Органон врачебного искусства д-ра Самуила Ганемана (5-е изд.)

Примечания к §§ 1—146

1 А не в том (как поступали до сих пор столь многие врачи, бесплодно теряя время и силы), чтобы строить системы на шатких идеях о сущности внутренней жизненной силы и происхождении болезней, или производить бесчисленные опыты для объяснения болезненных припадков и их ближайшей причины, которая для нас всегда оставалась неизвестной. Давно бы пора врачам перестать морочить смертных пустословием и приняться за настоящее дело, т.е. действительно помогать страждущему человечеству — вылечивать больных.

2 Не понимаю, как могла возникнуть мысль искать предмет лечения единственно в недрах организма, которые всегда оставались и останутся недоступными для наших исследований; как возможно было питать эту сколько тщетную, столько же и смешную уверенность, будто бы врач может постичь внутренний, невидимый беспорядок организма и восстановить здоровье лекарствами, не заботясь о припадках болезни, и даже считать этот способ лечения единственно верным и основательным. Разве болезнь, представляющаяся чувствам нашим в ее припадках, не та же самая, которая произвела в недрах организма невидимую перемену и которой сущность нам неизвестна? А последняя не есть ли недоступная, а первая доступная сторона одной и той же вещи, — единственная сторона, которую возможно наблюдать посредством чувств наших и которая одна только предоставлена нам природой, как предмет лечения? Можно ли доказать противное? Не странно ли избирать предметом врачевания состояние болезни внутреннее, непостигаемое, невидимое, называемое prima causa morbi, и отвергать, презирать сторону, представляющуюся чувствам нашим, т.е. припадки, которые так ясно указывают нам на ту же болезнь? Доктор Pay в своем сочинении о достоинстве гомеопатического способа, стр. 103, говорит: "Врач, изыскивающий сокровенные изменения во внутренности организма, может обманываться ежеминутно, но гомеопат, старательно исследовавший верное изображение болезни — совокупность припадков — приобретает надежного руководителя, и если достигнет устранения всей этой совокупности припадков, то, без сомнения, уничтожит вместе с тем и причину болезни, сокрытую в недрах организма".

3 Понятно, что всякий благоразумный врач всегда постарается удалить случайную причину болезни, если она существует, после чего страдание обыкновенно оканчивается само собой; так, например, он вынет занозу, попавшую в глазную плеву и вызвавшую здесь воспаление; ослабит слишком тугую перевязку какого-либо раненого члена, чтобы предотвратить в последнем развитие гангрены, и перевяжет раненую артерию, кровотечение из которой грозит смертью; он выведет из желудка посредством рвоты какие-либо ядовитые вещества; извлечет инородное тело, попавшее в какое-либо отверстие тела, например, в нос, горло, ухо, прямую кишку, в мочевой канал, маточный рукав; он раздробит камень в мочевом пузыре, откроет заросший задний проход у новорожденного и пр.

4  Во все времена часто применялся так называемый облегчающий способ, когда старались устранить в той или другой болезни одни из различных припадков, в которых она обнаруживалась, — способ, по справедливости заслуживший всеобщее пренебрежение, ибо он не только не приносил пользы, но часто значительно вредил больному. Действительно, один какой-нибудь, хотя бы и преобладающий, припадок столь же мало составляет болезнь, как нога — целого человека. Этот способ тем более достоин отвержения, что и отдельный припадок лечили противоположным лекарством, т.е. по способу антипатическому и паллиативному, причем кратковременное облегчение симптома вскоре сменялось ожесточением последнего.

5 Никто из больных, излеченных от своей болезни истинным врачом, когда устранены все припадки, все признаки болезни и возвращены, восстановлены все признаки здоровья, не решится утверждать без насмешки над собственным рассудком, что болезнь еще гнездится у него в теле. Однако Гуфеланд, представитель старой школы, утверждает это; он говорит (Homöopathie, S. 27, Z. 19): "Гомеопатия может устранить симптом, а сама болезнь остается в организме". Этот приговор можно объяснить отчасти злобой на успехи гомеопатии в лечении человечества, отчасти же чисто материальным взглядом автора на болезнь, которую он считает не динамически измененным бытием организма, но какой-то чисто материальной вещью, которая, по совершившемся выздоровлении, может еще оставаться в каком-либо уголке тела и может, по произволу, при наилучших условиях здоровья проявлять свое материальное присутствие. Так сильно еще ослепление старой патологии!

6 Тогда он мертв и только под влиянием физических деятелей подвергается гниению, разлагаясь химически на свои составные части.

7 Каким именно образом жизненная сила организма производит проявления болезни, для врача навсегда останется тайной, да и не может принести ему существенней пользы; верховный дворец жизни оставил ему для наблюдения и поучения только действительно нужное и существенно плодотворное для исцеления человека.

8 Исполненный предчувствия сон, суеверно настроенное воображение, торжественное предсказание нередко заставляли верить в неизбежное наступление смерти в известный день или час, и нередко действительно производили все явления возникающей и развивающейся болезни, признаки близкой смерти и даже самую смерть в назначенный час. Подобные факты возможны только в том случае, если одновременно, с наружными припадками и соответственно им происходит известное изменение в недрах организма. Равным образом искусный обман или убеждение в противном часто уничтожали в подобных случаях все признаки близкой смерти и скоро восстанавливали здоровье, чего не могло бы произвести это нравственнее лекарство, не уничтожив во внутренности организма изменений, грозивших смертью.

9 Здесь я разумею не тот опыт, которым славятся наши обыкновенные практики, излечив в продолжение многих лет многоразличными составными рецептами многие болезни, которых они не испытывали самостоятельно, но принимали, по правилам школы, за болезни, известным образом описанные и названные в патологии, или в которых они предполагали какую-то воображаемую болезненную материю, или другую внутреннюю, не менее загадочную ненормальность. Хотя их опыт всегда что-либо им показывал, но они не понимали того, что наблюдали и видели только следствия стечения врачебных влияний на неизвестный предмет, из коих они не могли вывести никакого результата, никакого наставления. Такого рода опыт, продолжаемый хотя бы пятьдесят лет сряду, очень сходен с рассматриванием калейдоскопа, наполненного неизвестными разноцветными предметами, находящимися в беспрерывном движении; наблюдатель видит здесь тысячи различных фигур, беспрестанно изменяющих свою форму, но ни в одной из них не может дать себе отчета.

10 Таким путем излечиваются как физические, так и душевные страдания. Отчего яркосветящийся Юпитер, с приближением рассвета, невидим для наблюдателя? От влияния на глаз наблюдателя более сильной, но подобной же силы света занимающейся зари. Чем успокаивается нерв обоняния в зловонных местах? Нюхательным табаком, который действует на этот нерв подобным же, но более сильным образом, тогда как, например, ни музыка, ни сласти, действуя на слуховой и вкусовой нервы, не исправят этого неприятного ощущения. Стон наказываемого шпицрутенами солдата, неприятно действующий на окружающих, хитро заглушается свистящей дудкой и барабаном. Гром неприятельских пушек, внушающий страх войску, предусмотрительно парализуется подобным же грохотом большого барабана, тогда как в обоих этих случаях не помогли бы делу ни раздача блестящей амуниции, ни выговоры. Печаль и горе облегчаются у нас другим, более сильным, хотя бы даже вымышленным несчастием, постигшим кого-либо другого. Вред от слишком большой радости устраняется несколькими глотками кофе, который сам вызывает чрезмерную веселость. Народы, пребывавшие, подобно германцам, в течение целых столетий в апатическом сне и рабской покорности, должны были подпасть еще большему угнетению при нашествии западного завоевателя, но когда иго стало невыносимым, в народе снова пробуждается чувство человеческого достоинства и он гордо поднимает голову на защиту своих прав и родной страны.

11 Благодаря кратковременности действия искусственно болезненного вещества, называемого лекарством, его влияние, хотя сильнее естественной болезни, но преодолевается жизненной силой гораздо легче более слабых естественных болезней (псора, сикоз, сифилис), которые неодолимы для нее только вследствие их деятельности, непрерывно продолжающейся, по большей части, целую жизнь. Когда же врач произведет раздражение жизненной силы очень сходным болезнетворным, но более сильным деятелем (гомеопатическим лекарством) и бессознательной, инстинктивной жизненной силе подменит искусственную болезнь на место естественной, то течение первой уже. непродолжительно и действие лекарственного вещества вскоре истощается. Подобным же образом и многолетние болезни излечиваются (§ 46) с появлением, напр., натуральной оспы или кори. продолжительность которых обнимает только по нескольку недель.

12 Деятельность лекарств усиливается также величиной приема, которым распоряжается врач.

13 Говоря, что болезнь расстраивает состояние здоровья, я отнюдь не думаю давать этим сверхъестественное объяснение внутреннего свойства болезней вообще или какого-либо отдельного случая в частности. Это выражение означает только, что болезни суть ничто, в смысле безусловного отсутствия в них механической или химической перемены материального вещества, из которого состоит наше тело, что они не зависят от болезненной материи, но составляют динамическое изменение нашего бытия.

14 Вот поразительный пример в этом роде. В 1801 г. гладкая, так называемая сиденгамовская скарлатина, жестоко свирепствовала между детьми; когда же я начал употреблять предохранительные, весьма малые приемы белладонны достаточно своевременно, то дети избегали заражения. Если лекарства могут защищать от заражения тяжкой болезнью, то им необходимо иметь преобладающее влияние для возбуждения нашей жизненной силы.

15 Memoires et observations, dans la description de l'Egypte, t. I.

16 Obscr. lib. I, obs. 8.

17 Hufeland's Journal, XV, 11.

18 Chevalier, в Hufeland's neueste Annalen d. französischen Heilkunde, II, S. 192.

19 "Mania phthisi superveniens earn cum omnibus suis phaenomenis auffert, verum mox redit phthisis et occidit, abeunte mania", Reil, Memorab. Fasc. III, s. 177.

20 Edinb. med. Comment., Th. I, 1.

21 John Hunter, Uber die venerischen Krankheiten, S. 5.

22 Rainay, Med. Comment. of Edinb., III, p. 460.

23 Эта настоящая скарлатина очень хорошо описана Сиденганом, Витерингом и Пленсицом; она очень различна от лихорадки с просяной сыпью, которую также привыкли называть скарлатинной; впрочем, в последние годы эти две болезни, первоначально очень различные, сделались довольно сходными по припадкам.

24 Jenner, Medic. Annalen, 1800, S. 747.

25 Hufeland's Journ. d. praktischen Arzneikunde, XX. S, 50.

26 Loc. cit.

27 Obs. phys.-med., lib, 2, obs. 30

28 Точный опыт я лечение сложных болезней этого рода привел меня к полному убеждению, что это не есть смешение двух болезней, но что одна существует вместе с другой в организме занимая каждая приличные ей части; потому для излечения этой болезни необходимы надлежащие меркуриальные средства попеременно с приличными антнипсорическими; прием и форма лекарства должны также согласовываться с особенностями случая.

29 Transactiona of a Soc. for the improvem. of med and chinirg. knowl. It.

30 Med. Commentar. von Edinburgh, III, p. 480 Med. and phys. Journ., 1805.

31 Med. and phys. Journ., 1805.

32 Opera. II, p. I. cap. 10.

33 Hufeland's Journal, XVII.

34 Кроме припадков, сходствующих с венерической болезнью и потому способных излечить ее гомеопатически, меркурий производит еще много других явлений, несходных с производимыми сифилисом; эти-то симптомы, когда меркурий дается в больших приемах и особенно при осложнении сифилиса псорой, производят жестокие расстройства в организме.

35 Без этого различия двух болезненных сил по их сущности, уничтожение одной другой было бы невозможно, хотя бы даже они много сходствовали по припадкам и даже одна из них была сильнее другой. Так, например, невозможно и смешно было бы лечить сифилис шанкерным гноем или чесотку чесоточной материей. Сифилис излечим только силой, которая различна с ним по сущности, но очень сходна по припадкам, например, ртутью, производящей искусственную болезнь, очень сходную с сифилисом. Равным образом и чесотка излечивается искусственной болезнью, которую производит сера; точно также и все прочие болезни излечиваются только силами, различными от них по своей сущности. Прим. из 4-го издания.

36 Traite de l'inoculation, S. 189.

37 Heilkunde f. Mutter. S. 384.

38 Interpres clinicus, S. 293.

39 Neue Heilart d. Kinderpocken, Ulm. 1769. S. 68 und Speciffl. Obs. No 18.

40 Ibid.

41 Nov. Act. Nat. Cur. vol. I, obs. 22.

42 Nachricht von dem Krankeninstitut zu Erlangen, 1783,

43 Robert Willan, Über die Kuhpockenimpfung.

44 Особенно Clavier, Hurel и Desormeaux в Bull. des sc. médicales, publie par les membres du Comite central de la Soc. de médecine du departement de l'Eure, 1808. Journ de médecine continue. vol. XV, p. 206.

45 Balhorn, Hufeland's Journal, X, 11.

46 Stevenson в Duncan's Annals of medicine, Lustr. II, vol. I, Abtheil. 2, No 9.

47 Hufeland's Journ. d. prakt. Arzneikunde, XXIII.

48 Ueber die vener. Krankheit., S. 4.

49 Здесь, в прежних изданиях моей книги, следовал ряд примеров излечения хронических худосочии чесоткой. Но после открытий, недавно заявленных мной в сочинении о хронических болезнях (книга I), я не могу уже смотреть на эти случаи, как на настоящие гомеопатические излечения; ибо все эти хронические и тяжкие страдания, как-то: удушливая одышка, изъязвление легких и пр., и пр., были уже псорического происхождения, представляя собой опасные припадки застарелой внутренней псоры, более и более развивавшейся. А так как эта дискразия была воспроизведена новой заразой в простой, первоначальной форме чесотки, то тяжкие припадки, угрожавшие жизни, тотчас исчезали. Подобное видоизменение припадков нельзя назвать собственно гомеопатическим лечением, хотя оно несомненно приносит пользу больному, приводя его в положение, более благоприятное для коренного излечения псоры.

50 Elements de medic. pract. de M-r Cullen traduits, P. II, 3. 3, ch. 7.

51 Hufeland's Journal, XX. t П. S. 50.

52 Rau, Ueber den Werth des homoeopath. Heilverf. Heidelberg 1824, S. 85,

53 Можно бы привести еще четвертый способ применения лекарств в болезнях, именно так называемую изопатию, которая лечит болезни тем же самым миазмом, но сильно разжиженным и, следовательно, до известной степени измененным. Если бы верность этой методы можно было доказать, то излечение совершалось бы по формуле simillima simillimis.

54 Хотя врачи редко производят многосторонние наблюдения над частными действиями лекарств, однако усиление болезни, необходимо следующее за употреблением облегчительных средств, не могло от них укрыться. Поразительный пример этого рода мы находим в сочинении И. Г. Шульце Diss. qua corporis humani momentanearum alterationum specimena quoedam expenduntur, Halae 1741. § 28. Нечто подобное свидетельствует нам Виллис в своей Pharmacia rationalis, Sect. 7 cap. 1 р. 298, где он говорит: "Opiata dolores atroscissimos plerumque sedant atque indolentiam-procurant, camque — aliquamdiu et pro stato quodam tempore continuant, quo spatio elapso dolores mох recrudescunt et brevi ad solitam ferociam augentur". Он же говорит там же, стр. 295: "Exactis opii viribus illico redeunt tormina, nec atrocitatem suam remittunt, nisi dum ad eodem pharmaco rursus incantantur". Таким же образом Гунтер в своем сочинении о венерических болезнях, стр. 13, говорит: "Вино усиливает деятельность в теле слабых особ, не сообщая им истинной крепости, так что силы организма ослабляются в такой же соразмерности, в какой они были возбуждены; короче, оно производит не прибавку, но потерю сил".

55 В живом организме не совершается постоянной нейтрализации противоположных ощущений, как это мы видим при соединении химически противоположных веществ в химической лаборатории, где, например, серная кислота и поташная щелочь образуют, соединяясь, особенное вещество, среднюю соль, которая уже не есть ни кислота, ни алкали, и которая не разлагается даже на огне. Такие сплавы и тесные соединения, производящие нечто постоянное, среднее и безразличное, как я уже сказал, никогда не имеют места в наших чувствительных органах под влиянием впечатлений противоположного свойства. Есть какой-то вид нейтрализации и взаимного уничтожения впечатлений вначале, но это непродолжительно. Веселое зрелище может развеселить огорченного только на малое время; скоро забывает он фарсы, и горе овладевает им еще сильнее.

56 Как ни ясно это правило, однако его худо поняли, говоря: "что облегчительное средство должно также хорошо излечивать болезнь своими вторичными действиями, как и гомеопатическое лекарство своим первоначальным; ибо то и другое находятся в сродстве с лечимой болезнью". Здесь не принимается в соображение, что это вторичное действие никогда не бывает произведением лекарства, но всегда есть результат противодействия жизненной силы; а как этот результат всегда сходен с припадком болезни, которая не была уничтожена облегчительным средством, то он служит только к укоренению естественной болезни.

57 Так в темной тюрьме, где заключенный только с большим трудом может распознавать самые близкие предметы, винный спирт, внезапно зажженный, распространяет приятный свет; но когда пламя потухнет, то чем ярче оно было, тем мрачнее покажется несчастному окружающая его ночь и еще менее прежнего ему возможно будет видеть окружающие предметы.

58 Вот почему врач, свободный от предрассудков, не должен позволять себе здесь постоянных и всегда одинаковых лечений, сообразуясь с известными патологическими названиями, каковы: нервная горячка, желчная, гнилая, мокротная и пр., но действовать сообразно с особенностями каждой болезни.

59 После 1801 года наши страны были посещены горячкой с просовидными пятнами, которую врачи приняли за настоящую скарлатину, хотя первая много разнится от последней в своих припадках, и хотя лекарство и предохранительное средство от скарлатины заключается в аконите, а от горячки с просообразнымн пятнами, напротив того, в белладонне. Скарлатина никогда не показывается иначе, как эпидемически; но другая является всегда спорадически. Впрочем, в последние годы обе эти болезни, по-видимому, соединились в одну новую лихорадочную сыпь, против которой ни Bell., ни Acon. не действуют гомеопатически.

60 В случае смерти больного все эти органические расстройства, находимые при вскрытии, хитро объясняются как первоначальный, неизлечимый недуг, нисколько не обусловленный способом самого лечения. (См. мою книгу "Die Allopathie, ein Wort der Warnung an Kranke jeder Art". Leipzig, bei Baumgartner). Рисунки анатомопатологических препаратов, с неверными объяснениями, нередко служат наглядными доказательствами подобного рода плачевных недоразумений.

61 Двенадцать лет нужно мне было для того, чтобы проникнуть в эту великую истину и открыть лекарства, способные бороться с большей частью форм псоры, этой тысячеглавой гидры! Опыты, производимые мной в этом отношении, изложены в моем сочинении "Хронические болезни", Дрезден, у Арнольда, 1828 года, в 3-х томах. Прежде, чем я достиг истины в этом новом учении, я полагал, что на всякую хроническую болезнь должно смотреть как на индивидуальный случай и поражать ее одним или многими лекарствами, изведанными предварительно по их чистым и первоначальным действиям. В самом деле, были произведены довольно успешные лечения сообразно с этим правилом и страждущее человечество получало облегчение, благодаря обилию спасительных сил, которыми обладало новое искусство лечения. Но теперь мы несравненно более успели в этом отношении, так как я открыл лекарства истинно специфические для хронических болезней, происходящих от псоры, — лекарства, которые в гомеопатическом отношении гораздо более прочих приличны этим болезням и потому мной названы противопсорными. В то же время я указал, каким образом дóлжно приготовлять эти новые средства. Между ними-то врач, пользуя псорическую болезнь, должен выбирать то, которое представляет наибольшее сходство лекарственных припадков с припадками предстоящего случая.

62 Некоторые из этих вредных влияний, часто изменяющих форму псорического худосочия, очевидно, происходят от климата и некоторых физических качеств жилищ, от различия физического и нравственного воспитания, от необразованности или слишком утонченного образования, от злоупотребления телесных и душевных способностей, от недостатка в диете, от страстей, различия нравов, обычаев и привычек людей.

63 Как много встречается в патологиях названий, под которыми смешивают между собой болезни, в высшей степени разнородные и часто сходные только в одном каком-нибудь признаке, как напр.: лихорадка, желтуха, водяная, чахотка, бели у женщин, геморрой, ревматизм, апоплексия, судороги, истерика, ипохондрия, меланхолия, бешенство, жаба, паралич и проч.! В этих названиях думают видеть самостоятельные болезни, которые лечат одинаковым образом, согласно тем же названиям! Как можно оправдывать каким бы то ни было именем одинаковый способ лечения? Если же лечение не может быть всегда одинаковым, то для чего же употребляют совершенно одинаковое имя болезни, которое предполагает и одинаковость лечения? "Nihil sane in artem niedicam pestiferum magis unquam irrepsit majum, quam generalia quaedam nomina morbis imponere iisque aptare velle generalem quandam medicinam". (Величайшее зло во врачебном искусстве то, что болезням дают какие-то общие названия, к которым стараются применять общее лечение). Так говорит нам Гуксгам, врач, столько же ученый, сколько и добросовестный. (Huxhamii Opera, phys. medic., t. I). Также точно Фритц, в своих "Летописях" (том I, стр. 80) жалуется, что "дают одинаковое имя болезням, существенно различным между собой", Даже и те виды народных болезней, которые вероятно распространяются в каждой отдельной эпидемии чрез свойственный им миазм, получают от медицинской школы известные наименования, как бы то были постоянные болезни, всегда подходящие под одну форму. Таким образом говорят о госпитальной, тюремной, лагерной, желчной, нервической и мокротной горячках и проч., как будто эпидемическое появление их не есть новая болезнь, которая еще никогда не существовала под одними и теми же отношениями и отличается во многом от всех, прежде бывших эпидемий, как в отношении к своему ходу, так и по выдающимся припадкам. Давать этим эпидемическим проявлениям хотя одно из этих имен, введенных патологией, и предписывать способ лечения сообразно со злоупотребленным именем, значит оскорблять всякую логику. Знаменитый Сиденгам понял эту истину; он один настаивает на том, что никогда не должно принимать какую-нибудь эпидемическую болезнь за ту же самую, которая уже появилась однажды, что не должно обходиться с ней по методу, уже употребленному для предыдущей; ибо все эти последовательные эпидемии различны одна от другой. См. Sydenhamii Opera, cap. 2, de morbis epidemicis, стр. 43, где он говорит: "Animum admiratione percellit, quam discolor et sui plane dissimilis morborum epidemicorum facies; quae tarn aperta horum morborum diversitas, turn propriis ac sibi peculiaribus symptomatibus, turn etiam medendi ratione, quam hi ab illis disparem sibi vindicant, satis illucescit. Ex quibus constat, morbos epidemicos, aut externa quatantenus specie et symptomatibus aliquot utrisque pariter convenire paullo incautioribus videantur, re tamen ipsa, si bene adverteris animum, alienae esse admodum indolis et distare ut aera lupinis". Итак, очевидно, что эти бесполезные и во зло употребляемые названия не должны иметь никакого влияния на метод лечения, которому следует истинный врач. Он знает, что должно судить о болезнях и лечит их не по неопределенному сходству в имени одного припадка какой-нибудь болезни с именем припадка другой, а по совокупности признаков индивидуального состояния, в котором находится всякий больной. Он знает, что должно с точностью исследовать болезни, а не предполагать их, основываясь на гипотезах. Если же, несмотря на то, оказываются нужными известные обозначения болезней для того, чтобы небольшим числом слов заставить понимать себя людей, не посвященных в таинства медицины, то должно употреблять только собирательные имена. Пусть, например, говорят: у этого больного род нервной лихорадки, род пляски св. Витта, у него род водяной, род лихорадки и пр., но чтобы очень остерегались говорить: у него болезнь св. Витта, у него водяная, у него нервическая лихорадка, простудная лихорадка и пр., ибо нет болезней постоянных и всегда одинаковых, которые бы заслуживали эти или подобные имена. Только таким образом названия болезней нас не обманут и не запутают.

64 Поэтому правила исследования симптомов, указанные в следующих параграфах, только отчасти относятся к острым болезням.

65 Например, врач не должен спрашивать: "Ведь вы теперь это чувствуете, не правда ли? Подобные вопросы суть внушения, заставляющие больного давать ложные ответы и говорить о небывалых припадках.

66 Haпример: Какая моча? Каков сон днем и ночью? В каком расположении духа находится больной? Какова жажда? Каков вкус во рту? Какие кушанья и питье охотнее употребляет он и какие ему противны? Обыкновенным ли чувствует он вкус каждого кушанья и каждого питья, или находит его странным? Как чувствует себя после еды или питья? Нет ли чего-нибудь замечательного в отношении к голове, членам или животу? и пр.

67 Например: сколько раз больной испражнялся? Какого качества было извержение? Не было ли оно беловато или слизисто? Сопровождалось ли извержение болью или нет? Какие это боли и в каком месте были чувствительны? Не рвало ли больного и чем именно? Какого рода дурной вкус во рту больного: вонючий, горький или кислый? Прежде, после или во время принятия пищи и питья чувствует он этот вкус? В какое время дня преимущественно бывает он у него? Какого вкуса его отрыжка? После ли некоторого времени оседается моча, или бывает мутной тотчас, как больной испустит ее? Какого цвета она в то время, когда больной ее извергает? Какого цвета ее осадок? Каков бывает больной во время сна? Не плачет ли, стонет или кричит во время сна? Не просыпается ли в испуге? Не храпит ли он при вдыхании или выдыхании? На спине он спит или на одном боку? Сам он накрывается, или требует, чтобы другие его одевали? Легко пробуждается, или спит крепко? Сколько раз обнаруживается в нем тот или другой недуг и при каких случаях? В то время, когда больной сидит или когда спит, или стоит, или находится в движении? Натощак бывает это с ним, или только вечером, после обеда, или в другое какое-нибудь время? Когда бывает дрожь? Одно ли это только ощущение дрожи, или в самом деле больной бывает в это время холоден? В каких частях тела чувствует он холод? Не горячо ли бывает в то время тело, когда больной чувствует дрожь? Или это только ощущение холода без дрожи? Не бывает ли больной в жару без краски в лице? Какие части тела горячи при прикосновении? Сколько времени продолжается озноб и сколько жар? Когда бывает жажда? Велика ли жажда больного и чего именно хочется ему пить? Когда у него выступает пот? В начале или перед концом жара, или через несколько часов после? Тогда ли, когда спит, или когда бодрствует? Значителен ли пот? Тепел ли он или холоден? На каких частях тела выступает он и какой имеет запах? На что жалуется больной в продолжение или после озноба, в жару или после, во время или после пота?

68 Например: как больной ведет себя при посещении врача? Не капризен ли он, не сварлив ли, поспешно ли все делает, не имеет ли расположения плакать, пуглив или угнетен, или тих и спокоен? В дремоте ли он только, или вообще не может собирать своих мыслей? Не охрип ли он, не говорит ли слишком тихо, не произносит ли неуместных речей? Какой цвет его лица и глаз? В каком состоянии его язык, дыхание и слух? Как сжаты или расширены его зрачки и с какой быстротой и до какой степени переменяются они в ясности или мрачности? В каком состоянии пульс и живот? Как влажна или суха, тепла или холодна кожа в таких-то частях тела, или на всем теле? Не спит ли больной с закинутой назад головой, со ртом вполовину или совершенно открытым, с руками, сложенными под головой, на спине ли он спит или в другом каком-нибудь положении? С каким усилием он подымается? Словом, врач записывает все, что только замечает важного или необыкновенного в больном.

69 Если, например, причины болезни предосудительны и потому больной или его родные затрудняются открыто в них признаться, то врач должен стараться открыть их, искусно направляя свои вопросы, или даже отбирая сведения стороной: так, например, отравление себя ядом или покушение на самоубийство другого рода; онанизм, излишество в обыкновенном или противоестественном совокуплении, невоздержанность в употреблении вина, ликеров, пуншу, кофе и проч., неумеренное употребление пищи вообще или вредных кушаньев в частности, заражение сифилисом или чесоткой, несчастная любовь, ревность, домашние неприятности, досада, печаль от какого-нибудь семейного несчастья, дурное обхождение, тайное голодание, оскорбленная гордость, неблагоприятный оборот счастья, суеверный страх, повреждения половых частей, грыжа, выпадение матки и проч.

70 В женских хронических болезнях должно обращать главное внимание на беременность, бесплодие, наклонность к совокуплению, на роды, выкидыши, кормление грудью ребенка и на месячное очищение. Что касается последнего, то необходимо спрашивать, не бывает ли оно в слишком коротких периодах или не замедляет ли являться в надлежащее время? Сколько времени оно продолжается? Безостановочно или с промежутками совершается, а главное, в каком изобилии? Темен ли цвет крови? В одно ли время с приливом крови показываются бели, или перед началом, или после него? Какие женщина переносит страдания, телесные и душевные, и чувствования, и боли перед началом, в продолжение и по окончании месячного очищения? Как обильны бели и под какими условиями появляются?

71 Ипохондрики, даже самые впечатлительные, никогда не выдумывают случаев и недугов, которых бы совсем у них не было. Это очевидно доказывается сравнением их болей, на которые они жалуются в различные времена, хотя бы врач и совсем ничего не давал им, или по крайней мере ничего лекарственного. Должно только уменьшать немногие из их преувеличений, приписывая силу выражений чрезвычайной их чувствительности. В этом отношении самые преувеличения в их описаниях делаются важным обстоятельством в связи с другими припадками. Что же касается до безумных или с умыслом притворяющихся больными, то это совсем иное дело.

72 Дальнейшие наблюдения укажут врачу, который по первым случаям уже нашел лекарство, приблизительное к настоящему, что его выбор правилен, или же откроют ему лекарство, еще более приличное и наиболее гомеопатическое.

73 Врач старой школы не стесняется в этом отношении. Не допытываясь точных сведений о всех обстоятельствах больного, даже прерывая пространное перечисление отдельных симптомов, он старается поскорее прописать рецепт из нескольких ингредиентов, истинное действие которых ему в сущности неизвестно. Даже терпеливо выслушивающий больного врач ничего не записывает себе на память. Таким образом, посетив больного спустя несколько дней, в продолжение которых видел так много разных других больных, он очень мало или даже ничего не помнит из первоначального рассказа больного и его окружающих. При дальнейших визитах он также ограничивается немногими общими вопросами, щупает пульс, смотрит язык, в ту же минуту пишет другой рецепт или оставляет прежний, обыкновенно с возвышением приема, и спешит к какому-нибудь пятидесятому больному, которого забыл навестить в это утро. Так представители "рациональной" медицины уклоняются от важнейшей части врачебного дела, от добросовестного, старательного исследования каждого отдельного больного, без чего основательное лечение невозможно.

74 Я не знаю, употреблял ли хотя один врач в продолжение 3 500 лет, кроме великого и бессмертного Альберта фон Галлера, этот способ, столь естественный, необходимый и единственный для испытания, какие чистые и собственные действия производит на наш организм каждое лекарство и, следовательно, какие болезни оно может излечивать. Только Галлер понимал необходимость этого способа, но никто, ни один врач не оценил драгоценные заметки его в предисловии к Pharmacopoea Helvetica (Basil. 1771, стр. 12), где он говорит:

75 Первые, немногие плоды моих усилий изложены в моем сочинении: Fragmenta de viribus medicamentorum positivis, sive in sano corpore humano observatis. Pars I, 11. Lipsiae 1805, apud J. A. Barth.. Более же зрелые собраны в моем "Reine Arzneimittellehre", 6 т., Дрезден, у Арнольда, 1811–1827, и в книге "De morbis chronicis", Дрезден, у Арнольда, 1828.

76 Некоторые особы падают в обморок от запаха роз, другие заболевают, часто очень опасно, от употребления устриц, раков, рыбьих молоков, или от прикосновений листьев некоторых видов сумаха (Rhus).

77 Так, принцесса Мария Порфирогенета опрыскиванием розовой водой привела в чувство своего брата Алексия (см. Histor. byzant. scriptor.), а Горациус нашел, что розовый уксус очень хорошее лекарство от обмороков. (См. Opera 111, стр. 59).

78 Эта истина была уже известна знаменитому Альберту фон Галлеру, который говорит: "Latet immensa virium diversitas in iis ipsis plantis, quarum facies externas dudum novimus, animas quasi et quodcunque caelestius habent, nondum perspeximus" (Historia stirp. Helvet).

79 Кто знает, что действия, производимые каждым веществом на здоровье, существенно отличаются от действий всякого другого вещества и кому известна важность этого различия, тот легко поймет невозможность так называемых суррогатов,-лекарств равносильных или способных взаимно заменять одно другое при врачебном употреблении. Только вовсе незнакомый с различием лекарств по их чистым и положительным действиям, может утверждать, что одно лекарство способно вполне заменить другое и подать одинаковую помощь в одной и той же болезни. Так дети простодушно смешивают различные вещи по сходству только наружной формы.

80 Если это истина непреложная (в чем не может быть сомнения), то разумный и добросовестный врач никогда не рискнет употреблять в лечении средство, свойства которого неизвестны ему в точности и пока он не убежден, что из всех известных лекарств оно одно способно произвести состояние болезни, наиболее сходное с тем, которое должно лечить; ибо ни человек, ни природа не могут излечить болезни совершенно, скоро и прочно иначе, как гомеопатическим способом. Истинный врач поэтому не может обойтись без опытов, которые должны ему доставить это знание, столь необходимое в науке лечения и доселе пренебрегаемое врачами всех веков. Все они (потомство с трудом будет этому верить) наудачу давали лекарства, истинного достоинства которых они не знали и чистых динамических действий над здоровыми людьми никогда не испытывали,-действий, столь важных и разнообразных. Сверх того, они смешивали в своих рецептах многие из этих неизвестных сил, доставляя на произвол случая последствия для больного от подобной смеси.

81 Зеленый горох, турецкие бобы и в особенности морковь допускаются как овощи, наименее заключающие в себе врачебных свойств.

82 Исследователь не должен вовсе употреблять вина, водки, кофе и чая, или, по крайней мере, задолго до начала опыта прекратить употребление этих частью раздражающих, частью лекарственно действующих напитков.

83 Заявляющий о результатах опыта медицинской публике, конечно, отвечает за достоверность показаний испытателя.

84 Напр. открыть в болезни припадки, принадлежащие лекарству, но давно прекратившиеся или незамеченные, следовательно, новые.

85 Недавно какие-то неизвестные лица приняли на себя труд исследовать лекарства по найму, за деньги, и печатают результаты своих опытов. Но важнейшие условия научного исследования — нравственная ответственность и достоверность — здесь отодвигаются на второй план, почему самые опыты теряют цену.

86 Когда я начал лечить по гомеопатической методе, я был еще один, который в этом испытании чистых действий лекарств поставлял важнейшее ее дело. С того же времени несколько молодых врачей, производивших опыты над самими собой, наблюдения которых я тщательно исследовал, помогали мне в этом; а в последние десять лет многие опытные врачи соединили свои усилия с моими. Но какая богатая жатва предстоит на обширном поле лечения, когда более опытные из наблюдателей будут трудиться над усовершенствованием науки познания лекарств! Медицина приблизится тогда по точности к математическим наукам.

87 См. описание различных лекарств в моем "Reine Artzneimittellehre" и в сочинении "De morbis chronicis".


предыдущая часть    Примечания к введению       Примечания к §§ 147—292    следующая часть