Проф. Джеймс Тайлер Кент

Проф. Джеймс Тайлер Кент

Малые труды №№ 61–66

Перевод Андрея Полошака(Брянск)

61. Направление мысли, необходимое для работы с гомеопатической Материей медикой, или
Рациональное использование целительных агентов

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ61.htm

Не о материальном камне, земле, кварцевой руде и минеральных солях, не о цвете растений, листьев, бутонов и цветков, не о пестиках и тычинках, не о химических или физических свойствах веществ животного происхождения, не о том, что видно невооруженным глазом следует думать человеку.

Не о плотности платины, белизне алюминия, желтизне золота или токсичной природе мышьяка должны быть наши мысли.

Подумайте о пшенице, кукурузе и ячмене, который мы используем в пищу, а затем подумайте о смертоносных аконите, красавке и наперстянке; думая об одной группе как о пищевых продуктах, а о другой как об отравляющих веществах, мы никуда не продвинемся.

Но когда мы увидим, что все они растут и процветают в единой атмосфере, в одинаковой почве, и по размышлении вспомним, что одни из них строят человека, а другие разрушают, из первых состоит наше физическое тело, а вторые несут болезнь и разрушение жизненной силе человека, разве мы не придем к выводу, что существует примитивная, первичная субстанция, недоступная зрению вследствие своей малости и являющаяся посредником этих сил? Вот где находится область причин и действия.

Необходимо исследовать эти вещества, принадлежащие к трем разным царствам, то есть, нужно взглянуть на них внутренним взглядом и установить их качественные характеристики.

Из этого не следует, что нужно изучать внутреннюю поверхность кристаллов с помощью линз.

Внутренний мир — ни человека, ни живых растений, ни так называемых мертвых элементов земли — никогда не входил в область визуального восприятия человека.

Однако проверка показывает, что низшие, самые неодушевленные элементы реагируют так же быстро, как и самые ядовитые растения или самые опасные змеиные яды, при условии, что обстоятельства дали больному организму ту малую степень восприимчивости, необходимую для гомеопатического сцепления и схожести.

Чтобы увидеть внутренние механизмы природы внутренним зрением, ум должен пройти долгие тренировки с целью приносить пользу людям; видно, когда труд любви порождает очевидную жертву, когда мужчины и женщины посвящают свою жизнь и имущество науке просто ради благополучия человеческой расы.

Это утверждение можно оспорить, но это станут делать лишь дремучие люди, которые не знают об ужасных жертвах тех, кто испытывал на себе септические яды, змеиные яды, особые вещества и отравляющие препараты.

Для неподготовленного ума абстрактная жизненная сила есть нечто непостижимое, а поскольку все внутренние исследования проводятся именно на этом уровне, мы можем сделать вывод, что подготовительное обучение должно предшествовать реальным исследованиям внутренних качеств трех царств.

Не все знают, что эти три царства, их внутренняя сущность, представлены в образе человека.

Также не все понимают, что это такое — существовать в образе человека. Неизвестно даже, чтó есть человек, чтó есть царство растений, и еще меньше известно о царстве минералов.

Если бы мы отнесли эти утверждения к геологии, ботанике и анатомии, это было бы весьма нахально, поскольку это высокоразвитые науки, но они работают лишь с материальной, внешней стороной этих царств.

Внутренние качества этих царств оставлены гомеопату, и подобные исследования прнадлежат к области гомеопатии.

Чтобы выяснить, что воля и разум человека способны развивать крайние состояния, достаточно посмотреть на наших политиков, наших профессионалов, ученых и затем на низшие слои жителей цивилизованных стран и городов.

Исследование первобытных племен не укажет нам высот, которые может достичь человеческая раса, также этого не сделает степень деградации падшего человека. На самом высшем уровне своего развития человеческая раса это всего лишь человек.

Какие бы достижения мы ни рассматривали, мы увидим лишь возможности, способности и благородство человека. Он всего лишь человек, всего лишь образ своего Создателя.

Как бы он высоко ни поднялся, он поднимается лишь внутри самого себя, и в самой высшей точке человек есть лишь он сам, и даже эту сущность он взял взаймы. Как бы низко он ни пал относительно этой высочайшей точки развития человеческой расы и каждого человека в отдельности, какую бы неудачу ни потерпел в реализации собственных индивидуальных возможностей или впал в деградацию — он есть ничто иное, как образ самого себя, человека.

Будучи лишь образом самого себя, человек оскверняет себя и ему подобных, и даже Бога — сколько же это будет длиться? Посмотрите на звериные морды, наводнившие улицы наших больших городов.

Мы видим лишь деградировавшие формы человека. Ослушание, грех и скорбь принесли нам безнравственность, и наши души ликуют, погрязая в ненависти и преступности, так же, как они будут ликовать в другом мире.

Мы видим ненастоящего человека. Мы видим лишь образ того, кем мог бы стать каждый, но для этих существ этот образ реальность. Растраченную жизнь можно противопоставить жизни полезной, а жизнь, полную ненависти — жизни, полной праведной любви.

Один посвящает всё ненависти, другой посвящает всё любви.

Одного презирают, другого любят.

Таким образом, один — это лишь образ, бесполезный и полный ненависти; другой же — полезный, и любящий приносить пользу.

Человек есть рай; его образ есть ад.

Полнота человека есть ничто иное, как его способность к превращению в сосуд любви, мудрости и пользы.

Образ человека — ненависть и невежество, за ним следят местные попечители и исправительные учреждения.

Независимость противопоставляется зависимости.

Свобода противопоставляется узам.

Между этими крайностями существуют непостижимые ступени.

Эти зыбкие тени изменений, происходящих в человеке, берут свое начало в наследственности, призвании, возможностях, болезни и лекарствах.

Все изменения, свойственные человеку, могут быть вызваны и усилены лекарствами.

У болезней человека есть подобия среди веществ, которые составляют три наших царства. Человек являет собой микрокосм земных элементов.

Земные элементы стремятся подняться и через растительное царство поднимаются в человека, и стремятся сравняться с ним, но, поскольку им этого не дозволено, они вызывают деградацию человека, к которому стараются приблизиться.

Каждый элемент, каждое существо во Вселенной, стоящее ниже человека, старается вызвать деградацию человека, которая, пусть хотя бы внешне, позволит им возвыситься за счет падения человека, как это бывает в ревности.

Мы повсюду видим это качество. Любая сущность, стоящая ниже человека, старается принизить его, и в каждой ступени, вплоть до комка глины, мы видим желание возвыситься, подавив внутренний мир человека, превратив его в животное.

Итак, мы видим, что человек, со всем его бременем, может возвыситься и прославиться или же пасть и превратиться в животное. Даже его внешность через некоторое время станет напоминать морду животного, но лишь после того, как его внутренний мир впустил в себя это животное, которое теперь смотрит на нас его лицом.

Человек становится подобен Богу по мере своей борьбе с присущим ему злом, то есть, его симпатии лепят его лицо и фигуру так, чтобы она подходила его реальной жизни.

Изучение природы человека, его жизни, его симпатий есть истинное изучение гомеопатии.

Изучаем ли мы его в невинной колыбели, в иероглифах древнего Египта, в ассирийской клинописи, в мраморе скульптора, на старинных или современных полотнах, в греческой архитектуре, в направлениях современного прогресса и прогресса последних лет, в электрическом телеграфе, в морских кораблях или мощной железнодорожной системе, распространившейся по всей суше, мы видим лишь рост, действия и качества этого единственного объекта нашего внимания, а именно человека.

Когда мы разобрались с наивысшими проявлениями человека, и узнали, кто он есть и чего может достичь, только тогда можно начинать изучение всех ступеней, которые ведут вниз, к низшему образу человека.

Человек может быть целителем равных себе или низших существ, но ему не узнать тех, кто стоит выше него, в той мере, чтобы понять все величие того пылающего горнила жизни, где плавится металл, формующий человеческие крайности.

Следовательно, врач должен взойти на пик величия человека; осознать свойственные ему изменения, вплоть до самых низких ступеней деградации.

Врач должен быть выше предрассудков, нетерпимости и фанатизма, лишь тогда он увидит в человеке то, что станет основой для сравнения.

Рациональная терапевтическая доктрина начинается с изучения изменений, которым подвержен человек. Мы не можем установить причину, но можем наблюдать изменения.

Врач, в совершенстве обученный искусству наблюдения, использует классический подход к организации своих наблюдений. Едва ли кто-то станет оспаривать тот факт, что мыслимо постичь изменения в природе человека, лишь представляя себе его природный идеал.

Когда мы наблюдаем вызванные в человеке изменения — в его собственной энергии, в болезни, в протоколах прувингов — нам следует понимать лишь одно, а именно: во всех этих случаях человек подвергался какому-то воздействию извне.

Абстрактная запись изменений — ничто. Но когда мы видим в этой записи язык природы, мы видим образ, портрет человеческого существа.

Ганеман подчеркивал важность психических симптомов; отсюда мы видим, насколько ясно Учитель понимал важность направления симптомов; первыми идут самые глубокие, психические симптомы; последними — физические симптомы, симптомы тела.

Подведем итоги.

Человек.

Болезнь вообще.

Болезнь в частности.

Лекарства вообще.

Лекарства в частности.

Единственно возможный способ следовать вышеописанному направлению мысли и таким образом создать терапевтическую систему, это испытания препаратов в соответствии с учением Ганемана.

Теперь мы ясно видим, что имеется в виду под испытанием препаратов, и можем дать этому процессу следующее определение: испытание препаратов это соединение силы определенного лекарства с жизненной силой человека, где определенное лекарство накладывает свой отпечаток на человека, производя изменения в его жизненном порядке, нарушая ощущения, работу психики и функционирование органов.

Когда достаточное количество испытателей записали ощущения, психические изменения и нарушения функций, и можно говорить, что препарат вызвал изменения в каждом органе и части тела человека, а также в его психической сфере, мы можем считать препарат испытанным; возможно, выявлены не все его симптомы, но для нас таких испытаний достаточно. Другими словами, мы получили образ препарата.

Затем мы узнаем, что именно выявилось в человеке под влиянием соединения этих сил.

Когда разумный, рациональный врач полностью рассмотрел этот особенный и совершенный образ человека, становится возможным полностью понять природу болезни, которую способен излечить этот препарат.

Здесь возникает опасность использования препаратов, о которых известно, что они воздействуют лишь на один орган, поскольку препарат является целительным лекарством только в том случае, если он способен вызвать симптомы у человека вообще, причем подобные тем, что могут развиться у человека самостоятельно.

Препарат находит свое место в человеке и развивает свою собственную природу, но если в нем нет той составляющей, которая может пробудиться и наложить такой отпечаток на человека, то этот препарат не сможет вызвать такие симптомы.

Следовательно, образ человека существует во всех растительных и земных элементах, и если у человека наблюдается такая восприимчивость, то можно проводить испытание, но если в момент испытания у человека не наблюдается соответствующий образ, такой человек будет устойчив к воздействию препарата, если только не проводить испытания, повышая дозы.

Такие испытания нежелательны, поскольку они навязывают одному органу симптомы, которые настолько не похожи на естественную болезнь, что рациональный врач не увидит в них образ человека, зацепится за наблюдение искусственной болезни, и это приведет его к периферии, крайним проявлениям, а именно патологической анатомии, но не к рациональному изучению Материи медики.

По этой причине многие наши прувинги удивительно дефектны. Ганемановские препараты останутся с нами навсегда, поскольку они всесторонне испытаны в различных разведениях и на людях с различной восприимчивостью.

Исследование эпидемии ничем не отличается от рассмотрения подобного количества испытателей. В обоих случаях этапы пути, ведущего от всей группы к отдельным людям, одинаковы.

Работу следует строить так: когда некая эпидемия или эндемическое заболевание, обрушивается на ту или иную местность, следует собрать и записать максимально возможное число случаев; далее их следует оформить в ганемановской схеме, и каждый симптом следует поместить под заголовок области или части тела, чтобы превалирующую болезнь можно было рассмотреть собирательно, как цельную единицу или как образ человека, чтобы представить, будто один человек страдает от всех выявленных симптомов.

Такой же способ, будучи применен к большой группе испытателей, представит нам совокупность симптомов так, словно они были прочувствованы и записаны одним человеком, и в этом случае мы сможем увидеть образ человека в совокупности симптомов.

Частные, индивидуальные исследования эпидемии невозможно провести надлежащим образом, пока симптомы не изучены совокупно. Такое изучение дает возможность понять, какой препарат соответствует данному симптоматическому образу, равно как и правильно организованный прувинг, который показывает, какие болезни и препараты подобны испытываемому (говоря о болезнях, я имею в виду симптоматический образ, а не патологическую анатомию).

Здесь не может быть ни теорий, ни теоретизирования. Запись симптомов следует рассматривать или при естественной болезни, или при испытании препарата, чтобы по возможности выявить все препараты, которые в своем общем действии максимально подобны объекту изучения.

Именно так строятся книги. Belladonna при диарее есть ничто иное, как анамнез превалирующей болезни, и каждый случай, будь он в голове или на бумаге, следует представлять именно так.

Здесь мы видим последовательность работы с нашими случаями. Так следует работать с любой эпидемией, с любым больным; сначала общее, затем частное; помните, что частное всегда находится в границах общего.

Если углубиться в частное, не определившись с общим, можно допустить большие ошибки.

Армия, состоящая из одних солдат и не имеющая офицеров, всего лишь толпа; такой же беспорядочной толпой представляется наша Материя медика человеку, который не умеет ее использовать.

Ганеман не мог справиться с псорой, до тех пор, пока не завершил свои долгие и тяжелые труды, результатом которых стал анамнез псоры.

После того, как он обследовал большое количество псорических пациентов и собрал их симптомы, чтобы составить образ больного псорой, он смог найти подобие в Sulphur и других препаратах.

Беннингхаузен составил анамнез сикоза, улучшенный современными наблюдателями.

Каждый врач должен таким же образом составить анамнез сифилиса, и только тогда он сможет успешно лечить его. Таким же способом мы можем в некоторой степени составить миазматические группы.

Огромный труд, вложенный Ганеманом в исследование псоры, прежде чем он нашел единственно правильный путь, показывает, как трудно разуму составить полный образ доминирующей болезни. Решить эту проблему и найти подобное лекарство становится во много раз сложнее, когда мы имеем дело с отдельными болезнями и необычными острыми заболеваниями.

"Реперторий хронических болезней" Беннингхаузена (который так и не был переведен), построен в соответствии с этим планом, с указанием градаций симптомов и препаратов.

Опытный врач просматривает реперторий и формирует в своем сознании анамнез, выделяя препараты, подходящие к общему образу болезни, которую он знает в совершенстве.

Врач-эксперт сначала формирует в своем сознании образ больного человека, и уже потом берет в руки книгу или думает о препарате.

Сначала он в совершенстве изучает болезнь, и уже потом ищет ее подобие.

Мы должны избегать той путаницы, которая часто возникает у думающих старым способом, которые не знают, как назвать болезнь и что считать лишь результатом болезни.

Мне, пропагандирующему вышеописанный принцип, однажды был задан вопрос: как же быть с анамнезом эпилепсии, болезни Брайта, диабета и прочих так называемых болезней, список которых был составлен старой нозологией.

В первую очередь следует понять, что эти так называемые болезни являются не болезнями в гомеопатическом смысле этого слова, а результатами болезней, известных как миазмы.

Псора, сифилис и сикоз — это те хронические миазмы, которые следует представить схематически, и такое представление включает в себя симптомы всех трех из них.

Таким образом, у нас есть основание для дальнейшей работы, и тщательно изучив излечимых пациентов, мы сможем излечить их, прежде чем изменения станут структурными. Попытка составить план работы с результатами болезни может лишь потерпеть неудачу, поскольку группа (испытателей) работала не с фрагментами.

Мы видим практическую иллюстрацию этому, когда вспоминаем о предвидении Ганемана, о том, как он увидел, что холера напоминает Cuprum, Camphora и Veratrum.

Он увидел это, оперируя общими понятиями. Когда возникнет эпидемия гриппа, последователь Ганемана будет бороться с ней естественным способом: он тщательно, по старой схеме, выпишет симптомы двадцати случаев, или около того, чем больше, тем лучше; затем, после тщательного анализа с помощью реперториев, составит полный анамнез всех препаратов. Те из них, у которых будет выявлено яркое подобие болезни, составят исходную группу для лечения эпидемии.

Препараты вне этой группы понадобятся врачу лишь иногда. Но никто не в силах предсказать, какой именно препарат из этой группы понадобится для каждого отдельного случая.

Во спешке, когда за день нужно посетить множество больных, врач, знающий конституцию своих пациентов, выиграет много времени, пользуясь этой группой для подбора больному нужного препарата.

В большинстве случаев найденный препарат будет принадлежать к этой группе. Один пациент будет страдать от симптомов, характеризующих один препарат из этой группы, другой тем же способом покажет, что ему нужен другой препарат.

Поскольку не бывает двух одинаковых пациентов, вы не встретите двух людей, которые продемонстрируют полностью сходные особые симптомы. Хотя некоторым пациентам может быть нужен один и тот же препарат, каждый из них покажет это своим особым набором симптомов.

Когда мы хорошо поймем эти особенности, нам станет ясно, почему каждый испытуемый вносит свой вклад в огромный образ, позволяющий сопоставить болезнь с образом человека.

Итак, поскольку схожие причины вызывают схожие следствия, и поскольку причины естественных болезней так и не были открыты, мы можем рассуждать только на основании следствий естественных причин, так же, как мы делаем это с искусственными причинами.

Ганеман в 16-ом параграфе "Органона" говорит, что воздействовать на жизненный принцип можно лишь с помощью атаки динамических или нематериальных агентов. Это следует принять как истину.

Чтобы доказать ложность этого утверждения, нам нужно доказать, что скарлатина, корь, ветряная оспа и вообще все острые инфекции и заразные болезни атакуют организм средствами, отличными от нематериальных.

Научная школа медицины, со всеми ее инструментами, со всеми ее стараниями и амбициями, так и не смогла подтвердить свои материальные гипотезы. Следовательно, утверждение Ганемана нужно принять как истину.

Чем динамичнее сила, тем больше отношения она имеет к жизни, и наоборот. Септический вирус динамичен, поскольку он был оживлен или динамизирован в лаборатории природы.

Это продукт жизни, действующий на вещество, и самыми динамичными токсинами являются ферменты животного происхождения и трупные яды; вне зависимости от их концентрации, они существуют в высокодинамичной форме.

Жидкости и вещества, ферменты, трупные яды, и т.д., являются вирусами, динамическими причинами установленных болезней; они являются первоисточником всех видов бактерий. Не следует оспаривать тот факт, что микроскопическая бактерия не может передать человеческому телу то же количество жидкой динамической субстанции, способное принести вред и неудобства человеку, что и муха, собака или слон.

Жидкости, содержащие бактерии, о которых хорошо известно, что они вызывают болезнь, можно развести до такой степени, что в них нельзя будет обнаружить бактерии, и тем не менее такая жидкость столь же активна и способна вызвать свой тип болезни, как и когда она была населена микроскопическими организмами.

Разница, конечно, есть — к разведенному вирусу должна быть восприимчивость, в то время как от концентрированного фермента, вступившего в контакт с ссадиной или введенного подкожно, заболеть может любой.

Поняв это положение, испытатель Материи медики готов к рассмотрению различия между испытанием физических доз препаратов и их потенцированных форм.

Но поскольку в лекарствах нет бактерий и, будучи тщательно выбраны, они являются такими же мощными возбудителями болезней, что и ферменты, мы сразу же увидим, что болезнь вызывают не бактерии, находящиеся в концентрированном вирусе, а сам вирус.

Больным человека делает жизненная сила аконита, кварца, вируса, находящегося в септической жидкости.

При испытаниях Cuprum восприимчивый испытуемый заболевает точно так же, как и человек, заболевающий холерой, после того, как он заразился ее динамисом, жизненной силой.

Он не может защитить себя, или жизненная сила не может противостоять разрушительному воздействию, так же, как не может противостоять действию Cuprum, если человек восприимчив к нему. Если он невосприимчив к холере, он ей не заболеет; если он невосприимчив к Cuprum, он не сможет испытать его.

Но увеличивая количество вещества или переводя качество в количество, и невосприимчивый человек может заболеть, однако болезнь будет протекать иначе, чем при естественном заражении.

Естественное заражение и инфекция единственно возможны при восприимчивости человека к причине болезни.

Этой доктрины достаточно для того, чтобы в совершенстве понять образ человека в лекарствах и в болезни.

Когда человек потерял равновесие и более не защищен от разрушительного воздействия, он становится лишь образом человека, поскольку здоровый человек выдержит атаку любой из нематериальных субстанций, наполняющих атмосферу, в которой он живет.

Даже под воздействием искусственно концентрированных причин болезни такой человек не развивает в себе такой полный ее образ, который можно наблюдать у восприимчивого человека, за исключением тех случаев, когда он долго находится под влиянием вещества, как в случае с алкоголем, опиумом, мышьяком и гашишем. Человек быстро реагирует на мгновенное воздействие и снова становится самим собой.

Подумайте о психическом состоянии человека, который долгие годы злоупотребляет алкоголем. Он потерял качества, присущие человеку, он постоянно лжет и способен на любое предательство, лишь бы раздобыть себе виски.

Действительно, можно сказать, что он лишь образ самого себя в прошлом, и еще больший образ того человека, которым он мог бы стать. Исключений здесь не существует.

Да, каждый препарат способен возвысится своим особым способом и вызвать в человеке такие изменения, которые превратят его в образ человека. Не существует болезни, которой нельзя найти соответствие в одном из трех царств.

Врач обязан знать, что каждый испытанный препарат являет собой образ человека и подобие той болезни, которую он способен излечить.

Наблюдение препарата в его совокупности, наблюдение комплекса его симптомов, когда он принимает форму человека — не тела, но характера человека или его образа — должно быть финальным наблюдением в испытаниях, и в этом случае мы сможем использовать Материю медику для лечения народов, населяющих планету.

 

62. Всем гомеопатам

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ62.htm

Если вы назначаете хинин, продолжайте в том же духе; если вы назначаете опиат, продолжайте в том же духе; не возвращайтесь к гомеопатии.

Назначающий так, безнадежен в гомеопатии.

Некоторые неспособны понять гомеопатические доктрины и возвращаются к смешанной практике, помеси гомеопатии и аллопатии. Я предпочту аллопата тому, кто объявляет себя гомеопатом, но так мало знает о гомеопатии, что не может практиковать ее...

Если у врача не хватает стойкости, чтобы выдержать слезы семьи, критику друзей, угрозу своему кошельку и хлебу насущному, он недолго сможет практиковать гомеопатию. Честный человек не боится этого. Для него существует лишь один вопрос: "Как правильно поступить в этом случае?"...

Отношение публики никогда не должно служить врачу руководством к действию.

Но врач, который вздрагивает при каждой угрозе, заключает сделку с совестью; такого врача можно купить, можно нанять для любых целей... он становится трусом и подлецом; готов почти на любой подлый и трусливый поступок, и в экстренный момент откажется от своего звания... Врач, нарушающий закон, берет также и грех на душу, и его смерть страшнее, чем смерть пациента.

63. Что есть успешное назначение

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ63.htm

Успех назначения зависит от качества собранной совокупности симптомов. Исходя из него, мы можем предполагать, будет ли назначение посредственным или успешным.

Наше понимание симптомов, частичное или полное, будет хорошим или плохим в зависимости от качества исследования частей организма и всего набора симптомов.

Что еще можно понимать под образом любого пациента, который выражен через симптомы?

Уметь рассмотреть совокупность симптомов так, чтобы увидеть наиболее подобный препарат — цель любого творческого врача. Поскольку качество рассмотрения различно, успех также неодинаков.

Исследование пациента всегда проводится в соответствии с тем, как врач представляет себе совокупность.

Некоторые так и не могут научиться исследовать пациента таким образом, чтобы симптомы, выписанные на бумагу, были пригодны для рассмотрения.

Любой успешный врач, читая совокупность симптомов, увидит, чего именно не хватает для создания полноценного образа.

Но давайте представим, что история была собрана надлежащим образом, она полноценная и всесторонняя, в ней присутствуют все те симптомы, которые соответствуют наилучшей истории.

Кто-то будет рассматривать такой случай с точки зрения патологии или возможной патологии.

Кто-то акцентирует внимание на температуре, цвете волос и глаз, или звезде, под которой родился человек.

Кто-то будет искать в нем ключевые симптомы.

Кто-то запишет обычные слова пациента уже с учетом традиционного лексикона или с учетом мнения предыдущего врача.

Так создается искаженное представление о случае.

Кроме этого, мы можем наблюдать, что совокупность симптомов содержит меняющийся образ; сегодня мы видим один набор симптомов, а завтра другой.

Сегодня представление врача может быть создано на основе одной группы симптомов, а после изменений, вызванных лечением — на другой, и это ведет к смене препарата при каждой смене симптомов, и через год лечения пациенту станет только хуже.

И тем не менее, врач вылечил (?) каждую группу симптомов — к своему и пациента удовлетворению.

Эта работа неудачна вследствие несовершенства представления о пациенте в целом. Врач не смог рассмотреть пациента, исходя из совокупности симптомов — всех симптомов.

Убрать симптомы еще не значит вернуть здоровье пациенту. Правильное лечение уберет симптомы пациента и вернет ему здоровье ("Органон", § 8).

Предположим, симптомы были собраны правильно, и это дает возможность составить представление о пациенте, то есть, о симптомах, которые представляют пациента как единое целое, а именно: симптомах всех органов и частей тела; всех симптомах, состояниях и модальностях органов и частей тела; всех патологических изменениях в органах и частях тела; возрасте, поле, привычках, профессии.

Предположим, что рассматриваемые симптомы исходят непосредственно от пациента, их можно увидеть, услышать от пациента и тех, кто с ним пришел, причем врач не перебивал говорящих.

Кто-то проигнорирует все симптомы, кроме патологических; кто-то заметит лишь ключевые симптомы; кто-то увидит лишь диагностические симптомы.

В каждом случае что-то выпадет из общей картины или же по меньшей мере не сформируется представление о пациенте.

Учение Ганемана так и не удалось улучшить. Мы должны руководствоваться странными, редкими и особенными симптомами. Как же это сделать?

Во-первых, нужно запомнить, какие симптомы являются обычными, и тогда будет легко найти необычные симптомы, другими словами — странные, редкие и особенные.

Обычные симптомы — те симптомы, которые свойственны болезни и патологии, они обычны для многих препаратов, они послужили основой для больших рубрик наших реперториев; например, запор, тошнота, раздражительность, делирий, плач, слабость, дрожь, озноб, жар, пот.

Когда у пациента выявлены подобные симптомы, становится ясно, что остальные симптомы должны быть необычными, следовательно особенными, и как правило пациент рассказывает о них, говоря о себе самом и об отдельных частях своего тела.

Однако некоторые из этих обычных симптомов могут стать особенными, если особенны их модальности, например: дрожь в любое определенное время или постоянная дрожь всего тела, включая конечности, конечно же, будет беспокоить пациента больше всего, но такой симптом не является ни особенным, ни необычным.

Но дрожь перед грозой или во время стула, или перед месячными, или во время мочеиспускания — это редкий и странный симптом.

Постоянная слабость тоже является обычной, но если она возникает только перед месячными или перед стулом, или во время грозы, она сразу становится очень необычной и меняет наше представление о пациенте.

Зябкость, будучи постоянной, обычна для многих, и это сильный обычный общий симптом, если он относится ко всему пациенту, но если зябкость проявляется только перед месячными или после них, перед стулом или после него, или во время мочеиспускания, или только ночью в постели, или только во время еды, она становится странной и особенной, или необычной.

Все эти симптомы необычны для любой болезни, известной медицине, следовательно, они являются выдающимися и помогают сформировать образ данной совокупности симптомов.

Следует понимать, что врач, основывающий назначение лишь на патологии, работает только с самыми обычными симптомами и, следовательно, не представляет себе совокупности симптомов, тем самым нарушая главнейшие принципы работы врача.

Он делает назначение на результат, а не на причину.

Следует знать, что симптомы детского возраста, а также те, что наблюдались до возникновения любой патологии, являются соответствующими симптомами причины, поскольку все причины развиваются в следствия.

Это не причины, но такие симптомы указывают на причины и зачастую это все, что можно узнать о причинах; благодаря им, мы можем представить случай от начала до конца, от причины до конечных проявлений, до патологии.

В любой хронической болезни очень важно как можно раньше найти такие симптомы. Симптомы, начиная с детских и заканчивая нынешними, описывают прогресс болезни. Они позволяют опытному врачу всесторонне рассмотреть случай, включая его возможный исход и патологию.

Все эти результаты следует иметь в виду, но конечные симптомы имеют наименьшую ценность и, не будучи подкрепленными полнейшим набором симптомов, они совершенно бесполезны и не помогут представить случай так, чтобы мы увидели нужный препарат.

Тем не менее, врач должен хорошо их знать, равно как и иметь полные познания в области анатомии и физиологии, иначе у него не будет основы для здравого суждения и, следовательно, он получит лишь искаженную картину совокупности симптомов.

Ценность симптомов, представляющих человека как единое целое, велика, и часто такие симптомы самые важные, особенно если они выражены собственными словами пациента.

Психические симптомы, состоящие из его способности к рассуждению, симпатий и антипатий, и памяти.

Затем идут общие телесные симптомы и их модальности, например, ухудшение от холода, от тепла любого вида, от сырой или сухой погоды, от движения или в состоянии покоя, в зависимости от времени суток и т.д. Если эти симптомы относятся ко всему телу, их важность огромна.

Нужно рассматривать два аспекта ухудшения и улучшения, а именно относительно человека вообще и относительно частей его тела.

Такие модальности органов часто противоположны общим модальностям пациента и при их поиске в репертории следует пользоваться разделами, относящимися к упомянутой части тела.

Ко мне обратилась женщина с сильной ревматической болью в плече. Она пришла ко мне в кабинет с рукой, привязанной к туловищу, чтобы обеспечить ее неподвижность, поскольку движение руки усиливало боль в плече и, тем не менее, она постоянно прохаживалась, чтобы облегчить боль в плече.

Эта боль усиливалась перед грозой. Dulcamara сразу излечила ее. В этом примере мы видим, что модальность части тела может быть противоположной общей модальности.

Ничто не принесло нашему делу больше вреда, чем книги, которые обобщают модальности, а именно говорят, что то или иное ухудшение или улучшение относится ко всем частям тела в той же мере, что к общему состоянию организма. Пациенту может быть хуже от холодного воздуха, но такой воздух может уменьшать головную боль. Головная боль, боль в спине, кашель и головокружение редко усиливаются в одинаковой степени при наклоне, и тем не менее Беннингхаузен вынуждает нас искать все эти модальности в одном месте, и градации препаратов в этой рубрике всегда одинаковые.

Часто пациент испытывает облегчение при движении, но части его тела, будучи воспаленными, "чувствуют себя" хуже от движения.

Лежачее положение в разной степени усиливает боль в спине, головную боль и дыхательные симптомы, и совсем по-иному действует на пациента в целом. Если мы не рассмотрим все симптомы с точки зрения их модальностей, мы получим совсем другой результат, чем хотелось бы.

Пациенту может быть лучше от холода, а частям его тела от жары, и наоборот. Головная боль проходит от холода, а тело чувствует себя лучше в тепле.

Если мы не примем во внимание эти обстоятельства, мы несправедливо оценим пациента и его части тела. Следовательно, мы должны разграничивать модальности, относящиеся к общему состоянию организма, и модальности, относящиеся к частям тела и органам.

Даже самое наилучшее понимание патологии и патологических симптомов пациента не дает нам возможности сделать гомеопатическое назначение. Обычные симптомы, без особенных симптомов, помогают лучше понять случай, но не назначить препарат.

Одни лишь обычные симптомы приведут к неверному назначению. С таким же успехом мы можем попытаться назначить препарат от нервной диспепсии, гастрита, желтухи, колики желчного пузыря, энтерита, запора или желчного темперамента. Новичок часто терпит неудачу лишь потому, что работает только с обычными симптомами.

Симптомы органов и частей тела, рассмотренные отдельно от других симптомов, дают нам несовершенное, однобокое представление о случае. В этом представлении не хватает симптомов пациента. Ко мне обращаются за советом по многим случаям, в которых расписаны частности, но нет симптомов, характеризующих пациента. Это одна из самых частых причин неудач молодого врача.

Проиллюстрируем это с помощью разбора выделений.

Выделения обычны при воспалении слизистой оболочки уха, носа, горла, трахеи, влагалища и т.д., и в этом случае это лишь частные симптомы. Но ни часть тела, ни характер воспаления не делают их зелеными, кровавыми или тягучими.

Следовательно, это результат изменения в организме, что делает этот симптом общим и увеличивает его ценность, поскольку он не обычный, а особенный; следовательно, меняется и наше представление о случае. Доброкачественные выделения естественны и обычны. Следовательно, повторю, при воспалении части тела выделения естественны, но их цвет вызван не воспалением.

Так же и кровью, которая течет и не сворачивается; это особенный симптом.

Симптомы, характеризующие общее психическое и телесное состояние, иногда дают такую картину случая, что лекарство видно сразу; тем не менее, необходимы все вышеупомянутые классы симптомов, если мы хотим получить представление о пациенте в прошлом и настоящем. Когда у нас есть такой полный образ, назначить препарат становится довольно легко.

Если мы хотим облегчить поиск правильного препарата, это можно сделать, лишь составив совершенный образ всего пациента, в соответствии с тем, как Ганеман учили много лет назад: "Единственная основа гомеопатического назначения это совокупность болезненных признаков и симптомов".

Следовательно, мы видим, что небрежность при сборе симптомов, а также при рассмотрении собранных симптомов, неизбежно приведет к плохим результатам.

Помните, что основой гомеопатического назначения является не совокупность симптомов, собранных небрежным или невежественным врачом, а совокупность всех симптомов пациента.

Если месячные слишком поздние, подавленные или скудные, пациент плаксивый, терпеть не может жирную пищу, наблюдается тошнота и рвота, чувство тяжести после еды, молодой врач сразу назначит Pulsatilla, но постойте.

Пациентка очень зябкая, любит быть дома, никогда не открывает окна, испытывает ухудшение от движения, желает находиться в полном покое; в этом случае мы передумаем и дадим ей Cyclamen. Или же, если ей лучше от движения и на свежем воздухе, если она желает свежего воздуха и ей всегда жарко, тогда это Pulsatilla.

Врач не может одновременно быть небрежным и лечить так, как это делал Ганеман.

64. Что такое гомеопатия

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ64.htm

Это очень емкий вопрос, и следовательно ответ на него не может быть кратким.

Сказать, что гомеопатия основана на законе подобия — значит, говорить о конусе как об одном основании, забыв о его устремленной в космос вершине; такой ответ будет по меньшей мере неудовлетворительным.

Когда упоминается подобие, новичок немедленно спросит, о каком подобии идет речь и как подобные предметы соотносятся друг с другом.

Несложно сказать, что подобные предметы взаимоуничтожаются, и мы можем легко продемонстрировать этот факт, но возникнут новые, более важные вопросы, на которые гораздо сложнее ответить — как узнать, что предметы подобны, и как использовать их при лечении болезни?

Услышав, что подобные предметы взаимоуничтожаются, и приняв закон в формулировке Similia similibus curantur, нам все еще предстоит узнать, что такое гомеопатия.

Это знание приходит после надлежащего знакомства с болезнью и лекарствами. Следует познать болезнь во всех ее отношениях к человеческому телу.

Собирать информацию, относящуюся к болезни, необходимо из всех возможных источников.

Следует тщательно изучить причины, патологическую анатомию, длительность и течение каждой отдельно взятой болезни.

Чтобы получить знание об истинной природе каждой установленной болезни, необходимо изучить все ее особенности.

Исходя из нынешнего состояния, мы должны уметь предсказать, что произойдет в ближайшем будущем; мы также должны знать болезнетворные субстанции и производимые ими болезни, их течение и длительность, начало и конец.

Исходя из этой информации, гомеопат составляет подобие.

Таким путем врач получает знание о гомеопатическом лечении. Без тщательного, вдумчивого изучения этих двух аспектов, он никогда не сможет ответить на вопрос, выбранный предметом данной работы.

Если пренебречь одной из составляющих, врач никогда не получит полноценного знания о целостности, совокупности симптомов.

Если врач пренебрегает изучением болезни хотя бы с одной из ее многочисленных сторон, он движется впотьмах и наощупь на протяжение всей своей праздной, сомнительно полезной жизни.

Если он читает о патологической анатомии и пытается использовать препараты, исходя из прочитанного, он проживет жизнь, наполненную бесчисленными неудачами.

Читающий симптоматологию, патогенезы лекарств, возможно будет хорошо работать, но такой врач пренебрег той частью предмета, которую ему следовало изучить.

Человеческое тело, обитель и здоровья, и болезни, нужно исследовать максимально глубоко.

Гомеопатия — это наука о лечении, основанная на законе подобия как законе выбора лекарства.

Чтобы сделать выбор в соответствии с этим законом, врач должен быть знаком с основным и дополнительным, положительным и отрицательным подобием — для того, чтобы его заключения основывались на исключении, чтобы он мог отбросить непоказанные препараты и выбрать только один, соответствующий данной болезни; подходящий препарат, потому что именно он, из всех известных лекарств, больше всего подходит болезни, которую требуется излечить.

Хорошо известно, что многие хотят, чтобы их называли врачами-гомеопатами: некоторые из них ищут этого титула, не владея той информацией, о которой я сказал выше.

Такие незнакомы даже с картинами болезни. Они знают болезнь лишь по частям, не видя целого.

Такие чередуют препараты или практикуют, используя часть картины одного препарата и часть картины другого, пытаясь покрыть обе составляющих предполагаемой болезни, которую видят лишь фрагментарно; будучи незнакомы с совокупностью симптомов болезни, они рисуют себе картины препаратов, подходящие лишь фрагментам болезни.

Всего лишь несколько дней назад один из таких людей сказал мне: "Я только что назначил Arsenicum и Sulphur на патологию пациента".

Страстно желая выяснить, что же за патология так безошибочно указала на эти препараты, я настойчиво задавал вопросы, но ответы на них были такими неопределенными, что я так ничего и не понял.

Следует поощрять изучение истинной патологии, поскольку оно необходимо для науки гомеопатии, и ни один гомеопат никогда не выступал против него.

Патология затрагивается в любом разговоре о болезни; она широка и всеобъемлюща.

Изучение болезни, проявляющей себя через объективные и субъективные симптомы, изучение поражений ткани или результатов болезни посредством физикального осмотра и т.д., и т.п., вплоть до патологической анатомии — все это, при полном понимании истинной ценности каждого аспекта, должно быть известно гомеопату.

Нужно учитывать ход болезни, ее историю и все ее известные проявления, и тогда мы увидим ее индивидуальную картину.

Пока нет ясного, полного осознания этой индивидуальной картины, этой совокупности симптомов, врач не сможет работать с ней с позиции разума; лишь осознав все это, он увидит в одном из патогенезов картину с подобной совокупностью симптомов, с подобной индивидуальностью, выраженной так же рельефно.

Итак, если врач знаком с обоими этими аспектами, а также знаком с великим законом, который гласит Similia similibus curantur, он назначит препарат, в патогенезе которого опытный гомеопат видит подобие.

Таковы первичные и главные догматы гомеопатии.

Остальная часть науки это поэтапное совершенствование с течением времени; по своему характеру эти изменения качественные, а по внешним проявлениям — количественные.

Эти этапы учат нас игре на струнах арфы жизни с помощью медиатора образованности.

Следующая ступень — работа с динамизацией. Многих удовлетворяют первичные догматы гомеопатии и они не стремятся к большему.

Они не желают учиться дальше. Они не желают знакомиться с тем фактом, что по своему характеру (причине) все нехирургические болезни динамичны, их следует лечить и возможно излечить лишь с помощью динамического действия.

Они теряют уверенность в силе Aurum, когда этот препарат разведен до степени отсутствия в нем видимого золота, хотя им известно, что желудок живого существа не усвоит золото в материальной дозе.

Динамические силы начинают проявляться в самом начале шкалы потенцирования и могут быть получены из грубого вещества некоторых препаратов. Опыт, не философия, насытит голодный разум истинами величайшего достижения бессмертного Ганемана.

После того, как студент убедится в целебном потенциале динамических сил, его ждет следующий этап.

Он сталкивается с тайнами работы с механизмами живого тела, находящегося под влиянием болезни. Он наблюдает действие дозы потенцированного лекарства, выбранного по закону подобия.

Наблюдение за тем, как больной поправляется под действием лишь потенцированного лекарства — только малая часть, поскольку студенту предстоит увидеть и изучить более важные вещи.

Ухудшения и улучшения, которые мы видим в определенных болезненных состояниях, не так просты для понимания. Болезнь, которую единственная доза Sulphur может вызвать на последней стадии туберкулеза, просто потрясает, и новичку трудно убедить себя в том, что она вызвана потенцированным лекарством.

Когда я говорю ученикам, что не следует давать Sulphur пациенту на последней стадии туберкулеза, они смотрят на меня с удивлением. Мы часто видим, как Phosphorus приносит огромный вред при глубоких формах органической болезни.

Я несколько раз видел, как хронический инвалид долгое время живет с небольшими страданиями, и желая остановить прогресс болезни, я назначал одну дозу антипсорического лекарства в очень высокой потенции; эта доза лишь усиливала страдания пациента, укладывала его в постель и он быстро угасал; я убежден, что если бы я не назначал антипсорик, жизнь и страдания пациента длились бы много дольше.

Если тщательно выбранный антипсорик вызывает резкое и затяжное ухудшение при глубоких формах болезни, за которым не следует улучшение общего состояния, больше не следует думать об антипсориках применительно к этому пациенту; следует отказаться от надежды на излечение и использовать препараты короткого действия в качестве паллиативных.

Это правило, в целом, относится к подагре, раку, туберкулезу и органическим заболеваниям подобного рода. Любой врач, долго использующий высокие потенции, почувствует это.

Итак, кто же скажет, что такие препараты не работают? Лишь тот, кому неизвестен этот метод лечения больных.

Врач, не видящий этих ухудшений, лишь показывает, что никогда не делал гомеопатических назначений или же делал их крайне мало.

Чем теснее гомеопатические взаимоотношения между препаратом и болезнью, при условии, что болезнь глубокая, неизлечимая и далеко зашедшая, тем острее будет ухудшение.

Однажды ко мне в кабинет пришла полная, пышущая здоровьем женщина. Она искала профессиональной помощи и выглядела так хорошо, что я мог заподозрить лишь легкую болезнь.

В итоге, тщательное исследование ее симптомов показало, что у нее был ревматизм, эндокардит, удушье, аменоррея длительностью в восемь месяцев, и она испытывала сильные страдания; я был очень удивлен тем, как хорошо она их скрывала.

Я тщательно сравнил ее симптомы и обнаружил, что им соответствует лишь одно лекарство — Pulsatilla. Я назначил маленькую сухую дозу этого препарата и Sac. lac.

Она пришла домой и почувствовала себя очень плохо. У нее обострились симптомы в области таза, и она послала за мной. Ей казалось, что менструация вот-вот возобновится, и на основе ее рассказа я надеялся, что сделал гомеопатическое назначение.

Женщина продолжала страдать, а менструация все не начиналась; раньше она испытывала такие тазовые симптомы во время импульса к менструации, но сейчас они были гораздо сильнее.

Я не решался повторять препарат; успех зависел от того, дам ли я лекарству найти свой путь. Женщине обеспечили максимальный комфорт и я выжидал неделю или две, пока она боролась со своими страданиями.

Затем начался эндокардит со всеми его ужасами, из легких пошла темная кровь, кровотечение усиливалось день ото дня, появился выраженный отек легких, кровохаркание непрерывно усиливалось. Я почувствовал, что должен вмешаться и попытаться спасти жизнь пациентки.

Все препараты, что я подбирал, оказали лишь паллиативное действие. Она тихо скончалась.

У меня было несколько случаев подагрического ревматизма, где я видел, что каждая доза лекарства двигает болезнь вперед.

Много раз я приходил к выводу, что доза динамизированного препарата вливала новые силы в старую болезнь, и она начинала развиваться с еще большей скоростью.

Я никогда не видел таких потрясающих результатов при использовании низких потенций. Не так давно меня пригласили к постели пациентки в последней стадии туберкулеза. У нее был понос и бесцветная моча, которая отходила в больших количествах; я собрал еще симптомы и дал ей дозу Acetic acid, которая прекратила понос и полиурию, но сразу же после этого проявились ее грудные симптомы, и с такой силой, что я не смог с ними справиться и женщина быстро умерла. Я уверен, что она прожила бы гораздо дольше, если бы я не убрал менее вредоносное состояние.

Неопытному врачу все это может показаться странным, но это факты, и прежде всего они указывают на великую силу наших потенцированных препаратов. По-настоящему подходящий препарат обычно развивает крайнюю чувствительность в болезни любого типа, и здесь мы видим пример огромной опасности повтора препаратов.

Если я и боюсь чего-то, то это неизлечимой болезни. Мой опыт в этой области превзошел все мои ожидания. Такие случаи не только показали мне опасность повтора препаратов, но и научили еще одной вещи, а именно: я обычно могу предсказать серьезность болезни. Я видел мучительные обострения, правильное ухудшение существующих симптомов или даже появление новых симптомов, и все это было предположительным свидетельством правильного выбора лекарства.

В западной части страны все болезни настолько сильно связаны с той неизвестной количественной составляющей, которую мы называем малярией, что при острых болезнях повторять лекарство нужно чаще, чем в других частях страны. Природа малярии как болезни и ее состояний настолько кумулятивна, что действие одной дозы вскоре заканчивается и требуется новая доза.

Вот почему я часто повторяю препараты во многих острых случаях. Я начинаю с повтора раз в два часа при непрерывной лихорадке, но как только я вижу признаки ремиссии, я перестаю давать препарат и выжидаю на Sac. lac. Когда температура растет, я повторяю лекарство, а как только она перестает подниматься, я прекращаю давать лекарство; при лихорадочном ознобе я обычно назначаю одну-две дозы во время отсутствия лихорадки и жду результатов.

Я редко назначаю лекарство, если приступ еще не закончился. Если за первой дозой следует ощутимое ухудшение, ни в коем случае нельзя назначать вторую дозу, пока не закончится улучшение, последовавшее за ухудшением.

Если лекарство вызвало ухудшение, то оно как правило окажет более длительное действие на пациента, чем в том случае, когда такого ухудшения не наблюдалось.

При немедленно начавшемся улучшении также необходимо прекратить прием лекарства, но такое улучшение редко бывает столь же сильным, чем то, которому предшествовало легкое ухудшение.

Немедленное улучшение часто указывает на отсутствие глубокой болезни, особенно в случае с лекарствами длительного действия. Такие лекарства глубоко проникают в жизнь человека и достигают самой основы существования. Когда мы видим такую ясную демонстрацию этих сил, может ли кто-нибудь испытывать желание использовать морфин для успокоения любых страданий пациента?

Может ли кому-то понадобиться бóльшая сила в схватке с болезнью? Да, есть люди, которым неизвестна эта сила; ее нельзя выявить по первому желанию.

Эту силу может видеть лишь тот, кто изучил философию "Органона" Самуэля Ганемана, и только после того, а не до того, можно взглянуть на замечательное действие препарата, соответствующее закону подобия, и оценить ту силу, которой мы располагаем в борьбе с болезнью, и которая защитит хрупкого человека от атак его естественного врага.

Итак, на вопрос "Что есть гомеопатия?" я отвечу следующее: никому, кроме Бога, неведом масштаб этой непостижимой тайны, но известная часть этой науки, если мне дозволено использовать это слово, состоит из наблюдений за болезнетворными особенностями лекарств и проявлениями болезни, сбора и группировки подобий, выбора лекарства по принципу подобия и ожидания результата.

Наблюдая за недальновидностью и глупостью других, мы должны уметь избегать крайностей в своих рядах.

Нам не следует с насмешкой относиться к первоначальным 30С Учителя лишь потому, что в стольких случаях CM оказывается очень полезной. Мы наслаждаемся высшей степенью истинного целительного искусства, но следует поддержать молодых и слабых, с трудом поднимающихся по крутому пути, так хорошо знакомому большинству из нас.

Пусть этот путь усеян шипами, это тем не менее путь истины, и ни к одному отрезку его нельзя относиться с презрением. Будь врач стар или молод, он всегда должен держаться закона подобия, одного препарата, минимальной дозы, динамической силы и, наконец, испытанного препарата. Объединив это с нашей естественной философией, мы продолжим жить, творя добро.

65. "Что нам делать, если закон не работает"

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ65.htm

Существует много людей, искренне верящих в закон исцеления, и в то же время желающих ограничить сферу его применения, не понимающих, что подобные ограничения делают его уже не законом, но лишь правилом работы с некоторыми пациентами.

В их случае неудачи связаны не с законом, но с иной медицинской практикой, призванной для работы с неизлеченными пациентами, которых, как правило, большинство.

Эти люди ожидают, что они излечат все болезни с помощью лекарств в грубой форме, и если этого не происходит, такие врачи винят закон, как применимый лишь в "некоторых случаях".

Они говорят, что некоторые болезни следует лечить лишь сильными лекарствами; что при конгестивном ознобе следует назначать большие дозы хинина.

Они отрицают динамические свойства лекарств, задают глупые вопросы и демонстрируют вопиющее незнание медицинской философии.

Они не признают того, чего не могут добиться сами, а поскольку их достижения весьма скудны, можно предположить, что их полезные познания в медицине также являются скудными.

Они не желают изучать ту часть науки, которую нельзя видеть в действии видимых частиц материи.

Динамису и особенности нет объяснения, но тем не менее мы их видим. Они существуют, как их ни назови.

Меня спрашивают, что я имею в виду под динамисом и особенностью. Попробую объяснить это несколькими словами с помощью небольшого отступления.

Сила, которой обладает и через которую выражается каждая особенность, безусловно велика и необычна; она может быть латентной или активной.

Сущность силы, благодаря которой из желудя вырастает могучий дуб, одинакова и в сухом желуде, и в желуде, помещенном в благоприятную среду, жару, влагу или почву.

Человеку неизвестно, что есть эта сила. Пусть это будет жизненная сила или созидательная сила. Из желудя никогда не вырастет платан так же, как из семени платана никогда не вырастет дуб. Что же это за сущность, которая не передается от объекта к объекту?

Мы также видим динамис в животной жизни, воспроизводящей саму себя. Очевидно наличие этой созидающей силы и в кристаллографии. В симптоматологии мы также наблюдаем ее, поскольку каждый препарат вызывает свои собственные симптомы, непохожие на симптомы других препаратов.

Но следует помнить, что такая эволюция возможна лишь при условии соответствия определенной среды и всех ее характеристик данной особенности.

Жизненная энергия может быть сложной силой, состоящей из тепла и электричества, но это не меняет сути нашего предмета, и в настоящий момент ясность по этому вопросу отсутствует.

Утверждают, что жизненный динамис не может существовать отдельно от электрических вибраций. Даже это трудно продемонстрировать в свете того факта, что скрытая жизненная искра существует в желуде, в котором электрическая энергия отсутствует.

Отсюда ясно, что жизнь не есть движение, хотя движение и есть одно из доказательств жизни, равно как и тепла, электричества и света. Недавно на одном из наших собраний было сказано, что нет силы без движения.

Не нужно искать других опровержений этого утверждения. Кроме этого, утверждается, что амебоидные вибрации — единственное доказательство жизни в протоплазменных клетках, но по аналогии можно легко прийти к заключению, что движение не есть динамис.

Вибрации протоплазмы усиливаются по мере выхода на более высокие уровни клеточной жизни, но жизненный динамис или созидательная энергия не становится более совершенной, чем на низших уровнях этой деятельности.

Итак, цель любого гомеопата — разбудить энергию каждого болезнетворного вещества.

Гомеопату следует изучать взаимоотношения, наиболее благоприятные для эволюции проявлений каждой особенности, иначе он не выполнит долг врача. Ганеман был знаком с этой необходимостью и потенцировал или разводил лекарственные вещества, чтобы обеспечить их благоприятные взаимоотношения с причинами болезни для соответствия закону подобия.

Те, кто желает учиться у самого Учителя, видят, что закон универсален и его можно использовать у постели любого больного, потому что они не пытаются ограничить сферу целительных эволюций препарата.

Они используют препарат, начиная с низших разведений и заканчивая высшими, лишь затем, чтобы выявить наиболее правильные взаимоотношения с причиной болезни и изменению здоровья, проявляющему себя через симптомы.

Что касается меня, я не сомневаюсь и более чем уверен, что не мог бы применять закон универсально и с целительным результатом, если бы придерживался лишь низких потенций.

Следовательно, мы можем ожидать, что закон не будет действовать в руках тех, кто не соблюдает требований, необходимых для его универсального использования.

В некоторых случаях грубые препараты быстро излечивают болезнь и низкие потенции тщательно выбранных препаратов также достаточно сильны, чтобы излечить большинство болезней, но следует ли нам лишить мир большей полезности, пойдя на поводу у предрассудков?

Динамис и его особенность необъяснимы, и тем не менее это факты. Ни один способ рассуждений не позволит предсказать, как и ни один способ рассуждений не позволит опровергнуть эти факты. Можно ли утверждать, что закон не сработал, если пациенту была назначена доза лекарства, слишком большая, чтобы излечить его?

Во всех случаях, когда закон не работает, это значит лишь одно — мы его не используем. Мы пытаемся его использовать, но не делаем этого, потому что считаем, что нам закон не писан.

Гомеопатия это прикладная наука и не является частью человеческого воображения или веры. Если использовать закон правильно, то гомеопатия вылечит болезнь.

Если человек терпит неудачу, то это лишь его неудача, закон же совершенен.

Также может показаться, что закон не работает, хотя препарат и его потенция были выбраны максимально верно — это происходит из-за вмешательства в действие препарата.

Эта ошибка встречается очень часто и лишь из-за незнания философии гомеопатии. Нередко я слышал, как закон обвиняют в том, что он не позволяет вылечить неизлечимую болезнь.

Врач, рассчитывающий излечить больного, должен знать, излечима ли болезнь, а также должен знать, как вести наблюдение и как интерпретировать увиденное.

Я помню, как хронический ревматизм всех суставов тела за шесть месяцев так изменился, что боли остались лишь в лодыжках и пальцах ног. Общее состояние значительно улучшилось и пациентка почти уже выздоровела, но сказала: "Я не могу ходить, мне нужно лечиться". Она отправилась к соседу, который стал купать ее в ваннах и энергично растирать; лодыжки и пальцы ног немедленно перестали болеть, но общая проблема вернулась, и больше я не смог ей помочь.

Помимо возможного действия препаратов, существует масса вещей, которые нужно знать, чтобы сделать гомеопатическое назначение. Врач может знать, какой препарат нужен, но не знать, как его использовать. Пациент может сказать, что ему лучше, или хуже, но ценность таких заявлений мала. Если он говорит о своем общем состоянии, то к этому стоит прислушаться, но пациент ничего не знает о направлении движения симптомов. Если боль переходит с одного места на другое, следует выяснить, как именно это происходит.

Если под действием лекарства глубокая проблема выходит на поверхность, пусть даже страдания усиливаются десятикратно, не следует мешать действию препарата, иначе излечение никогда не наступит.

Пусть пациент говорит: "Мне гораздо хуже, посмотрите только, как я страдаю"; я должен дать ему Sac. lac.

Врач, не знающий этих тонкостей, никогда не сможет следовать закону в достаточной мере, чтобы добиваться постоянного успеха.

Лечение хронических жалоб требует совершенно другого исследования, чем лечение самоограничивающихся болезней. Человек может навредить желудку обжорством и вызвать болезненное состояние, которое будет наблюдаться, пока не устранена его причина, но исчезнет, если устранить эту причину.

Следует ли называть такие болезни хроническими? Думаю, нет. Это болезни промежуточного класса, которые нуждаются в объяснении пациенту проблемы и совсем небольшом лечении.

Такие болезни склонны к излечению, но это редко происходит, если болезнь по-настоящему хроническая. Любая болезнь, от которой пациент не может выздороветь самостоятельно, может быть по достоинству названа хронической болезнью. Однако не следует считать хроническую природу болезни симптомом.

Симптом может исчезнуть, а вслед за ним появится другой, такой же опасный. Язва может закрыться, а вместо нее откроется понос, такой же трудноизлечимый, как и язва. Это показывает, что настоящая болезнь не склонна излечиваться сама по себе.

Следовательно, возникает вопрос понятия и определения хронической болезни. В первую очередь необходимо уяснить, что все болезни покидают тело, самостоятельно или под действием лечения, по неизменным правилам или законам.

Не бывает такого, чтобы сегодня жизнь развивалась по одним правилам, а на следующей неделе по другим.

Природа действует в соответствии с неизменными принципами. Прежде всего необходимо знать, что болезни уходят сверху вниз, изнутри наружу и в порядке, противоположном их возникновению.

Если проявления болезни не развиваются в вышеописанных направлениях, то болезнь усиливается или по меньшей мере прогрессирует.

Если болезнь существует уже значительное время и фазы ее изменений противоположны вышеуказанной формулировке, хотя предположительные причины были устранены, то это безусловно хроническая болезнь, и она изменит или повернет вспять свое развитие лишь под надлежащим гомеопатическим влиянием.

Знание этих принципов и только оно сообщает врачу, когда следует, а когда не следует вмешиваться в лечение болезни.

Часто бывает так, что пациент возвращается после правильного назначения и говорит: "Сегодня мне гораздо хуже". В этом случае врач должен взять в руки свои записи.

Если новые симптомы соответствуют имевшимся на ранних стадиях болезни, то можно быть уверенным в излечении, если лечение будет построено правильно. Если новые проявления затрагивают жизненно важные органы, которые до этого не были затронуты, можно сказать, что болезнь глубокая и скорее всего неизлечимая.

Если за назначением следует острое ухудшение, идущее изнутри наружу, это признак быстрого выздоровления. Если же назначение было сделано пациенту с хроническим ревматизмом, и за ним последовали симптомы со стороны сердца, то пациент никогда не выздоровеет. Если после тщательного назначения развиваются и долго держатся острые симптомы, то выздоровление будет впечатляющим.

Жизненную реакцию на препарат можно оценить по интенсивности ухудшения, которое следует за его приемом. В приобретенной болезни, возникшей, к примеру, в результате неосторожного питания или разгульного образа жизни, реакция возникает редко, поскольку такие болезни не относятся ни к одному из специфических хронических миазмов прогрессирующего характера.

Я указал на несколько вещей, которые необходимо знать врачу, а таких вещей тысячи.

Но, думаю, уже понятно, что закон не сослужит службы тому, кто не знает, как использовать его. Закон помогает врачу пропорционально степени знакомства врача с законом.

Несколько дней назад врач, который несколько лет назад закончил обучение и обосновался в малярийном районе, отметил, что ему не удается вылечить озноб без использования больших доз хинина. Я начал расспрашивать его, чтобы выяснить причины такого заявления.

Он никогда не слушал лекций по медицинской философии и, казалось, не понимал ее значения. Этот человек был образован во всем, кроме гомеопатии.

Он неплохо знал Материю медику, но не имел понятия о том, как использовать закон излечения. Я особенно хочу отметить факт, в истинности которого абсолютно уверен: если так называемые гомеопаты, независимо от эпохи, в которую они практикуют, говорят, что для лечения больных им нужны большие дозы препаратов, они похожи на этого молодого человека, не знающего философии гомеопатии, и останутся таковыми всю свою жизнь.

Колледжи пренебрегают философией, потому закон и не может помочь врачу, который должен быть абсолютно уверен в его действенности. В основе уверенности должна быть осведомленность, основанная на знании деталей, а не минутном капризе.

Другой врач говорит: "Я должен сделать все, что в моих силах", если закон подводит его. "Я должен остановить этот озноб или пациент пойдет к кому-то еще, и тогда ему дадут хинин; я также могу дать ему хинин, как это сделал бы и другой доктор". Таким образом, вы решаете нанести своему пациенту вред, поскольку если это сделаете не вы, то это сделает кто-то другой. Следовательно, когда я вижу кошелек, который кто-то обронил на улице, я могу дать себе разрешение украсть его, ведь если не я, то это сделает кто-то другой.

У пациента может быть кожная болезнь и он будет желать выздоровления. Вы знаете, что его можно "вылечить" наружным лечением. Следовательно, вы дадите согласие на нанесение вреда человеку, поскольку если вы этого не сделаете, вы потеряете гонорар, или же пациент уйдет к другому врачу? Предупредите ли вы его об опасности? Не лучше ли оставить ему болезнь снаружи и не загонять ее вглубь тела?

Но вы говорите: я пробовал использовать гомеопатические препараты, и закон меня подвел. В этом случае, не зная закона, вы считаете, что вас наняли, чтобы загнать кожные высыпания назад в тело. Вас с таким же успехом могли нанять, чтобы вы дали пациенту дозу яда. "Что же мне теперь делать?"

Если вы не знаете, что делать, зачем вы вообще что-то делаете? В амбициозном стремлении сделать что-то скрыта великая ошибка. Никому не следует соглашаться сделать неверный поступок, когда он не знает, какой поступок будет правильным.

Это трудно понять. Я часто убеждался в собственном невежестве после долгой и трудной борьбы, но если бы меня назвал невеждой кто-то другой, я бы с большим энтузиазмом поспорил с ним. Это стоящий на пути прогресса камень преткновения для человека.

Многие из лучших последователей закона знают препараты хуже, чем им хотелось бы, но они лечат своих больных и искупают свои грехи тем, что знают, как не навредить. "Будь уверен в своей правоте, а уже потом делай" — вот хорошая фраза для этой ситуации.

Чтобы избежать частых неудач в использовании закона, нужно знать нечто, чему не учат в аллопатических колледжах.

"Когда мы имеем дело с искусством, цель которого спасение человеческой жизни, любая небрежность на пути к мастерскому овладению им становится преступлением" (Ганеман).

66. Что должны знать люди

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ66.htm

Все, кто знает о преимуществах гомеопатической медицинской системы или искусства исцеления, и желает получить их, должны ознакомиться с правилами, которые соблюдают врачи, строго придерживающиеся метода, чтобы не стать жертвой притворщиков, которые за мизерный гонорар пытаются имитировать работу врача-гомеопата, не уважая ни пациента, ни искусство излечения.

Существуют врачи, называющие себя гомеопатами, но это лишь пустое слово, поскольку они не следуют ганемановским методам.

Они назначают два препарата в одном стакане или же чередуют два стакана, а в некоторых случаях используют три или четыре стакана.

Они не следуют ганемановским правилам при разборе случая, не делают записей и не хранят их.

Люди, незнакомые с этими фактами, не могут защитить себя от подобного жульничества.

Ложь и истина наполняют собой всю жизнь, ее события и обстоятельства, и простые необразованные люди страдают от обмана.

Настало время последователям Ганемана предоставить людям информацию, чтобы жаждущие преимуществ гомеопатического искусства излечения могли отличить истину от лжи.

В первую очередь, следует знать, что истинный гомеопат записывает симптомы каждого пациента без исключения, и хранит эти записи на благо пациента и искусства излечения.

Секундное размышление убедит любого, что человеческая память слишком ненадежна, чтобы доверить ей длинный список симптомов, даже если количество пациентов невелико; насколько же больше занятой врач обязан вести аккуратные записи болезней пациентов, обязан в первую очередь перед самими пациентами!

Ни один врач не имеет права делать второе назначение, если симптомы, по которым было сделано первое назначение, не были записаны полно и аккуратно.

В таких случаях нерадивый врач часто забывает, что за препарат он назначил, даже если препарат и вызвал сильное улучшение, но поскольку ни симптомы, ни препарат не были записаны, и многие симптомы уже ушли, врач может лишь гадать, какой препарат нужен, а обычно это портит случай или так запутывает его, что он редко завершается излечением, и страдающий пациент не может понять, почему же врач, который так помог ему в первый раз, теперь потерял контроль над случаем.

Многие случаи, которые должны были закончиться идеальным излечением, в результате подобной небрежности заканчиваются неудачей.

В таких обстоятельствах, когда врач не угадал препарат, он продолжает портить случай новыми догадками и сменой препаратов, вызывая недовольство у пациента и нанося вред искусству излечения.

Такие неудачи ведут к экспериментам и приспособленчеству, что в свою очередь ведет к бесчестью. Люди должны знать, является ли врач тем, кем называет себя, или же относится к приверженцам других доктрин. Очень сильно искушение "быть хорошим для всех".

Людям не следует ожидать гомеопатических результатов от врача, чьи методы не соответствуют гомеопатическому искусству излечения.

Если человек ищет смешивание методов, регулярные приемы лекарства, полифармацию и т.д., то зная методы гомеопатов, путем исключения он сможет выбрать, что ему нужно, и будет разумным предположить, что если ему не нужен гомеопат, он будет рад знать, как избежать встречи с ним.

Ничто не является более унизительным для последователя Ганемана, чем прийти к постели больного и обнаружить, что там ждут не его, а того, кто даст лекарство в двух стаканах, потому что так поступал некий старый семейный доктор.

Следовательно, такая информация будет одинаково полезна и для тех, кто избегает гомеопатов, и для тех, кто ищет их.

Пациенты врачей-гомеопатов, уезжающие за границу или находящиеся далеко от своего доктора, часто просят дать им адрес надежного последователя Ганемана. Это не всегда возможно, однако по всему миру разбросано множество не рекламирующих себя, уединенных последователей Ганемана, которых не всегда легко найти.

Насколько это возможно, путешествующие пациенты врачей-гомеопатов должны иметь при себе адрес таких последователей Ганемана. Если же у них нет адреса, то можно решить эту задачу с помощью проверки.

Идите к тому, кто заявляет, что практикует так, как практиковал Ганеман, и скажите, что хотели бы обратиться к нему, но если он не запишет все ваши симптомы в соответствии с руководством Ганемана, и не сохранит эту запись для дальнейшего использования, вам не следует доверять себя этому врачу, поскольку вы знаете, что на память человека нельзя полагаться.

Если он откажется это сделать, сославшись на нехватку времени или собственное невежество, ему не следует доверять, и лучше всего сразу сказать такому врачу "до свидания".

Если он тот, кем себя заявляет, он будет несказанно рад найти пациента, который так много знает о системе его практики, и вскоре пациент и врач подружатся.

Есть еще один момент, о котором следует знать людям, а именно: врач-гомеопат не делает назначение, исходя из названия болезни; эти названия часто лишь скрывают человеческое невежество; также, в двух болезнях с одинаковым названием редко требуется один и тот же препарат.

Если бы врач мог назначить препарат, исходя из названия болезни, не было бы необходимости исписывать многие страницы симптомами, как это бывает в некоторых длительных случаях.

Название болезни не раскрывает нам симптомов больного; симптомы — это единственная основа для назначения; следовательно, врач должен знать не название болезни, а симптомы пациента, и только в этом случае он сможет сделать удачное назначение.

Итак, мы видим, что если врач не может посвятить пациенту достаточно времени, чтобы выявить его симптомы, он скорее всего будет так же бесполезен пациенту, как если бы он был невеждой, потому что в обоих случаях он не сумеет обеспечить себя симптомами, которые являются единственной основой гомеопатического назначения.

Немного поразмыслив, пациент сможет понять, выполняется ли эта работа тщательно и разумно, или же с ленью, невежественно и без должного опыта. Если врач, неважно по какой причине, не может собрать всю общую и частную информацию о пациенте, ему не следует доверять, поскольку хорошо выполняя это задание, мы делаем остальную работу легкой, а излечение возможным.

Людям также следует знать, что когда запись сделана на бумаге, то она выполнена в виде, позволяющем глубокое исследование пациента.

Будь она в любом другом виде, истинный врач не сможет увидеть в ней подобие болезни.

Любой врач, насмехающийся над этим планом, показывает, сколь мало он ценит человеческую жизнь и как он далек от Ганемана.

Людям также следует знать, что истинный врач должен сравнивать эту запись фактов с симптомами Материи медики до тех пор, пока не найдет препарат, который наиболее подобен записанной картине.

И если пациент будет все это знать, он скажет своему врачу:

"Не спешите, доктор. Я подожду, пока вы не найдете самый, по вашему мнению, подобный препарат, поскольку я не хочу принимать лекарство, в котором вы сомневаетесь".

Врач будет рад услышать такое, узнать, что о нем знают и ему доверяют, а его пациент — разумный, думающий человек.

В такой ситуации врач сделает все возможное, и такие пациенты получат наилучшие и постоянные результаты.

Пациенты, не обученные подобным образом — проблема для врача. Они относятся к нему подозрительно, в то время как должны придавать ему уверенности, а иногда даже меняют врачей и делают то, что противоречит их собственным интересам.

Желательно и вполне возможно обучить пациентов, чтобы они могли выбрать наиболее надежного врача и знать, что он действует разумно.

Обученный пациент не станет мешать доктору в самые его священные моменты, но наоборот, поможет ему своим доверием и благодарностью.

Лишь невежды советуют и то, и это в дополнение к тому, что уже делается, и чем невежественней врач, тем больше он старается сделать, чтобы и другие, и он сам видели, что он что-то делает.

Разумный врач делает лишь то, что требуют от него закон и принципы, и ничего больше, но невежда не ведает закона и работает, основываясь только на своем сомнительном опыте; кажется, что он так много делает для пациента, и тем не менее пациент умирает.

Самый желанный пациент для врача — настолько знающий, что скажет:

"Доктор, если у вас есть сомнения относительно назначения, не назначайте мне ничего".

Такие слова можно услышать лишь от того, кто знает, что наша жизнедеятельность подчиняется закону, и этот закон должен быть реализован, иначе нарушения усилятся и порядок в человеческом организме будет разрушен.

Если бы утверждение о том, что человек невежествен в основополагающих принципах науки, было неверным, то в мире не нашли бы поддержку смешения медицинских практик.

Истина в том, что если бы люди изучили "Органон" Ганемана и тем самым узнали бы наиболее надежный и безопасный способ лечения себя и своих семей, грубые составные лекарства и неопределенное лечение не стали бы тем правилом, которым являются сейчас.

Человек любой профессии получит сложившуюся клиентуру лишь добившись определенных высот мастерства, но в медицине личный такт перекрывает нехватку образования и невежество во всем, что касается врачебного искусства.

Знающие, что такое гомеопатия на самом деле, должны не навязывать своего любимого врача другим, а подталкивать разумных людей к изучению наших принципов через чтение литературы.

предыдущая часть Труды 55—60   весь список Все "Малые труды"