Хилари Батлер (Новая Зеландия)

Хилари Батлер

Просто верьте нам

Перевод Зои Дымент (Минск)

Оригинал здесь

Воспоминания

Прошло 32 года с тех пор, как я начала изучать историю медицины, акушерство, лекарства, вакцины и практически все остальное, что относится к поддержанию здоровья семьи… назло врачам.

С 1984 года, когда я начала помогать родителям, чьи дети серьезно пострадали от прививок, я каждый раз слышала от них одни и те же слова, как бессмысленную монотонную запись.

"Но они никогда НЕ ГОВОРИЛИ мне, что это может случиться!!! Никто не дал мне никакой информации вообще! Я понятия не имела (слезы), но если бы я знала, я бы не позволила им сделать эту прививку".

И это правда. В 1982 году вам НИКОГДА бы не предоставили никакой информации. Не существовало такого понятия, как информированное согласие. Медики редко хранили записи о том, что вам было сказано или какие прививки были сделаны вашим детям. Возможно, они были перечислены в планкетовской регистрационной карте под отметкой "Привит". Если вам повезло, имелась пометка на прививочной странице, но никогда не указывались номера серии и партии.

Я обычно говорила, что брошюры могут понять даже неграмотные, потому что… в них ни о чем не говорилось.

На фоне этих брошюр, ничего не говорящих о побочных эффектах, — но всё о том, например, как краснуха может привести к слепоте у детей… происходили самые страшные реакции на прививки. Реакции на прививки возникали у людей неожиданно, как удар молнии из ниоткуда. Родители абсолютно никогда не задумывались над тем, что такое может произойти…

И даже после этого врачи смотрели на родителей с недоверием, говоря: "Прививки не могли привести к этому. У них не бывает побочных эффектов". Затем их глаза сужались, и в голове врача, должно быть, возникали различные слова, такие, как "невротик", "ипохондрик" и т.д., а позднее к ним добавилось выражение "делегированный синдром Мюнхгаузена", поэтому неизменно в какой-то момент матери рекомендовали обратиться к психиатру, если она настаивала на такой воображаемой бессмыслице, как "реакция на прививку"! (Под делегированным синдромом Мюнхгаузена понимают такой вид расстройства, при котором родители или лица, их замещающие, намеренно вызывают у ребенка или уязвимого взрослого болезненные состояния или выдумывают их, чтобы обратиться за медицинской помощью. — прим. перев.)

Давайте не будем забывать, что это было еще во времена, когда аутизм был очень редким, а эксперты утверждали, что он "вызывался" "матерями-холодильниками", такими холодными и бесчувственными по отношению к своим детям, что эти дети-аутисты, не ощутив никакой любви, не могли отозваться…

Сейчас, в 2013 году, мы находимся в таком положении, когда родители говорят о боли в руках, лихорадке, капризах, а им после этого грозят пальцем: "И не верьте всем этим хиппи-заговорщикам, выдумавшим теорию о вреде прививок, которые говорят, что прививки вызывают аутизм, аутоиммунную астму, аллергии и т.д., потому что мы ЗНАЕМ, что это неправда, и это ВСЕ… просто совпадения". И если они звонят в поликлинику с чем-то серьезнее, о чем их не предупреждали, ответ один: "О, это нормально. Это признак того, что прививка хорошо подействовала и вызывает в иммунной системе то, что и должна вызывать"!

Опять же, манипуляция и сила слов.

Итак, родители верят и продолжают прививать детей всеми вакцинами, и при каждой реакции на прививку получают те же автоматические ответы. Их дети страдают от тех же симптомов, что и в 1980 году, но родители в настоящее время остаются страстными защитниками прививок, потому что они все знают, что тот факт, что пострадал их ребенок, — "совпадение", и его страдание не имеет никакой связи с прививками.

Откуда им это известно?

Сила слов. Так сказал врач, и врач-то уж знает, и врачи никогда не лгут. Однако большинство родителей ПРОБУЖДАЮТСЯ — но тогда, когда врачи уже добились, чего хотели. Привитые дети обеспечивают "успешную" отчетность по охвату прививками, и медиков не беспокоит, чтó потом думают родители! Кроме того, совпавшие реакции на прививки в настоящее время являются основой педиатрического бизнеса и помогают оплатить счета. У врачей все в порядке — ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ случаев, когда родители решат проконсультироваться у шарлатанов и… вуаля!.. У многих детей здоровье при этом улучшается! Число таких родителей в США сейчас настолько велико, что пропрививочники начали издавать книги о том, какое зло представляет собой альтернативная медицина. Авторам подобных книжек никогда не приходит в голову, что родители не станут их слушать, по той простой причине, что эта зловещая альтернативная медицина может помочь при болезни, которую Биг Фарма может только ухудшить. Доказательство находятся прямо перед глазами родителей. (Не так ли? Как будет показано далее в этой серии статей, имеется новый "ответ" на этот вопрос, ожидающий своего часа…)

Что меня удивляло все эти 32 года, так это отличие того, что УТВЕРЖДАЕТСЯ в медицинской литературе, от того, что выходит из уст врачей.

Чтение медицинской литературы позволило четко разглядеть "словесный смог" 1980 года, который сохранился до сегодняшнего дня как суть медицинского бизнеса.

НО дело в том, что… слова, которые произносят врачи, сегодня почти гипнотически влияют на многих молодых мам, которых можно буквально загипнотизировать "словами", — и выдрессировать их как собак Павлова.

Но это касается не только сегодняшних мам. С 1930 до 1980 года большинство "пациентов" относилось к врачу как к Богу, и они тотчас выполняли все, что велел им врач.

Однако врачи в те дни не так уж много требовали. Биг Фарма не была той силой, в которую она превратилась сегодня. Если вам нужно было лекарство от кашля, вы шли в аптеку, и там аптекари брали разные бутылочки и составляли какую-то смесь, которая по вкусу напоминала гудрон, и ваши дети вряд ли могли проглотить более одной дозы. На самом деле, до 1950 года врач мог предложить немногое. Когда я родилась, даже памол еще не существовал!

Интересно читать такие книги, как правдивая "История полиомиелита" Дж. Р. Пола, в которой утверждается, что лечение полиомиелита было самой жестокой формой пытки… Но даже тогда люди верили, что каждая новая изобретенная чудодейственная пилюля может стать ключиком для поддержания здоровья их семьи. Начиная чуть ли не с 1700 года, "медицинская профессия" развивала силу слов, так что к 1950 году общество было хорошо приучено верить, что без медиков их дети УМЕРЛИ бы.

К 1984 году мы проснулись и осознали тот факт, что не только возможно сохранить здоровье нашей семьи нетронутым, несмотря на врача, но что мы, скорее всего, были бы здоровее, оставаясь вдали от врача.

Почему? Возможно, я не сказала об этом раньше…

Сила слов, которые произносят врачи. Слова очень важны — но только при условии, что вы им верите.

Вы когда-нибудь слышали о термине "Указание кости" аборигенов?

На более витиеватом языке это можно назвать сатанинским проклятием, когда "духовный" старейшина племени указывает костью смерти на вас и говорит: "В день Х ты умрешь"!

Сила этих слов такова, что многие аборигены, на которых указали костью смерти, умирали.

Почему? Потому что они не понимали, что в словах есть СИЛА, если вы ВЕРИТЕ, что они истинны. Аборигены думали, что указание кости является непреложным фактом. Единственная причина, по которой после слов "Я помру от смеха" вы не помираете от смеха, — это то, что вы знаете, что это чепуха.

Однажды мы беседовали с д-ром Арчи Калокериносом, и когда речь зашла речь об указующей кости, я рассмеялась. Я раньше об этом никогда не слышала. Он сказал: "Хилари, это чрезвычайно серьезно. Все они в это верят. Существует только единственный способ остаться в живых для человека, на которого указала кость, это привести его к хирургу накануне, давать ему сильные успокаивающие средства в течение 48 или более часов, вывести его из этого состояния, а затем убедить, что он все еще жив через два дня после указанной костью даты. После этого они никогда больше в это не верят".

Я сидела тогда ошеломленная. "Ты шутишь".

"Нет, — сказал он. — Это немного похоже на успешного мошенника, вдруг разоблаченного. Люди не поддаются на это во второй раз. Опровержение "указания кости" было неотъемлемой частью моей практики в то время…"

Вскоре после этого (около 20 лет назад…) меня вызвала подруга, которая была в первый раз беременна. Она немного тревожилась, и чтобы облегчить ее "беспокойство", они сделали худшее, что могли: обратились к самому престижному, самому дорогому, самому самоуверенному акушеру на земле. Это был путь к катастрофе. С самого начала я с подозрением смотрела на этого человека, потому что его "слова" беспокоили ее, и она поверила ему.

Он говорил примерно так: "Вы должны сделать два анализа толерантности на глюкозу, так как есть шанс, что у вас может быть гестационный диабет, а если это так, ваш ребенок будет огромным, и тогда нам, возможно, придется вас разрезать, чтобы его извлечь".

Указующая кость. Дзинь-дзинь. А она была тощей, без какой-либо семейной истории диабета.

"Нужно, чтобы вы прошли серию ультразвуковых исследований, потому что ваш ребенок не развивается так, как мне хотелось бы, и это может привести к тому, что ребенок не наберет нужный вес, отчего у него будут серьезные…" Бла-бла-бла…

Указующая кость. Дзинь-дзинь.

Эти слова, анализы… (деньги-деньги) все продолжалось… и вновь… и вновь… Я потратила бóльшую часть своего времени, пытаясь антидотировать тревогу и страх, безжалостно посеянные в голове моей подруги. И что вы думаете? Так происходит и по сей день. Это одна из причин того, что число кесаревых сечений столь высоко. Многие мамы сегодня больше не верят, что они МОГУТ рожать естественным путем, потому что это "слишком опасно" и "слишком тяжело", "слишком болезненно". (Добавьте свое оправдание выбора…) Гораздо проще сделать плановое кесарево…

Затем, за три недели до положенного срока, раздался стук в дверь, и ввалилась моя подруга, держа в руке результаты УЗИ и говоря сквозь слезы: "Он хочет прямо сейчас вызвать роды. Он говорит, что ребенок весит 4 фунта, становится все меньше и может умереть!"

Что же, я просмотрела результаты УЗИ и удивилась, как врач мог сделать из них какие-то выводы. Последнее УЗИ, сделанное утром, вероятно, стало для этого выдающегося акушера последней соломиной, ломающей горб верблюда. Он сказал: "Смотрите, количество амниотической жидкости в этом квартале у вас слишком малое. Я хочу, чтобы вы завтра легли в больницу, и я собираюсь стимулировать вас". Я ущипнула ее за тыльную сторону ладони, и мякоть легко приподнялась. Я посмотрела на нее и сказала: "Может быть, твой ультразвук — результат услышанных слов, ты сходишь с ума все утро и не пьешь достаточно?"

Боже мой, ну… как это может быть?

Затем она легла на пол, и я пальпировала ее живот. (Нет, я не была обученной акушеркой, но я не совсем глупа!) Я положила ее руки под ребенка и сверху, и мы осторожно прикоснулись вместе ко всем выпуклостям. Я сказала ей: "Подумай. Если бы твой ребенок весил четыре фунта, какого бы он был размера?" Мы вынули четыре фунта сливочного масла и разложили их, и она представила себе… в уме. Я показала ей, какого размера был бы ребенок, весящий четыре фунта, и сказала: "Твой в два раза больше".

"Но, — прозвучал недоверчивый ответ, — УЗИ делал лучший специалист в стране!"

Что я могла сказать? Она верила с позиции "безошибочности авторитета".

На следующий день эта объятая страхом мать, на которую указала кость, пошла в больницу и была простимулирована. Почти все, что могло в родах пойти неправильно, пошло неправильно, разве что кесарево сечение не было сделано, а ребенок?.. Он весил чуть более 8 фунтов.

Ребенка привезли домой с массивной гематомой на голове из-за извлечения с помощью вакуум-экстрактора, мать была травмирована и не могла сидеть в течение месяца, и, что еще хуже, грудное вскармливание систематически подрывалось из-за больницы или семьи. Новый счет на несколько тысяч долларов не был оплачен. Акушер никогда не пытался возместить его. Он… так никогда и не извинился, не посетил ее после родов и не посмотрел ей в глаза…

Она получила урок в тот день, что слова имеют гораздо бо́льшую силу, чем они этого заслуживают.

Ее следующие роды были совершенно другими. Мораль этого происшествия: если вы доверяете словам из уст врачей, последствия могут быть крайне неприятными.

оглавление Оглавление   Кто контролирует риторику? Кто контролирует риторику?