Органон врачебного искусства д-ра Самуила Ганемана (5-е изд.)

Примечания к введению

1 Врач, лечащий болезни хотя бы гомеопатическими средствами, но на основании только общего характера болезни, отнюдь не может назваться гомеопатом, так как гомеопатия немыслима без подробного обособления данного случая.

2 "Если опыт доставлял нам иногда понятие о гомеопатическом действии лекарств, действительности которых нельзя было объяснить, то дело порешали обыкновенно тем, что называли их лекарствами специфическими, хотя это название само по себе ничего не выражает и нисколько не разъясняет предмета. Средства однородные (специфические и гомеопатические) вообще издавна запрещались нам как чрезвычайно вредные". Rau, Über d. homöop. Heilverf. Heidelberg, 1824, S. 101, 102.

3  Pay, издавший в 1824 г. свое сочинение "О преимуществах гомеопатического метода", тогда был еще не вполне посвящен в гомеопатию, но и тогда уже, исходя из убеждения, что даже этого рода лихорадки возникают вследствие динамических причин, с успехом лечил их несколькими незначительными приемами гомеопатического лекарства, не употребляя вовсе рвотных, о чем приведены в его сочинении два весьма веских факта.

4 При остром расстройстве желудка, сопровождаемом отвратительной отрыжкой, тоскливым расположением духа, охлаждением конечностей и другими общеизвестными признаками, обыкновенный врач прежде всего обращал внимание на испортившееся содержимое желудка и удалял его начисто значительным приемом рвотного; с этой целью вместе с рвотным корнем обыкновенно назначалась виннокаменно-кислая сурьма. Но разве после этого больной выздоравливает, становится бодрым и веселым? Вовсе нет.

Вышеупомянутое острое расстройство желудка обусловлено обыкновенно динамическими причинами, каковы например: нравственное потрясение (горе, испуг, злость), простуда, умственное или физическое напряжение, имевшие место непосредственно после еды, хотя бы и весьма умеренной и т.д. Понятно, что названные нами два лекарства, и тем менее вызываемая ими бурная рвота, не способны устранить это динамическое расстройство; мало того, вызывая симптомы болезненного возбуждения, они еще более ухудшают состояние больного: отделение желчи становится неправильным, так что если субъект недостаточно силен, то несмотря на пользование по методу "причинного лечения" и на выведение всего, находившегося в желудке, болезненное состояние продолжается еще несколько дней. Если же больной вместо того, чтобы обращаться к помощи всегда вредно влияющих рвотных, понюхает один только раз слабый раствор сока пульсатиллы (Pulsatilla), то он выздоравливает через два часа; болезненное расстройство вообще и расстройство желудка в особенности исчезают немедленно и если иногда остается еще отрыжка, то она уже лишена дурного вкуса и запаха, так как содержимое желудка пришло к своей норме. Больной здоров, весел и снова обладает прежним хорошим аппетитом. Вот действительное, настоящее "причинное лечение", а то не более, как пародия на него, вредная трата сил больного.

Желудок, переполненный хотя бы и совершенно неудобоваримой пищей, вовсе не требует искусственных рвотных. Природа сама устраняет излишек посредством возбуждения тошноты и соответственной рвоты, которую притом легко вызвать механическим раздражением неба и зева, например, перышком; затем небольшое количество кофе нужно только для возбуждения отправлений на низ, чтобы удалить этим путем остальное. Такой естественный путь представляет ту выгоду, что побочные влияния искусственных рвотных здесь уже не имеют места.

Если же, вследствие чрезмерного переполнения, желудок оказывается как бы парализованным, так что не удается вовсе возбудить рвоты и все старания в этом направлении вызывают только сильную боль в стороне желудка, то указанные два лекарства могут вызвать опасное и часто смертельное воспаление кишок; небольшой прием крепкого кофе, повторенный несколько раз, оказывается в этом случае несравненно более полезным; он незаметно возбуждает желудок и приводит его в такое состояние, что он тем или другим путем (через глотку или наниз) сам может освободиться от излишнего содержимого. Таким образом, здесь псевдопричинное лечение аллопатов оказывается уже вполне несостоятельным.

Весьма нередко появляющаяся при хронических болезнях едко-кислая отрыжка, при помощи рвотного устраняется с большим неудобством для больного, и все же через больший или меньший промежуток времени появляется снова и уже в гораздо сильнейшей степени; между тем она совершенно исчезает, если назначить больному небольшую дозу слабого раствора серной кислоты или, еще лучше, в самых маленьких приемах, какое-нибудь противопсорное средство; в последнем случае необходимо принять в соображение и все другие симптомы, замеченные у больного.

Приведенные примеры достаточно ясно доказывают, к каким грубым ошибкам пришли аллопаты, воображая, что следуют методу причинного лечения не обращая внимания ни на вредные последствия, ни на мучения, испытываемые больными, они постоянно стремятся удалить материальный продукт динамического расстройства, не давая себе труда изучить динамические причины, чтобы действовать на последние при помощи гомеопатических средств.

5  Эти симптомы указывают на существование псорического худосочия и их легко устранить, не возбуждая ни рвоты, ни поноса — при помощи легкого противопсорного средства.

6  Несмотря на то, что в основании почти всех кровотечений лежит то или другое динамическое расстройство жизненной силы, врачи старой школы находят причину их в избытке крови, и всегда назначают кровопускание, дабы удалить этот мнимый излишек жизненного сока; упадок же сил и признаки перехода в тифозное состояние, неизбежно следующие за кровопусканием, они не задумываясь объясняют осложнением болезни, справиться с которой часто оказываются уже не в состоянии. В последнем случае они утешаются тем, что при лечении остались верны своему гордому девизу "causam tolle" и сделали для больного все возможное; если же он все-таки не выздоравливает, то дальнейшее течение болезни предоставляется воле судьбы.

7  Хотя в человеческом организме, вероятно, никогда не бывает ни одной капли лишней крови, старая школа, считая этот воображаемый излишек за главную материальную причину всевозможных кровотечений и воспалений, стремится удалить его назначением кровопусканий или пиявок; такое назначение она считает вполне рациональным, а главное, совершенно согласным с методом причинного лечения. Имея дело с обыкновенной воспалительной лихорадкой, сопровождаемой острым колотьем в боку, врачи старой школы относят причину ее к свертыванию лимфы в крови, так называемую кровяную кору, сгущенную кровяную патоку они принимают за materia peccans и стараются удалить ее назначением кровопусканий, не обращая внимания на то, что при последующих кровотечениях она становится еще гуще и тягучее. Таким образом, не понимая, что воспаленная кровь есть результат острой горячки, т.е. болезненного, но нематериального (динамического) воспалительного процесса, и что последний есть единственная причина всех бурных ненормальных явлений в артериальной системе, они, не задумываясь выпускали из больного кровь, чтобы уничтожить эту воспалительную кору или воображаемое полнокровие, и выпускали, при упорных лихорадках, чуть ли не до наступления смерти.

Между тем, при назначении ничтожной дозы гомеопатического лекарства, как например, мельчайшего сахарного зернышка, насыщенного децилионным раствором аконита, при воздержании от всяких растительных кислот, совершенно исчезает лихорадка, колотье в боку и все прочие грозные симптомы; количество крови не уменьшилось, не употреблено никаких охлаждающих средств, а больной выздоравливает maximum через 24 часа (в крови, взятой на пробу из вены, не оказывается ни малейшего следа воспалительной коры). Тот же больной, но подвергшийся лечению аллопатов, если после частых кровопусканий и избегнет смерти, продолжает хворать еще несколько месяцев, пока встанет на ноги, сильно истощенный перенесенными страданиями; чаще же он получает холодный отек, изнурительную лихорадку или чахотку.

Кто ощупает спокойный пульс человека за час до наступления колотья в боку, обыкновенно предшествующего появлению озноба, немало удивится, когда два часа спустя, при наступлении жара, его станут уверять в весьма значительном полнокровии той же особы, необходимо требующем кровоизлечения. У него естественно родится вопрос: каким путем появились в жилах человека в продолжение каких-нибудь двух часов те лишние фунты крови, которые теперь хотят из него выпустить? Очевидно каждому, что теперь у человека крови столько же, ни одним золотником не больше, чем было два часа тому назад.

Таким образом ясно, что аллопаты, назначая кровопускание, извлекают вовсе не лишнюю, обременяющую больного кровь, так как "избытка" крови почти никогда не бывает; они уменьшают лишь "необходимый" для здоровья и жизни запас ее, похищают у больного силы. Это громадная ошибка, исправить которую не могут никакие усилия врачебного искусства. И несмотря на это они все-таки думают, что не изменили превратно понимаемому ими девизу: "causam tolle", хотя единственная, указываемая ими причина болезни излишек крови, как оказывается, на самом деле не существует. Настоящая причина заключается в динамическом воспалительном раздражении кровеносной системы, на что указывает быстрое и прочное излечение воспалительных лихорадок при употреблении аконита в весьма малых дозах.

8  Жизнь подвергается опасности при впрыскивании небольшого количества чистой воды в вену (Mullen В. Th. Dizus, History of the Royal Society, vol IV).

9  У восьмилетней девочки, укушенной бешеной собакой, укушенное место было тотчас же вырезано врачом, и все-таки через 36 дней она заболела водобоязнью, от которой и умерла через два дня (Med. Comment of Edinb., Dec. I., Vol. II, 1793).

10 При некоторых болезнях выделяются гнилостные вещества и вонючий, разложившийся гной из ран. Чтобы объяснить эти факты и подвести их под теорию болезненного вещества, придумали гипотезу, по которой тонкое заразительное вещество, попадая в тело, действует в нем наподобие фермента, разлагает соки и обращает их также в фермент; последний, разрастаясь, поддерживает болезнь. Но если так, то возможно ли рассчитывать на полное удаление этого фермента, всей этой массы так называемого болезненного вещества при помощи кровоочистительных? Конечно, нет, так как самое ничтожное количество такого фермента, оставшись в организме, снова перерождает соки и развивает болезнь. Оказывается, значит, что болезнь нельзя лечить никаким способом. К подобным противоречиям приводят все вообще гипотезы, хотя бы и остроумно придуманные, если ложно их основание. Вполне развившаяся венерическая болезнь, если только излечена весьма часто сопровождающая ее псора, совершенно прекращается двумя, тремя приемами децилионного деления меркурия, причем общее сифилитическое заражение соков уничтожается навсегда, так как источник недуга уничтожен динамически.

11 Тогда всякий насморк, хронический даже, непременно должен был бы излечиваться тщательным очищением носа) состоят из веществ, развивающих и питающих недуг? Не скорее ли они сами продукт болезни, т. е. динамического беспорядка жизненной силы.

12  При так называемой глистной болезни представляется, по-видимому, необходимым удаление глистов; но и здесь необходимость только кажущаяся. Небольшое количество плоских и даже круглых глистов можно найти у многих детей; как в этих случаях, так и при" появлении глистов того или другого рода в большом количестве; причина одна и та же и заключается в псорическом худосочии при дурных гигиенических условиях жизни. Улучшите эти последние, устраните псорическое худосочие, которое в этом возрасте особенно легко поддается лечению, и ребенок здоров навсегда; у него не остается ни одного глиста или только ничтожное количество, которое не будет его беспокоить; тогда как после употребления слабительных, хотя бы и с цитварным семенем, глисты снова появляются в огромном количестве. "А солитер, — возразят мне, — разве не следует выгонять всевозможными средствами это чудовище, созданное для мучений человека?" Да, иногда его выгоняют, но с какими печальными последствиями и с какой опасностью для жизни! Я не желал бы иметь на совести сотни смертей и продолжительных болезней, причиняемых употреблением сильных проносных против этого паразита. Но часто при употреблении даже таких жестоких средств, солитер все-таки остается или, по удалении, зарождается снова. Наконец, такой насильственный, часто опасный для жизни способ изгнания солитера вовсе не представляется необходимым, даже нужным. Различные виды тесемочной глисты появляются только при псорическом худосочии и исчезают тотчас же по излечении последнего. При здоровом состоянии пациента глист живет у него совершенно спокойно, не на самых кишках, не на стенках их, а в негодных остатках пищи; в содержимом кишок он находит себе необходимые питательные вещества, не беспокоит человека, давшего ему приют, и совершенно безвреден. Но как только пациент подвергается какой-либо острой болезни, содержимое кишок становится невыносимо для солитера; он начинает беспокоиться и, прицепляясь к чувствительным стенкам кишок, раздражает их; таким образом, страдания вызванные острой болезнью, усложняются появлением судорожной колики вследствие раздражения кишок солитером. Точно так же плод в матке остается совершенно спокойным, пока мать здорова, но беспокоится, ворочается и причиняет страдания матери, когда она больна. Замечательно, что болезненные признаки, наблюдаемые в это время у больного, совершенно исчезают при употреблении, часто в самых малых дозах, тинктуры из мужского корня папоротника (Filix mas), которая как рукой снимает все, что приводит солитера в беспокойное состояние; он снова хорошо себя чувствует и продолжает спокойно жить в содержимом кишок, не раздражая их и не отягощая больного, пока противопсорное лечение не подействует настолько, что солитер уже не довольствуется содержимым кишок и исчезает навсегда без всяких слабительных.

13  Вместо того, чтобы непосредственно прекращать болезнь без потери сил, действуя прямо на больное место организма, при помощи подобной же, динамической целительной силы, как делает это гомеопатия.

14 Возможно ли отвлечь что-нибудь нематериальное? Не видно ли здесь тонко проводимой гипотезы о вредной материи и болезненном веществе?

15  Только легкие острые болезни выказывают наклонность к постепенному излечению по истечении обыкновенного периода их продолжительности и совершенно независимо от того, были или не были употреблены в дело аллопатические лекарства (не слишком сильные, конечно). Жизненная сила в подобных случаях, стремясь к исцелению организма, снова приводит его в нормальное состояние. Но при тяжких острых и особенно при хронических болезнях старая школа ничего не выигрывает этим путем; все усилия жизненной силы в ее стремлении к самопомощи и все старания аллопатов, подражающих будто бы природе, оказываются бессильными вызвать перелом болезни. Самое большее, чего достигают в этом случае, это временного облегчения, так сказать перемирия, во время которого враг собирается только с силами, чтобы снова и тем сильнее напасть со временем.). Для этой цели им служат мочегонные и потогонные средства, кровопускания, заволоки и фонтанели, преимущественно же различные раздражители пищевода и кишечного канала, т.е. рвотные или слабительные; последние, между прочим, носят у них название разводящих 16 (16 Это название доказывает, что и поныне еще верят в существование болезнетворной материи, которую нужно растворить и вывести из тела.

16  В обыкновенной медицине самопомощь природы организму при болезнях, оставленных без лечения, считают образцом, достойным подражания. Это грубая ошибка. Жалкая и в высшей степени недостаточная способность так называемого целебного стремления природы к самопомощи при острых болезнях представляет грустное зрелище для наблюдателя, и человечество обязано всеми силами своего разума устранить эту самопомощь истинным лечением. Если природа в заболевшем организме не может произвести другой, подобной же болезни (§§ 43-46), что случается чрезвычайно редко (§ 50), т.е. не может излечить первоначальную гомеопатически, и если организму предоставлено собственными средствами бороться с острым недугом (о хронических нечего и говорить; его сопротивление будет вполне бессильно) то мы видим здесь только трудные, нередко опасные усилия спасти себя во что бы то ни стало, усилия, результатом которых часто бывает даже смерть.

Как смертные мы не можем постигнуть внутреннего течения жизни; оно доступно только всевидящему оку Творца Вселенной; точно также мы не в состоянии понять внутренних процессов больного организма, сущности его болезней. Последние проявляются только более или менее заметными изменениями, страданиями и припадками, доказывающими внутреннее расстройство нашего существования, так что ни в одном частном случае нам нельзя различить между ними припадков первоначального действия болезнетворной силы от вызываемых противодействием природы, стремящейся к самоисцелению. Таким образом полная внутренняя болезнь представляет нам совокупность этих двоякого рода припадков, так как недействительные усилия природы сами становятся страданиями целого организма и усложняют первоначальную болезнь. Вот почему выделения, производимые обыкновенно природой перед окончанием острых болезней и называемые переломами болезни (crisis), часто приносят более страданий, чем действительной помощи.

Что именно производит природа в этих переломах, нам неизвестно точно так же, как и вся внутренняя механика нашего организма; однако можно с известной вероятностью допустить, что природа в подобных случаях более или менее жертвует страждущими частями и разрушает их для спасения остальных. Эта самопомощь, направляемая исключительно органическими побуждениями нашего тела, но отнюдь не подчиняющаяся законам разума и мышления, представляет собой лечение, напоминающее аллопатию. Для облегчения первично пораженного органа путем кризиса природа возбуждает усиленную, часто бурную деятельность отделительных органов; появляются рвота, понос, мочетечение, пот, нарывы и пр., чтобы раздражением отдаленных частей достигнуть как бы отвлечения недуга от первоначально пораженных частей, освободить от динамического поражения нервную деятельность посредством выделения материальных продуктов.

Итак, только разрушением и принесением в жертву части самого организма природа человека, предоставленная самой себе, может спасаться от острых болезней, причем, если дело не оканчивается смертью, то во всяком случае гармония жизни, здоровье, восстанавливается медленно к несовершенно; это доказывает значительная слабость, остающаяся после таких естественных восстановлении в частях тела, подвергавшихся болезни, худоба и пр. Короче, все эти действия, которыми пораженный болезнью организм стремится помочь самому себе, представляют собой только страдания и ничего такого, чему истинный врач мог или должен был бы подражать для излечения больного.

17 Плачевные последствия этого способа при лечении хронических болезней указывает нам ежедневный опыт. Выздоровление при этих условиях встречается чрезвычайно редко. Привожу сравнение. Неприятель вторгается в страну, но местный полководец, вместо того, чтобы прямо напасть на врага, разбить его и тем сразу положить конец войне, не отваживается на открытый бой, но начинает грабить, жечь и разорять собственную страну в тылу и вокруг неприятельской армии, с целью лишить последнюю продовольствия и сделать отступление невозможным. Можно ли назвать это настоящей войной? Положим, смущенный неприятель наконец остановится, но он не уничтожен, он все-таки остается в родной стране, совершенно безвинно разоренной на долгое время, не говоря уже о том, что, получив откуда-либо подвоз продовольствия, враг снова поднимет голову и станет грознее прежнего. Так и аллопатия в хронических болезнях, поражая своими косвенными мероприятиями безвинные и удаленные от больного органа части организма, не излечивает самой болезни.

18 Какая польза, например, от этих искусственных вонючих язв, так называемых фонтанелей, так часто употребляемых при лечении хронических болезней? В продолжение первых недель, пока местное раздражение производит боли, общая болезнь, по-видимому, стихает, но как только тело привыкнет к этой боли, искусственная язва уже не производит ничего, кроме ослабления больного, и, следовательно, только усиливает хроническое худосочие; считать же эти фонтанели как бы стоками для привлечения болезнетворной материи, едва ли возможно в нашем веке.

19 Аптекарь в городе Жевер лечил тугость слуха сотрясениями гальванического столба и в начале болезни слабыми сотрясениями, обыкновенно восстановлял слух на несколько часов; но сотрясения вскоре утрачивали свою целебную силу, так что необходимо было их постепенно усиливать для достижения прежних результатов; наконец, сильнейшие сотрясения возбуждали слух только на самое короткое время и дело обыкновенно оканчивалось полной потерей слуха.

20 Между тем Гуфеланд, знаменитый представитель этой старой школы (Homöopathie, S. 22)

21  В том же своем памфлете (Homöopathie, S. 20) Гуфеланд напрасно взывает к старому врачебному искусству. До появления моей книги о хронических болезнях, полторы тысячи лет прожившая наука ничего не знала об источнике большинства хронических недугов (псоре) и должна была присвоить им иной, ложный источник (genesis).

22  Этот вопрос подробно рассмотрен в части моего III "Чистого лекарствоведения" в статье "Quellen d. bisb. Materia medica".

23  В последнем издании "Органона" нет этих примеров, и автор ограничивается только заметкой, что они помещены в предыдущих изданиях книги. Мы нашли нужным поместить их здесь собственно для полноты издания; кроме того, они доказывают обширную медицинскую эрудицию автора и замечательную научную скромность. Прим. перев.

24 Если приемы самых лекарств, назначаемые в приводимых случаях, были гораздо больше, чем предписывает гомеопатическое лечение, то известно, что они были небезопасны для больных, так как большие гомеопатические приемы вообще вредны тем, что искусственно вызывают чрезмерное усиление недуга в данном случае. Однако должно признаться, что нередко и такими приемами больные излечивались без вредных последствий, так как чрезмерная сила лекарства может ослабляться различными, не всегда нам известными обстоятельствами. Так например,, могло случиться, что растительные вещества, в том или другом случае, утратили свою первоначальную силу от долгого хранения, или что лекарство вызвало обильные выделения, отчего большая часть его действия уничтожилась, или наконец вскоре после принятого лекарства в желудок вошли противодействующие этому лекарству вещества и значительно уменьшили силу приема.

25 См. об этом в моем сочинении: Reine Arzneimittellehre, Th. III, Dresden, 1817. — Я с намерением опускаю наблюдения собственные и моих учеников, ограничиваясь опытами старых врачей, дабы доказать, что еще и прежде меня могли бы найти гомеопатический способ.

26 Ratio medendi, torn. IV, р. 228: "Dulco-amarae stipites majori dosi convulsiones et deliria excitant, moderata vero spasmos convulsionesque solvunt". — Как de Haen был близок к открытию врачебного закона, самого сообразного с природой!

27  См. места из всех этих авторов в Reine Arzneimittel., l.с.

28  См. ссылки в моем Reine Arzneimttl., B. I.

29 Если во многих случаях белладонна не помогала в бешенстве от покуса бешеной собакой, то надобно взять во внимание, что она могла здесь излечивать только по свойству своему производить действия, подобные действиям этой болезни и, следовательно, ее должно бы давать только в самых малых приемах (см. § 273-281). Но ее давали большей частью в непомерных приемах, так что больные могли умереть не от болезни, а от лекарства. Впрочем, есть несколько степеней водобоязни и бешенства собак; иногда, по различию припадков, самым приличным и гомеопатичным лекарством может служить белена, а иногда дурман.

30 См. ссылки на все эти наблюдения в моем Reine Arzneimittl. B. I, Belladonna.

31 Ibid.

32 Только по догадке белладонне приписали честь лечить водянку. Но болезнь, которой можно с некоторым правом дать постоянное название водянки, не будет и не может быть никогда излечена этим растением.

33 Кажется, что это предохранительное употребление гомеопатического лечения возможно также и в некоторых других случаях, наприм. употребляя внутрь серный порошок, мы предохраняем себя, может быть, от коросты шерстобитов (ouvriers en laine), а приняв по возможности малую дозу белладонны, избежим, быть может горячки с пятнами, которую описывают Sydenham, Plenditz и Withering, когда эта болезнь появится повально в соседстве.

34 Я говорю: "Самые жестокие припадки в начале их появления", ибо остальное лечение требует других правил. Есть много видов гонорей, столь слабых что они исчезают сами собою, не требуя почти никакой сторонней помощи; но есть гонореи другие, более важные по следствиям, особенно тот вид, который можно бы назвать гонорею с шишками и который распространился в особенности со времени последних войн. Она происходит также от заразы чрез соитие, как сифилис, хотя по свойству своему совершенно отлична от последнего.

35 Пытались лечить также и круп ртутью, но почти всегда тщетно, потому что этот металл не может произвести припадка, подобного тому особенному превращению, какое круп производит в плеве дыхательного горла. Первообразные действия известковой серной печени, особенно жженой губки (spongia marina tosta), гораздо более сходственны с отличительными припадками крупа и, следовательно, гораздо целебнее, как это доказал мне опыт; но надобно прописывать это лекарство в приемах сколько возможно малых.

36  На этих примерах, взятых из домашней практики, М. Lux построил свой врачебный метод, так называемую изопатию, — врачевание подобным и тождественным веществом, принимаемое некоторыми за образец совершенства, однако не выдерживающее строгой критики, ибо чисто физические деятели отличны от динамически лекарственных по действиям на живой организм. Теплота или холод окружающего нас воздуха или воды, пищи и питья, не производят сами по себе вредного действия на здоровое тело; тепло и холод, взаимно сменяясь, поддерживают здоровье и, следовательно, не относятся к числу лекарств. Они действуют лекарственно не по своей натуре (как, например, хина, ревень и др. даже в малых количествах), но в силу чрезмерного или слишком малого их количества, т.е. вследствие известных градусов температуры, точно также, как например, большой кусок свинца больно держать в руке не потому, чтобы самый свинец производил болезненное ощущение, но вследствие тяжести его массы. Поэтому тепло или холод, при ожогах и озноблениях, исцеляют единственно градусами температуры, как и самые болезни эти вызваны собственно действием крайних температур.

Таким образом, из этих примеров излечения в домашней практике мы видим, что ознобленный член излечивается не изопатически, не холодом собственно (который только убьет его окончательно), но близко подходящей холодной температурой (гомеопатически), которая постепенно переходит к нормальной температуре окружающего воздуха, ибо мерзлая капуста, приложенная к ознобленной руке в комнате, быстро тает и от 1° или 2° постепенно приобретает температуру 10°, следовательно, излечивает член физически-гомеопатически. Точно так же рука, обожженная кипятком, не излечится изопатически приложением того же кипятка, но приходит к норме от погружения в несколько менее горячую жидкость, например, при 60°, которая мало помалу остывает до температуры комнаты; следовательно, и здесь излечение совершается гомеопатически. Из картофеля и яблока мерзлый член не извлекает изопатически мерзлую же воду, но воду, по температуре близко подходящую к той, которая вызвала ознобление.

Возьмем другой, тоже физический пример. После удара, например, в лоб о какой-либо твердый предмет, боль и опухоль ушибленного места быстро уменьшается, если нажать его крепко суставом большого пальца сжатой в кулак руки (гомеопатически), но не от точно такого же удара о такой же твердый предмет, как бы следовало по закону изопатии.

Приводимые в книге Lux'a примеры излечения изопатией контрактуры у человека и паралича спинного мозга у собаки, оба вызванные простудой и быстро излеченные холодными ваннами, объяснены неправильно. Простудные страдания не всегда обусловлены действием низкой температуры, но у расположенных особ обнаруживаются даже под влиянием сильного ветра, вовсе не холодного. Притом же различные действия холодной ванны на живой организм, в здоровом и больном состоянии, далеко не одинаковы и не настолько ясны, чтобы можно было построить на них целую систему лечения. Ужаление змеей, долженствующее всего вернее излечиваться частью той же змеи, необходимо должно отнести к средневековым басням, пока это невероятное положение не подтвердится точными наблюдениями и опытами. Наконец, сообщение о страдающем водобоязнью, который должен был излечиться слюной бешеной собаки, отнюдь не выдерживает научной критики. Таким образом, изопатия (aequalia aequalibus) пока не имеет в свою пользу никаких рациональных оснований.

предыдущая часть    "Органон" §§ 147-292       Следующая часть    следующая часть