

время господства инокуляции", а в правой половине с низкой смертностью вместо рубрики "после введения вакцинации" читай: "после прекращения инокуляции". Второе необходимое исправление таблицы заключалось бы в том, чтобы продлить ее в обе стороны, т.е. вместо короткого периода 1749—1855 взять более длинный период наблюдения, примерно с 1684 по 1884 год. Тогда мы увидели бы с одной стороны, что и до введения вакцинации находились годы и периоды лет с весьма малой смертностью от оспы, а с другой стороны, что после введения вакцинации и ревакцинации оспа вспыхивает опять с той же самой и даже большей свирепостью, чем в прошлом веке, и смертность от оспы во многих местах равняется смертности жесточайших эпидемий прошлых веков и даже поднимается выше. Так, самая высокая смертность от оспы в Швеции из таблицы Куссмауля падает на 1779 год и равняется 7200 на миллион населения, а в 1874 году она поднимается до 7920 на миллион населения. Следовательно, здесь громадное большинство 95% привитых не могло достичь того, что чудесным образом приписывается возможным прежнему ничтожному меньшинству 1% привитых. Рассматривая теперь эту исправленную и дополненную таблицу, мы видим, что попытка наглядного убеждения в пользу вакцинации обращается наоборот в очевидное доказательство по меньшей мере бесполезности и недействительности вакцинации.

Тот же самый факт наблюдается и в других местах Европы. В Вюртемберге, где строгий закон принудительной вакцинации существует с 1818 года, мы встречаем с 1848 года, года введения ревакцинации, по 1871 г. нарастание и усиление оспы; в течение этого периода вспыхнуло три больших эпидемии, из которых каждая последующая, по словам защитника оспопрививания Клесса, превосходила предыдущую по силе и распространению.

В Баварии, где закон об обязательном оспопрививании существует с 1807 года умерло от оспы:

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Nägeli. Die niederen Pilzen.
Pasteur. Cholera der Hühner. Arch. f. exper. Pathol. Bd. 12.
Billroth v Langebeck's Arch. Bd. 20.
Wernich. Virchow's Arch. Bd. ?
Toussaint. Compt. rend. Julliet et Aout 1880.
Chauveau. Ibidem. Octobre 1880.
Rossbach. Pflüger's Arch. Bd. 21.
v. Grawitz Die Theorie der Schützimpfung. Virch. Arch. Bd. 84.
2 Стр. 40.
3 Fick. Die medicinische Physik 2–te Auflage. стр. 430–434.
4 Cless. Impfung u. Pocken in Würtemberg. стр. 51.
5 Reitz. Kritik der Schutzpockenimpfung. стр 57.
6 Рейтц. По поводу обязательного оспопрививания, стр. 19.
7 Guttstadt. Die Pockenepidemie in Preussen 1873. стр. 128, 150, 129.
8 Cless. l.с. стр. 57. Elsasser. Beschreibung der Menschenpockenseuche welche in 1814—17 in Würtemberg geherrscht hat.
9 Коlb. Zur Impffrage. стр. 26–27.
10 l.с.
11 Handbuch der medicin. Statistic. стр 413.
12 Манассеин. Лекции общей терапии. Часть 1, стр. 80.
13 Bericht über die Erkrankungen an Blattern bei den Bediensten der K. K. priv. Oest. Staats-Eisbahn Gesellschaft im Jahre 1873 von D-r Keller, Chefarzt d. K. K. priv. Oest. Staats-Eisbahn. Wien. 1874.
14 Цитирую из вышеупомянутого соч. д-ра Рейтца, стр. 16.
15 l.с. стр. 63–64.
16 La variole au point de vue épidémiologique et prophylactique. Paris 1873.
17 Kolb. l.c. стр. 43–44.
18 l.c. стр. 38.

Следующая часть    следующая часть