Питер Батлер

Питер и Хилари Батлер

Хилари Батлер

Просто укольчик

Перевод Андрея Сабо (Украина) / Марии Семеновой (Санкт-Петербург)

64. Окленд: далеко или близко

Перевод Андрея Сабо (Украина)

Расстояние от Туакау до Окленда не сильно изменилось, но время, за которое туда можно добраться, очень разнится.

За двадцать лет, которые мы прожили в Туакау, многое изменилось. Когда Хилари только начала свою "работу", мы собирались пользоваться своей машиной, чтобы добраться до города. Теперь так не получается. Проблемы с дорожным движением и парковкой делают эту идею невыполнимой.

Для посещения медицинской библиотеки вскоре потребовалось больше времени, поэтому Хилари чаще едет на машине до Папакурв, а затем на поезде до Ньюмаркета. Оттуда можно за четверть часа пройти через общественный парк до библиотеки.

Теперь железнодорожная сеть расширилась и можно сесть на поезд в Пукекое. Если выбрать этот вариант, то я подвожу Хилари к поезду в 7.15, и встречаю ее с обратного поезда в 18.30. Так ее рабочий день удлиняется, но зато она успевает сделать больше и может легче справляться с причудами изменений политики медицинской библиотеки по отношению к обычным людям.

Хилари познакомилась с одной дамой, которая живет в Вайуку и работает в одной из расположенных неподалеку лабораторий, что предоставляет еще одну возможность, которой мы пользуемся уже несколько лет. Когда Хилари планирует провести день в библиотеке, она звонит своей подруге, и если все в порядке, то я везу ее на место встречи на пересечении дорог к Вайуку и Пукекое, а дальше они едут в машине ее подруги. Там я встречаю ее и вечером.

Таким же способом она попадает на разного рода встречи и собрания в Окленде. Но если какая-то радиостанция или телестудия желает взять у Хилари интервью или пригласить ее на передачу вечером или ранним утром, то им ничего не остается, как заказать для нее такси.

Когда дети подрастали, то становилось все труднее сочетать "работу" Хилари и наши семейные дела. Было слишком много конфликтов интересов, было трудно все успеть и учесть все ограничения в нашем транспортном сообщении.

Хорошо жить вдали от большого города с его суетой, но если вам надо провести в нем день, то бывает трудно справиться со всей этой суетой и спешкой… увы, за все приходится платить!

65. Сотворение изгоя

Перевод Марии Семеновой (Санкт-Петербург)

Я с тревогой наблюдала, как телекамеры и печатные СМИ раздували историю о маленьком мальчике, заразившемся "смертельной" болезнью — дифтерией, ныне угрожающей Окленду и всей нации, и, значит, всех непривитых детей необходимо было изолировать… а их родителей… в общем, можно было бы решить, что мы живем в Средневековье.

Но зачем "сжигать на кострах", когда мы видим, что врачи могут устроить в СМИ!

Нас вновь охватили те же мысли и чувства, что не давали покоя нашей семье и в 1992 г. По телевизору показывали журналистов, вставших лагерем у дома той семьи. Семья оказалась запертой в ловушке в собственном доме. Я решила, что как бы там ни было, я обязана была поддержать их, т.к. не сомневалась, что их там совсем изведут. Следующие несколько дней я при любой возможности задавала вопросы на радио, звонила журналистам, спрашивала, видели ли они результаты анализов. Ничего. Затем… кто-то из медиков позвонил мне анонимно, чтобы сообщить, что результаты анализов были двоякими. Да, там был дифтерийный штамм, но был также и пиогенный штамм стрептококка А. И не было никаких клинических симптомов, соответствующих дифтерии.

Через два дня я должна была прийти в телестудию на эфир с участием Никки Тёрнер и ведущей Сьюзен Вудз. Когда я вошла, то обнаружила, что интеллектуальный градус ток-шоу застыл возле отметки ноль, а если бы выражения лиц могли убивать, то операторы тоже были бы уже мертвы. Тем не менее, Никки Тернер, расположившаяся рядом со Сьюзен, сидела донельзя довольная, а Сьюзен, доверительно склонившись к ней, рассказывала, что только что сделала прививку от дифтерии.

Не лучшее начало. По мере хода программы я видела, что она грозит окончиться ничем, и чувствовала, что Сьюзен Вудз старается сделать все, чтобы оставить меня без поддержки или почти без поддержки. Я была по всем пунктам не согласна с Никки Тернер (врачом, возглавляющим пропрививочную организацию под названием Консультативный центр иммунизации, IMAC), но шансов возразить у меня практически не было. Внезапно все закончилось, и меня бесцеремонно выпроводили в коридор. Пока я собиралась с мыслями, удивляясь тому, как такое могло произойти, Никки Тернер выскочила из студии, глядя на меня с таким выражением, словно объелась сладкой патокой.

В конце недели родители мальчика, услышав некоторые из моих интервью по радио и увидев меня по телевизору, ускользнули из дома, чтобы встретиться со мной. Папа ребенка рассказал, что они просили сохранить конфиденциальность ради детей и не разглашать свои имена в СМИ, но им было отказано в просьбе.

Из газет, ТВ и радиоэфира следовало, что они были страшными людьми, занесшими дифтерию в страну, т.к. не прививали своего сына. Все врачи твердили одно и то же, и это начало сказываться на отношениях семьи в обществе и с друзьями, а истерия и грязь, полившиеся на них в эфире после появления Никки Тернер на ток-шоу Сьюзен Вудз, стали последней каплей.

Первым делом я предложила собрать все больничные документы. Это оказалось трудным делом.

Наконец, им удалось раздобыть их. Документы были очень интересными. Родители обратились в новостные СМИ с просьбой поведать свою версию событий, но время уже ушло, а неактуальный сюжет — это мертвый сюжет, и им дали от ворот поворот.

Это означало, что непривитого ребенка безжалостно использовали как футбольный мячик медицинской политики, за что семье пришлось очень дорого заплатить. Ровно так же могло случиться и со мной в 1992 г., сложись тогда обстоятельства иначе.

Так что же именно произошло?

Вот как это было, согласно медицинским документам и словам семьи. У них так и не появилось возможности это рассказать. Я надеюсь, это послужит компенсацией за те годы страданий, которые им впоследствии предстояли.

30 июня 1998 г. к ним приехали бабушка с дедушкой, чтобы последить за мальчиком, пока родители со старшим братом будут отдыхать в Индонезии. Из-за тяжелой реакции старшего сына на вакцину DTP (АКДС. — прим. перев.), родители решили не прививать младшего сына. Они оставили его на попечение бабушки с дедушкой, т.к. считали, что такое путешествие — это лишний стресс для ребенка 2,5 лет. Они вернулись в Новую Зеландию 13 июля.

Через одиннадцать дней после их возвращения из Индонезии, на подбородке у папы воспалилась царапина. К 28 июля инфекция распространилась на нос, и врач начал лечение антибиотиками. В опубликованном отчете о мальчике, врач из ESR (Научно-исследовательский институт окружающей среды. — прим. перев.) счел это важным, поскольку с подбородка папы не были взяты мазки — неподтвержденное указание на то, что воспалившийся подбородок был дифтерией, которой затем заразился ребенок.

За три дня до того, как у А.1 обнаружили тонзиллит, в Норт-Шоре прошел сильный ливень с ураганом. Потоки ливневой воды затопили канализацию, и большое количество канализационных отходов вышло наружу на соседнем участке — слишком интересная штука, чтобы ребенок 2,5 лет не заинтересовался ею. Но также слишком неинтересная, чтобы ею заинтересовались работники здравоохранения, когда впоследствии их внимание обратили на это, хотя в Новой Зеландии уже были исторические прецеденты дифтерии после выхода канализационных стоков на поверхность2. И, что еще более интересно, это было в том месте, где поселилось много эмигрантов из России — людей, которые регулярно ездили к себе на родину и обратно. В это время многие напрямую контактировали с теми областями России, где была крупная эпидемия дифтерии.

Когда тонзиллит стал очевиден, мама отвезла А. к врачу, который счел мальчика не слишком больным, но взял мазки, показавшие нормальную флору, и прописал антибиотик амоксициллин.

30 июля мама А. стала беспокоиться, т.к. улучшения не было. А. очень охрип, не хотел ни есть, ни пить, и кашлял. Поздно вечером сестра мамы снова отвезла его к врачу, который решил направить его в "Старшип" (крупная детская больница в Окленде. — прим. перев.). Врач увидел желто-зеленые выделения на миндалинах и воспаленные гланды. Дифтерию он заподозрил исключительно потому, что родители ребенка побывали за границей, ребенок был непривит, а антибиотики не сработали. Он позвонил прямо в "Старшип". В направлении, которое он дал, были указаны имя, адрес и следующее:

Заболевание:

1) Тяжелый тонзиллофарингит со сливающимся желто-зеленым экссудатом
2) Увеличенные шейные лимфатические узлы
3) Непривитый ребенок

Спасибо за обследование мальчика. Я взял мазки на CTS и Diptheria [орфография врача сохранена. — Х.Б.3]. Еще раз большое спасибо, с уважением… "

Приехавшие родители были предупреждены своим врачом, что их ждут маски, белые халаты и немедленная изоляция. Вместо этого их поместили в шестиместную палату с другими детьми, двое из которых страдали иммунодефицитом. Медсестра и студент общей практики опросили родителей, которые обоим рассказали всю историю целиком. Тем временем их сын весело играл с другими детьми. Наконец в 19.24 врач осмотрел А. Первым его вопросом было: "Почему вы не привили А.?" Мама А. ответила, что в настоящий момент они хотели бы обследовать А., а не обсуждать свой выбор. В первой строке, написанной этим врачом, было указано: "Направление от врача общей практики? Дифтерия".

"Анамнез" в карте включал в себя следующее: "кашель и температура в течение четырех дней… мальчик 2,5 года, непривит (подчеркнуто дважды)… никто другой в семье не болен… Оживленно и весело играет, температура 37… гной на миндалинах — экссудат зеленый, серого нет. Ограничивается ложем миндалин, отсутствует в глотке… диагноз тонзиллит у непривитого ребенка — низкая вероятность клинической дифтерии… вышесказанное разъяснено родителям". История была детальная, с множеством описаний, не то, не это, не другое; явно исключая клиническую дифтерию.

Его родителям сказали, что это был, вероятно, какой-то вирус или тонзиллит, и что врач не видел никаких признаков ни одной из форм дифтерии, что надо продолжать пить амоксициллин, что после выписки наблюдение не требуется, и что А. может снова посещать детский центр.

Они спросили, что могли бы сделать в больнице, если бы это была дифтерия, и он им ответил, что ЭКГ, но сказал, что не считает это необходимым. Родители отказались уезжать, пока им ее не сделают. Они также обсудили антитоксин, и врач сказал, что он толком не знает, есть ли он в стране и где его взять, но он считал это чисто академическим вопросом, поскольку был уверен, что у А. не было дифтерии. Перед тем, как они ушли, он бросил мимоходом (в качестве запоздалой идеи): "О, я предпочел бы взять у него мазок".

В выписке было следующее. В "Причине госпитализации (предварительный диагноз)" было написано "тонзиллит". Под "Лечением" было написано "амоксициллин". Под "Выпиской из отделения интенсивной терапии и наблюдением" было написано "Выписан, наблюдение не требуется". Под "Другим": "Подозрение на ? дифтерийную коринебактерию у непривитого ребенка. Удовлетворительное состояние в отделении интенсивной терапии. Нет "мышиного" запаха дыхания, экссудат ограничен миндалинами. ЭКГ в норме".

7 августа около 10 часов утра врач получил сообщение, что мазок, взятый 30 июля, дал большой рост стрептококков группы А (пиогенных), обычной причины тонзиллита, чувствительная к амоксициллину, и большой рост дифтерийных коринебактерий (обычно лечится эритромицином). Врач написал и отправил по факсу маме результаты анализов вместе со срочным повторным направлением в "Старшип" для повторного осмотра, в последней строке направления указывалось:

Возможно, требуется уведомить персонал, который осматривал пациента во время его последнего пребывания в "Старшипе".

По приезду семью опять попросили подождать вместе с другими людьми, хотя папа обратил их внимание на то, что у сына положительные анализы на дифтерию. Межу тем, А. весело играл в игровой с другими детьми. В больнице к этому отнеслись как к нормальному, обыденному событию, что удивило родителей. Медсестра подошла к ним и спросила, с кем они виделись и где были. Папа снова указал на то, что дифтерия считается тяжелой болезнью, и спросил, почему их до сих пор держат в общественном месте и нужно ли предупредить весь персонал и семьи пациентов из их палаты, в которой они были больше недели назад.

Работники "Старшипа" были спокойны, т.к. А. играл с большим энтузиазмом, и, посмотрев его карту, увидели, что принимавший врач не увидел никаких признаков заболевания.

Кто-то заволновался, сославшись на протокол лечения инфекционных заболеваний, и, наконец, А. решили поместить в изолятор. Там его осмотрели люди в скафандрах как из НАСА, которые не обнаружили ничего, кроме здорового нормального ребенка. В записях за этот день нет ничего о какой-либо инфекции, и сотрудники написали "сведения о заболевании со слов родителей: инфекция горла, отказ от питья, температура. ? Дифтерия".

Затем эти сотрудники скинули свои скафандры на каталку рядом с регистратурой, сделали ему вторую ЭКГ, сказали, что ребенок в порядке, и отправили их домой в 17.40 вечера.

Тем не менее, врач, который не видел А. в первый день, написал в карте 7 августа 1998 г. в 17:00:

Обнаружена 7–10 дней назад клиническая назофарингальная дифтерия — зеленые пленки на миндалинах, назначен амоксил… Сейчас здоров (подчеркнуто мной. — Х.Б.).

Это ключевая запись в карте, поскольку, согласно всем остальным записям за неделю до этого, врач не мог обнаружить абсолютно никаких клинических симптомов какой бы то ни было дифтерии.

Семья уже собиралась домой, когда их зять, поехавший к врачу проверить, как они там, позвонил им, и узнал в ответ, что ничего особенного не происходит. После этого им позвонил врач и попросил вернуться в кабинет, прежде чем ехать домой. Как только они вошли к нему, его куда-то вызвали. Муж попросил воды, и как раз пил, когда врач вернулся. Дверь стукнула папу, который пролил воду на себя, что стало уже последней каплей в конце этого длинного дня. Дети устали, им там надоело, они хотели пить и были голодны, а за все время их пребывания в больнице им никто ничего не предложил, и, устав от бесконечных хождений туда-сюда, когда никто, судя по всему, не знал, что делать дальше, родители уехали домой. В конце концов, А. был признан здоровым, какие еще могли быть вопросы?

Судя по датам, за этим последовало телевизионное интервью министра здравоохранения, в котором с большой помпой говорилось, что Министерство здравоохранения занялось этим вопросом, поскольку теперь это был вопрос национальной безопасности; дальше так и пошло, со всеми этими журналистами, дневавшими и ночевавшими перед домом семьи, а также позади него.

На следующий день семья решила, что с А. обошлись очень плохо, и если кто-нибудь хотел что-то делать дальше, то он мог, пройдя сквозь строй журналистов, прийти к ним домой, поскольку семья уже сделала все, что от нее требовалось. Папа все время пытался дозвониться до главного врача больницы "Старшип", чтобы поговорить с ним, но тот ему не перезванивал. Тем не менее, старшая медсестра больницы перезванивала дважды; в первый раз сказать, что в стране нет антитоксина; во второй — чтобы сказать, что он в пути на самолете из "Си-Эс-Эл" (Центральная научная лаборатория. — прим. перев.) в Австралии4, и что не могли бы они привезти А. в "Старшип" на следующий день, чтобы его заново осмотрели специалисты по инфекционным заболеваниям.

Сотрудники здравоохранения приехали к ним домой, взяли у всех мазки и предлагали всем сделать прививки от дифтерии. В середине следующего дня А. был осмотрен в "Старшипе" специалистами. Целью посещения больницы были указаны:

  • Клиническое наблюдение
  • Мазки из горла
  • ЭКГ

В записях, сделанных двумя врачами, говорилось: "Врач Х. и я объяснили редкость такой болезни, и что мазки обычно не так высеваются для ее выявления"… комментарий, затрагивающий интересный вопрос о том, сколько случайных положительных дифтероидных штаммов рутинно остаются незамеченными из-за того, что обычная среда для посева не способна дать рост возбудителя дифтерии. В документах было сказано:

Поскольку пиогенный стрептококк А также был взят на посев в качестве гораздо более частой причины тонзиллита, который соответствовал клинической картине, дифтерийная коринебактерия могла (выделено в документе) быть предметом носительства, не вызывая само заболевание, но, при ее обнаружении, больного и его контакты следует вести как больных дифтерией (подчеркнуто мной. — Х. Б.)

Обратите внимание на слова "при ее обнаружении… " Если пробы из горла рутинно высеваются в среде, чувствительной к дифтерии, и если бактерии обычно обнаруживают, то должна ли каждая подтвержденная проба стать национальной катастрофой? Но ведь в 2003 г. было 9 таких проб. А что мы знаем о них?

Родителям объяснили, что применение антитоксина при отсутствии признаков заражения может быть опасным и вызвать достаточно неприятные побочные эффекты, которые не хотелось бы вызывать у здорового ребенка. В документах было сказано:

Тем не менее, в настоящее время нет четких рекомендаций для его применения при заболевании (уже прошедшем), а также антибиотиков при мягком течении заболевания, к которому данный случай можно приравнять, поскольку экссудат прошел к пятнице. Антитоксин эффективен лишь до всасывания токсина клетками, и вряд ли может повлиять теперь на выздоровление.

К тому времени родители уже запутались… вирусная инфекция, просто тонзиллит, снова можно посещать детский центр, наблюдение не требуется, а теперь еще и "мягкое течение заболевания, к которому данный случай можно приравнять…"?

В какой именно момент медики увидели какие-либо клинические симптомы, говорящие о дифтерии? Позже в письме к уполномоченному по правам больных и инвалидов мама пожаловалась, что у них ни разу не брали кровь на анализ роста антител, чтобы убедиться, была или нет у него дифтерия — это то, что она хотела сделать5 .

Сделать это достаточно просто. Две пробы крови, взятые с разницей в четыре недели, и четырехкратный рост антител во второй из них доказал бы, что у А. была клиническая дифтерия.

В воскресенье вечером семья вернулась домой с совершенно здоровым ребенком, которого специалисты по инфекционным заболеваниям отказались лечить дальше, т.к. им нечего было лечить.

На следующий день в утреннем шоу д-р Никки Тернер дала интервью Сьюзен Вудз. Это замечательное интервью. Никки Тернер говорила, что А., которого лечили в больнице, был тяжело болен, и ему срочно требовалось введение антитоксина, и что детский центр, который он посещал, был проверен, обработан и в почти целиком закрыт для предотвращения распространения эпидемии на остальной территории страны. Трудно поверить, что она настолько не была в курсе.

Следующие несколько недель были похожи на мыльную оперу, только без оркестра, но зато такие же истеричные. История была раздута на всю страну врачами и редакторами, поголовно упрекавшими родителей и перечислявшими преимущества недопуска непривитых детей в общеобразовательные учреждения и детские сады. Газеты и эфир не переставали муссировать тему о психическом здоровье тех родителей, которые смели поставить страну под такой удар. Некоторые рассуждения, прозвучавшие по радио, были настолько злобными, что неудивительно, что семья чувствовала себя в осаде. С трудом верилось, что такое могли писать в газетах, особенно, если сравнивать статьи с больничными документами.

Это тем более поразительно, если знать, что еще до появления первой статьи и больнице, и принимающему врачу, и всем остальным врачам, написавшим позже статьи в газеты, было хорошо известно, что ребенок был совершенно здоров и никогда не имел симптомов дифтерии.

Но меня не удивляет, что врачи решили сделать инцидент показательным в своей литературе. Это легко могло случиться и с нами.

Что касается семьи, то дальше было еще хуже. Вплоть до сентября А. официально числился как "штамм". В отчете Департамента здравоохранения было отчетливо сказано:

Токсигенный штамм был выделен из горла 32-месячного оклендского мальчика6.

Но затем в документе утверждалось:

Зеленоватый экссудат на миндалинах и в глотке". (подчеркнуто мной. — Х. Б.).

Не было никакого экссудата в глотке. Тем не менее, они сказали, что мальчика лечили антибиотиками, антитоксин ему не потребовался, и в больницу его не положили. А уже к октябрю в этом же отчете было сказано:

Первый за 19 лет зафиксированный случай респираторной дифтерии в Новой Зеландии произошел в Окленде, в августе 1998 г. Это был непривитый 32-х месячный европеец с симптомами фарингита, у которого была выделена токсигенная дифтерийная коринебактерия7.

Автор определял респираторную дифтерию следующим образом:

В дыхательных путях инфекция вызывает очаги толстой сросшейся сероватой пленки.

Вот как автор, никогда не видевший А., классифицировал фаринготонзиллярную дифтерию:

Может привести к ангине, увеличению лимфатических узлов и в тяжелых случаях — к отеку шеи.

Ларингеальная и трахеобронхеальная дифтерия могут вызывать одышку, стридор и прогрессивную респираторную закупорку, особенно у маленьких детей и младенцев.

Может, принимающий врач забыл дома очки? Похоже, он точно знал, что надо было искать, и что надо было делать.

В истории болезни А. имеются результаты рентгенологического исследования, сделанного из предосторожности во время его первого визита в больницу:

…Небольшое утолщение и гиперинфляция бронхиальной стенки… соответствуют бронхиолиту.

Автор статьи утверждает:

Однако пленчатый фарингит также связан с инфицированием другими микроорганизмами, такими как стрептококки, вирус Эпштейна-Барр, аденовирус и псевдодифтерийная коринебактерия… Пациенты с подозрением на респираторную дифтерию должны быть изолированы и подвергнуты лечению на основе их клинических симптомов… Должен быть незамедлительно введен антитоксин, доза которого выбирается в зависимости от местоположения и размера дифтерийной пленки, степени токсичности, а также продолжительности болезни (подчеркнуто мной. — Х.Б.).

Разве мероприятия, проводимые А., не соответствовали его клиническим симптомам? Отсутствие пленок, отсутствие "мышиного" дыхания, отсутствие утолщения шеи и никаких признаков дифтерии. Только тонзиллит. Указывай хоть что-то на клиническую дифтерию, можно быть уверенным, что это было бы обнаружено.

Затем автор статьи пишет:

Опираясь на размер тонзиллофарингеальной пленки и выздоровление через неделю, этот случай можно рассматривать как мягкий (подчеркнуто мной. — Х.Б.).

Размер какой именно… пленки?

Для семьи это выглядело как "не допустим, чтобы факты встали на пути важной наставительной сказки о респираторной дифтерии".

Первой из врачей на А. сослалась д-р Диана Леннон в "Геральд" 18 августа:

Когда возвращаются такие болезни как дифтерия, которую мы считали побежденной…

Почему она не сказала о положительных пробах на дифтерию в 1996 г., 1995 г., 1994 г., 1993 г., в пропущенном странным образом 1992 г., когда у меня голова пухла от этого вопроса, в 1991 г., в 1990 г. и т.д.? Почему не было упоминания о том, что на дифтерию рутинно проверяли вплоть до начала 80-х, а затем перестали, что, несомненно, внесло свой вклад в значительное падение числа подтвержденных проб. Теоретически я и мой сын должны были попасть в эту статистику за 1981 г., поскольку у обоих тесты на дифтерию были положительными в миддлморской больнице. Но ни у кого из нас не было никакой инфекции.

Затем появились статьи о том, что пришло время принимать меры против родителей-антипрививочников; давайте сделаем прививки принудительными; обязательства перед обществом должны быть выше личных прав; подать на них в суд, пусть антипрививочники понесут наказание!

Неожиданно по стране начала витать удивительная статистика. Самые раздутые цифры статистики привел редактор одной нейпирской газеты (Нейпир — город в Новой Зеландии. — прим. перев.), заявив, что дифтерия — это болезнь, "ранее уносившая ежегодно в нашей стране жизни почти 800 новозеландцев"8. Выяснилось, что эту цифру сообщил по радио врач из Департамента здравоохранения9. Не было ничего более далекого от истины. Единственным годом, когда были зарегистрированы 800 смертей, был 1874 г. Д-р Ф.С. Маклин называет максимальную цифру смертности 88 в 1921 г., как наибольшую в 20-х годах10, а в Новозеландских показателях здравоохранения (New Zealand Health Trends)11, которые начали вестись лишь с 1922 г., максимальная цифра составляет 93 смерти в 1929 г.

Журналист из "Нью Зилэнд Геральд", позднее прочитавший больничные документы целиком, засомневался и задал каверзные вопросы, на которые получил противоречивые ответы. Одним из волновавших его вопросов было, почему, если это так серьезно, ребенка сразу не изолировали в больнице? Второй касался отсутствия клинических симптомов. Другому журналисту были известны случаи, когда люди испытывали тяжелую реакцию на неподходящие антибиотики. После того, как больничные документы попали в обращение, несколько журналистов осознали этические последствия раскручиваемой пропаганды, и некоторые из них прониклись сочувствием семье, которой приходилось расплачиваться за это. Видимо, их редакторы были не согласны с ними.

Когда они, наконец, захотели поговорить с семьей, те были уже сыты по горло и ушли в подполье, оставив все свои документы и информацию мне, чтобы я попыталась сказать, что смогу от их имени. Кроме того, я предоставила журналистам официальные справки о людях и событиях в 1992 г.12, которые, как мне сказали, были показаны Никки Тернер и в Департаменте здравоохранения. Я знаю, что в Веллингтоне имелись люди, которые были в курсе вопроса, поэтому выяснение личностей заболевших не должно было вызвать затруднений.

Вскоре мне позвонил врач из веллингтонского отделения Департамента здравоохранения, захотевший узнать больше о двух заболевших из официальных справок (впоследствии я упоминала о них на радио), и спросил, хочу ли я, чтобы они были расследованы до конца. Я сказала, что не хочу, поскольку сомневалась, что можно обнаружить что-нибудь особенное. Но если он считает, что на это стоит тратить время, то пусть расследует. И больше я об этом ничего не слышала.

Один журналист из "Пресс Ассосиэйшн", обеспокоенный обилием пресс-релизов, всегда готовых на случай любого поворота в вопросе, пытался добиться ответа от руководства больницы, почему в больнице так халатно отнеслись к мероприятиям по изоляции. А что, если бы это был вирус Эбола? Несколько газет написали, что

…Старший принимающий врач больницы не обнаружил 30 июля признаков дифтерии у ребенка. В сопроводительной записке от врача общей практики ранее в тот же день указан диагноз ангины13.

Так почему же больница так старательно превращала это в медийный цирк, хотя родители просили сохранить анонимность? В то время, как больница пыталась теперь замять вопросы диагностики, Никки Тернер пыталась спекулировать на этом. "Вайкато Таймс" была одной из многих газет, опубликовавших ее высказывания:

Новая Зеландия подвергается большому риску инфекционных заболеваний из-за эгоистичных родителей, защищающих свое право не прививать детей, сказал специалист здравоохранения. "Здоровье нации находится в опасности, когда редкие заболевания, наподобие дифтерии, снова становятся угрозой…" — сказала Никки Тернер.

Д-р Тернер… сказала, что непривитый оклендский мальчик, ставший на этой неделе источником дифтерийной паники, вероятнее всего заразился от своих родителей, после того, как они отдохнули месяц назад в Индонезии. "Если родители могли привезти дифтерию и заразить ею своего ребенка, они легко могут заразить и своих соседей..."14

Если предполагаемая острая инфекция А. так легко могла передаться соседям, родственникам и семье, то почему этого не произошло?

В действительности, те врачи, которые занимались вопросом гораздо позже принимающего врача, просто не знали, что им делать. Д-р Леннон признала это, сказав:

Редкость заболевания означала, что врачам пришлось снова обращаться к своим учебникам и консультироваться с другими врачами о том, как лучше лечить мальчика15.

Вероятно, им также следовало найти более старого врача, чтобы получить точное представление.

Когда я спросила профессора общей медицинской практики, что они рассказывают своим студентам о дифтерии, в ответ услышала, что учат их лишь тому, что не нужно ничего учить, т.к. вакцина искоренила дифтерию. Незнание болезни было не единственной проблемой.

Д-р Джоунс сказал:

Дифтерийную палочку носит небольшой процент населения, но иммунизация побеждает токсины, которые производит эта бактерия16.

Если бы д-р Джоунс изучил работу самого известного исследователя этого вопроса, то знал бы, что

До иммунизации, когда дифтерия была распространена в городе, всегда обнаруживались, как правило, 2–5% совершенно здоровых детей с бациллами в горле. Поскольку каждый индивидуум являлся носителем этого микроорганизма не дольше нескольких недель, можно подсчитать, что большинство многократно заново заражались в течение детства. Но даже в то время не более 5–10% детей болели клинической дифтерией, и поэтому можно с уверенностью говорить, что в большинстве случаев присутствие дифтерийной палочки в горле не вызывало болезни17.

Также Бёрнетт мог бы им рассказать, что современная мантра о том, что заболевание не дает иммунитет, а дает его лишь вакцина, ошибочна:

По меньшей мере два века и пиогенный стрептококк, и дифтерийная коринебактерия сохранялись в человеческом горле как широко распространенные эндемичные инфекции, вызывая регулярные бессимптомные инфекции в детстве, давая в результате иммунитет к воздействию токсинов18.

Так почему же те, кто работал с дифтерией, когда она была эпидемической, понимали, что реальная инфицированность невероятно низка, в то время как в 1998 г. врачи раздули это в СМИ до масштабов чумы?

Правда, недостаток их знаний бледнеет в сравнении с тем, что написал один врач в газетной статье, где утверждал, что до антитоксина смертность от ларингеальных заболеваний составляла 35–90%; серотерапия снизила ее до ниже 10%. Странно то, что смертность в Новой Зеландии редко доходила до 4%, причем ни антитоксин, ни антибиотики не оказали никакого влияния на ситуацию.

Представьте себе, письма в редакцию были в основном от людей, обладающих достаточной логикой, чтобы уловить весь парадокс разных предположений о том, что привитые дети в яслях в опасности, и что в массе своей привитая страна подвергается реальной угрозе со стороны одного непривитого ребенка.

Родители привитых детей в детских яслях были "разгневаны тем, что заразившийся мальчик… подверг их детей опасности смертельного заболевания"19 и были вне себя от беспокойства.Так зачем были привиты их дети? Чтобы родители потели от страха, если что-нибудь случится? Путешествуй они, будучи привитыми от дифтерии, по стране эндемичной по дифтерии, разве задумались бы хоть раз они о том, с каким количеством дифтерии они ежедневно контактируют?

Раздраженные безжалостными обвинениями против них со стороны родителей маленьких детей, общества, газет и чуть не всей страны, родители пытались выяснить, откуда появился штамм. Везде в прочитанной ими медицинской литературе говорилось о том, что генотипирование по географическому источнику было стандартной процедурой во всех клинических случаях, и они запросили результаты, с тем, чтобы выяснить лишь, что лаборатория Научно-исследовательский институт окружающей среды (ESR) этого не сделала.

Родители попросили лабораторию сделать это. Институт выслал образцы в Австралию, но им ответили, что он не принадлежит ни к одной из географических областей, по которым у них имелись данные. Учитывая, что Индонезия находится по соседству с Австралией, это было удивительно. Затем Научно-исследовательский институт окружающей среды сообщил, что они проконсультировались с Парижем и Лондоном и пообещал связаться с родителями, когда появится информация.

Спустя год, 10 августа 1999 г., Институт все еще не мог ничего сообщить родителям, и до сих пор в отчетах сказано, что источник неизвестен. В заключительный документ по А. институт включил свой официальный отчет, что еще больше разозлило родителей, которые вежливо попросили исправить отчет, называвший А. дифтерийным больным, поскольку он никогда не проявлял клинических признаков дифтерии и не получал лечение от дифтерии. Отчет института так и не исправили20, извинения не были принесены, и родители не получали больше никаких сообщений от Научно-исследовательского института окружающей среды. В отчете говорилось обо всех 17 случаях дифтерии с 1989 г. по 1998 г., все они носили спорадический характер без каких-либо эпидемиологических взаимосвязей21. Если в институте смогли типировать все остальные появлявшиеся штаммы, почему не смогли сделать это у А.? 1992 г. был пропущен, как я и думала.

Любопытно, что случившаяся потом в 2002 г. история с четырежды привитым от дифтерии четырехлетним мальчиком, который угодил в больницу с септическим артритом, развившимся от токсигенной бактерии, так и не попала в СМИ. Каждый год есть заболевший, А. указан как клинический случай, а вот в случае с этим ребенком нам сказали, что у ребенка не было токсических симптомов22, и что это не было дифтерией. Каким-то образом ребенок, который был очень болен не просто ангиной23, а потребовал двух хирургических рассечений суставов по поводу септического артрита, с внутривенным вливанием флуклоксациллина, а затем амоксициллина, не является случаем дифтерии, в то время как ребенок, который не заболел и которого даже не лечили, является!

Врач из Департамента здравоохранения, выступая по радио, сказал, что "в 1920-х было более 700 случаев ежегодно"24, и что без прививок мы можем вернуться в те ужасные прежние годы. Он также сказал, что, если бы не антибиотики, смертность была бы значительно выше.

У меня есть статистика по дифтерии, числу смертей от нее и смертности на миллион, начиная с 1872 г., и нигде нет таких данных. Через IAS25 я запросила источники данных о ежегодных 700 случаях в 1920-е годы, и меня отослали к "Руководству по иммунизации". Там была ссылка на медицинскую статью, и я проверила это. Это была статья, ссылавшаяся на книгу 1964 г., которая у меня есть, так что я проверила и там, обнаружив только, что цифры из медицинской статьи, использованные затем Департаментом здравоохранения, не имеют никакого отношения к цифрам из книги, что делает неправильной информацию и в "Руководстве".

Питер Мэнсер, занимавший в то время пост председателя Общества осведомленности об иммунизации, сообщил об этом в министерство, где ему ответили, что Департамент здравоохранения "изменит статистику" в следующей редакции "Руководства"26.

Также Питер Мэнсер перепроверил мои данные с 1872 г. по 1998 г. с помощью сравнительной компьютерной программы и выслал врачу график, показывающий, что, в противоположность еще одному его утверждению, антибиотики не внесли никаких изменений в показатели смертности с 1872 г., как он считал:

Мне это говорит о том, что за данный период в лечении дифтерии не произошло никаких существенных улучшений.

На что врач ответил:

Редакторы готовят статью для отчета Департамента здравоохранения Новой Зеландии по поводу случая дифтерии, и для этой статьи они проделали то же, что и Вы: раздобыли исторические данные. Они также пришли к любопытному выводу, что летальность не изменилась за этот век. Но ведь тогда уже применяли антитоксин. Поэтому можно считать, что антибиотики все-таки внесли свой вклад27.

Но еще больше меня заинтересовал график Научно-исследовательского института окружающей среды28. Он очень странный. Включая в себя полную информацию о количестве заболевших с 1908 г. и смертей с 1885 г., он, пожалуй, носит слабое сходство с графиком, который мы тогда выслали в Департамент здравоохранения. Антитоксин стал доступен только в конце 1890-х, после максимального всплеска, и смертность затем оставалась все время на одном уровне — один на 25 случаев заболевания, независимо от антитоксина и антибиотиков.

Но один вопрос все же требует уточнения. Если побочное действие дифтерийного антитоксина было потенциально слишком тяжелым29, чтобы дать его А., который был здоров и не имел симптомов, то насколько тяжелое побочное действие мог бы оказать тот же антитоксин на ребенка, тяжело больного дифтерией? Если бы новозеландские врачи какое-то время лечили дифтерию А. антитоксином, как рекомендовалось в статье в "Паблик Хелз", и если бы А. впоследствии умер от этого тяжелого побочного действия антитоксина, то чем бы Департамент здравоохранения объяснил эту смерть? Дифтерией, которой у него никогда не было?

Могли ли в действительности смертельные и тяжелые случаи заболевания дифтерией в прошлом чрезмерно вырасти из-за биологической опасности антитоксина и ужасающих методов лечения дифтерии вплоть до 1940 г.? Это не просто академический вопрос. Самое интересное, что наибольший спад смертей от дифтерии приходится на то время, когда врачи отказались от наиболее ужасных из имевшихся способов лечения (смотрите гл. 33 о бесполезном лечении). Как и в случае с очень многими медицинскими загадками, статистика никогда не даст ответа на это. Но ответ может быть получен из России.

Клинический опыт в России в 1990-х не дошел до медицинских журналов, читаемых англоязычными врачами. Тамошние врачи обнаружили на свою беду, что дифтерийный антитоксин был действительно очень опасен, если его вводили пациентам с тяжелой формой токсической дифтерии. Его применение в три раза увеличивало осложнения, и в 4,5 раза — миокардит. Наконец, они увидели спад, когда уменьшили дозу до четверти от рекомендованной30.

Этому явлению не было дано никакого объяснения. Оно утверждалось как установленный факт, который на сегодня принимают во внимание и понимают только русские. Возможно, феномен, открытый русскими, частично объясняет внезапный скачок заболеваемости и смертности в Великобритании, Европе и нашей стране во время депрессии и в военные годы, вскоре после того, как сыворотка начала агрессивно применяться вместе с другими видами ненужного токсического лечения, начиная с 1885 г. и вплоть до 1917 г., и, если судить по медицинской литературе, вплоть до 1940 г. в некоторых местах.

По состоянию на 7 марта 2000 г., родителям А. все еще не сказали, из какой страны появилась преполагавшаяся у сына дифтерия. Они, как и я, чувствовали, что "апгрейд" А. со "штамма" до "больного" было шагом, необходимым для оправдания той излишней истерии, которую нагнетали врачи в СМИ с самого начала. Институт исследования окружающей среды перестал отвечать на их письма. И тогда они сдались, поскольку неравная битва так измучила их, что привела к самым отрицательным последствиям. Их семья распалась.

Это еще одна цена, которую платят в итоге люди, испытавшие крушение иллюзий, смятение, незащищенность, ощутившие себя брошенными на милость политики, предубеждений и бесцеремонности других людей.

Я уверена, что ничего из этого не пришлось испытать семье полностью привитого 12 летнего ребенка из Кимберли, Австралия31, который был "успешно вылечен" после развившейся у него клинической дифтерии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 А. — выдуманное имя
2 Maclean, F.S. 1964. Challenge for Health. Govt Printer. Chapter 15. pp. 349-52.
3 Diptheria вместо Diphtheria (дифтерия). — прим. перев.
4 Департамент здравоохранения впоследствии отрицал, что такой диалог имел место, сказав, что антитоксин был все это время в стране и был привезен из Веллингтона. Я спросила папу, уверен ли он, что ему говорили о Центральной научной лаборатории Австралии, и он сказал, что уверен. После проверки выяснилось, что "Си-Эс-Эл" производит антитоксин для Новой Зеландии. Я считаю маловероятным, что папа, до сих пор ничего не знавший о дифтерии, мог это выдумать.
5 Письмо мамы 9 января 1999 г. Роберту Стенту.
6 1998. "The New Zealand Public Report". Sep; 5(9):68.
7 Baker, M. et al. 1998. "A case of diphtheria in Auckland — implications for disease control". New Zealand Public Health Report October:5(10):73-6.
8 Editorial. 1998. "Time for action over immunization". Daily Telegraph 12 August.
9 Mansoor, O. 1998. Radio Pacific, August 13. "The figures we have are that in the 1920s there were 800 deaths every year."
10 "Challenge for Health" Govt Printer 1964.
11 Страница 13 (данных нет, только фотокопия страницы, которую я сделала).
12 В письменных свидетельствах указаны правильные дата и месяц, но указан неправильный год (1993 г.), но это не играет роли, поскольку в своем письме ко мне д-р Тернер указала, что знает о "случаях" и говорила со специалистами.
13 NZPA. 1998. "Boy's diphtheria not detected for 8 days". Otago Daily Times 12 August.
14 NZPA. 1998. "Selfi sh parents exposing nation to diseases: specialist". Waikato Times 13 August:2.
15 One Network News, Tue Aug 11. 16:00 1998. http://tvone.co.nz/news/general/11Aug1557.html
16 1998. "Doctors urge immunization in wake of diphtheria case". Daily News (New Plymouth) 12 August.
17 Sir Macfarlane Burnet Natural history of disease Ch 14, Diphtheria, page 195.
18 Sir Macfarlane Burnet. 1972. "Natural history of infectious disease". Ch 14, Diphtheria, page 200.
19 NZPA. 1998. "Boy's diphtheria not detected for 8 days". Otago Daily Times 12 August.
20 Sneyd, E., and Baker, M. 2003. Infectious Diseases in New Zealand: 2002 Annual Surveillance Summary, доступно по адресу http://www.surv.esr.cri.nz/PDF_surveillance/AnnSurvRpt/2002AnnualSurvRpt.pdf Проверено 18 сентября 2005 г.
21 Письмо от П. Шорта родителям, 10 августа 1999 г.
22 Sneyd, E., and Baker, M. 2003. Infectious Diseases in New Zealand: 2002 Annual Surveillance Summary, p. 25. Доступно по адресу http://www.surv.esr.cri.nz/PDF_surveillance/AnnSurvRpt/2002AnnualSurvRpt.pdf Проверено 18 сентября 2005 г.
23 Shihab, F. et al. 2003. "Septic arthritis due to a toxigenic strain of Corynebacterium diphtheriae gravis". New Zealand Medical Journal April:116(1172):404. Доступно http://www.nzma.org/nz/journal/116-1172/404/ (недоступно на Pubmed).
24 На Radio Pacific (и, возможно, на других) 12 августа 1998 г.
25 Общество осведомленности об иммунизации.
26 Эл. письмо Питеру Мэнсеру от 25 августа 1998 г., 9:04.
27 Эл. письмо Питеру Мэнсеру, четверг, 24 сентября 1998 г., 16:14.
28 Baker, M. et al. New Zealand Public Health Report, October: 5(10):74.
29 Побочное действие антитоксина является тяжелым и включает в себя анафилактический шок, сывороточную болезнь и может приводить к другим заболеваниям иммунной системы, и даже смерти. Тогда в информационном факсе из Центральной научной лаборатории сначала рекомендовали дать пациенту антигистаминный препарат парентерально, затем 0,25 мг адреналина подкожно в качестве профилактики, иметь под рукой шприц с 1 мл адреналина и наготове все реанимационные средства, а затем, через 15 минут после всего этого ввести внутримышечно антитоксин. Все применявшие его врачи, с которыми я говорила, рассказывали об этом с содроганием.
30 Бондаренко А. Л. и др., 2000 г. Клинико-эпидемиологические особенности дифтерии в Кировской области. Эпидемиология и инфекционные болезни 2, стр. 26–29. "Введение больших доз противодифтерийной сыворотки не сократило длительность лечения. Напротив, это вызывало осложнения… После отказа от лечения большими дозами сыворотки (в период 1993—1997 гг. доза была снижена с 400 000 до 100 000 ME при токсической дифтерии) число специфических осложнений сократилось в три раза, а число миокардитов — в 4,5 раза…"
31 1992. "Diphtheria case a reminder". GP Weekly August 5.

66. За сценой

Перевод Андрея Сабо (Украина)

Хилари в тот день уехала в Окленд, в этом не было ничего особенного.

Я, как обычно, был дома. Хилари взяла машину.

Впрочем, на своих двоих или на велосипеде я при нужде мог бы попасть, куда мне надо, если только это место было не слишком далеко. Ну и как мастер на все руки и неофициальный секретарь Хилари в ее отсутствие, я начал свои обычные дела. Одно из этих дел было просто неизбежно. Необходимость отвечать на телефонные звонки.

Когда Хилари не было дома, то я всегда составлял целые списки того, кто и зачем звонил. Но в тот самый день обычные дела начались немного иначе.

Все началось со звонка с ТВ-1: — Можно позвать к телефону Хилари?

— Извините, нет! Ее не будет целый день, — отвечаю я, пододвигая блокнот к себе. — У вас есть для нее какое-то сообщение? Я запишу.

За этим последовало разъяснение, кто и зачем звонил. Они хотели узнать, сможет ли Хилари в этот вечер появиться на шоу Пола Холмса. В тот день Хилари не поехала в медицинскую библиотеку. Она была у подруги, чей номер был мне известен, поэтому я посоветовал им позвонить Хилари самим.

Позже Хилари мне позвонила и сказала, что она согласилась участвовать в программе, но что ей требуется такси, чтобы добраться в Таукау после окончания передачи.

Затем она позвонила еще раз, чтобы сказать, что из-за того, что она согласилась на это дело, то все, что было намечено раньше, нужно будет отложить на потом.

— Ну и когда же ты вернешься домой, дорогая? — спросил я, зная, что поездка в часы оживленного уличного движения в вечерние часы не сулит ничего хорошего.

— Ну, точного времени назвать нельзя, — ответила моя нужная всем супруга. — Тут уж как выйдет!

Время шло, и я приступил к делам, значившимся в моем плане.

Поздно вечером снова зазвонил телефон.

— Это ТВ-1. Мы решили немного изменить сегодняшнюю программу. У нас есть передвижной грузовик для прямых трансляций, поэтому мы могли бы согласовать с Хилари удобное для Хилари место.

Мы обсудили, какое место подошло бы, и в конечном итоге остановились на Бомбейском сервисном центре. Для вещания было бы идеально расположиться на Бомбейских холмах, откуда открывается с расстояния 40 километров отличная панорама Окленда.

— Нет ли там поблизости подходящего кафе или чего-то в этом роде?

— Наверно, лучше всего подойдет кафе на автобане.

— На этом и остановимся. Мы все организуем. Но сможет ли Хилари туда подъехать? — спросили телевизионщики.

Это был хороший вопрос, если учесть, что времени оставалось в обрез.

— Я узнаю, в Окленде ли она или нет, и дам вам знать.

Хилари была еще в доме у подруги. Я рассказал ей о последнем телефонном разговоре и мы попытались с ней распланировать все так, чтобы у нее было время собраться с мыслями перед тем, как я повезу ее на 11 километров назад к Бомбею. Это все было не так просто, если учесть интенсивное движение вечером.

Я позвонил на ТВ-1 и объяснил ситуацию.

— Все хорошо! Но сможете ли вы быть в кафе на автобане Бомбея не позже 18.40?

Теперь пошел обратный отсчет времени.

В уме я перебирал, что же еще надо сделать, и посмотрел на часы... оставалось ждать.

Оставалось мало времени, и нужно было спешить. Мы прибыли вовремя. Хилари вышла из машины, чтобы поздороваться с командой ТВ-1, а я удалился, чтобы ждать.

Я припарковался возле передвижной студии ТВ-1, которая уже была готова передавать сигнал в студию в Окленде.

И это было действительно захватывающим переживанием, хоть я и оцепенел.

Тут присутствовала целая команда тех, кто все время занимается такими вещами. Высокая телескопическая антенна, или вышка уходила в ночное небо. Кабели извивались по дорожкам и заползали в кафе, где было уже приготовлено к вещанию в прямом эфире место, окруженное со всех сторон зеленью и растениями в горшках. Внутри передвижной студии находилась вся необходимая аппаратура, светотехническое оборудование, провода и кабели, необходимые для того, чтобы показать Хилари телезрителям.

Вокруг собралось немало любопытных, которых заинтересовало, что же тут происходит такого, что достойно освещения в теленовостях.

Возможно, они полагали, что тут ранее, днем, имело место ограбление?

А может быть, тут берут интервью у какого-то выдающегося артиста?

А может, просто какое-то местное событие... но... Они удивлялись многочисленным кабелям, камерам и прочим штучкам. А вокруг все было так тихо. Те, кому посчастливилось заглянуть внутрь, увидели всего лишь какую-то женщину, у которой брали интервью — и все это было ради нее!

Чем же была вызвана вся эта суета? В конце концов, большинство любопытных ушло, пожимая в недоумении плечами.

Когда все было закончено, снова воцарилась тишина. Казалось, все оборудование было собрано за несколько минут.

Антенну опустили и сложили. Захватывающее зрелище.

Все уехали. Всего лишь еще одна передача. Все это ради нескольких минут в эфире.

Поехали и мы — расслабиться? Отдохнуть? Наверстывать упущенное за день?

Ненадолго. Раздается телефонный звонок. Трубку снимает "секретарь".

"Я видел вашу жену сегодня вечером по телевизору. Она была великолепна… "

И я вновь начинаю шуметь на эту тему.

Да, я видел организационную сторону работы СМИ. Приборы; технику; оперативную работу.

Но участников из плоти и крови? Мою жену? НЕТ.

И если только кто-то не записал эти программы, мне так никогда напрямую и не узнать, что было сказано, и какие это претерпело изменения.

Вроде бы близок локоть, да не укусишь.

предыдущая часть Главы 61–63   оглавление Оглавление   Главы 67–69 следующая часть