Д-р Джейн Л. М. Донеган (Англия)

Джейн Донеган

Так ли опасна корь, как ее лечение?

Перевод Александры Казачек (Мельбурн)
Донеган Джейн Л. М., MBBS DRCOG DFFP DCH MRCGP MFHom, врач общей практики, гомеопат. Член Королевской коллегии акушеров и гинекологов (1986) и Королевской коллегии врачей общей практики (1988). Сайт д-ра Донеган http://www.jayne-donegan.co.uk/






От автора сайта. Два письма д-ра Джейн Донеган — часть дискуссии в "Британском медицинском журнале", последовавшей вслед за публикацией статьи Janice Hopkins Tanne "Increase in autism due to change in definition, not MMR vaccine".

Письмо от 1 февраля 2005 г.

Оригинал по адресу http://www.bmj.com/rapid-response/2011/10/30/re-re-re-re-re-re-my-goodness-someone-else-feels-i-do-john-stone

В нормальных условиях здоровые дети не умирают и не становятся инвалидами от осложнений кори, а если это происходит, это должно вызывать вопросы о том, как их лечили.

Всем, кто хотел бы наброситься здесь на меня с цитатой из учебника Департамента здравоохранения "Иммунизация против инфекционных заболеваний", где в § 22.1.5 говорится:

До 1988 г (когда началось использование MMR) более половины смертей от острой кори приходилось на здоровых детей, не получивших прививку,

стоит сперва заглянуть в источник, на котором основано это утверждение — "Смертность от кори в Англии и Уэльсе в 1970—83 гг." (в библиографии учебника Департамента здравоохранения из заголовка опущены годы "1970—83"), Miller CL BMJ 1985; 443–4(1). Определение "здоровых" детей не слишком однозначно. В материалах исследования указано, что почти половина умерших от кори в 1970—83 гг. (всего 270 человек) имели "фоновое заболевание". "Фоновые заболевания'' у 126 пациентов с аномалиями включали:

Церебральный паралич (24 случая), умственную отсталость (20 случаев), синдром Дауна (19 случаев), различные врожденные дефекты (22 случая), иммунодефицит или иммунодепрессия (9 случаев), лимфолейкоз (19)... В этой группе с фоновыми заболеваниями большинство пациентов имели серьезные физические и/или умственные аномалии (2).

Я думаю, что большинство людей с медицинским образованием или без такового согласятся, что между определением здорового человека и человека с подобными аномалиями разница весьма заметна, однако все, кто не попал в число этих серьезно больных людей, названы в учебнике Департамента здравоохранения "здоровыми".

Что еще важнее, автор утверждает:

Попыток установить историю вакцинации предпринято не было.

Вот это поистине поразительно — проделать такой труд по анализу всех этих данных, и не записать такую важную информацию. Мы же, в конце концов, занимаемся наукой!

Итак, мы не знаем, сколько из погибших людей, рассмотренных в этом исследовании, было привито или не привито, но нам известно, что свыше 70% случаев кори во время вспышек могут происходить у привитых (3). Тогда, если вакцинация от кори не спасает от смерти даже "здоровых" детей, как можно надеяться, что она спасет людей с "фоновыми заболеваниями", ведь люди со слабым иммунитетом и в ответ на вакцинацию производят меньше антител?

Для прояснения этого вопроса я написала д-ру Дэвиду Солсбери, заведующему группой иммунизации и инфекционных заболеваний в Департаменте здравоохранения и одному из редакторов учебника (также заявленному как контактное лицо для профессиональных вопросов). Я отправила письмо в марте 1999 г. Вопросы в письме были такие:

  1. Откуда была получена информация о 1984—88 гг. (источник дает исследование, закончившееся 1983 г.)?
  2. Поскольку в источнике указывается, что "попыток установить историю вакцинации предпринято не было", откуда взята информация о прививочном статусе умерших?

На это письмо я не получила ни ответа, ни подтверждения его получения, равно как и на два последующих письма, отправленных доктору в июне и июле 1999 г. Также безуспешными были несколько моих попыток оставить ему сообщение через его секретаря. В октябре 1999 г. я написала Алану Милберну, в то время госсекретарю по вопросам здравоохранения, с жалобой на отсутствие ответа со стороны д-ра Солсбери и с просьбой к г-ну Милберну добыть для меня эту информацию. Это письмо также было оставлено без ответа и внимания. Однако другое письмо, написанное мной г-ну Милберну по другому вопросу, было должным образом прочитано и я получила ответ в обычные сроки (то есть ничего личного!).

Поскольку департамент неспособен предоставить требуемую информацию, я вынуждена не придавать большого значения этому широко цитируемому утверждению из учебника по иммунизации и инфекционным болезням. Кроме того, подобные случаи усиливают мои серьезные сомнения по поводу этого и некоторых других утверждений из этой и других публикаций департамента.

А теперь зададим вопрос, как же лечили детей, заболевших корью, которые умерли?

Стандартная медицинская процедура предусматривает сбивание температуры калполом (парацетамолом) или ибупрофеном. Это не слишком полезное мероприятие, когда подъем температуры является здоровой реакцией организма на инфекцию, вызванную вирусом или бактерией, и подобные меры противодействуют самому организму, стремящемуся вывести токсины и привести себя в порядок. Кроме того, калпол расщепляется печенью. Печень является существенной частью иммунной системы и во время болезни работает куда лучше, выполняя свои непосредственные иммунные функции, а не отвлекаясь от них на обезвреживание калпола.

Родителям никто больше не дает здравых советов по уходу за ребенком во время инфекции — положить в постель, открыть окно, исключить молочные продукты, пить больше жидкости, не кормить, если не голоден, а если уж кормить, то только легкоусвояемой пищей в небольших количествах, давая отдыхать как можно больше.

Нам говорят, что вся проблема в симптомах и их надлежит устранить. Но дети заболевают инфекционными болезнями — и прививочными, и непрививочными — когда наступает момент обучения иммунной системы или когда организму нужна "очистка", выражаясь ненаучно, перед очередным скачком развития.

Если внимательно присмотреться к детям, преодолевшим инфекционное заболевание при правильном уходе, всегда можно заметить, что они научились чему-то новому, в зависимости от возраста и обстоятельств. У младенца может вылезти зуб; малыш, натыкавшийся на углы, начинает ходить ловко и уверенно; шестилетний ребенок, которому не давалось чтение, внезапно начинает читать. Подобно змее, вылезающей из старой шкуры, чтобы вырасти, ребенок проходит через такие кризисные моменты перед тем, как подняться на очередную ступеньку. Мне часто попадались дети, не вылезавшие из соплей или страдавшие множеством бородавок, после чего и то и другое полностью очищалось здоровым периодом ветрянки.

Подобные инфекционные заболевания не очищают популяцию по жестокому дарвинистскому принципу, убивая слабых и оставляя размножаться только сильных; они, напротив, дают возможность каждому отдельно взятому ребенку привести в порядок свою иммунную систему и достичь лучшего здоровья, на которое он способен.

Тем не менее, мы как общество не приспособлены к тому, чтобы позволить подобным вещам развиваться в своем естественном темпе. Мы учим людей бояться всех симптомов и ожидать их немедленного исчезновения. В Соединенном Королевстве более 50% матерей с детьми до пяти лет работают вне дома, то есть не могут ухаживать за детьми, если те заболеют. Поэтому они дают детям калпол плюс–минус ненужные (для вирусных инфекций) антибиотики и/или антигистамины (от кашля), чтобы отправить их снова в школу/садик/к няне, а самим мчаться в офис, где отгул по уходу за больным ребенком рассматривается с куда меньшим пониманием, нежели отгул для ремонта автомашины, не говоря уже о давлении, оказываемом школами, стремящимися к максимальной посещаемости, чтобы власти не ругали школу за плохую статистику.

Стоит ли удивляться тому, что так много детей с корью оказывается в больнице — последнем месте из тех, где им стоило бы быть с их сниженным клеточным иммунитетом, и что некоторые из них умирают, и я в данном случае говорю о хорошо питающихся детях, живущих в домах и пьющих чистую воду, а не о голодающих детях из развивающихся стран, страдающих истощением, живущих в тесных, душных помещениях и вынужденных пить из канализации — для таких детей корь или кишечная инфекция становятся последней соломинкой, ломающей спину верблюда.

Итак, я повторяю: в нормальных условиях здоровые дети не умирают и не становятся инвалидами от осложнений кори, а если это происходит, это должно вызывать вопросы о том, как их лечили.

Ссылки:

(1) Immunisation against infectious diseases HMSO London 1996 para 22.1.5, p. 126.
(2) Miller CL, Deaths from measles in England and Wales, 1970—83, BMJ 1985; 290:4434.
(3) Hutchins S, Markowitz L, Atkinson W, Swint E, Hadler S, Measles outbreaks in the United States 1987 through 1990 Paеdiatr Infect Dis J 1996; 15:31–8.

Письмо от 4 февраля 2005 г.

Оригинал по адресу http://www.bmj.com/rapid-response/2011/10/30/re-response-donegan

"Почти половина умерших от кори пациентов в 1970—83 гг. (всего 270) имела фоновые заболевания" — это слова из исследования С. Л. Миллера (CL Miller) (1), используемые "Учебником по иммунизации" Департамента здравоохранения (изд. 1996 г.) в качестве источника для утверждения: "До 1988 г. (когда началось использование MMR) более половины смертей от острой кори приходилось на здоровых детей, не получивших прививку" (2).

С. Л. Миллер добавляет:

Среди имевших фоновые заболевания большинство имели серьезные физические и/или психические аномалии.

Я не оспариваю причину смерти тех, кто имел "фоновые заболевания" [т.е. от кори они умерли или от фоновых заболеваний. — прим. пер.]. Я оспариваю вот это утверждение учебника по иммунизации:

До 1988 г. (когда началось использование MMR) более половины смертей от острой кори приходилось на здоровых детей, не получивших прививку (выделено мной. — прим. пер.).

Д-р Флегг замечает, что "было бы полезно знать" историю вакцинации этих детей.

Полезно?? Да если мы не знаем историю вакцинации, мы не знаем, помогает ли в принципе вакцинация от кори! Если нам неизвестно, были ли привиты дети, получившие осложнения или умершие от кори, как мы вообще можем знать, есть ли какой-либо смысл в вакцинации??

Я могу понять, что расспрашивать родителей о прививочном статусе их умершего ребенка было бы нетактично, особенно если ребенок все же был привит — это уж точно могло бы заставить родителей усомниться в эффективности вакцинации.

Но почему вообще была необходимость расспрашивать родителей — разве нет у нас медицинских карт? Или я, тщательно делая записи, когда беседую с пациентом, только теряю попусту свое время, если эта информация не сможет пригодиться в будущем для подобных исследований? У исследователей был доступ к картам. Разве не входит в стандартную процедуру у д-ра Флегга спрашивать о прививочном статусе каждый раз, когда поступает пациент с заболеванием, контролируемым вакцинацией?

Д-р Флегг пишет:

Тот факт, что более половины смертей произошли с очевидно "здоровыми" людьми, должен вызвать озабоченность потенциальной серьезностью такого заболевания как корь, а не оставляться без внимания, как, похоже, предпочитает Донеган.

Похоже, д-р Флегг не понял главного — что эти дети совершенно не обязательно были "здоровыми", они просто не имели "серьезных физических и/или психических аномалий" (это слова не мои, а С. Л. Миллера), и что утверждение Департамента здравоохранения "более половины смертей от острой кори приходилось на здоровых детей, не получивших прививку" является не более чем попыткой шантажа родителей, дабы заставить их прививать детей, часто против их собственных убеждений.

Д-р Флегг утверждает, что такие советы, как "открыть окно, исключить молочные продукты" и т.п. вряд ли будут иметь какое-либо значение в плане развития осложнений. Пытался ли сам доктор давать такие советы или следовать им? Если не пытался, откуда он это знает? В моей практике именно эти советы имеют такое значение, но боюсь, что исследований об этом в медицинских журналах я привести не смогу, поскольку никто не занимается этими исследованиями — упомянутые меры слишком просты, понятны и бесплатны.

Д-р Флегг пишет:

Я нахожу весьма печальным, что кто-то пытается свалить всю вину за эти смерти на то, что кто-то "не открыл окно" (в то время, как саму инфекцию можно было скорее всего предотвратить вакцинацией).

А я нахожу печальным, что мы попросту не знаем, сколько из этих смертей могла бы предотвратить вакцинация, потому что мы не знаем, была ли вакцинация: если бы вакцинация была безопасна и эффективна — я была бы за нее двумя руками.

Далее д-р Флегг цитирует материалы о вспышках кори среди привитых и непривитых, утверждая, что вакцинация "защищает", поскольку из привитых корью заболевает меньшинство, а большинство не заболевает. Если бы не вакцинация, большинство людей болело бы корью. А что плохого в том, чтобы болеть корью? Это нормальная веха в развитии ребенка. Конечно, неприятно, когда слипаются глаза, тело покрыто сыпью и, возможно, ты кашляешь недели две, и бесспорно непросто ухаживать за больным корью, да и любой детской болезнью, есть от нее прививка или нет, но большинство родителей жертвуют очень многим ради детей. Это часть родительства, и жизнь не обходится без испытаний в любом возрасте. Я уверена, что все без исключения родители искалеченных прививками детей согласились бы лучше много раз пережить с ними детскую инфекцию, нежели наблюдать их страдания, на которые они теперь обречены пожизненно.

Но основной смысл существования вакцины — конечно же, чтобы предотвращать смертность и инвалидность.

Что же касается вопроса коллективного иммунитета (который должен защищать тех, кто не может вакцинироваться живыми вакцинами) и необходимого охвата в 95%, чтобы искоренить корь, то эта цифра основана всего лишь на том, что охват в 60% не дал искоренения кори, не дал и охват 70%, равно как и 80%, и 90%, и когда мы дойдем до 95%, а корь все еще будет циркулировать (а она будет циркулировать, к тому времени от нее будут умирать маленькие дети, чьи вакцинированные родители не смогли передать им долговременный иммунитет высокого качества к естественной кори), нам будут говорить, что для искоренения нужен охват в 99%, равно как и дополнительные ревакцинации, и все это на основании гадания на кофейной гуще... ах, прошу прощения, на основании "математических проекций" наподобие цитируемых д-ром Флеггом, рассказывающим, как избежали многих осложнений кори в странах, где от нее прививают, и предсказывающим так называемую эпидемию, слухами о которой уже воспользовались в 1994 г., чтобы вакцинировать несколько миллионов школьников вакциной "корь–краснуха", вызвавшей, помнится, 577 зарегистрированных тяжелых реакций.

Если бы автомобили работали так же надежно, как и вакцины, их бы никто не покупал.

"Это не первый случай, когда Донеган попадается на передергивании истинных фактов", — пишет д-р Флегг. К вопросу об "истинных фактах" ему бы следовало прочесть статью Хилари Батлер "Насколько вообще точна статистика" от 4 февраля 2005 г.

Я не передергиваю истинные факты, я просто читаю источники. И мои выводы, основанные на методе и результатах исследований, часто отличаются от выводов авторов публикаций.

Выводы авторов, которые они делают на основании своих исследований, часто не совпадают с моими, поскольку я тщательно изучаю метод и результаты исследования, и делаю выводы самостоятельно. Такой принцип действия был недавно одобрен "Британским медицинским журналом" (№ 6 от ноября 2004 г.) как верный путь чтения научных трудов. В самом деле, в "Руководстве пользователя по обнаружению ложных утверждений в материалах клинических исследований" M. Монтори и соавт. однозначно предупреждают читателей научных статей: "Читайте только метод и результаты!" А вот в чем причина этого:

Раздел "'Обсуждение" в научных докладах часто предлагает заключения, отличные от тех, что сделал бы беспристрастный читатель из тех же самых методов и результатов (3).

Врачи плохо читают научные статьи и они часто неразборчивы в своих убеждениях как по причине нехватки времени, так и потому, что не осознают существование проблемы.

ПРИМЕЧАНИЯ

(1) Immunisation against infectious diseases HMSO London 1996 para 22.1.5, p. 126.
(2) Miller CL, Deaths from measles in England and Wales, 1970—83, BMJ 1985; 290:443–4.
(3) M. Montori et al. BMJ 2004; 329:1093–1096.

Другие публикации о кори