Питер Батлер

Питер и Хилари Батлер

Хилари Батлер

Просто укольчик

Перевод Андрея Сабо (Украина) / Марии Семеновой (Санкт-Петербург)

70. Что вы понимаете под "ответственностью"?

Перевод Андрея Сабо (Украина)

Мужчина.

Женщина.

Между ними начинаются супружеские отношения. Муж и жена.

Зачатие и рождение ребенка. Отношения становятся глубже.

Мать и отец. Семья.

Нет ничего необычного в таком развитии событий. Это часть общего плана нашего Создателя и его изначальная цель.

Вместе с тем, возникает ответственность.

И на этом этапе надо задать непростой вопрос.

КТО "ОБЛАДАЕТ ПРАВАМИ" НА ЭТОГО РЕБЕНКА?

Вам этот вопрос может показаться странным.

Вы можете сказать: "Само собой, родители! Они его родили, это их ребенок".

То, во что вырастет эта новая и уникальная жизнь, станет, помимо прочего, выражением унаследованного им или ею от родителей.

Как знает каждый родитель (или должен знать), с родительством связана большая ответственность и большие привилегии.

От имени ребенка нужно принять так много решений, и хотя их последствия могут быть не совсем ясны, особенно для тех, у кого ребенок первый, но все же родители всегда хотят лучшего для своих детей.

Проблема в том, что есть и другие — те, кто считает своей работой указывать родителям, что делать.

Они говорят: "Родительство — слишком сложная штука в современном сообществе".

Отсюда вытекает право с самого начала приучать родителей к стремлению разделить "ответственность" с другими — теми, кто "профессионалы". Им лучше знать, не правда ли?!

И, при необходимости, "права" на ребенка могут быть переданы кому-то другому, кто сможет проявлять "ответственность" более ответственно!

"И, вы понимаете, что, как бы мы не хотели этого говорить, — скажут они, тем не менее, говоря это, — но если вы не захотите слушаться, то существуют, как вы понимаете, санкции…"

Снова и снова мы читаем в газетах о родителях, которые приняли решение за своих детей, и в результате им был предъявлен ультиматум. И, если вы не подчиняетесь, то дело может дойти до судебного разбирательства и, возможно, суд примет решение, которое разрушит семью.

Несколько лет назад один из подобных примеров вызвал у меня такой гнев, что я написал уполномоченному по делам ребенка следующее:

"Здравствуйте,

Я пишу Вам в связи с делом ____, о котором недавно рассказывали в новостях.

Моя жена и я следили за этим случаем (по сообщениям в СМИ) очень внимательно, и слышали Ваши интервью по радио. Нас очень беспокоит то, о чем мы читаем и слышим.

Как любящие и заботливые родители мы полностью поддерживаем решение британского апелляционного суда. Мы убеждены, что в случаях, подобных ____, желания и решения родителей должны уважаться.

Медэксперты могут говорить все, что им вздумается, о том, что они могут сделать, но это не меняет того факта, что жертвами являются ребенок и его родители. Подвергать ребенка такому серьезному лечению без гарантии успеха в долгосрочной или ближайшей перспективе, со всеми связанными с этим болью, дискомфортом и постоянными процедурами (с побочными эффектами) — ЭТО ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ. Почему нельзя позволить родителям наслаждаться своим ребенком столько, сколько это возможно, без инвазивного лечения, которое советуют медики, испытывающие, как видно, сильное раздражение? Другие методы лечения могут гораздо лучше подойти в данной ситуации, позволив родителям и ребенку наилучшим образом использовать оставшееся в их распоряжении время. При этом существуют иные методы лечения, которые могут быть более подходящими для данного случая, и которые позволили бы родителям и ребенку больше быть вместе.

Нас шокирует одно лишь предположение, что новозеландские чиновники могут вмешаться в выбор, сделанный родителями ____, и в решение британского апелляционного суда.

Искренне Ваш,

Питер Батлер".

Такое же письмо было послано и в другие имеющие отношение к делу организации. В ответ были получены обычные невразумительные ответы или уведомления о получении, и, в конечном итоге, история стала достоянием средств массовой информации, а потом вышла из фокуса внимания, когда другие новости вытеснили ее из умов людей.

Хилари и я не удовлетворились тем, как это закончилось. Мы всегда считали такие случаи крайне удручающими.

Почему?

Поскольку обычно в таких случаях вы не можете выиграть. Безжалостная калечащая машина настигнет вас.

Мы говорим тут о правах родителей? Или о правах ребенка?

Или о чьих-то еще правах?

Законодательство, действующее после принятия новозеландского Закона об уполномоченном по правам больных и инвалидов 1994 года, устанавливает, что любой, будь то взрослый или ребенок, имеет право исповедовать свою религию и право на отказ от медицинского лечения или его прекращение. Однако, как сказал профессор медицинского права, "у детей нет таких же прав, как у взрослых".

К примеру, Закон об опекунстве дает суду право действовать в интересах ребенка, находящегося под его опекой, и это право превалирует над прочими законами. Любящие и заботливые родители могут быть обвинены в жестоком обращении с ребенком.

В Новой Зеландии пока что, в отличие от других стран, вакцинация детей не является обязательной. Это не нравится некоторым медикам и некоторым политикам. Какие только схемы ни выдвигались, чтобы изменить такое положение дел, включая и "нет прививок — нет социальных льгот".

Эта книга, главным образом, о вакцинах и об иммунизации, и о том, сколько жизней пострадало от побочных реакций на эту экономически мотивированную процедуру.

Нельзя рассчитывать на право пользоваться информированным выбором, как на нечто само собой разумеющееся. Для его сохранения требуется бдительность и постоянная работа на опережение.

А ТЕПЕРЬ О ГЛАВНОМ.

"Завтра" может быть слишком поздно.

Что же тогда следует делать любящим, заботливым родителям? Если родители отказываются вакцинировать своих детей, то они могут быть объявлены нарушителями прав ребенка и наказаны согласно закону.

Что бы выбрали ВЫ, если бы это были ВЫ?

Будет ли это высокая цена за сотрудничество или высокая цена за отказ от него?

71. История Себастьяна

Перевод Марии Семеновой (Санкт-Петербург)

Написано матерью Себастьяна, Фебой.

Жизнь в нашей семье шла своим чередом. Себастьян с нетерпением ждал день своего двенадцатилетия и БЕЗ нетерпения — положенные ему прививки MMR (корь, паротит, краснуха. — прим. перев.), Td (столбняк и дифтерия. — прим. перев.) и ОПВ4 (живая вакцина от полиомиелита. — прим. перев.), но их требовалось сделать.

Мы решили сначала отпраздновать день рождения, а противными прививками заняться чуть позже.

Через пару недель после дня рождения Себастьяна неприятное дело было сделано. Все прошло хорошо, немедленных побочных реакций не было, немного болезненной была рука, но не очень сильно.

Затем Себастьян стал жаловаться на тяжесть и усталость в ногах, а также на ухудшение общего самочувствия. Я предположила, что у него могли быть подростковые боли роста, но однажды утром он проснулся, чувствуя себя скверно, к тому же с ушной болью, и поэтому я записалась на прием к врачу. Через полчаса Себастьяну поставили диагноз СГБ (синдром Гийена-Барре).

Я никогда раньше о таком не слышала, но из объяснений врача поняла, что это было гораздо серьезнее просто подростковых болей роста! Он отослал нас домой, настояв, чтобы я связалась с ним немедленно, если Себастьяну станет хуже.

Вечером, около 9 часов, врач позвонил, чтобы узнать, как себя чувствует Себастьян. Пару раз он чувствовал слабость, но в остальном был в порядке. Врач сказал, что мы должны звонить в скорую, поскольку СГБ прогрессировал, и была опасность, что у Ника могут начаться перебои с дыханием.

В приемном отделении ему сделали массу тестов, анализов крови, люмбальную пункцию и т.д., и поместили нас в палату, где мы провели неделю.

За эту неделю Себастьяну стало еще хуже. Он не мог стоять,

и ему стало очень трудно глотать. Иногда он задыхался, когда пил, и у него пропал аппетит, но ему в любом случае было трудно глотать любую пищу. Он очень устал, но часто не мог заснуть из-за кошмаров и еще потому, что не мог расслабиться. Его дыхание ухудшилось, и медсестры проводили пневмотахометрические измерения каждые два часа. Если бы показатели упали ниже определенного уровня, его пришлось бы перевести в реанимацию.

Педиатр посовещался с неврологом, и они решили ввести ему несколько единиц плазмы внутривенно. После этого Себастьяну стало лучше. Он стал лучше глотать и дышать и смог стоять — сильно пошатывался, но стоял. К счастью, нам не пришлось переводиться в реанимацию.

Врачи и персонал были очень внимательны, но всякий раз, когда я спрашивала, могли ли прививки стать причиной болезни, они не отрицали, но и не подтверждали этого!

Один больничный врач сказал мне, что в реанимационном отделении больницы находился 15-летний мальчик с СГБ. И он тоже сделал прививку от столбняка перед тем, как заболеть!

Я попросила врача сообщить куда следует, что у Себастьяна была реакция на прививку. Он сказал, что сообщит, но я толком не проследила за этим, т.к. была поглощена болезнью Себастьяна.

Через неделю мы вернулись домой. Врач считал, что Себастьян поправится через пару месяцев, и записал нас на контрольный прием, но через пару дней после нашего возвращения домой Себастьяну стало хуже. Он не мог ходить, не ел (он сильно похудел) и чувствовал себя очень плохо.

Мы посетили нашего постоянного остеопата и натуропата. Он назначил нам большие дозы витамина С и антиоксиданты. К Себастьяну вернулся аппетит, но он все еще не мог ходить.

Постоянные посещения больницы говорили о том, что его восстановление займет больше, чем два месяца.

Тем временем, остеопат предложил мне связаться с Хилари, которая выслала мне массу интересной информации. А также я прочитала о связи случаев СГБ с прививкой от столбняка.

Это убедило меня, что мои подозрения верны. Медики этого не отрицали, но и не поддержали меня.

Себастьян находился в инвалидном кресле восемь месяцев, и ему требовалась постоянная помощь в быту. Как только он начал снова ходить, он сломал ногу! Это отбросило его назад еще на шесть недель, но потом он перешел на костыли. Было так здорово вернуть инвалидное кресло в больницу.

В общем и целом, Себастьяну потребовался целый год на восстановление. Сейчас ему 19 и он живет нормальной жизнью. Мы были счастливы, что побочная реакция у Себастьяна не привела к постоянной инвалидности, о которой нам говорили!

Наш опыт также дал мне шанс познакомиться с "обратной стороной" прививок.

Больше никаких "укольчиков" в нашей семье!

72. Такое не забывается

Перевод Марии Семеновой (Санкт-Петербург)

Написано отцом Себастьяна, Джорджем.

Есть такие вещи, которые, если происходят, то изменяют вашу жизнь навсегда. Такой событием стал для нас, конечно, СГБ Себастьяна. Я помню, как поехал проведать Себастьяна в первый раз в больнице, на следующий день после его поступления туда, и как врач уверял меня, что, несмотря на возможное тяжелое развитие болезни, у мальчика было крайне мало шансов умереть. И хотя я был очень благодарен ему за то, что он достаточно открыто и честно предупредил нас о возможных в дальнейшем осложнениях, мысль о смерти была для меня тоже слишком реальной. По словам Фебы, дыхание Себастьяна становилось все более и более поверхностным.

Я хорошо понимал, что в течение следующих нескольких часов состояние Себастьяна ухудшится, и мы ждали… Я также хорошо помню, что за это время Феба и я много говорили о ситуации в целом и проигрывали все возможные сценарии, хотя каждый из нас принимал ситуацию с большим смирением. Мы, как христиане, понимали, что ничто не в нашей власти, все целиком в руках Господа, что бы ни случилось.

Это стало для нас переломным моментом. Верить в Бога это одно, а целиком положиться на него — это другое.

После спасения Себастьяна в больнице, было чудесно снова видеть его дома... но я не помню, чтобы мне говорили, что после шатающейся походки он совсем перестанет ходить. Для Себастьяна время замедлило свой ход, поскольку способность двигать руками и ногами у него постепенно все таяла и таяла, и он был на грани паралича. Какое ужасное это было для него время!

Нашей задачей было просто справляться с этим. Мы ни разу не усомнились в том, что надо продолжать. Интересно, сколько раз нам ежедневно приходилось погружать инвалидную коляску в багажник, особенно, когда Себастьян смог вернуться в школу? Он медленно выздоравливал, и ему приходилось заниматься такими смешными вещами, как учиться заново ходить и держать равновесие. Еще больше смешных моментов было, когда он восстанавливал утраченную силу мышц. Мы все меньше и меньше страшились ухудшения, и жизнь Себастьяна постепенно возвращалась в норму.

За этот год Феба и я очень сблизились друг с другом. Я думаю, это стало результатом и эмоционального напряжения, и физических нагрузок, выпавших на нашу долю. Как я уже говорил, это стало переломным моментом в нашей жизни. Это испытание сделало наш брак и наши отношения прочными, какими они остаются и до сих пор.

Невероятно, но я считал, что довольно хорошо справился с этим СГБ за год, но еще целый год и даже больше после этого, когда я говорил с кем-нибудь о болезни Себастьяна, у меня наворачивались слезы. Я понял тогда, через что нам ВСЕМ пришлось пройти, и сколько эмоций пришлось прятать в течение этого времени.

Я знаю, что наша семья изменилась и мы стали отзывчивее к окружающим. Я знаю, что в жизни есть время, место, и смысл не только для хорошего, но и для ужасного, и когда это происходит, мы верим, что надежда есть, и что все к лучшему. Не только в смысле отношений, но и в смысле того, что мы делаем в жизни, как и почему принимаем решения.

предыдущая часть Главы 67–69   оглавление Оглавление   Главы 73–75 следующая часть