Проф. Джеймс Тайлер Кент

Проф. Джеймс Тайлер Кент

Малые труды №№ 51–55

Перевод: Андрей Полошак (Брянск)

51. Целительный принцип

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ51.htm

Жизненный принцип, который наполняет все простые и сложные организмы и субстанции, проявляет себя различными способами и в разных обстоятельствах.

Крупица мускуса, семнадцать лет пролежавшая на открытом воздухе, постоянно доступная всем, кто входил в ее атмосферу, сохранила и свой вес, и свою способность воздействовать на обоняние.

Жизнь протоплазмы можно наблюдать с помощью микроскопа — она движется, и это можно видеть.

Группа инертных субстанций, выдающимся представителем которой является кварц (Silica), демонстрирует свою жизненную силу, когда не нее воздействуют элементы животного и растительного царств, путем изменений в элементах этих царств.

Таким образом, эта группа демонстрирует нам, что в так называемых инертных субстанциях есть жизнь.

Все известные человеку субстанции обладают жизнью в большей или меньшей степени, пропорционально сложности их организации; их порядок становится все выше и, наконец, мы приходим к образу Творца всего живого.

Является ли человек высшим существом?

Нет; высший — Бог, создатель жизни и всего живого.

Мы видим, как физическое тело теряет индивидуальную жизненную энергию, и его элементы немедленно заявляют о собственной индивидуальной жизненной силе, каждый о своей; они трудятся как пчелы, пока бесформенная масса не трансформируется в исходное состояние — пыль.

Действие живых и инертных тел и субстанций, равно как и воздействие на них, можно повсеместно наблюдать в природе.

Извлечение пользы из этого жизненного урока — злободневное требование; ответив на него, мы сможем измерить целительный принцип или жизнь и природу искажения жизненной силы, идиосинкразию, которую следует иcправить или, если угодно, излечить.

Смешение этих сил осложняет жизнь и усложняет лечение.

Мы видим, как жизнь и смерть смешиваются друг с другом, и в итоге одна поглощается другой.

Если бы жизнь была совершенной и чистой, мы наблюдали бы полное отсутствие смерти.

Мы видим совершенное равновесие между жизнью и смертью.

Это условие становится необходимым для любого воспроизводства и питания, посредством которых мы наблюдаем жизнь — существующую и воздействующую на своего носителя.

Мельчайший дефект в жизненных операциях создает трения, что приводит к быстрому износу, перегреву механизма; смерть наступает, и небольшой дефект превращается в грозное чудовище; однако грозными являются лишь результаты его деятельности, поскольку нам известно о существовании мягчайшей силы, которая, будучи правильно примененной, устраняет изначальный дефект, и вся огромная машина вскоре возвращается к нормальному функционированию.

Этот дефект может быть, а может и не быть идиосинкразией.

Сниженная сопротивляемость обычным воздействиям является идиосинкразией.

Раньше мы говорили: "Этому пациенту нельзя давать каломель", потому что он так восприимчив к ее действию, что малейшая доза вызывает слюнотечение и приносит большой вред.

Люди часто бывают восприимчивы к субстанции, которая принесет им огромную пользу, если учесть положительные и отрицательные аспекты жизни.

Лечение часто представляет собой такое же пагубное воздействие, что и болезнь.

Если принять избыточную дозу жизненной энергии причины болезни, в результате мы получим болезнь, но если сфера жизненного плана этой же причины будет возвышена до такого качества, что станет корригирующей, то пагубное влияние превращается в лечение.

У лекарства должен быть тот же посредник, что и у причины болезни; когда он попадает в организм, он должен воздействовать на те же рычаги.

Запах определенной субстанции вызывает болезнь.

Такое действие можно наблюдать, когда человек на большом расстоянии вдыхает запах стелющегося сумаха (Rhus).

У некоторых людей роза вызывает болезнь.

Такое наблюдается у художника, который страдает от резкой боли, вызванной запахом его кисти, даже когда он работает на свежем воздухе, или же подобная резкая боль может возникнуть, когда он спит в свежевыкрашенной комнате.

Если столь малое количество вызывает у него болезнь, не будет ли разумным экспериментом попытка достигнуть такого тонкого качества, которое позволит его организму при необходимости сопротивляться этому запаху?

Если "ошибка" в организме может быть исправлена, он выздоровеет, и к нему вернется сопротивляемость, а это и есть защита.

Если кто-то предложит химический антидот, будет разумным уточнить, что именно мы хотим антидотировать, поскольку количество вещества, известного как причина болезни, настолько мало, что его нельзя рассмотреть под микроскопом, его невозможно растворить, и тем не менее оно оказало мощное действие, приведшее к болезни человека.

Не каждый человек подвержен такому воздействию.

Скорее всего, здоровый человек подвержен ему в меньшей степени; отсюда заражение (а это именно заражение) могло произойти только вследствие нехватки здоровья или состояния болезни.

Следовательно, эта очевидная идиосинкразия является болезнью.

Был ли этот человек болен до приступа колики? Был ли он болен до того, как он заболел? Что есть болезнь?

Иногда понимающий врач видит целительное лекарство в случайных симптомах.

Организм животного обычно может сопротивляться действию грубых веществ, в то время как их малое количество может вызвать в нем болезнь, в особенности это относится к инертным, нерастворимым веществам.

Наблюдалось, что негативное состояние можно усилить, принимая большие дозы этого же яда.

Человек становится более чувствительным к Rhus после того, как был им однажды отравлен.

Если действие, о котором мы узнаем по симптомам, практически идентично, то причины должны быть очень близки друг к другу, поэтому люди, восприимчивые к яду Rhus, в равной степени восприимчивы к целительному или коррегирующему воздействию.

Очевидно, что Rhus в некоторых случаях излечивает отравление Rhus, но на самом деле он лечит пациента, потому что тому был очень нужен Rhus или схожая сила (dynamis) еще до отравления.

Доза, вызвавшая болезнь, была слишком большой, чтобы излечить, поэтому пациент и заболел.

Высокопотенцированный Rhus вылечил его от той болезни, которой он страдал до отравления, и нынешняя болезнь также немедленно прекратилась, поскольку нормальная жизненная реакция победила ее причину. Такой пациент, принявший дозу, которая не вызовет болезнь у здорового человека, но сделает больного еще более больным, выздоравливает через несколько дней.

Следовательно, Rhus вылечил не отравление Rhus, а восприимчивость пациента к отравлению Rhus.

Насколько сильно это состояние отличается от состояния, возникающего при отравлении большой дозой вещества, морфина или другого грубого лекарства, при котором требуется специфический для него антидот?

В одном случае пациент отравлен, потому что он болен, а в другом он болен, потому что отравлен; он не был восприимчив к лекарству, которое вызвало его болезнь, и испытывает действие этого лекарства, лишь принимая его в токсичных количествах.

Здесь снова встает вопрос положительного и отрицательного состояния человека как системы, в которой человек может быть неспособен защитить себя как от лечения, так и от причины болезни, равно как и неспособен противостоять лечению в той же мере, что и причине болезни.

Лечение и причина болезни — это разные плоскости одной сферы.

Что есть пагубное влияние, в его общепринятом смысле, и что есть лечение — все это лишь непреодолимое действие некоторой неизвестной нам энергии, случайное или намеренное.

Мы видим, что Rhus излечивает пациента от чувствительности к Rhus как намного раньше, так и намного позже самого отравления.

Это не изопатия, и излечено не действие Rhus, а пациент; случайное отравление просто показало наблюдательному врачу, что Rhus — один из показанных препаратов, к которым чувствителен пациент; следует хорошо понимать, что пациент всегда чрезвычайно чувствителен к нужному ему препарату.

Соответственно, эта чувствительность — центр комплекса симптомов, рассмотренного с гомеопатической точки зрения.

Отрицательное состояние тела, наблюдаемое и используемое электрологом или гипнотизером, демонстрирует множество фактов.

Месмерист своими особыми движениями действует на субъекта, находящегося в отрицательном состоянии, таким образом, что лишает того ощущений; можно проколоть его язык иглой; можно управлять им как бесчувственным автоматом; но субъект, находящийся в положительном состоянии, так легко не сдастся, потому что в нем нет достаточной негативной составляющей, которая позволила бы влиять на него подобным образом.

Некоторые могут противостоять месмеристу с помощью незначительного сопротивления, другие же сразу попадают под контроль и теряют сознание.

В этом состоянии возбуждаются силы организма, а ткани не изменяются.

Может ли болезнь изначально быть сильнее этого воздействия?

Болезни не нужно быть сильнее. Она не сильнее, но в то же время все изменения в тканях являются результатами болезни.

Если помнить об этом, то покажется странным, что люди изучают патологическую анатомию, чтобы найти средство исправления нарушений энергии, жизненной силы.

Должно казаться странным, что ученый профессор со своим микроскопом все еще охотится за микробом, который вызывает холеру, желтую лихорадку и инфекционные болезни; желая уничтожить причину болезни, он ведет поиски среди ее результатов.

С тем же успехом можно исследовать под микроскопом зерно пшеницы, чтобы выяснить, какой высоты будет росток, и появится ли он вообще; поскольку линзы так и не смогли обнаружить жизненную искру в пшеничном зерне, вряд ли они сослужат хорошую службу в постижении природы жизненной энергии причины болезни или целительной силы.

Патологическая анатомия является промежуточным этапом, в то время как внешний образ, составленный с помощью образов чувств, являет собой совершенное подобие первичного состояния; истинная болезнь и этот образ соответствуют друг другу, и только здесь мы видим ясную гармонию.

Изучение патологической анатомии никогда не укажет на препарат, который вылечит болезнь человека, равно как изучение коры сумаха не раскроет причины, по которой его жизненная сила является такой ядовитой и вызывает болезни.

С тем же успехом можно изучать под микроскопом корень аконита (Aconitum), чтобы увидеть действие, которое он оказывает на жизненную силу, как изучать патологию, чтобы понять, какая сущность ослабит ее и изгонит ее из человеческого тела.

Этим способом целительный принцип не найти.

Два минуса в сумме дают плюс.

Примите как данность, что существует минус-состояние, которое мы называем восприимчивостью.

Если применить силу лекарства, то мы увидим, что большое количество лекарства вызывает болезнь, и маленькое количество лекарства также вызывает болезнь; это очень малое количество не действует на обычных людей, но чувствительный человек заболевает; крайне малое количество все еще вызывает болезнь, пока мы не попадаем в плоскость, качественно подобную плоскости динамиса причины болезни, где и образуются эти два минус-состояния, болезнь не развивается, а восприимчивость незаметно устраняется.

Это наблюдается у тех, кто хотел вылечиться, сменив атмосферу, и они действительно излечивались: туберкулезники набирают вес на малярийных болотах.

Когда мы видим целительную силу коррегирующего агента, можно сказать, что два минуса в результате дали плюс, или здоровье, или исцеление.

Подобие подтвердило великий закон.

Особая атмосфера вызывает чувствительное состояние, и в результате человек заболевает холерой или оспой.

Если превалирует последняя болезнь, все незащищенные люди становятся восприимчивыми к ней, и ядовитое воздействие забирает жизнь у ее носителя, находящегося в отрицательном состоянии.

Если это ядовитое воздействие или причину ослабить до такой степени, что лишь наиболее чувствительный человек испытает неудобства при ее прувинге, то ужасную болезнь можно предотвратить.

Мне кажется, такая защита от оспы лучше, чем вакцинация.

И вакцинация, и самостоятельное заражение — страшный яд для организма.

Кто осмелится рассуждать о грязи и не замечать тот факт, что так опасна естественная инфекция?

Если вирус оспы настолько неуловим, что даже будучи растворен в миллионе частей атмосферного воздуха, все еще представляет собой яд, кто же без надлежащего испытания на чувствительных людях может сказать, какое его разведение не вызывает болезнь?

Испытание, проведенное в то время года, когда не бушует оспа, не даст удовлетворительного ответа на этот вопрос, поскольку чувствительные люди попадаются не так часто.

Испытание, проведенное на одном человеке, также не улучшит ситуацию.

Испытание всех разведений Variolinum было бы огромным приобретением для нашей философии, поскольку прувинги болезнетворных продуктов помогли изучить наши хронические миазмы.

Д-р Финке положил хорошее начало исследованию действия Variolinum.

Те умники, что стоят в стороне и презрительно усмехаются, часто приходят после того, как истина найдена ценой больших жертв, и сообщают: "Я вам это и говорил".

Эти люди часто полезны, поскольку они создают оппозицию, стимулирующую поиск фактов.

У них есть свое место в мире, но они этого не знают, и часто скрывают свое сожаление о том, что они вообще родились, за насмешками над достойными людьми.

52. Язык репертория

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ52.htm

Вступительное слово: Тем многим, кто не обучен искусству изучения репертория, практическая ценность такой работы остается непонятной. Данная статья подготовлена для того, чтобы пролить свет на некоторые трудности, с которыми столкнутся те, кто не знает истинной пользы такого указателя, как современный реперторий, и не ведает, что знакомство с ним есть ключ к замку нашей Материи медики.

Врач должен изучить гомеопатические принципы и узнать, что именно в болезни приводит к целительному лекарству.

Он должен изучить Материю медику и узнать, что необходимо для решения этой задачи.

Затем он должен изучить реперторий и узнать, как пользоваться им, чтобы найти то, что нужно, когда это ему понадобится.

Следует сказать, что многие делают механическую работу, и не знают, что есть другой способ работы.

Врач должен снова и снова перечитывать рубрики репертория, чтобы запомнить его содержание и описание симптомов.

Зачастую он встретит рубрику или симптом, который он и не подумал бы искать в этом месте; в таком случае, он должен решить, где бы он его искал; затем ему следует сделать одну или несколько ссылок, которые в будущем приведут его к этой рубрике или симптому.

Многие не могут использовать реперторий, потому что они думают о симптомах на языке патологии, или потому что ищут их выражение традиционным языком.

Следует помнить, что мы получаем симптомы от испытуемых-непрофессионалов, и о том, что больные — это непрофессионалы.

И те, и другие описывают болезнь языком непрофессионала, и реперторий должен быть указателем к Материи медике.

Любая попытка перевести Материю медику или реперторий на язык традиционной медицины неизбежно потерпит полную неудачу.

Технический язык сковывает представление о данной болезни.

Этого языка достаточно, чтобы передать известную информацию о болезни от одного врача к другому, пока не встанет вопроc: а какой нужен препарат?

Ответ на этот вопрос находится в другом вопросе: а какие имеются симптомы?

Симптомы — это язык непрофессионалов, язык природы, неученой природы — простой природы, на нем разговаривают с образованным врачом.

Симптомы пациента не имеют никакого значения для неподготовленного врача — для врача, не обученного видеть значимость симптомов пациента или испытуемого, поэтому реперторий для него бесполезен.

Это объясняет, почему столь многие пытаются использовать реперторий и терпят неудачу: они не получили надлежащего образования в наших так называемых гомеопатических колледжах.

Все те, кто знают, как использовать реперторий, добиваются успеха, и ни один из них не отказывается от него.

Странно, что все не пытаются найти себе учителя, который может обучить использованию репертория, в то время как таких людей множество и все они желают обучать других; странно, что у них нет желания узнать, как пользоваться реперторием; странно, что они не изучили язык пациента, язык Materia medica и язык репертория.

Врачи, не владеющие этими методами, не видят разницы, если один и тот же симптом проявляется у троих разных пациентов, членов одной семьи, хотя у одного этот симптом проявляется в 10 утра, у другого — в час ночи, у третьего — в четыре часа пополудни; одному лучше от тепла, жара, другому от холода, а на третьего не действуют ни жар, ни холод, и я слышал, как такие врачи сразу задают вопрос: "Какое отношение все это имеет к пациенту?"

Три пациента страдают от похожей головной боли; одному лучше на свежем воздухе, другому — от холодных компрессов, третьему — от горячих компрессов; и снова мы слышим вопрос: "Какое отношение это имеет к пациенту?" И тем не менее, это лишь первые и самые простые различия, о которых следует упомянуть.

Врач, не имеющий опыта в нашем искусстве, учит себя объединять, сжимать и концентрировать, что ведет его в противоположном направлении от нужного результата.

У нас есть большие группы рубрик, но они разбиты по условиям, обстоятельствам и модальностям настолько детально, что врач видит мельчайшие различия во времени, месте, степени и особенностях, и способен различать и индивидуализировать на этой основе. "Какое отношение это имеет к пациенту?"

Я произнесу слово "слабость", и даже наши собственные студенты могут сказать: "Да это обычный, общий симптом", но если пациент слаб:

  • после приема пищи, должен немного полежать,
  • в жаркую погоду,
  • после стула,
  • после умственных и физических упражнений, после сна,

кто из нас не удивится, если Selenium не вылечит такого пациента?

Когда такая группа обстоятельств связана с катаром носа, горла и гортани, или карциномой, и присутствуют:

  • желание свежего воздуха,
  • нехватка жизненного тепла,
  • истощение в зрелом возрасте,
  • чрезмерная чувствительность к дуновениям ветра, даже теплого,

гомеопату ничего не остается, как дать Selenium.

Как же неопытный врач может прийти к таким выводам без надлежащего использования репертория?

Правильное использование репертория через десять-двадцать лет позволит врачу делать немедленное и правильное назначение в простых случаях.

Механическое использование репертория никогда не приведет ни к искусным назначениям, ни к выдающимся результатам.

Определенные психические характеристики идут рука об руку; некоторые особенности психики необходимы для добротной, искусной работы с реперторием, в то время как другие особенности в равной мере препятствуют такой работе.

Некоторые не могут понять, что потенцирование любого препарата возможно лишь в пропорции к гомеопатичности этого препарата данной группе симптомов, и что если препарат не подобен, имеет место лишь его разжижение.

Мастер врачевания один может постичь, когда же разжижение превращается в потенцирование, не теоретически, а иным способом.

Врач, ясно осознающий это, может научиться понимать ценность симптомов и, соответственно, научиться сравнивать симптомы пациента с помощью репертория, иначе работа с реперторием будет чисто механической.

Возможно, эту тему лучше всего проиллюстрирует клинический случай.

Миссис С., 47 лет, очень легко возбудимая, почти истеричная женщина, страдающая долгие годы.

Сильные затылочные головные боли.

Вынуждена годами принимать сильные лекарства.

Случаются каждые несколько дней; не бывает ни недели без головной боли.

Продолжаются три дня.

Наибольшее облегчение приносят тепло и давление.

Запор; желание (позывы) отсутствует неделю; затем принимает слабительное.

Говорит: "Я перепробовала все"

Стул твердый, маленький, напоминает овечий.

Жажда свежего воздуха; прохладного воздуха.

Приливы жара.

В последнее время менструация отсутствует.

Моча скудная, насыщенная.

Ощущение, словно глаза не ее, не принадлежат ей, чужие.

Холодные колени и область ниже колен.

Очень высокая утомляемость и возбудимость.

Чрезмерно чувствительная; все тело очень чувствительно к прикосновениям.

Каковы же странные, редкие и особенные симптомы этого пациента?

Препараты, для которых характерен стул в виде круглых твердых шариков, напоминающий овечий, а также сильное желание свежего воздуха, таковы:

Alum., bar-c., carb-an., carb-s., caust., graph., KALI-S., mag-m., nat-m., nat-s., op., sulph.

Позывы на стул, желание, отсутствует много дней: ALUM., carb-an., CARB-S., caust., GRAPH., kali-s., mag-m., NAT-M., OP., sulph. и многие другие, не относящиеся к этому случаю.

Затылочная головная боль: Alum., carb-an., CARB-S., mag-m., nat-m., op., SEP., sulph.

— от резких звуков, хуже: Carb-s., mag-m., nat-m., sulph.

— от давления, лучше: MAG-M., NAT-M., sulph.

— от жары, тепла, лучше: Mag-m.

4-е марта:

MAG-M 10M.

9-е апреля.

MAG-M 10M.

20-е мая.

MAG-M 50М

С тех пор пациентка не испытывает головной боли и находится в добром здравии.

В этом случае головная боль — это обычный симптом, но именно он был основной жалобой, которую пациентка хотела устранить.

Особый симптом — это тот, который трудно объяснить, а именно: стул твердыми шариками, напоминающий овечий.

Это действительно необычный симптом; он не является диагностическим симптомом никакой болезни.

Можно спросить, что за вид нарушения в кишечнике разбил твердый стул на такие маленькие кусочки и сделал эти кусочки плоскими, овальными, круглыми и маленькими, напоминающими овечий помет; нормальный, обычный стул совсем другой. В таком случае, этот симптом "странный, редкий и специфический".

Далее, поскольку пациент жаждет свежего воздуха, нам следует провести элиминирование по этой рубрике, и вычленить препараты, для которых характерно желание свежего воздуха; этим мы положим начало исследованию.

Затем возьмем следующую важную рубрику, а именно: бездействие или позывы на стул отсутствуют неделю — такой симптом также есть в описанном выше анамнезе.

И таким образом нам нужно пройти до конца, выбирая симптомы в порядке их важности.

Результатом будет излечение.

53. Что есть человек

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ53.htm

Истина — это обоюдоострый меч.

Одну и ту же информацию можно использовать и во благо человечества, и во благо собственного эгоизма.

В первом случае информация принесет благо тому, кто ее использует; во втором информация разрушит его.

Мы видим подтверждение этих слов в каждой профессии, в каждой сфере деятельности; у художника, врача, юриста, торговца, политика. Чтобы убедиться в этом, достаточно лишь посмотреть на лица, на конкретных людей.

Лицо врача-гомеопата, который использует великую гомеопатическую истину на благо человека, носит мягкое, доброе выражение, в то время как у того, кто в первую очередь считает барыши, лицо хитрое, лукавое, такого лица боятся дети.

Любой врач улыбнется, когда он успешен, но в случае неудачи мы увидим, как подчеркнуто меняются выражения лиц этих двоих.

На одном написано терпение, на другом лежат глубокие морщины разочарования и ненависти.

Важно знать, почему истина обладает такой силой, которая меняет лица людей.

Истина так сильна, что облагораживает того, кто использует ее на благо людей, и разрушает того, кто использует ее против своих товарищей.

В ней самой скрыто наказание для тех, кто искажает ее или использует ее в неверных целях.

Когда человек прислушивается к великой истине, он говорит сам себе, что истину следует поведать миру, или что ее можно использовать, чтобы увеличить свое богатство.

Сначала истина запоминается, но она может не пойти дальше памяти, и вскоре будет утрачена, или же будет принята разумом, откуда попадет в сферу воли и затем пропитает собой саму жизнь.

Таков путь, определенный Божественным провидением, когда оно открывает человеку истину.

Он будет использовать ее на общее благо, а не в своих интересах.

Изменяя этот порядок, человек разрушает себя, но следуя ему и реализуя предназначение истины, он становится мудрым.

Высшей целью человека является обретение мудрости, и единственный способ обрести мудрость это приносить пользу другим людям.

Сначала истина приходит в разум через память, запоминание.

Там ее исследует разум, и выясняет, является ли она истинной, ложной или пагубной.

Если истина одобрена, разум пропускает ее в среднюю палату, где она сохраняется для дальнейшего использования.

Когда гомеопатическая истина проходит этот путь, искусный врач ждет возможности подтвердить ее.

И вот, наконец, приходит пациент и врач призывает на помощь истину, призывает закон и доктрины, которые хранил до сего момента, использует их, и подтверждает их истинность.

Пациент выздоравливает, он благодарен врачу.

Врач удовлетворен и улыбается.

На его лице отражаются самые сокровенные чувства; на глаза наворачиваются слезы и он говорит: "Слава Ганеману, Слава Богу".

И затем истина из разума попадает в сферу воли — в сферу любви, привязанности — и раскрывается в выражении лица.

Итак, истина оживает, и будет жить столько, сколько врач будет ее использовать.

Она наполняет его жизнь. Он любит ее, знает ее и помнит ее; если же он не любит и не использует ее, он не становится мудрее.

Но любя истину, врач любит использовать ее и, следовательно, больше узнаёт о ней.

Чем больше он ее любит, тем лучше он ее узнает.

Если кто-то хорошо знает и понимает закон, то только потому, что он любит его и подчиняется ему.

Если он мудрее других, то только потому, что он любит закон больше других, но любовь эта зиждется на благе, которое закон несет человеку.

Любить закон ради блага, которое он принесет самому врачу — это еще одна форма ненависти к людям, а ненависть к людям или любовь к самому себе закрывает, сужает, сокращает и искажает разум человека, и лицо такого человека принимает коварное, хитрое выражение.

Любое нарушение закона влечет за собой наказание.

Горе тому, кто использует истину ради собственной славы и толщины кошелька.

Истина может сделать человека несчастным или счастливым.

Человек бывает счастлив лишь тогда, когда он работает на благо других. Человек наиболее несчастлив, если работает только для себя, и это состояние отражается на его лице.

Посмотрите на успешного сквалыгу. У него есть все, но он крайне несчастлив. Мудрый же человек счастлив всегда. Любовь сделала его мудрым; та любовь, которая пришла к нему при постижении знания.

Мир, счастье и довольство написаны на лицах всех тех, кто живет на благо рода человеческого.

Если человек знает нечто и не использует его, разум вскоре изгонит это знание из памяти, и человек больше не будет этого помнить.

Разум хранит лишь то, что человек любит и использует.

Любовь к истине ради истины в сфере воли соответствует концентрации истины в разуме; таково мерило мудрости каждого человека.

Хитрый, коварный человек запоминает факты, использует их в определенных случаях, чтобы получить вознаграждение или славу, и будет становиться все хитрее пропорционально успеху своего начинания.

Это не есть мудрость. Мудрость неотделима от любви к использованию истины.

Любовь, мудрость и использование истины составляют единое целое, и пока они едины в жизни человека, они делают его человеком; а когда у человека нет этого единства, нельзя назвать его человеком.

Эти качества человека — суть его существования как отражения Бога, и когда в человеке оживает истина, он становится по-настоящему свободным.

54. Плоскость болезни и излечения

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ54.htm

Я многими способами пробовал открыть разум для объяснений в попытках изучить простые субстанции; привести материальный разум в нематериальную область.

Существует сильная тенденция полагаться на информацию, собранную органами чувств, но нематериальную область, область простой субстанции следует познавать с помощью разума.

Материальные субстанции, например, обычная еда, лучше всего подходят для питания клеток тела, для исправления нарушений в материальных клетках, которые происходят вследствие их нормальной деятельности.

Чтобы подготовить разум (настроенный на получение только той информации, которую можно получить через органы чувств; только той, что доступна нам посредством зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания) к тому, чтобы он мог работать с внутренней сущностью человека, необходимо проявить изрядную осторожность и много учиться.

Необходимо переключить мышление от конкретного к образному, чтобы появилась возможность понять характер нематериальной субстанции.

Материальная субстанция используется и работает в плоскости питания, но плоскость нематериальных веществ — это плоскость болезни и излечения.

Некоторые считают, что в грубых лекарствах столько же целительной субстанции, сколько и в потенцированных.

Опираясь на положения Ганемана, Голлоуэй в своем прошлогоднем выступлении в Канзас-Сити настаивал на том, что целительные силы лекарств могут изменить чувства и интеллект человека, только будучи потенцированными.

Давайте посмотрим на свет дня, свет солнца.

Мы, живущие на земном шаре, вращаемся вместе с ним.

Когда та сторона, на которой мы живем, поворачивается к солнцу, мы наслаждаемся его светом, но когда эта сторона отворачивается от солнца, мы погружаемся во тьму.

Люди не привыкли думать о свете как о чем-то, что никогда не исчезнет.

Солнце, от которого исходит свет, находится примерно в ста пятидесяти миллионах километров от нас, и тем не менее мы получаем его свет.

Человек, весящий 70 килограммов на Земле, будет весить две тонны на поверхности Солнца, благодаря его силе притяжения, которая превышает земную в 28 раз.

Как только материальная субстанция попадает на Солнце, она поглощается им; чем ближе она к Солнцу, тем сильнее скорость и притяжение.

Однако свет — это нечто, что идет от солнца во всех направлениях.

Когда он достигает Земли, он разведен в ста пятидесяти миллионах километров, в расстоянии между Землей и Солнцем.

Мы едва ли можем постигнуть степень его разведения, и тем не менее мы видим окружающие вещи благодаря этому свету, но не видим сам свет.

Он настолько сильно разведен, что мы не видим его, но его достаточно, чтобы мы могли читать при нем.

Свет солнца следует диаметрально противопоставить материальной субстанции.

Солнце поглощает материальную субстанцию и извергает свет.

Следовательно, он (свет) должен действовать по законам, противоположным тем, которым подчиняются материальные субстанции.

Солнце перестало быть материальной субстанцией, когда трансформировалось в свет и направилось к другим планетам.

Таким образом, свет разведен в ста пятидесяти миллионах километров, а это очень высокое разведение, выше которого невозможно представить — тем не менее, в его начале лежит материальная субстанция.

Питательные вещества материальны; целительные вещества — это нематериальные, простые субстанции.

Если простая субстанция активна, всегда существует эффект всасывания, поглощения.

Когда во внутренних плоскостях человеческого организма появляется нарушение, это происходит в результате поглощения какой-то вредоносной простой субстанции из атмосферы.

Если бы существовала некая целительная нематериальная субстанция, она была бы также поглощена и подействовала бы как антидот.

Если дать лекарство, действующее в плоскости нарушения, оно вылечит пациента.

Влияние на человека оказывается на внутреннем уровне и на уровне каждой клетки.

У каждой клетки есть все такие уровни. Каждая клетка, как и сам человек, являет собой единое целое. Это двигает нашу мысль вперед, к целительным принципам. Ганеман считает странным тот факт, что старая медицина не пошла в направлении, противоположном выбранному ей, и не поняла этих истин.

Грубые лекарства производят эффект, противоположный эффекту разведенной дозы.

Если организм получает виски в материальной форме, он пьянеет; разведенная доза помогает человеку, который похож на пьяного, почувствовать себя лучше.

Первичное действие лекарства представляет собой действие лекарства в грубой форме.

Действие разведенной дозы подобно тому, что можно испытать через долгое время после принятия лекарства в грубой форме.

В разведенном виде можно увидеть и первичное, и вторичное действие; они противоположны.

Притягивание вещества и отталкивание света (солнцем) объясняют это действие.

Человек с материальным складом ума, понявший истинность этих вещей, делает шаг вперед и мыслит категориями более сложными, чем счет на пальцах.

Сегодня существует группа людей, которые считают, что нашли причину болезни в бактериях, и соответственно они ищут патологические бактерии, чтобы включить их в родословную болезни в качестве дедушек и бабушек.

Вот материальная идея, которая указывает на тенденцию старой школы и все производимые ей теории, а также на тенденцию врачей-гомеопатов, которые не являются таковыми и верят в бактериальную этиологию.

Если бактерии вызывают болезнь, нам нужно о многом подумать.

Давайте перевернем проблему и посмотрим на вещи под другим углом.

Будучи в пограничной деревне, я нашел участок земли, покрытый слоем лавы толщиной от 15 до 25 метров.

Внешняя поверхность была разрушена под действием солнца, дождя и жары, она окислилась, и там сформировалась почва, на которой обильно росли деревья, трава и кустарник.

На этом участке случился пожар и уничтожил всю растительность.

В следующем году там выросло много иван-чая, огненной травы.

Увидев его, я сразу спросил: неужели трава вызвала огонь, который сжег деревья?

Какая замечательная мысль, блестящая идея. Тогда мне очень захотелось поведать ее людям. Никогда больше никто не сеял ничего на тех тысячах гектаров, на которых разросся иван-чай.

Затем я сказал: нет, пожар не был вызван иван-чаем. Иван-чай появился вследствие того факта, что земля, сожженная пожаром, дала почву, подготовленную жарой, дождем и воздухом, и вследствие спонтанного развития результата этих факторов появился иван-чай.

Что, спонтанное развитие? Так ведь от этой мысли давно отказались. Да, а кто отказался? От нее давно отказалась Наука.

Другой раз я охотился неподалеку от лагеря торговцев лесом. Они срубили деревья, переработали их и уехали, оставив после себя хижины, стойла и загоны для свиней.

Там, где держали свиней, обильно рос амарант (Cycloloma Piatyphyllum), там, где держали скот — горчак (Polygonum Punctatum), а там, куда люди сбрасывали свои нечистоты — крапива (Urticaceae).

Мы не говорим, что амарант послужил причиной появления свиней, горчак — причиной роста скота и т.д. Мой разум шагнул вперед и пришел к заключению, что эти формы растительности были результатом, а не причиной нахождения в тех местах людей, скота и свиней.

В моем собственном саду, с северной стороны дома, в тени, где земля обильно увлажняется, обильно распространился мох.

Итак, подготовка почвы предшествует любому росту. При нарушении здоровья, изменения в крови готовят в ней почву для спонтанного развития различных форм, соответствующих каждому изменению и нарушению в теле человека. Будет абсурдным предположить, что этот спонтанный рост есть причина болезни.

Жидкости, содержащие бактерии и позволяющие им развиваться, действуют как агенты инфекции. Можно убить бактерии спиртом и впрыснуть оставшуюся жидкость в тело, чтобы вызвать состояние крови, подобное состоянию в том теле, из которого была взята эта жидкость.

Причину нарушения следует искать в плоскости простой субстанции. Когда она развивается до крайней степени, периферии, спонтанно появляются бактерии. Это прямая эволюция от причины к следствию.

До тех пор, пока человек строит цепочку от результата к причине, он не может ни жить мире с душой и чувствами, ни делать нормальных назначений. Такое направление мысли является неотъемлемым атрибутом нашей школы, поэтому мы не тратим миллионы на лабораторные анализы.

Анализ крови бесполезен для меня — он не поможет мне оказать помощь пациенту. Любой, глубоко изучающий бактерий, теряет всякий интерес к этому занятию, потому что оно бессмысленно. Причины продолжаются в следствия.

Причина возникновения микробов — жидкости. Эти жидкости несут инфекцию, но сами микробы, живые существа, не заразны.

Сначала начинается сепсис, потом появляются микробы. Сепсис спонтанно развивается в крови. Если оставить микробов в покое на длительное время, они устранят яд.

Это можно проиллюстрировать с помощью трупа. Скальпель, надрезающий руку во время посмертного исследования, более ядовит, чем скальпель, надрезающий руку, после того, как им вскрыли труп, пролежавший шесть недель, омертвелый и позеленевший.

55. Второе назначение

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ55.htm

От редактора: С какими же трудными проблемами мы зачастую встречаемся на практике! Как же мы хотим иногда получить совет мастера!

Мы так часто становимся жертвами предрассудков, чрезмерной уверенности или невежества, и вследствие этого страдают наши пациенты.

Если бы мы только поняли замысловатые законы, управляющие организмом человека, болезнью и лекарствами — насколько мудрее мы бы стали, насколько легче было бы сражаться с далекоидущими проблемами, которые подвергают опасности жизнь отца, матери, благородного сына или любящей дочери.

Тогда мы бы перестали допускать частые ошибки, препятствуя лечению или искажая действие тщательно выбранного лекарства, нетерпеливо стремясь к быстрым результатам, или под влиянием импульса ускоряя некоторые состояния, которые не следует ускорять, или в невежестве своем меняя препараты так быстро, что они просто не успевают оказать определенное воздействие.

Чтобы помочь всем нам в этом благородном труде, ниже мы приводим мастерскую работу д-ра Дж. Т. Кента, представленную Международной Ганемановской ассоциации в Ниагаре в 1888 г. — G. E. D.

Что может быть прекрасней, чем наблюдать за бутоном, который в считанные часы распускается в цветущую розу?

Мне часто приходит в голову мысль об этом превращении, когда я терпеливо ожидаю возврата симптомов после того, как первое назначение исчерпало свою целительную силу.

Возврат картины симптомов позволяет нам узнать, было ли первое назначение точным или паллиативным, то есть мы узнаем, было ли лекарство достаточно глубоким, чтобы излечить все нарушения жизненной силы, или же было поверхностным, способным лишь на временный эффект.

Все, что мы узнаем из действия первого препарата, определяет то, что требуется от врача при втором назначении.

Существует множество проблем, которые необходимо решить, иначе мы можем потерпеть неудачу.

1. Как долго мне следует ждать и наблюдать? Этот вопрос часто задают, но на него редко отвечают.

2. Продолжает ли препарат работать?

3. Продолжает ли жизненная реакция находиться под воздействием импульса препарата?

4. Если симптомы возвращаются, как долго следует наблюдать за ними, прежде чем возникнет необходимость реагировать или давать препарат?

5. Является ли болезнь острой или хронической?

6. Почему второе назначение дается настолько сложнее, чем первое?

7. Почему столь многим пациентам полезен первый визит к врачу, а последующие посещения не приносят пользы?

Полагаю, большинство хороших врачей скажут:

"Мы зачастую действовали слишком быстро, но никогда не ждали слишком долго".

Многие врачи терпят неудачу из-за того, что не ждут достаточное время, и тем не менее ожидание должно основываться на знании.

Знание необходимо, но где же его получить?

Знать о том, что вы правильно поступаете, выжидая — это совсем другое, чем выжидать бесцельно.

Такое знание нельзя найти там, где отрицают само его существование; его не найти у неверующих и агностиков.

Когда сделано первое назначение, и препарат достаточно подобен, чтобы изменить существующий образ болезни, мы можем лишь ждать результатов.

То, как меняется совокупность симптомов, говорит нам обо всем, и тем не менее то, как возвращается образ болезни, при условии, что он предварительно исчез, говорит нам еще больше.

Во-первых, было ли ухудшение симптомов; во-вторых, было ли улучшение симптомов.

1. Если ухудшение симптомов сопровождается угасанием пациента, излечение сомнительно, и такой случай нужно вести с предельной осторожностью, поскольку у таких пациентов редко наблюдается полное выздоровление.

2. Если за назначением последовало улучшение, то к чему оно относится?

Оно может относиться к общему состоянию или к нескольким симптомам.

Если пациент не чувствует, что к нему возвращается энергия жизни, улучшение симптомов есть факт, на основе которого следует усомниться в том, что пациент поправится.

Знание о том, что болезнь неизлечима, зачастую можно получить только этим способом.

В таких случаях любой препарат может облегчить страдания пациента, но излечения не будет.

Симптомы, выражающие бессилие и немощность, сохраняются; следовательно, мы не устранили совокупность симптомов.

После того, как целительный импульс полностью угас, симптомы начнут появляться один за другим, занимая свои места в образе болезни, на основе которого разумный врач и излечит пациента.

Если пациент непрерывно и продолжительное время принимал первый препарат, то возвращение чистого образа болезни маловероятно; соответственно, этот образ будет очень ненадежным.

Когда лекарство полностью закончило свое действие, тогда и только тогда мы можем доверять симптомам, составляющим картину болезни.

Если первым назначением было подобнейшее лекарство (simillimum), вернутся симптомы, требующие того же препарата.

Очень часто бывает так, что препарат подобен лишь поверхностным симптомам; он меняет совокупность симптомов, и образ болезни также изменяется и напоминает новый препарат. К этому всегда следует относиться как к неудаче, которая иногда может испортить случай, и даже рука мастера не сможет исправить нанесенный вред.

Если симптомы возвращают прежний образ болезни и требуют того же препарата, тогда это именно тот случай, о котором мы говорили выше, и (в течение некоторого времени, если болезнь является хронической) можно лишь рекомендовать назначение этого препарата в разных потенциях для излечения пациента.

У этого правила почти нет исключений, если препарат является антипсориком.

Что должен делать врач, не обладающий знанием о потенцированных препаратах?

Должно быть, он иногда видит образы болезни, которые возвращаются с неизменными симптомами; однако, я думаю, такое случается редко.

Симптомы могут требовать Phosphorus так же сильно, как и при начале лечения, а Phosphorus 6X уже отработал и больше не оказывает целительного действия.

Что может сделать этот врач, кроме как сменить препарат?

Возможно ли, чтобы человек был настолько невежествен в целительном искусстве, чтобы назначить препарат, не показанный пациенту, только потому, что показанный препарат не излечил его?

Такие невежды обвиняют систему гомеопатии и чувствуют, что они исполнили свои обязательства перед больным человеком, забывая, что во всем виновато их невежество.

В некоторых случаях назначения часто повторяющихся доз низкой потенции я видел, что должно пройти некоторое время, прежде чем высокая потенция вызовет отличную реакцию организма; но если после первого действия дозы ее не повторяли, тогда новая, высокая потенция подействует быстро.

Когда симптомы возвращаются (после терпеливого ожидания), и возвращаются неизменными, это значит, что препарат был выбран правильно, и если та же потенция не подействует, то сработает более высокая, и как правило так же быстро, как сработала предыдущая (низкая) потенция.

Когда мы видим возврат неизменной (за исключением отсутствия одного или нескольких симптомов) картины, препарат ни в коем случае не следует менять, пока мы как следует не проверили работу более высокой потенции, поскольку мы не нанесем вреда пациенту, дав ему единственную дозу препарата, который исчерпал свою целительную силу.

Я бы даже сказал, что не сделать этого будет халатностью.

I. Правильное время для смены препарата

Когда ясно видно, что нынешний препарат сделал все что мог (а это нельзя увидеть, пока не проверены самые высокие из обычных разведений), наступает время делать следующее назначение.

Назначение следующего препарата становится серьезной проблемой, а как же иначе?

Симптом, который появился последним, укажет нам на следующий препарат.

Это будет так, если врач позволил образу болезни "устояться"; если он, наблюдая, ожидал возврата картины симптомов.

Бывало, я долго ждал после того, как лекарство исчерпало свою силу, и наблюдал за возвращением нескольких старых симптомов; наконец, появляется новый симптом.

Этот последний симптом появится в анамнезе в качестве указующего на некий препарат, у которого есть эта характерная особенность; скорее всего, у этого препарата будут и остальные симптомы пациента.

Я не говорю о тех случаях, когда этот последний проявившийся симптом — это старый симптом, идущий к своему окончательному исчезновению, потому что пока возникают и исчезают старые симптомы, само собой разумеется, что не следует думать о назначении препарата.

Будет ошибкой думать о назначении препарата, пока картина симптомов изменяется.

Врач должен дождаться, когда этот образ устоится, и лишь потом делать назначение.

Некоторые говорят:

"Я должен дать пациенту лекарство, иначе он уйдет к другому врачу".

Здесь я могу лишь сказать, что было бы лучше, если бы все пациенты такого доктора ушли к другому врачу, потому что такой доктор редко излечивает болезнь, но часто осложняет ее.

Острое проявление хронической болезни лечится по-иному, чем острая болезнь; например, если ребенок страдает от бронхита при каждой перемене погоды.

Ему может стать хуже, если назначить препарат на острые симптомы.

Необходимо принять во внимание миазм, который предрасполагает ребенка к этим повторяющимся приступам.

Недавно один такой ребенок стал моим пациентом. Он получал Antimonium tartaricum, Calcarea carbonica, Sulphur, Lycopodium и т.д., и все эти назначения так перемешались, что ребенка не удавалось вылечить.

Ожидание на Saccharum lactis на протяжение нескольких приступов позволило препарату отработать, что в свою очередь дало истинному образу болезни проявить себя через совокупность нескольких усиленных симптомов.

Когда западная малярия осложнена миазмом, один приступ не проявляет полную совокупность симптомов; поэтому следует объединить результаты наблюдений за несколькими приступами, и таким образом прийти к истинному образу болезни.

Если острая болезнь осложнена миазмом, показанный препарат искоренит ее "безопасно, быстро, приятно".

II. Избегайте спешки

В назначении препарата нет места спешке.

В лечении очень серьезных болезней спешка является распространенной ошибкой, чаще при втором назначении, чем при первом.

Многие доктора считают, что при дифтерии следует немедленно назначить препарат, потому что "что-то нужно сделать"

Это ошибка; ожидание и еще раз ожидание спасло множество жизней.

Например:

У маленькой девочки был сильный приступ дифтерии, и мать давала ей попеременно Mercurius solubilis 3x и Kalium bichromicum 3x в течение трех дней.

Эта женщина была бедной, поэтому я не отказался взять этого пациента. Девочка в тот момент была в очень плохом состоянии: в носу, во рту и гортани было большое количество эксудата.

Я долго изучал этот случай и в итоге назначил Lycopodium clavatum CM, одну сухую дозу; лекарство убрало эксудат из носа и горла, но не из гортани.

Мне даже страшно говорить, как долго я наблюдал за этим ребенком, прежде чем увидел показание ко второму препарату, который следовало бы дать, если бы девочка получила Lycopodium clavatum в самом начале болезни.

Я ждал до тех пор, пока несчастный ребенок не оказался под угрозой смерти, и тогда я увидел небольшое количество вязкой желтой слизи у нее во рту.

Kalium bichromicum CM, одна доза, очистил гортань за день, и ребенку не понадобилось дальнейшее лечение.

Когда мы делаем первое назначение, мы видим цельный, сформировавшийся образ болезни.

(Обычно люди вызывают врача, когда не сомневаются в том, что больны, и им нужно лечиться).

Врач наблюдает за улучшением состояния пациента и, следовательно, за исчезновением симптомов после первого назначения, и когда случай "застревает", врачу становится не по себе, и он с возрастающим беспокойством ждет показаний к назначению нового препарата.

Беспокойство, идущее от недостатка знаний, делает врача плохим наблюдателем и судьей значимости симптомов; поэтому-то мы и видим, как врач зачастую не может вылечить собственных детей.

Он не может дождаться возврата симптомов и беспристрастно рассмотреть ситуацию.

Наблюдая за назначениями начинающих врачей, я часто видел хорошие результаты первого назначения.

На некоторое время пациенту становилось лучше, а затем он переставал реагировать на препараты.

Тщательный разбор случая обычно показывает, что такому пациенту становилось лучше после первой дозы лекарства, что его симптомы слегка изменялись, и новых симптомов не появлялось, и новая "фотография", казалось, требовала другого препарата, и конечно же врач менял препарат, вслед за чем начинались проблемы.

Затем следовала постоянная смена препаратов, пока пациент не проходил через все антипсорики из "Хронических болезней" (потому что они подходили картине симптомов), и тем не менее, никак не выздоравливал.

Это обычное дело для молодых последователей Ганемана, пытающихся найти правильный путь.

Кто-то делает больше ошибок, кто-то меньше, но есть ли такие, кто не сделал ни одной?

Я также совершал все эти ошибки, поскольку у меня не было учителя, пока я не наткнулся на работы великого Мастера.

III. Ждите и наблюдайте

Возможно, первый назначенный препарат был выбран не самым лучшим образом, и в этом случае возникает необходимость второго назначения.

Когда по прошествии времени мы повторяем обследование пациента, мы обнаруживаем новые факты, относящиеся к образу болезни, и указывающие, что первый препарат не подошел пациенту; возможно, по прошествии нескольких недель при повторном обследовании мы не обнаружим изменения в симптомах.

Следует ли мне сравнить все факты этого случая и разуверить себя в верности первого назначения, или же мне следует ждать дальше?

Конечно же, мне следует выбрать второй путь, и если препарат все еще является наиболее подобным всем симптомам, ждите и наблюдайте, и изучайте пациента, чтобы пролить новый свет на его ощущения, к которым он уже так привык, что и не замечает их вовсе.

Обычно новое изучение случая покажет причину того, почему первый препарат не вылечил пациента: он не подходил ему.

Если же препарат все еще кажется наиболее подобным, возникает вопрос: "Как долго мне следует ждать?"

Здесь следует очень хорошо понимать, что промежуток времени не так важен, как уверенность в правильности своих действий, а "ожидание" в нашем случае — это единственное правильное решение.

Возможно, прошло уже много дней, но это не имеет значения — ждите еще.

Самое потрясающее целительное действие, которое я когда-либо видел, началось через 60 дней после назначения одной-единственной дозы.

До начала целительного действия может пройти столько времени, сколько требуется глубокому препарату, чтобы вызвать симптомы у здорового человека.

Наши писатели никогда не упоминали это правило, но о нем не следует забывать.

Почему?

Некоторые практикуют понижение потенции, если высокая потенция не сработала.

Было зафиксировано лишь несколько успешных случаев такой практики, но их нельзя игнорировать.

Следующий вопрос, который следует рассмотреть — это растворение дозы лекарства в воде и назначение разделенной дозы.

Иногда кажется, что у этих способов есть преимущества по отношению к назначению сухой дозы.

Этот вопрос открыт для обсуждения. Чтобы это предположение обрело вес, нужны свидетельства многих, а не нескольких врачей.

Оба эти метода удостоились отличных отзывов, и оба они соответствуют правилам верной практики.

IV. Неверное действие

Следующий важный момент, который следует рассмотреть, это неверное действие первого назначения или же отсутствие целительного результата.

В этом случае становится необходимым второе назначение.

Первое назначение иногда меняет симптомы, превращая их из безвредных и безболезненных в опасные и болезненные.

Если лекарство назначено на один симптом (ревматизм колена), и этот симптом переходит на сердце, то лекарство нанесло вред.

Назначение было неудачным и его следует антидотировать. При неизлечимой болезни, если после приема лекарства развиваются деструктивные симптомы, также следует рассмотреть возможность антидотирования.

Если лекарство меняет общую картину симптомов, и общее состояние пациента ухудшается, встает вопрос: было ли назначение подобно лишь части картины симптомов, или же болезнь неизлечима?

Знание болезни может решить этот вопрос.

Если болезнь неизлечима, нельзя ожидать от препарата большего, чем изменения мучительных симптомов на более спокойные, и второе назначение следует рассматривать только в том случае, если новые страдания требуют назначения нового препарата.

Но вообразите себе, что такое изменение в страдании пациента возникает после первого назначения, и болезнь безусловно излечима; в таком случае следует придти к выводу, что первое назначение было не вполне верным и врач не увидел истинный образ болезни.

В этом случае можно лишь ждать, пока полностью вернется старый образ.

Гнаться за всеми изменяющимися симптомами и назначать препараты, которые, как в данный момент кажется, подходят имеющимся симптомам — это опасная практика.

Наблюдательный врач узнает по симптомам и направлению их движения, становится ли пациенту лучше или хуже, даже если самому пациенту и его друзьям кажется противоположное.

Жалобы пациента или его друзей не дают нам основы для второго назначения.

В процессе изменения симптомов, ведущем к выздоровлению, могут возникнуть сильнейшие страдания, и если помешать развитию этих симптомов новым назначением, или облегчить их с помощью неподходящего лекарства, пациент может никогда не выздороветь.

Цель первого назначения — направить движение жизненной силы к равновесию, и когда мы добиваемся этого, нельзя вредить этому процессу новым вмешательством. Невежество в этой области уже убило миллионы людей.

Когда же медицинский мир пожелает изучить эти принципы, чтобы лечить быстро, мягко и надолго?

Нельзя указать какое-то время, через которое можно делать второе назначение; этот период может длиться много месяцев.

Второе назначение должно быть "дружественным" первому, или предшествующему.

Нельзя сделать разумное назначение, не зная, какой препарат был назначен до этого.

Нельзя игнорировать раздел конкордантностей у Беннингхаузена.

Новый препарат должен быть комплементарным предшествующему.

V. Препараты, подходящие для второго назначения

Работая с хронической болезнью, следует знать препарат, который соответствует острому проявлению этой болезни, поскольку очень часто его хронический аналог будет именно тем лекарством, которое подойдет всем симптомам больного.

Calcarea — это естественный хронический аналог Belladonna и Rhus toxicodendron; Natrum muriaticum имеет такое же отношение к Apis mellifica и Ignatia amara; Silicea к Pulsatilla, Sulphur к Aconitum.

Если данному больному Pulsatilla принесла большую пользу, но больше не работает, а его нынешние симптомы указывают на Silicea, этот препарат можно давать с уверенностью, поскольку уже давно выявлены комплементарные взаимоотношения этих лекарств.

С другой стороны, Causticum и Phosphorus не склонны работать друг после друга, равно как и Apis не принесет пользы после Rhus.

Человеческим разумом нельзя постичь пути врачей, делающих второе назначение, игнорируя более чем вековой опыт в этой области.

Все это написано не для того, чтобы указать опытным врачам на правильные способы работы, но для молодых людей, которым так часто не хватает подобных советов в их современной практике.

Мне почти ежедневно говорят, что подобная практика есть погружение в чрезмерные тонкости, но я уверен в необходимости соблюдения каждого правила.

VI. Тщательные записи

Не следует доверять опыту тех, кто не ведет запись всех симптомов пациента, с которым работает, не записывает, какой препарат был назначен и как именно он был принят.

Особенно это необходимо в тех случаях, когда пациенту скорее всего понадобится повторное назначение.

Врач, в записной книжке которого зафиксированы все болезни его пациентов, прекрасно владеет ситуацией в рамках сообщества, в котором практикует.

У него записаны все старые симптомы, и препараты, излечившие пациентов, и он может косвенно поднять эту информацию, хотя все старые симптомы уже давно устранены.

Немалое удовольствие можно испытать, заглядывая в такую записную книжку.

Опыт быстро учит внимательного врача записывать все особенные симптомы и опускать невнятные речи, к которым так склонны больные люди, однако важна внимательность и точность суждений.

Многие врачи делают верное первое назначение, пациент начинает поправляться и на время приободряется, но вот настает момент испытания вторым назначением, и все потеряно.

Если гомеопатия не является истиной, то она не является ничем; а если же она истинна, то нужно с великим тщанием следовать каждой детали метода.

К счастью, врачи, делающие повторное назначение, когда предыдущий препарат еще работает, отличаются плохим умением выбирать препарат, иначе число смертей их пациентов было бы огромным.

предыдущая часть Труды 46—50   весь список Все "Малые труды"   Труды 56—60 следующая часть