Д-р Чарльз Крейтон

Чарльз Крейтон

Дженнер и прививки. Странная глава истории медицины

Лондон, 1889

Перевод Светланы Черкесовой (Краснодар)

Оригинал по адресу http://www.whale.to/vaccines/creighton_b.html#CHAPTER__9.___THE__GERMAN__ENDORSEMENT._

IX. Одобрение в Германии

Securus judicat orbis terrarium. — Академия наук в Геттингене. — Книга Озиандера. — Вариоляционный тест в Ганновере. — Проверка эпидемией. — Провал в Эбисфельде. — Теория Варденбурга о "ложности". — Опыты в Бремене. — Датская комиссия. — Берлин. — Энтузиазм Гуфеланда. — Официальное исследование в Пруссии. — Беспристрастный король. — Результаты исследования. — Воодушевление в Бреслау. — Проверки Штруве в Горлице. — Проверки Земмеринга во Франкфурте. — Насмешки над вакцинаторами. — Общественность требует новый способ. — Опыты в Гессене. — Провал в Мейсене. — Бавария. — Нововведение в Вене. — Критика в зальцбургском журнале. — Формальные проверки в Вене. — Вакцинация защищает от чумы, скарлатины, собачьей чумки и овечьей оспы.

Принятие иностранными государствами инокуляций коровьей оспы всегда рассматривалось в качестве одного из наилучших доводов в защиту учения и достоинств метода. К этому медицинскому нововведению можно уверенно применить высказывание св. Августина: Securus judicat orbis terrarum [Тверд вердикт всего мира (лат.) — прим. перев.] Защитник вакцинации в "Синей книге" (сборник официальных документов, парламентских стенограмм и т.п. в Англии. — прим. перев.) от 1857 года красноречиво высказывается о "всеобщих убеждениях человечества"1. Английский государственный деятель и критик истории с наметанным на ошибки и заблуждения глазом сэр Джордж Корнуолл Льюис приводит вакцинацию в качестве выдающегося примера благотворного влияния авторитета ученых на мнение народа. Через несколько лет, говорил он, учение Дженнера "подверглось некоторой проверке, и ему открылся путь во все страны"2. Неоспоримо, что ему открылся путь во все страны, притом очень быстро. Суть довода сэра Джорджа Льюиса заключается в том, что вакцинацию каким-то образом проверили, что она основывалась на научных доказательствах, что авторитетные медицинские светила после должного подтверждения объявили о ней, и что люди должным образом ее восприняли, признав ее истинность. Тот же философ-историк, обнаруживший в ранней римской истори множество неясностей и посчитавший это основанием настаивать на новой системе доказательств, многими сочтенной невыполнимой, считает новейшую сказку о коровьей оспе прекрасной иллюстрацией надежности суждений ученых или медиков. Вряд ли когда-либо еще единодушное одобрение так успешно использовалось в качестве довода, как в случае с мистификацией Дженнера; сомневающиеся во всех остальных вопросах здесь отбросили свой скепсис, потому что вакцинация появилась в эпоху расцвета науки, с одобрения и согласия научных деятелей, и ее практически единогласно приняли медики всех стран. Представители школы Корнуолла Льюиса выказывают доверие к медицинским и научным авторитетам, к которому вряд ли присоединятся те, чьим делом является изучение истории наук и медицинских достижений. Медицинские или научные авторитеты формируются под влиянием тех же мировых тенденций, что и прочие авторитеты. Нет смысла здесь приводить психологические мотивы и полагать научное влияние в вопросах теории менее значимым, нежели любое другое влияние. Мы заинтересованы лишь в тщательном исследовании небольшой части укоренившейся медицинской теории. Когда же итоги будут подведены, желающие могут сами извлечь для себя урок.

Первым формальным признанием Дженнера за рубежом стали его выборы в Королевскую Академию наук Геттингена осенью 1801 года. Прославленный анатом Блюменбах сообщил об этом Дженнеру 12 сентября и, воспользовавшись случаем, поблагодарил его за "эту бессмертную работу, благодаря которой Вы стали одним из величайших благодетелей человечества". На первый взгляд, это признание дорогого стоило. В Геттингене существовали высокие стандарты точных и гуманитарных наук еще с появлением в этом третьесортном провинциальном городке Университета Георгии Августы в 1734 году благодаря волшебной палочке Георга II. Особенное значение придавалось научной репутации, выбор профессоров был в течение долгих лет предметом особой заботы министров курфюрста. В результате в маленький городок хлынул поток студентов на все факультеты. Профессора живо интересовались всеми направлениями в мире просвещения и науки, научный стиль Геттингена считался самым авторитетным.

Существовали и особые причины того, что решение Академии наук о новой идее Дженнера имело такое большое значение. Пробуя новый метод инокуляции, Ганновер занял ведущую позицию, как и поколение или два назад, когда там находился центр первоначальных инокуляций натуральной оспы, и откуда они распространились потом по всей Германии. Болхорн, приобретающий влияние молодой столичный врач, в 1799 году перевел "Исследование" на немецкий язык, а годом позднее — "Дальнейшие наблюдения" и "Отчеты" Вудвилля. В феврале 1801 года он совместно со Штромайером, придворным хирургом, опубликовал трактат на французском, где описал последние результаты их опытов инокуляций коровьей оспы3. В самом Геттингене этот метод испробовал Озиандер, профессор акушерства, а затем Арнеман и Ваденбург, директора хирургических лечебниц. Летом 1801 года Озиандер опубликовал исследование о коровьей оспе4, включая отчет о практике метода в Геттингене и детальные заметки о своем собственном опыте. "Пожалуй, никогда до этого, — говорил он о той местности, — не было метода, так широко распространившегося за такое короткое время или воспринятого служителями медицины с таким рвением и доброжелательностью, хотя они уже предвидели снижение доходов при внедрении этого способа защиты от натуральной оспы".

Вот и весь собственный опыт немцев, позволивший Академии наук Геттингена создать правильное суждение о теориях и притязаниях Дженнера. Давайте рассмотрим, как Дженнер смог добиться их одобрения. Он через английского студента передал Блюменбаху, профессору анатомии и самому выдающемуся человеку на медицинском факультете, копии своих сочинений о коровьей оспе, вероятно сопроводив их копией своей работы о кукушках в "Философских трудах" или ссылкой на нее, и ссылкой на другую свою готовую работу — о миграции птиц, написанную им для Королевского общества. По-видимому, Блюменбаха удовлетворили подобные заслуги и циркулировавшие отзывы, и на собрании Академии он предложил Дженнера к избранию. По вопросу о предмете, неизвестном большинству из членов Академии, мнение Озиандера, Арнемана и Варденбурга сыграло решающую роль, и тот факт, что Дженнера избрали с шумным одобрением, позволяет судить об их свидетельствах. Посмотрим же, какой местный опыт лежал за этим одобрением. Нас ждут еще более любопытные сведения, касающиеся принятия дженнеризма, чем в его родной стране.

В книге Озиандера больше всего бросается в глаза его детская готовность принять на веру любые утверждения, выводы и обещания Дженнера. Он так верит в защищенность от натуральной оспы инокулированных оспой коровьей, словно вакцинацией занимаются добрую сотню лет и уже доказали ее абсолютную пользу. Он, не колеблясь, соглашается с оправдательным доводом о "ложной коровьей оспе", механически воспроизводит учение о лошадином мокреце, словно не понимая его смысл. У него не вызывает подозрений необоснованная дерзость Дженнера, поместившего Variolæ Vaccinæ в название, он использует Kuhblattern и Blattern der Kuhe (натуральная оспа коров) в качестве синонимов Kuhpocken [коровья оспа (нем.) — прим. перев.] Он очень негодует на д-ра Иоганна Валентина Мюллера из Франкфурта-на-Майне, напечатавшего воззвание к народу с призывом отказаться от инокуляций коровьей оспы как ненадежной защиты, поскольку коровья оспа не имеет ничего общего с натуральной оспой. Не стоит, утверждает Озиандер, так теоретизировать и отказываться от выводов, полученных благодаря фактам и экспериментам. Разве сотни опытов, как в Англии, так и зарубежом, не показывают, что перенесшие коровью оспу не заражаются натуральной оспой? После такого пылкого призыва обратить внимание на эксперименты, мы, конечно же, с интересом обратимся к его собственным отчетам о девяти случаях, имевших место в сентябре и октябре 1800 года и в феврале 1801 года, но ни в одном из этих отчетов не говорится об использовании вариоляционного теста. Возможно, он доверил проведение проверки Болхорну и Штромайеру. Но давайте же посмотрим, насколько тщательно эти служители науки изучили новую разновидность защитной оспы, пришедшую к ним из-за моря.

В апреле 1800 года Штромайер написал лондонскому корреспонденту5, что он вместе с Болхорном применили вариоляционный тест лишь у одного из своих вакцинированных в этом году пациентов, и что в результате вариоляции появилась лишь одна пустула в месте введения гноя. Можно предположить, что за год до того они активно практиковали и теперь не видели больше необходимости в проверке. Но на самом деле пионеры инокуляций коровьей оспы в Германии Болхорн и Штромайер применили вариоляционный тест лишь пять раз — трижды в 1799 году и дважды в 1800. "Мы снова и снова со всей серьезностью утверждаем, — пишут они в своем трактате на французском языке в 1801 году, — что все инокуляции натуральной оспы были безрезультатными". Но давайте позволим фактам говорить за себя.

Нам мало что известно о трех первых случаях6: один был вакцинирован 17 июня 1799 года и 14 августа ему был проведен вариоляционный тест, другой был также вакцинирован в июне и испытан вариоляционным тестом 22 сентября, третий был вакцинирован 28 мая 1799 года и проверен в январе 1800 года. У всех троих натуральная оспа оказалась "gänzlich unwirksam" (совершенно недейственной). Но о предыдущих вакцинациях тех же детей мы читаем, что "почти всегда наблюдались загрубевшие и затвердевшие язвы на задней стороне руки слева"; значит, существует простое объяснение для прекратившегося развития натуральной оспы как минимум для двух случаев вариоляционного теста, сделанного в течение несколько недель после инокуляции коровьей оспы.

Среди вакцинаций 1800 года было две, проверенных вариоляционным тестом, — один ребенок был инокулирован коровьей оспой 3 февраля, прошел через обычный цикл общей вакцинной сыпи и был подвергнут вариоляционному тесту 19 марта, в результате чего появилась обычная вариолярная пустула, прошедшая через все стадии и на двенадцатый день все еще покрытая корочкой; уже сама вакцинная сыпь дает понять, какой результат на самом деле должен был получиться при этом способе инокуляции гноя натуральной оспы (с помощью укола ланцетом). Другой ребенок, которому был сделан вариоляционный тест в 1800 году, был успешно вакцинирован за год до этого (20 июня 1799 года), тогда как вакцинация его сестры, произведенная в июне 1799 года, не удалась; девочку также подвергли вариоляционному тесту в качестве контрольного эксперимента. Гной был введен обоим детям 24 апреля с помощью надреза на правой руке, а также 25 апреля с помощью нити, вымоченной в гное и помещенной в небольшой волдырь, специально для этой цели вызванный на левой руке. В результате внесения гноя через надрез у детей не образовалось ни одной пустулы, а инокуляция с помощью волдыря прошла полный цикл, включая образование корочек на девятый день. Основное различие состояло в том, что у девочки, чья вакцинация была безрезультатна, на десятый день рядом с волдырем образовалась лишь одна папула или пустула, исчезнувшая менее чем за сорок восемь часов.

Не слишком много приходится выбирать, имея лишь результаты вариоляционного теста вакцинированного брата и невакцинированной сестры, но авторы торжественно заявляют, что вариоляционный тест у мальчика оказался отрицательным, благодаря предыдущей инокуляции коровьей оспы, а у сестры инокуляция натуральной оспы вызвала самую настоящуюю болезнь, хотя и "extrêmement bénigne et légère" ["чрезвычайно мягкую и легкую" (фр.) — прим. перев.] К концу 1800 года д-ра Болхорн и Штромайер своими руками вакцинировали пятьсот детей и только в пяти случаях они экспериментально, с помощью вариоляционного теста попытались найти ответ на самый главный вопрос — мы уже видели, каким был результат и при каких обстоятельствах его получили.

Тем не менее, самый главный вопрос задавался в месяцы, когда не проводили никаких экспериментов, и ответ на него получили самый недвусмысленный. В различных городах и деревнях Ганновера и Брюнсвика, а также в Бремене и Гамбурге и прочих частях северной Германии, среди детей начала распространятся натуральная оспа различной степени тяжести. То в одном, то в другом месте вспышка болезни превращалась в эпидемию, и поэтому люди склонялись к инокуляции своих детей по новому методу. Болхорн7 уверяет нас, что многие с самого начала поняли, насколько безвредны инокуляции (хотя на самом деле это не так, что показывает его собственный опыт, когда наблюдались медленно заживавшие язвы), но без большой веры в них, а последующая эпидемия натуральной оспы заставила людей отнестись к вакцинации более серьезно. Еще один ганноверский врач, Лентин, 27 июля 1800 года написал Гуфеланду8 об ожидаемой вспышке натуральной оспы, переходящей в эпидемию, когда и можно будет проверить эффективность инокуляций коровьей оспы. До этого момента, пишет он, нет никаких известий хотя бы об одном вакцинированном ребенке, заразившимся натуральной оспой, и неважно, насколько сильному воздействию он подвергся. И тут же Лентин приводит случай в Ганновере, описанный д-рами Мюри и Лодеманом — ребенок, вакцинированный для защиты от натуральной оспы, проникшей в его дом, заболел ею через две недели после вакцинации.

Болхорн приводит следующие данные в качестве примера для доказательства успешности инокуляций коровьей оспой детей, когда те подверглись воздействию натуральной оспы: зимой 1799—1800 годов в Лангенхагене зафиксирована высокая смертность от натуральной оспы среди детей и младенцев. Поехав туда, он вакцинировал троих детей и ни один из них не подхватил болезнь, хотя они и находились в центре эпидемии. Чьи же это были дети? Один был ребенком герра фон Штаппера, другой — пастора Холикера, третий — лейтенанта Дрешлера. То есть таких именно людей, которые живут в хороших домах и могут защитить своих детей от болезней. В феврале 1801 года, когда Болхорн опубликовал свою книгу о коровьей оспе, ему пришлось столкнуться с несколькими случаями в Ганновере, где произошло заражение натуральной оспой, несмотря на недавние инокуляции коровьей оспой. Но это те случаи, пишет он, когда вакцинация не удалась или же проводилась "ложным" гноем. Подробности неизвестны и выяснить их невозможно.

А теперь давайте обратим внимание на довольно любопытные происшествия в маленьком городке Брюсвика под названием Эбисфельде летом и осенью 1801 года, или как раз тогда, когда Геттингенская Академия наук чествовала Дженнера за его бессмертное открытие. Среди сообщивших о них были профессор Варденбург9 из Геттингена, профессор Лихтенштейн10 из Гельмштадта и д-р Мюленгейм11. Все трое описывают одни и те же факты, и никто и никогда не ставил последние под сомнение. В июне 1801 года из вакцинной везикулы ребенка взяли гной, им инокулировали еще нескольких детей и так далее, всего было четыре последовательных пассажа, и таким образом успешно вакцинировали сорок девять детей. Из описания следует, что везикулы были большими и распухшими, была большая ареола, дети чувствовали значительное недомогание; корочки отпадали, как обычно, в конце третьей недели, лимфа была "чистейшего и свежайшего" вида и передавалась от руки к руке. Из этих сорока девяти вакцинированных детей не менее сорока пяти заразились натуральной оспой обычным путем в августе, сентябре и октябре, причем пятеро заболели тогда, когда у них все еще наблюдались симптомы коровьей оспы, а другие сорок — через более длительный период времени.

Кому интересно, как далеко может зайти немецкий профессор, однажды уже начавший искать оправдания с помощью софистики, должен прочитать статью Варденбурга в "Журнале Гуфеланда". Видимо, у самого первого ребенка, ставшего источником вакцины для прочих сорока девяти, не было Blatternanlage, или предрасположенности к натуральной оспе; до того его уже инокулировали гноем натуральной оспы и он не заболел; он был подвержен воздействию возбудителя и не заразился; короче говоря, когда дело касалось натуральной оспы, ребенок был безнадежен. Разве неудивительно, что гной коровьей оспы, взятый из такой везикулы у ребенка (правильной, насколько это возможно), не смог противостоять натуральной оспе? Сам источник гноя был неверным, и хотя гной был превосходен на вид, но в четырех передачах у детей он показал себя ложным. "Взятый из такого источника, гной не мог быть настоящим, даже если бы дело касалось миллиона детей", а не только этих несчастных сорока пяти. Вот такое развитие получило в Геттингене Великое учение о Ложной лимфе. И Варденбург серьезно вопрошает коллегу, который будто бы столкнулся с натуральной оспой, возникшей после коровьей оспы: "Hast du nicht in diesem Falle vielleicht falsche Schutzblattern erzeugt?" ("Разве не создал ты по всей видимости ложную защитную оспу?"). Поскольку если это так, то ничего удивительного, что защита не удалась. Развитие Варденбургом теории о ложности, если отбросить довольно бесперспективную мысль, что вакцинный гной взяли от ребенка, неспособного заболеть натуральной оспой, предвосхитил Де Карро12, пионер инокуляций коровьей оспы в Вене. Он вакцинировал графа, долгое время назад переболевшего натуральной оспой; образовалась хорошая везикула коровьей оспы и из нее взяли гной. Им д-р Пельшье, который как раз находился в Вене и мог восхищаться замечательными везикулами пациента д-ра Де Карро, успешно вакцинировал в Женеве двадцать одного человека. Но даже в подобных особых обстоятельствах коровья оспа не смогла защитить вакцинированных от натуральной оспы спустя несколько месяцев; все они заболели натуральной оспой, хотя и в легкой форме, и только тогда припомнили, что источник вакцины, ныне сорокалетний, переболел натуральной оспой пятилетним ребенком. Так что его Blatternanlage уже истощилась, тогда как у пациентов Варденбурга в Эбисфельде Blatternanlage не было с самого начала. 

Возвращаясь к практическим выводам катастрофы в Эбисфельде, Варденбург спрашивает: "Следует ли нам теперь оставить инокуляции коровьей оспы?" И тут же энергично отвечает: "Разумеется, нет!" В то время, когда он описывал события, но не перед самой катастрофой, он и его коллеги из Геттингена принесли свои научные репутации в жертву Дженнеру. Они слишком далеко зашли, чтобы идти назад, но они могли бы по крайней мере хорошо вооружиться оправданиями.

Сейчас я приведу еще один северогерманский пример серьезной и весьма чувствительной неудачи, постигшей инокуляции коровьей оспы в самые первые годы испытаний. В 1801—1802 годах эпидемия натуральной оспы случилась в Бремене, где д-р Г. Г. Явандт вакцинировал шестьдесят два ребенка13. Ему пришлось признать, что коровья оспа защитила от заражения натуральной оспой только в тех случаях, когда в результате инокуляций появилось достаточное рожистое покраснение и отвердение вокруг везикулы, когда был затронут весь организм и когда возникла перемежающаяся лихорадка. Конечно, это довольно тяжелое и нечасто встречающееся состояние. Доктор описывает случаи своих пациентов, когда натуральная оспа возникала после вакцинации, оцениваемой нами как обычная, хорошая, правильная. У одного из пациентов, ребенка пяти лет, везикула прошла все стадии развития, на девятый день появилась лихорадка, ареолярное покраснение — на девятый и десятый дни. Спустя три недели, посещая многоквартирный дом для вакцинации других, он обнаружил малышку всю усыпанную пустулами натуральной оспы. Он описывает этот случай как "ложный", поскольку рожистая ареола была другого вида, отсутствовало достаточное отвердение тканей вокруг места инокуляции, и если мы не будем обращать внимание на эти мелкие детали, то пострадает благое дело. Отчет доктора заканчивается постскриптумом, где сказано, что с момента написания работы несколько детей, перенесших полную (?) коровью оспу, заболели натуральной оспой, но всех этих детей вакцинировали хирурги, и что мы должны извлечь из произошедшего урок и не позволять практиковать вакцинацию как простое ремесленничество. Сам д-р Явандт занимал высокую ступень в медицинской иерархии и беспокоился о чести своей касты, но, к несчастью, натуральная оспа оказала вакцинации, выполненной его мастерской рукой, не больше уважения, чем в случае, когда вакцинацию проводил обычный хирург14.

Экспериментальный вариоляционный тест в Бремене был не более успешен, чем проверка с помощью эпидемии. Главный местный вакцинатор д-р Альберс инокулировал коровьей оспой четыреста детей и спустя пять или шесть месяцев проверил "нескольких" из них с помощью натуральной оспы: "Единственным результатом было достаточно сильное воспаление в месте инокуляции, однако оно постепенно начало проходить в то время, когда должно было бы появиться высыпание"15 — довольно общее описание, но вполне способное дать представление о вариоляциях, проводимых модными тогда мягкими методами (см. главу 6).

Прежде чем покинуть эту часть Германии, давайте глянем мельком, как отреагировала на коровью оспу Дания. Комиссия (Уинслоу, Каллисен и прочие) не проводила вариоляционных тестов, но  составила довольно сильный отчет, в котором мы читаем: "Опыт других народов, в частности англичан, позволяет надеяться, что в будущем зараза натуральной оспы может быть полностью уничтожена с помощью вакцины"16.

Пока в Ганновере занимались опытами, в Пруссии опробовали новый метод. В Берлине с самого начала способствовали или препятствовали продвижению теории Дженнера придворные. В декабре 1799 года Дженнера попросили прислать гной для вакцинации принцессы Луизы17, и благодаря этому тайный советник д-р Гайм познакомился с сочинениями Дженнера и провел испытания коровьей оспы18. Он вакцинировал нескольких детей и обнаружил, что болезнь протекает именно так, как описал и изобразил Дженнер. Одной из своих пациенток, девочке восьми лет, он провел вариоляционный тест через четыре недели после вакцинации, и пришел к выводу, что она защищена; также он подверг проверке невакцинированного брата девочки и заключил, что тот не защищен; девочка спала в той же постели, что и ребенок, страдающий от инокулированной натуральной оспы, но болезни не подхватила, "так что я должен сделать вывод: перенесенная коровья оспа защищает от заражения натуральной оспой". Когда доктор был ребенком, он слышал от своего отца, владельца нескольких коров, что доярки очень часто заболевают оспой из-за дойки, но ему не рассказывали "nichts weiteres" ["ничего больше" (нем.) — прим. перев.], то есть не существовало никакой сказки об их защите от натуральной оспы.

Гуфеланд, берлинский профессор медицины (вызванный из Йены в 1799 году) отнесся к дженнеризму с воодушевлением19, хотя и сделал вид, будто вначале его одолевали сомнения. В качестве редактора он был настолько открыт для обсуждения вопроса, что даже предоставил свой журнал для враждебной статьи профессора Маркуса Герца на 109 страниц, "одного из выдающихся врачей-философов", как он написал в  редакторском предисловии к статье. Герц делал упор на то, что очень малое количество пациентов подвергли вариоляционному тесту, и даже эти немногие случаи не дали точных результатов20, а гарнизонный хирург д-р Михаэлес из Гарбурга написал ответную статью на 74 страницы, где говорилось, что Герц должен прочесть отчет лондонского Института вакцинации, где сообщается о 4 000 вакцинированных пациентах, из числа которых вариоляционному тесту подверглись 2 110, и все успешно. К тому же, спрашивает д-р Михаэлес, разве в Германии не насчитается столько же проверенных пациентов? Герц, следовательно, должен забрать назад свои слова об их малом количестве21.

В 1801 г. Гуфеланд напечатал в своем журнале воззвание к медикам Германии с просьбой поделиться опытом инокуляций коровьей оспы. Великий эксперимент, писал он, постепенно движется к весьма благоприятному исходу и для профессии, и для благополучия человечества. Тысячи примеров во весь голос заявляют о пользе открытия. Но давайте будем честны — неудачи так же важны, как и успехи. И правда, мы уже достигли определенного успеха. Если мы узнаем, при каких обстоятельствах коровья оспа не может проявить свои защитные свойства, то это будет наилучшим и на самом деле единственным способом борьбы со слухами, кочующими с одного места на другое, о вредности и бесполезности вакцины. На этот призыв, пишет он в следующем номере, откликнулось довольно много людей, и значительную часть ответов он не может опубликовать. Наиболее интересны письма относящиеся к уже упоминавшимся неудачам в Эбисфельде и Бремене. В общем, доказательства, говорит он, складываются в пользу Дженнера — если вообще можно подводить итоги, сравнивая огромное количество неудач с огромным количеством несомненных успехов.

11 июля 1801 года министр граф фон дер Шуленбург подписал официальный циркуляр, составленный Обер-коллегией по медицинским делам. В циркуляре содержалось обращение к медикам Пруссии с просьбой беспристрастно и тщательно исследовать данные, касающиеся инокуляций коровьей оспы. Также предлагалось не отказываться поспешно от нового метода: сначала тоже ошибочно противились сурьме, хине и инокуляциям натуральной оспы (которые теперь удостоены Государственной премии). Но потребуются исследования в течение нескольких лет; воодушевление, вызванное новым методом, следует сдерживать. Только профессионалы должны заниматься испытаниями и предоставить результаты, составленные в соответствии с приложенной формой, Санитарному совету своей провинции. Далее кратко описана разница между истинной и ложной коровьей оспой, чтобы профессионалам, решившим провести это государственное исследование, было чем руководствоваться.

Король Фридрих Вильгельм III в то время очень интересовался этой темой, но ни в коем случае не был убежден. Когда надворный советник д-р Шульц, личный врач принца Фердинанда, попросил об отпуске для вакцинации детей в потсдамском гарнизоне, то 27 июня 1801 года король ответил ему из Шарлоттенсбурга, что находит доказательства неоднозначными, и для верного суждения могут потребоваться исследования в течение нескольких лет (эту же фразу использовали в официальном циркуляре от 11 июля). До тех пор, пока существует неопределенность, государство не может отнестись с благосклонностью к методу Дженнера. Ради детей в Потсдаме не требуется брать отпуск; если кто-то желает подвергнуться вакцинации, то это остается его личным выбором22. В том же беспристрастном тоне 22 августа король ответил23 д-ру Аронсону, подтверждая получение копии его эссе (с девизом Errare humanum est [человеку свойственно ошибаться (лат.) – прим. перев.]), в котором содержались возражения надворному советнику профессору Герцу и д-ру И. Валентину Мюллеру.

Мнения берлинских медиков очень сильно разделились и страсти накалились. В "Хамбургер Корреспондент" (No. 170, 1801) некий "гражданин Берлина" оспорил утверждение из отчета об испытаниях в Бремене, что "с введением нового метода вакцинировали 50 000 человек, и ни в одном случае не наблюдалось ни вреда для здоровья, ни неуспешной защиты". В качестве доказательства провала защиты он приводит детальное описание множества случаев, известных ему в Берлине. Одиннадцать берлинских врачей, связанных с этими случаями, составили подробный ответ на это письмо, где для каждого случая неудачи нашли то или иное объяснение24. Сильно на руку коровьей оспе сыграла попытка, приписываемая некоему д-ру Вольфу из Берлина, приверженцу старого метода инокуляции, выдать вирус натуральной оспы за вирус оспы коровьей, когда одни высокопоставленные родители захотели привить последнюю ребенку. Малыш сразу же заразился натуральной оспой и умер, но Вольф оправдывался, что он использовал вакцину, а вовсе не гной натуральной оспы.

В начале 1802 года король настолько изменил свою позицию, что решил подвергнуть вакцинации себя и своего самого младшего ребенка. Гуфеланд объявил о "хороших новостях" в своем "Журнале"25 и добавил, что прививание болезни прошло с очень большим успехом, насколько он лично может судить. Несколько месяцев спустя, 7 июня, из данных, появившихся в ответ на официальный циркуляр от 11 июля 1801 года, был составлен отчет и подписан председателем, деканом и советниками Обер-коллегии по медицинским и санитарным делам26. Семьдесят один врач гражданской практики и тридцать шесть военных врачей прислали свои отклики, всего получили описание 7 445 вакцинаций. В большинстве случаев были приложены "все возможные усилия" для проверки эффективности коровьей оспы, причем не только с помощью инокуляций натуральной оспы; вакцинированного различными способами подвергали также воздействию возбудителя. Четыре медика, имена которых известны, особенно отличились в подобных проверках, но опубликовали лишь подробные отчеты одного из них, д-ра Кюштера из Конница. Он произвел шестьдесят вакцинаций и через восемь-десять дней после операции каждый вакцинированный подвергся инокуляционному тесту. Ни у одного из шестидесяти не "взялась" болезнь, в месте инокуляции лишь появились покраснение и воспаление на третий, четвертый или пятый день. Только в четырех случаях возникли сомнения по поводу защиты, что заставило задуматься об истинности лимфы. Обер-коллегия завершает свой отчет многословным положительным отзывом о методе Дженнера — по крайней мере, метод так же защищает от натуральной оспы, как и инокуляции "естественной" болезни, и при этом на него не распространяются недостатки прежнего способа.

Отчет обнародовали 7 июня, и в тот же день появилась Королевская декларация, рекомендующая всеобщее применение метода Дженнера во всех прусских владениях27. Не потребовалось долгих лет испытаний, чтобы вынести суждение, как предписывало письмо короля от 27 июня и циркуляр от 11 июля 1801 года. Если в одних кругах преобладала рассудительность, то другие переполнял восторг.

События в Силезии могут служить необычной иллюстрацией временной нерешительности прусского короля и его советников. 1 июля 1801 года опубликовали воззвание28 Королевской прусской палаты по военным и земельным делам в Бреслау, рекомендующее жителям Силезии вакцинировать своих детей и вменяющее в обязанность сельским врачам и хирургам способствовать продвижению инокуляций коровьей оспы всеми возможными средствами, имеющимися в их распоряжении. 24 числа того же месяца палата Бреслау выпустила еще одно воззвание, изменяющее или скорее отменяющее предыдущее, которое было принято по настойчивой просьбе (и это сказано со всей определенностью) Медицинской коллегии Бреслау. Более тщательное исследование показало-де, что инокуляции коровьей оспы "еще не были одобрены правительством в качестве мер сдерживания натуральной оспы". Таким образом, предыдущее воззвание следует читать так: "Инокуляции коровьей оспы пока не должны  рассматриваться в качестве надежной защиты от натуральной оспы". Возможно, эти события означают лишь то, что Бреслау следовало подождать решения Берлина, но ясно, что воодушевление от нового метода захватило влиятельные медицинские круги Силезии. У нас есть возможность немного узнать о закулисных интригах.

Предводителем движения в Бреслау был некий д-р Фризе, который перевел "Отчеты" Вудвилля и "Краткое изложение теории" Эйкина, а также приложил много усилий к распространению венского трактата Де Карро. К его практике вакцинаций присоединились еще семеро жителей города, из которых несколько занимали высокие должности во властных, гражданских и военных структурах. С 23 декабря 1800 г. по 25 июня 1801 г. эта восьмерка вакцинировала 509 детей, и даже опубликовала список29 с именами и профессиями или занятиями их отцов. Большинство детей были из состоятельных семей. Фризе пишет, что все они избежали натуральной оспы во время эпидемии, хотя многие из них были в контакте с заболевшими; он приводит два или три обычных примера, когда вакцинированные были подвержены риску заразиться, и один или два случая, когда вариоляция производилась больше с целью дополнительной защиты, чем в качестве проверки, с тем любопытным результатом, что в одном случае старые вакцинные раны на каждой руке на тринадцатый день после вариоляции снова воспалились. Существует множество доказательств того, что обеспеченные люди желали испробовать новый метод, но в записях Фризе ничего не говорится о том, что и они, и сам Фризе действительно понимали, в чем состоит коренное отличие нового метода от старого. В Бреслау были и противники, написавшую брошюру "Еще немного о коровьей оспе", но Фризе тут же быстро разделался с ней, привычно назвав "голым теоретизированием".

Еще одним сторонником коровьей оспы в Силезии был д-р Струве из Горлица, автор нескольких известных работ о детском здоровье, переведенных на английский язык. Струве особо подчеркивает, что свидетельства сделали его из противника сторонником нового метода. Рецензент его "Введения в инокуляцию вакцины" пишет в еженедельном врачебном журнале Германии, выходившем в Зальцбурге, что опыт Струве не является чем-то исключительным, но если рассматривать его вкупе с вариоляционными тестами, то он служит для подтверждения преимущества великого открытия. Однако Струве недвусмысленно признаёт малое число вариоляционных тестов, проведенных им среди двухсот вакцинированных; он пишет, что если бы ему пришлость проверить всех вакцинированных, то это стало бы лишь каплей в море среди тысяч уже предоставленных доказательств. У него было в высшей степени смутное понимание того, что же являет собой коровья оспа. Он думал, что это натуральная оспа коров, и принимал пустулярные высыпания, появившиеся у нескольких детей, за истинные высыпания коровьей оспы, хотя нет никаких сомнений, что они появились из-за вспышки натуральной оспы, посетившей тогда Горлиц и окрестности.

Он подверг вариоляционному тесту лишь пятерых из двухсот вакцинированных30, а именно пациентов №№ 21, 22 и 23, вакцинированных 7 февраля (вариоляция была произведена 17 марта, пациента № 79 (вакцинирован 1 марта, вариоляция — в апреле) и пациента № 167 (вакцинирован 23 апреля, проверен в августе). 17 марта трое были вакцинированы лимфой, взятой на десятый день у двоих детей, язвы на руках у которых не проходили в течение последующих недель; нам неизвестно, произвел ли гной из их везикул такой же эффект, но раз он был взят на десятый день, то скорее всего он должен был сохранить свои свойства, способствующие образованию язв, так что мы действительно имеем дело с нагноением, образовавшимся у всех троих поблизости от места введения коровьей оспы. О четвертом пациенте нам рассказывают лишь то, что вариоляционный тест оказался отрицательным. Но последний пациент, № 167, вариолированный через четыре месяца после вакцинации, описан подробно. Судя по всему, везикула коровьей оспы не образовалась совсем, хотя и наблюдалось небольшое "местное и общее воздействие". Однако д-р Струве сомневался, на что имел полное право, оказала ли вакцинация какое-то воздействие на организм, и по этой причине инокулировал ребенку натуральную оспу. Так как после нее не последовало никакой реакции, он был убежден, что коровья оспа передала свои защитные свойства. Конечно же, если бы вариоляция ребенка удалась или если бы он заболел натуральной оспой во время эпидемии, тогда было бы написано, что вакцинация не удалась, хотя на самом деле она и не удалась, если считать присутствие вакцинной везикулы непременным условием успеха.

Эти дневниковые записи пестрят похожими очевидными противоречиями, да такими, что вряд ли кто-то рискнет представить их на суд обыкновенных образованных людей, не имеющих отношения к медицине31.

Во Франкфурте-на-Майне, крупном городе, инокуляции по методу Дженнера одобрил видный анатом и хирург фон Земмеринг, совместно с д-ром Лером. Я упоминаю об этом исключительно потому, что Земмеринг направил свое внимание на вариоляционный тест32. Он взялся за работу со всей тщательностью, присущей человеку, использующему наиболее строгие методы системной анатомии.

Четырнадцать вакцинированных детей были собраны в одном месте и все они были инокулированы натуральной оспой в один и тот же день в присутствии свидетелей. Гной натуральной оспы был взят из пустул ребенка на третий день после начала гнойной стадии и был введен с помощью прокола ланцетом. За детьми наблюдали, и незаинтересованные свидетели время от времени осматривали их. У всех детей на второй или третий день возникло воспаление в месте прокола, можно было почувствовать папулезную припухлость. На четвертый день вокруг всех папул появилось покраснение диаметром с полдюйма и немного желтой жидкости на их верхушках. На пятый и шестой день у одиннадцати детей из четырнадцати папулы превратились в пустулы разного размера, которые были наполнены желтым гноем, у оставшихся троих болезнь завершилась на стадии папул. На седьмой день покраснение начало проходить, а пустулы — подсыхать. На восьмой день краснота ушла и пустулы покрылись желтовато-коричневыми полупрозрачными корочками. Высыпаний не последовало.

Это один из самых подробных отчетов о вариоляционном тесте во всей литературе о прививках. Его я взял из статьи в зальцбургском журнале, хотя там не говорится, через какое время после вакцинации провели тест, и я не смог найти упущенные данные в оригинальной статье Земмеринга. Но для того времени было обычным делом проводить тест через короткий промежуток времени (в официальном прусском докладе о вакцинации приводятся в качестве доказательств лишь шестьдесят тестов, и их произвели на восьмой или десятый день); вполне вероятно, что тех четырнадцать детей вакцинировали и держали вместе, пока не тестировали. Нет ничего удивительного в отсутствии общих высыпаний, а у одиннадцати детей из четырнадцати болезнь прошла полный цикл. Но не только проявления натуральной оспой были таковы, что если бы целью вариоляции была бы не проверка противодействия коровьей оспе, а защита от болезни, то такую инокуляцию посчитали бы достаточной. Тот же журнал, с одобрением сообщивший о тесте, всего за два года до того (23 мая 1799 года) вопрошал, когда коровья оспа была в диковинку: "Нужно ли это нововведение, если и обычный метод инокуляций [натуральной оспы] настолько подходит большинству, что дети практически не выглядят больными?"

Однако Земмеринг был доволен, и учение о защитных свойствах завоевало Франкфурт. Д-р Эрман отследил несколько случаев заболеваний натуральной оспой после вакцинации, он был достаточно жестким противником и занимал высокую должность. Но этим случаям или некоторым из них Земмеринг и Лер нашли объяснения. В городе поставили две сатирические пьесы, где фигурировали предприимчивые молодые врачи, использовавшие новый метод для поиска частной практики, а также в качестве средства для вытеснения их старомодных и менее прогрессивных соперников33. Очень часто подобные помыслы руководят продвижением новых веяний в медицине и вполне вероятно, что они сыграли свою роль и в принятии инокуляций коровьей оспы и определили, в чьих руки попадет новый метод. Существуют и другие свидетельства, подтверждающие, что в Германии вакцинация пользовалась спросом среди состоятельных людей. Например, Штромайер, 14 марта 1800 года написал из Ганновера лондонскому корреспонденту, что уже сейчас большинство ганноверских врачей "громко выступают против инокуляций вакцины, они спрашивают: “На самом ли деле этот способ защищает людей на протяжении всей их жизни?” Однако я с удовлетворением отмечаю интерес к методу у большей части публики"34 Однако в феврале 1801 года он уже может сказать, что основная часть врачей Ганновера, включая всех выдающихся ученых, теперь высказываются в защиту нововведения Дженнера35; отсюда можно сделать вывод, что они сочли разумным напечатать такую статью, интересную их пациентам.

Объемистые руководства по новому методу, которые стали быстро появляться в Германии36, ясно указывали, что тщательные исследования закончены. Профессор Нольде из Ростока с безрассудной смелостью заявил, что требуется неторопливое и намного более длительное изучение, доказательств недостаточно, но его рецензент в главном критическом врачебном печатном органе ответил ему, что доказательств достаточно и они убедительно говорят в пользу защитных свойств, заявленных Дженнером37.

В других частях Германии новый метод одобрили даже с менее тщательными исследованиями и избирательностью, чем в Ганновере и Пруссии. Апостолами коровьей оспы в гессенском Дармштадте были некий профессор Гессерт и капитан Пильгер, который в итоге стал ветеринаром. В 1801 году они основали журнал, посвященный вопросам вакцинации38, где печатались и довольно враждебные статьи. В 1804 году в "Библиотек" Гуфеланда появился критический отзыв на журнал, и выражалась надежда, что в скором времени подобный журнал станет ненужным. До конца июня 1801 года они произвели три тысячи вакцинаций в гессенском Дармштадте, несмотря на сопротивление или равнодушие со стороны "так называемых образованных врачей", но как бы под покровительством и с разрешения монарха, полученного в ноябре 1799 года. В гессенском Касселе появился еще один журнал о коровьей оспе39, его редактором был д-р Гунольд из Касселя. В Эрфурте новым методом занялся Геккер-старший, профессор хирургии, дважды публиковавший о нем работы. Старый метод инокуляций натуральной оспы, писал он, за восемьдесят лет со дня введения не добился такого успеха, каких добились дженнеровские инокуляции "натуральной оспы коров" за два или три года40.

Сохранились упоминания о применении метода в Лейпциге, Штутгарте и других местах, но содержащиеся в них данные не так хороши, как уже упоминавшиеся свидетельства из Ганновера, Франкфурта и других городов. В Майсене, недалеко от Дрездена, вакцинации д-ра Вейгеля41 не справились с защитой от натуральной оспы во время эпидемии, это было особенно очевидно, неудачу признали, но в то же время оправдали с той naiveté, что обезоруживает критику. Неудачная защита объяснилась ложными вакцинациями — "die freilich nicht vor Kinderblattern schützen". Слово freilich необыкновенно и не поддается переводу. Несмотря на неблагоприятный опыт во время эпидемии, д-р Вейгель получил благоприятные результаты с помощью экспериментов. Он подверг вариоляционному тесту 13 вакцинированных из 121 и обнаружил, что они защищены.

Вряд ли в медицинских журналах того времени найдутся подробности, повествующие о том, насколько тщательно изучили теорию Дженнера в Баварии перед ее одобрением. Судя по всему, учение просто приняли на веру. 16 августа 1801 года опубликовали воззiвание42 мюнхенской Комиссии по делам здравоохранения, обратившейся, по инициативе Его Невозмутимого Высочества, ко всем врачам города и страны с просьбой направить свою энергию и патриотическое рвение на великое дело. Новый метод уже испытали, видимо, с наилучшими результатами, и родители требовали его. Голос опыта еще громче кричал о достоинствах инокуляций коровьей оспы. Во время эпидемии нет никакой необходимости отбирать детей для испытания защитных свойств. Нужно быть внимательным и уметь различать истинную вакцину от ложной.

В Регенсбурге покровительство дворца дало толчок методу Дженнера, оно частично компенсировало отсутствие "хорошей теории, объясняющей противостояние коровьей оспы и натуральной оспы, двух различных болезней" — слова Шаффера, регенбургского вакцинатора43. В деревне недалеко от Эрлангена нашли коровью оспу и выяснили, что она является спонтанным заболеванием и никак не зависит от лошадиного мокреца. Ни с чем не связанное появление симптомов на коровьих сосках дало повод заметить, что мнение Дженнера о происхождении болезни уже давным-давно изменилось, и об этом очень хорошо известно. Обнаружение коровьей оспы в Эрлангене помогло каким-то непонятным и необъяснимым образом укрепить веру в Дженнера44. В Голштинии не только нашли коровью оспу, но и утверждали, будто существует народная легенда о ее защите от натуральной оспы45.

Два человека в Вене, Де Карро и Карено, решительно взялись за организацию движения. Один из них или даже они оба учились в Эдинбурге, и их можно отнести к тому разряду напористых врачей, о которых говорилось во франкфуртской сатирической пьесе об инокуляциях коровьей оспы. Оба врача были именно такими — следили за новыми течениями, чтобы удержать на плаву свою репутацию и практику. За десять лет до этого Карено опубликовал известную книгу вопросов и ответов об инокуляциях, и она выдержала три издания. Вот пример его предприимчивости в новом деле.

Однажды д-р Шульц из Берлина, личный врач принца Фердинанда, отправил русскому царю копию своего опубликованного труда о коровьей оспе. Царь ответил ему, что в России испытания коровьей оспы к тому времени не дают желаемых результатов, и если найдется врач, способный успешно заняться защитными инокуляциями, то он может положиться на похвалу публики и расположение царя46. Уловив намек, д-р Шульц направился в Санкт-Петербург и вернулся с почестями и разбогатевшим на две тысячи золотых дукатов, полученных от царя. В то же самое время Карено услышал о приглашении царем любого врача, способного сделать эффективным колдовство коровьей оспы, и также отправил свое сочинение. Он не смог извлечь из этого такую же выгоду, что и Шульц, но получил письмо от царя с благодарностью за книги и подарок в виде кольца, украшенного бриллиантами.

Практические опыты с коровьей оспой в Вене были самыми ранними из всех заграничных испытаний. То же и с "Исследованием" Дженнера — его начали критиковать раньше, и лучше любого другого журнала, английского или иностранного, это сделал еженедельный журнал, выходивший в Зальцбурге47. Возможно, к этому приложил руку Ингенхауз. 14 января 1799 года критик "Исследования" высказывается о натуральной оспе коров (Kuhblattern) — на титульном листе своей книги Дженнер утверждает, что это новая болезнь (Дженнер использовал слово "обнаруженная"), но от внимания критика ускользнул тот факт, что новым было только имя variolæ vaccinæ. Критик замечает, что Дженнер подверг вариоляционному тесту лишь троих вакцинированных, и число это слишком мало.

Надежды, основанные на таких рассуждениях, должны быть призрачными; похожие примеры, пишет критик, можно найти и в практике старого метода, когда дети, вроде бы успешно инокулированные натуральной оспой, все равно заражались ею во время эпидемий. Он рекомендует долговременное исследование и тщательное изучение: "Это вызовет больше уважения к нам, немцам, чем если мы немедленно присоединимся к англичанам и поднимем шумиху". В номере за 24 октября еще один критик взялся за перо и рассмотрел "Отчеты" Вудвиля — книгу, написанную лучше, чем любое сочинение Дженнера. Критик Вудвиля полагает, что у читателей книги обязательно сложится впечатление, будто инокуляциям коровьей оспы предназначено заменить собой инокуляции натуральной оспы; также он обнаруживает, что в книге содержатся некоторые разъяснения о животных ядах и важные сведения о патогенезе. В том же самом номере менее дружественно настроенный критик разбирает "Исследование" Пирсона и делает вывод, что для признания профилактического действия коровьей оспы в принципе правильным и отказа от старого метода инокуляций натуральной оспы все еще требуется обширный опыт. Следующий номер содержит осторожную рецензию на "Дальнейшие наблюдения" Дженнера. В рецензии с очевидной иронией говорится, что "весь его опыт настолько убедил его в верности первоначального допущения [включая лошадиный мокрец], что он считает излишним отвечать тем, кто думает по-другому".

Впервые о практических испытаниях коровьей оспы в Вене упоминатеся 23 мая 1799 года, когда "К." сообщает об экспериментах д-ра Ф. и д-ра Де К. Автор сомневается, действительно ли новая защита мягче инокуляций натуральной оспы, применявшейся тогда, и действительно ли она надежна. Сам Де Карро наблюдал достаточно изъязвленных после инокуляций коровьей оспы рук, чтобы усомниться в мягкости новой защиты; возможно, он даже понял, каким видом сыпи она является. Также он видел достаточно провалов в защите от натуральной оспы, чтобы осознать — одна оспа не имеет отношения к другой. Сама большая неудача, которую вполне можно сравнить с неудачами в Эбисфельде, приключилась с лимфой Де Карро недалеко от Женевы. Лимфа оказалась ложной, так как ее взяли от человека, переболевшего натуральной оспой тридцать пять лет назад48. Де Карро проводил и другие опыты. Нам неизвестны подробности, есть только выводы. Он обнаружил, что если в результате инокуляции коровьей оспы образуется большой струп, не проходящий до 29-го дня, то такая коровья оспа является ложной и не может защитить от натуральной оспы. Он был готов находить сколько душе угодно ложных разновидностей.

В Вене дважды проводили вариоляционные тесты коровьей оспы в значительном масшатбе. Одну проверку произвели д-р Портеншлаг и д-р Гельм (с подачи Де Карро) 14 июля 1801 года в присутствии множества свидетелей в саду графа Шёнборна. В ней участвовал 21 ребенок, всех (кроме одного) инокулировали коровьей оспой в марте, апреле или мае. Течение инокуляций не описывается, лишь говорится о том, что детей привели для осмотра 23 июля, то есть на десятый день, и 29 июля — на шестнадцатый день; вероятно, 29-го числа осматривали тех, кто не мог прийти раньше. При осмотре на девятый или пятнадцатый день после вариоляции ни у одного ребенка не обнаружили высыпаний натуральной оспы и только у троих из двадцати одного присутствовали следы местного нагноения, а места введения гноя у остальных восемнадцати "совсем подсохли"49. Конечно, такие записи лишают надежды узнать подробности происходившего. Появились ли в результате вариоляции в каждом случае те же симптомы, что и в результате обычного для того времени метода инокуляций натуральной оспы? Разве не тот же самый журнал, опубликовавший отчет об этих экспериментах, напечатал 23 мая 1799 года, что вариоляции "настолько подходят большинству, что дети практически не выглядят больными"?

Другое официальное испытание в Вене проводилось 12 ноября 1801 года под руководством правительственного медицинского отделения Allgemeine Krankenhaus [Общественной больницы (нем.) — прим. перев.] В испытании участвовали четырнадцать детей, всех вакцинировали 1 сентября. Гной для вариоляций взяли из пустул ребенка, больного натуральной оспой. Две недели дети находились в больнице, и каждый день их навещал сам директор, "но ни у одного из них не обнаружилось ни малейшего признака заражения натуральной оспой". Это означает, что по крайней мере не наблюдалось общих высыпаний, хотя вполне возможно образование пустул в месте введения гноя, как скорее всего и было. Надворный советник д-р Франк сообщил о результатах этого испытания50 правительству, и в марте следующего года (1802) последнее выпустило воззвание с рекомендациями о широком применении вакцинации для защиты от натуральной оспы. "Таким образом, предубеждения, препятствовавшие ей вначале, — пишет биограф Барон51, — были полностью уничтожены, и благодаря ряду принятых инструкций она скоро распространилась в Вене, и через короткое время натуральная оспа была практически изгнана из этой столицы".

У нас нет никаких данных о тщательных исследованиях или сомнениях, возникших в других частях Австрийской империи. В самом раннем отчете52 из Праги рассказывается о д-ре o. Кайли, вакцинировавшим двадцать человек в июне 1801 года и всенародно объявившем, что ручается за каждого вакцинированного им (o. Кайли) — никому из них не грозит больше заражение натуральной оспой.

Восторженность по поводу новой защиты очень хорошо видна благодаря тут же появившимся планам использовать ее и для борьбы с другими болезнями, а не только с коровьей оспой. Де Карро нашел доказательства, что коровья оспа может быть противоядием от чумы; шесть тысяч человек инокулировали коровьей оспой в Константинополе и никто из них не заболел чумой; недалеко от столицы произошла вспышка коровьей оспы на коровьих сосках и местные жители единодушно подтвердили, что с тех пор у них не было ни чумы, ни натуральной оспы53. Струве верил, что вакцинация если даже не предотвращает скарлатину, то смягчает ее течение, и Карено нашел это мнение разумным. Различные оптимистические ожидания подобного рода существовали и в Англии, но единственным серьезным экспериментом стала вакцинация щенков против чумки. Нет нужды говорить, что инокуляции коровьей оспы оказались бессмысленными54. Тем не менее, была сделана одна важная попытка расширить область применения вакцины, заслуживающая отдельного упоминания.

Если коровья оспа могла защищать от человеческой натуральной оспы, то было бы очень странно, если бы коровью оспу не использовали для защиты овец от вариолярного заражения, ведь они особенно предрасположены к нему в некоторых континентальных странах. Овечья оспа — это настоящая натуральная оспа овец, правильно она называется variola ovina и является очень заразной пустулезной болезнью кожи, практически неотличимой от человеческой натуральной оспы. Коровью оспу не настолько быстро признали неподходящим средством искоренения естественных или эпидемических вспышек человеческой натуральной оспы, как это произошло при попытке оградить владельца стада от постоянных тяжелых утрат. Главный ветеринарный врач Копенгагена Виборг все эти годы занимался вопросом натуральной оспы и прочих осп у животных, и я привожу его слова:

Из наблюдений французских врачей нам известно, что коровья оспа защищает овец от заражения овечьей оспы точно так же, как она защищает людей от натуральной оспы; следовательно, это доказывает идентичность коровьей и овечьей оспы55.

Виборг должен был знать, что идентичность коровьей и овечьей оспы нельзя доказать с помощью игры слов в названиях или основываясь на умозрительных заключениях. Как и все ветеринары, Виборг считал себя деловым человеком, но, судя по всему, своему методу доказательства тождественности коровьей и овечьей оспы он научился у схоластов. Понятно, что он согласен с французским учением о профилактическом действии коровьей оспы против variola ovina, да и почему бы и нет, раз коровья оспа защищает от variola humana [человеческая оспа (лат.) — прим. перев.]? На самом же деле, вакцинная инокуляция не защищает от натуральной оспы овец, хотя инокуляции у овец "берутся" так же, как и у людей. Это обернулось коммерческой неудачей и, поскольку овцеводы способны взглянуть на происходящее по-деловому, они, не колеблясь, прекратили инокуляции овец. Доказательства неудач метода будут рассмотрены в главе, посвященной вакцинациям в Италии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Papers on the History and Practice of Vaccination. Presented to both Houses of Parliament, 1857.
2 Influence of Authority in Matters of Opinion, 2nd ed., p. 36.
3 Traité de l'Inoculation. Leipsic, 1801.
4 Ausführliche Abhandlung über die Kuhpocken. Göttingen, 1801.
5 Med. and Phys. Journ., iii.
6 Hufeland's Journal, x. pt. 3, p. 106.
7 Ibid.
8 Ibid., x. pt. 2, p. 185.
9 Ibid., xiv. pt. I (1802), p. 87.
10 Ibid., p. 107.
11 Ibid., p. 117.
12 Ibid., x. pt. 4 (1800), p. 129.
13 Ibid., xiv. pt. I, p. 66.
14 Одна англичанка, мисс Бейли из Хоупа, что возле Манчестера, устыдила всех этих ученых немцев. К ноябрю 1805 года она лично вакцинировала 2600 человек и каждому предложила крону, если кто-либо из них докажет, что заразился натуральной оспой после вакцинации. Только один малыш потребовал деньги, но напротив его имени в своей книге мисс Бейли нашла пометку, указывающую, что потом она заподозрила неладное.
15 Medicinisch-Chirurgische Zeitung (Salzburg), 1801, iii. p. 448.
16 Сообщение от 19 декабря 1801 г., in Baron, i. 475.
17 Baron, i.
18 Hufeland's Journal, x. pt. 2, p. 187.
19 При первом своем упоминании вакцинации (l. c. x. pt. 2, p. 189) он утверждает, что если всех в мире течение одного года вакцинировать в обязательном порядке, то натуральная оспа обязательно исчезнет. Он привел математические доказательства, что в таком случае вируса не останется на земле, и он не появится de novo [снова (лат.) — прим. перев.]
20 Hufeland's Journal, xii. pt. 1, p. 1.
21 Ibid., xii. pt. 4, p. 1.
22 Medicin.-Chirurg. Zeitung, 1801, iii. 158.
23 Ibid., 1802, i. 112.
24 Ibid., 1802, i. 138.
25 Hufeland's Journal, xiv. pt. I, p. 65.
26 Ibid., xiv. pt. 1, p. 130.
27 Ibid., 1802, pt. 3, p. 108.
28 Medicin.-Chirurg. Zeitung. Salzburg, 1801, iii. 159.
29 Friese, Kuhpocken-Impfung in Schlesien. Breslau, 1801.
30 Anleitung zur Kenntniss und Impfung der Kuhpocken. Breslau, 1802.
31 На родине д-ра Струве, в провинции Лузация, сейчас очень сильны настроения против вакцинации, о чем пишет венский "Фремденблатт" и добавляет следующую шутку: "Учитель спрашивает: “Почему мать Моисея спрятала его?”, на что маленький ученик отвечает: “Потому что не хотела его прививать” ".
32 Summary of Prüfung der Schutz- oder Kuhblattern durch Gegenimpfung mit Kinderblattern. Von Hofrath Sömmerring und Dr. Lehr (Frankfurt-am-Main, 1801, pp. 38), in Med.-Chirurg, Zeitung for 23rd July, 1801.
33 Med.-Chirurg. Zeitung, 1801, ii. 399.
34 Med. and Phys. Journ., iii. 474.
35 Traité de l'Inoculation. Leipsic, 1801.
36 By Buchholz, 1801 (pp. 542), and by the elder Hecker (pp. 248), Erfurt, 1802.
37 Hufeland's Bibliothek, 1802.
38 Archiv für Kuhpocken-Impfung. Giessen.
39 Annalen der Kuhpocken-Impfung zur Verbannung der Blattern. Furth. Part I., 1801.
40 Выдержки в Med.-Chirurg. Zeitung, 1802, i. 274.
41 Ibid., p. 282.
42 Med.-Chirurg. Zeitung, 1801, iii. 411.
43 Beitrag zu einer Theorie der Englischen Pocken-Impfung. Regensburg, 1801.
44 Lavater, "Ueber die Milchblattern," лекция в Цюрихе, 1st December, 1800.
45 Hufeland's Bibliothek, 1801.
46 Med.-Chirurg. Zeitung, 1802, i. 31.
47 Medicinisch-Chirurgische Zeitung.
48 "Hochst merkwürdige Erfahrung über die Entkraftung des Kuhpockengifte durch die vorhergegangene Menschenpocken-krankheit." By Dr. De Carro. Hufeland's Journal, x. pt. 4. p. 129.
49 Med.-Chirurg. Zeitung, 1801, iii. 237.
50 Ibid., 1802, i. 159; см. также отчет Карено на ту же тему французской комиссии по вакцинациям, ibid., p. 227.
51 L. c, i. 525.
52 Med.-Chirurg. Zeitung, June, 1801.
53 Journal de Med., vii. 355; Дженнеру (in Baron, ii. 13) не понравилось увеличения поля действия профилактики с помощью коровьей оспы: "Я лишь намекну — вакцинная болезнь, по моему мнению, не предотвращает натуральную оспу, но сама является натуральной оспой… А вот если когда-нибудь обнаружится, что чума — это разновидность некоей более легкой болезни..." и т.д.
54 Дженнер вакцинировал королевских гончих в июне 1801 года (Baron, i. 444). Восемь лет спустя он опубликовал статью в Med.-Chirurg. Trans. (vol. i.) о собачьей чумке. Статья не имеет совершенно никакой ценности с точки зрения клиники и патологии, в ней ни разу не упоминается о вакцинации как о защите.
55 Абстракт в Med. and Phys. Journ., 1802, viii. p. 271.

предыдущая часть Глава VIII    оглавление  Оглавление   Глава X следующая часть