Проф. Джеймс Тайлер Кент

Проф. Джеймс Тайлер Кент

Малые труды
№№ 1–5

Перевод Андрея Полошака (Брянск)

1. Критика д-ра Холмса

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ01.htm

В этом году на странице 602 мой друг Холмс рассказывает о простейшем случае излечения с помощью Veratrum, ясном с первого взгляда даже для вчерашнего студента.

Далее он размышляет об этом случае и говорит, что у него не было при себе его "библиотеки", а свою повозку он кому-то одолжил.

Если бы д-р Холмс сообщил нам, какое лекарство он бы назначил или что он бы сделал в том случае, если бы симптомы болезни были ему совершенно незнакомы, я бы воздержался от просьбы к нему снова выступить и честно сказать, что бы он все-таки сделал в такой ситуации.

Я верю, что д-р Холмс — честный человек, а потому предполагаю, что он очень сожалел бы о том, что одолжил кому-то свою повозку и не взял с собой реперторий.

Д-р Холмс хотел бы убедить нас, что он думает так: врачи носят с собой реперторий исключительно ради важности, просто чтобы справляться о простейших случаях, об одном из которых он и сообщает.

Среди членов Международной Ганемановской ассоциации я не знаю ни одного, кому бы понадобился реперторий для такого простого случая, как данный случай Veratrum.

Возможно, д-р Холмс считает этот случай столь трудным, что он должен был поставить в тупик почтенных членов Международной Ганемановской ассоциации.

Если д-р Холмс предлагает этот случай для демонстрации собственной эрудиции в полном объеме, то он добился успеха, но если с его помощью он хочет продемонстрировать, что реперторий не является бесценным спасительным средством, он потерпел неудачу.

Он сообщает нам, что его "практическое правило" — назначать высокую потенцию лекарства, но если оно аргументировано тем же, что и правило оставлять свою библиотеку дома (поскольку низкое разведение немало весит, и в спешке его трудно нести), мы можем предположить, что назначенное им разведение было очень высоким именно по этой причине.

Он назначает шесть порошков, но не говорит, чем шесть доз лучше одной; отсюда мы можем сделать вывод, что шесть порошков, по одному каждые полчаса, также являются "практическим правилом". Он говорит:

"Я считаю этот случай безнадежным, поскольку несколько таких пациентов умерли при лечении по способу старой школы".

Поскольку "несколько таких пациентов умерли при лечении по способу старой школы" — это единственная причина для того, чтобы считать случай безнадежным; у нас нет свидетельств, что именно назначение излечило пациента.

Возможно, он выжил просто потому, что его не лечили по способу старой школы.

"В случаях, когда требуются немедленные действия, мне представляется рискованным брать с собой библиотеку к постели больного или возвращаться в офис и изучать ее там".

Отсюда мы делаем вывод, что д-р Холмс не считает рискованным находиться у постели тяжелобольного, не зная нужного ему препарата.

Что сделает д-р Холмс, не зная правильного решения?

Будет ли он смотреть, как пациент умирает?

Станет ли он гадать, какое лекарство требуется?

Нарушит ли он закон и назначит аллопатическое лекарство или сделает что-то другое?

Хочет ли д-р Холмс заставить нас предположить, что он, молодой человек, настолько мудр и настолько хорошо знает Материю медику, что ничто не может привести его в замешательство?

Он пытался убедить нас в этом в Ниагаре, но совершенно тщетно.

"Как правило, в спешке я не мог найти именно то, что мне нужно".

Он имеет в виду, что не привык работать с реперторием, с помощью которого в спешке можно найти то, что нужно.

Для открытого последователя Ганемана это преступное признание.

Это признание означает халатность или лень, когда на карту поставлена человеческая жизнь.

"Пусть книгами пользуются те, кто в них нуждается".

Этим д-р Холмс по существу говорит, что он не желает пользоваться книгами, и ему они не нужны.

Это ошеломительное заявление. Я бы хотел изучать Материю медику под руководством д-ра Холмса.

2. Изучение Материи медики

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ02.htm

В нашем городе есть врач (по крайней мере, так написано на вывеске, что висит на его двери), который днем и ночью бродит то тут, то там, и, похоже, выжил из ума. Или же, если он в своем уме, его слова и поступки можно списать на шутовство (Stram) и желание очернить других (Ipec). Однако, если внимательно посмотреть на него, то можно заметить, что он не отвечает за свои слова и действия.

Он вопит на улице (Bell, Canth) и напускает на себя важный вид (Hyos, Stram).

Некоторые его друзья наблюдали у него сильную тревогу с потоотделением (Ars, Graph).

Его движения очень неуклюжи и он роняет предметы (Apis).

Он выглядит старше своего возраста (Bar-c, Ant-c); говорят, что он коварен в своем безумии (Anac), и его психическое состояние сильно ухудшается в одиночестве (Elaps, Phos или Stram), когда ему не с кем поговорить.

Он подвержен перемене настроения (Ign), например, раздражительность сменяется трусостью (Ran-bulb).

Он очень завистлив (Hyos) и, похоже, терпеть не может свою работу (Sep или Kali-c), потому что слишком старательно следит за чужой.

Он не проявляет желания разорвать свою одежду, но часто разрывает плащ соседа на спине (Verat).

Во время приступов безумия он не испытывает страха, однако его тревожит малейший шум (Caust, Sil или Aurum), и, похоже, он боится грозы (Nat-c, Phos).

Временами он демонстрирует сильный испуг (Hyos), при этом кровь приливает к мозгу (Glon).

В каждом углу он видит лица (Phos), и известно, что на улице он делает быстрые движения (ускоряет шаг) при виде шарманки (Phos-ac) - настолько велико его отвращение к музыке.

Иногда ему кажется, что он видит кошек (Puls, Stram) и говорят, что он ведет себя как ребенок (Croc).

Кроме того, он воображает, что может видеть далекое будущее (Acon, Phos-ac), и его способность к пониманию несомненно затруднена (Lyc), особенно если речь идет о понимании услышанного (Cham, Nat-c).

Он часто проявляет недостаток уверенности в себе (Bar-c, Kali-n), потому что он знает, что есть люди, которым известна истинная причина его безумия (Phos).

Иногда его мучают угрызения совести (Ars, Cocc), а на днях маленький мальчик напугал его, крикнув "Крысы!" (Calc)

Он часто оглядывается, словно его преследуют враги (Dros, Lach).

Придя домой, он посмотрел в зеркало и ему показалось, что он увидел там гуся (Hyos).

Временами он склонен к клевете (Nux-v) и ведет себя безнравственно (Anac).

Его гордыня достойна удивления (Plat).

Он часто ходит во сне (Phos), вздрагивает при малейшем шуме (Bor) и жутко боится воров (Ars, Lach).

Возможно, нозод вылечил бы его, если бы мы могли потенцировать продукт его болезни.

Даже после длительного исследования мы не найдем препарат, вызывающий данную совокупность симптомов.

Даже "Христианская наука" (Christian Science) не смогла сделать его человеком.

Недавно стало известно, что он прибегнул к стимулирующим средствам, и также безрезультатно.

Можно ли спасти человека, который не может спастись сам? Или нельзя?

"Нельзя!" — отвечает эхо.

3. Лекция

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ03.htm

Оглядываясь назад, пожилой врач видит множество неудач. Настоящий гомеопат вспоминает мужчину, женщину, ребенка, которым он не смог помочь в прошлом, и понимает, что сейчас эти случаи были бы просты для него.

Назначение гомеопатических препаратов — это процесс роста и развития, о котором можно сказать, что "лучшее вино приберегают к концу праздника".

Начиная практику, трудно победить многие острые болезни, но пожилой врач справится с большинством из них.

Молодой человек с уважением смотрит на долгие годы успешной практики и задает себе вопрос: "Смогу ли я лечить так, как это делал Ганеман?"

Каждому следует надеяться на то, что с приобретением опыта он сможет добиться той высшей степени врачебного мастерства, которой добился Ганеман.

Сегодня возможно многое из того, что было недоступно Ганеману, потому что в нашем распоряжении большее количество препаратов, большее количество разведений и высокие разведения.

Но сомнительно, что методика назначения значительно продвинулась вперед.

Именно об этом нам всем следует подумать. После Ганемана ни один из его учеников не смог повторить его достижений.

Лишь несколько человек со времен Ганемана смогли повторить то, что было подвластно ему. Именно в зрелом, даже преклонном возрасте он добился достойных восхищения результатов.

Если мы хотим двигаться вперед, мы должны подробно остановиться на том, чему учит нас "Органон".

1. Мы должны очень подробно изучить, что именно нужно изменить в человеке, чтобы вернуть больному здоровье.

2. Мы должны долго размышлять о том, что является целительной силой или целительным элементом препаратов или лекарств ("Органон", § 3).

Некоторым покажется, что даже упоминание об этом вопросе — это повторение старой песни, которая уже была спета должным образом, но некоторые с удивлением узнают, что многие из наших так называемых верных друзей считают, что пациент болен, потому что его печень, или сердце, или желудок, или какой-то другой орган не функционирует надлежащим образом, и поступают соответственно этому представлению.

До тех пор, пока врач думает, что человек болен, потому что плохо функционируют его органы, он не сможет организовать лечение в соответствии с "Органоном".

До тех пор, пока врач смотрит на результат, как на причину, истинный смысл остается ему неясным. Пока врач так думает, он будет рассматривать симптомы и работать с реперторием соответствующим образом, и хотя результаты могут показаться ему удовлетворительными, их нельзя будет сравнивать с достижениями врача, который думает, что больные органы — ничто иное, как результат расстройства человеческого организма в целом; организма, являющего собой единство психики и физического существа, и уже потом состоящего из органов и конечностей ("Органон", §§ 1011, 15).

Традиционная позология может быть полезная в общепринятой практике, но бесполезна в гомеопатическом искусстве исцеления.

Нужно ясно определить, что в человеке первое, а что последнее; что более важно, а что менее; что есть центр, а что периферия; и только потом мы поймем, где причина, а где следствие. До тех пор, пока врач считает причиной патологические факторы, он действует в направлении, противоположном исцелению, т.е. ведущем к разрушению.

Все жизненные процессы управляются из центра, который отдает приказы периферии; отсюда, все целительные процессы также должны вызываться воздействием на центр.

Студенты часто слышат такие утверждения и удивляются им. Я внимательно слежу за такими студентами многие годы и вижу, что все те, кто не добился успеха, в свое время удивлялись смыслу этих утверждений.

Только понимающие их значение способны работать так, как указано в "Органоне" Самуила Ганемана, и излечивать больных в соответствии с его учением, а именно: излечи пациента, и его органы также станут функционировать нормально.

Те, кто назначают Bryonia от воспаления легких, Nux vomica —от желудка, Kalium iodatum — от сифилиса и Belladonna — от прилива крови к голове, редко научаются сначала учитывать особенности пациента, а уже потом — органов и частей его тела. Лучшее, что они могут сделать, это начать с органов пациента и частей его тела, в надежде добиться хоть какого-то эффекта. Единственные их успешные достижения — удачные попадания.

Их успехи — неудачи в глазах тех последователей Ганемана, которые так же, как и он, придают особое значение симптомам психики в любой совокупности симптомов больного человека ("Органон", § 213).

1. Определение объекта лечения

Настоящий врач должен знать, что болезнь человека может проявлять себя только через признаки и симптомы. Их и следует рассматривать тщательно, терпеливо и разумно, чтобы найти наиболее похожие симптомы в Материи медике.

Если врач невнимателен к больному или небрежно относится к обнаружению и записи симптомов, или ленится искать соответствующие симптомы в Материи медике, или склонен не придавать значения симптомам, о которых ему рассказывает пациент, или о которых он читает в Материи медике, он никогда не преуспеет и не станет мудрее с возрастом, но, как и все ему подобные, пойдет путем лености и праздности и будет зависеть от чужих лабораторных исследований, основывая на них свои назначения. Этот человек закончит гораздо хуже, чем начинал.

Человек, который считает, что он назначает препараты от микробов или от глистов, или от опухоли, которая может быть у пациента, проявляет крайнюю степень невежества, поскольку не понимает, что у здорового человека будут здоровые ткани, здоровая кровь и, следовательно, у него не будет почвы для микробов и глистов или новообразований ("Органон", §§ 7, 1112, 14, 70, 84, 89, 98, 1079).

С одной стороны, у нас есть лаборатория, предлагающая основу для назначения лекарства; с другой стороны, у нас есть "Органон".

Некая группа врачей требует огромных расходов на покупку лабораторных приспособлений для наших колледжей, не отдавая должное возможностям нашей Материи медики, хотя последние в десять раз лучше, чем любые возможности колледжей с лабораториями.

Это ясно указывает направление традиционной медицины и невежественного гомеопата, следующего этим путем. Пусть у них будут их огромные, избыточные лаборатории, но мы должны потребовать, чтобы у нас остались привилегии Материи медики и врачебной философии.

Это требование никогда не выдвигалось перед коллегиями штатов, которые дамокловым мечом нависают над нашими колледжами. Потребности нашего колледжа Геринга должны совершенно отличаться от потребностей колледжа Раша или Колледжа врачей и хирургов в Чикаго.

Основа нашего практического знания — философия и Материя медика, основа их знания — лаборатория. У обоих есть одинаковое количество клинических преимуществ, но эти преимущества различаются своими свойствами и качеством.

Противоположность всем этим причудам и фантазиям — весомая теория Ганемана, основанная на фактах и подтвержденная вековым опытом, а именно: нашему восприятию доступны лишь симптомы, которые следует устранить или излечить, чтобы восстановить здоровье.

Оглянитесь на наш вековой опыт. Что мы излечиваем?

Ничего, кроме симптомов. Результаты болезни исчезают сами собой, когда излечены симптомы. Когда симптомы устранены с помощью гомеопатического препарата, пациент излечен.

Врач должен видеть, как симптомы складываются в законченный образ болезни. Если выявлено лишь несколько симптомов, Ганеман называет такой случай односторонним и говорит, что не следует ожидать замечательных результатов, когда при выборе препарата учтено лишь несколько симптомов ("Органон", §§ 1726, 185).

Врач-гомеопат ясно видит определенный образ, и отсюда он узнает степень вероятности целительного действия препарата ("Органон", §§ 3, 104).

Мнимые врачи-гомеопаты часто обнаруживают недостаток образования, спрашивая совета по случаям, в которых собрано лишь несколько клинических симптомов или несколько частных симптомов, или только результаты болезни, и опущены все общие и психические симптомы. У врача, который дает лекарство, основываясь на таком одностороннем случае, процент неудач будет высок, но он часто важничает, словно павлин, рассказывая о своих счастливых попаданиях.

Все излечимые болезни сообщают о себе разумному врачу через их признаки и симптомы ("Органон", § 14).

Соответственно, если болезни не проявляют своих признаков и симптомов, они неизлечимы. Симптомы остаются неизвестными для врача, если врач не может их отыскать или если они отсутствуют (как в случае злокачественных опухолей), или если пациент скрывает свои симптомы.

2. Материя медика

Для того, чтобы найти реальную основу для медицинской науки, прилагаются все усилия, но эти усилия основаны на чистой теории. Что может быть реальней, чем записанный рассказ заинтересованного пациента или испытуемого?

Это утверждения, основанные на фактах, и они ежедневно подтверждаются тысячами случаев. Возможно ли найти более прочную основу?

Записи подтвержденных и проверенных прувингов — это великое множество записанных фактов.

Симптомы больных — это великое множество записанных фактов.

Подобие первых вторым — это единственная непостоянная величина, и это уже вопрос искусства, а искусство — это всегда непостоянная величина.

Остается лишь найти искусного врача, и все вопросы будут решены. Неужели для понимания этого требуется обладать сверхразвитым интеллектом? Неужели образованные мужчины и женщины готовы бороться за приз, находящийся гораздо ниже в иерархии достижений человека?

Что бы ни являлось излечивающей составляющей каждого отдельного препарата, оно может быть познано только через симптомы, наблюдавшиеся у здоровых испытуемых.

Лаборатория и микроскоп обязательно потерпят неудачу, потому что они могут обнаружить только элементарное, а излечивающая сила — это лишь тенденция или conatus невидимой субстанции, действие которой начинается при определенных обстоятельствах.

До тех пор, пока причины болезни ищут в лабораториях, там же будут искать излечивающие силы, и это обязательно завершится неудачей ("Органон", §§ 24, 108).

Изучение огромного гомеопатического патогенеза требует так много времени и упорства, что склонные к небрежности, праздности и легкомыслию вряд ли способны добиться успеха в своей профессии; поэтому глупый, небрежный и лукавый всегда вынужден искать материальный метод и основывать на нем свои действия, тем самым ассоциируя или ставя себя на один уровень с механиком. Само собой, все текучие вещества ищут свой собственный уровень.

3. Использование разведений. Применение препаратов в болезни

И наконец, врач должен знать, как соединить одно с другим, чтобы нащупать путь к излечению ("Органон", § 146 и далее).

Известные нам патогенезы так огромны, что человеческий мозг не в силах объять их, но надлежащие знания об использовании различных разведений могут увеличить его возможности во много раз.

Врач, который знает, как использовать различные разведения, имеет десятикратное преимущество перед врачом, который всегда использует одно разведение, каким бы оно ни было.

После тридцати лет тщательного наблюдения и сравнения результатов использования различных разведений я могу составить следующие правила:

У каждого врача под рукой должны быть 30C, 200C, 1М, 10М, 50М, СМ, DM и MM разведения, тщательно приготовленные по сотенной шкале.

Разведения от 30C до 10M лучше всего демонстрируют свою целительную силу на очень чувствительных женщинах и детях.

Разведения от 10М до ММ полезны при обычных хронических болезнях, если пациент не особенно чувствителен.

При острых болезнях наиболее полезны разведения 1М и 10М.

Если пациент — чувствительная женщина или ребенок, рекомендуется сначала назначить 30C или 200C, позволив общему состоянию пациента улучшиться, после чего можно подобным образом использовать разведение 1М. После того, как улучшение прекращается, может потребоваться разведение 10M.

Если пациент страдает хроническим заболеванием и не особенно чувствителен, сначала можно использовать 10M и продолжать давать это разведение, пока улучшается состояние больного; затем 50M подействует таким же образом, и его следует использовать, пока пациент движется по направлению к здоровью; затем можно использовать таким же образом DM, а затем последовательно DM и MM.

При использовании серии разведений у определенного пациента, он будет находиться под действием simillimum или данного препарата до тех пор, пока не излечится. Когда найден similimum, действие препарата будет целительным в серии разведений.

Если препарат лишь частично подобен, он подействует только в одном или двух разведениях, затем симптомы изменятся и потребуется новый препарат.

Во многих хронических случаях потребуются серии разведений тщательно выбранных препаратов для того, чтобы излечить больного, если препараты лишь частично подобны, но идеал назначения — найти препарат, достаточно подобный для того, чтобы действовать у данного пациента во всех своих разведениях вплоть до высшего. Каждый раз пациент скажет, что новое разведение подействовало так же, как первое.

Если лекарство действует надлежащим образом, пациент почувствует это.

Некоторые говорят, что внушение — это помощь действию препарата, но следует знать, что внушение не сработает, если назначен неверный препарат.

4. Выступление

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ04.htm

К членам Международной Ганемановской ассоциации: С большим удовольствием я приветствую вас на вашем Восьмом ежегодном собрании, которое обещает стать даже более интересным и плодотворным, чем предыдущее.

В прошлом ассоциация выполнила работу, очень полезную для дела, которое она поддерживает.

Давайте надеяться, что в будущем будет выполнено еще больше такой работы. И что же за дело мы поддерживаем; иными словами, зачем существует ассоциация?

Конечно же, небезосновательно и не из бессмысленного каприза старейшие и наиболее уважаемые члены Американского института [гомеопатии] покинули его и основали отдельную ассоциацию, равно как и молодежь в нашем лице присоединилась к ассоциации не из эгоистических и бесполезных побуждений.

Разве не была наша ассоциация основана исключительно для сохранения и развития истинной гомеопатии, как это и было заявлено?

Разве в момент ее создания не было ощущения, что пришло время приверженцам истины пробудиться и начать работу на благо любимой науки?

Разве эти люди не слышали, как все принципы, которым учил Ганеман, и верность которых была подтверждена опытом многих, подвергаются поношениям и нападкам? Короче говоря, не была ли вся истинная гомеопатия изгнана из института?

Гомеопатическая школа, тогда как и сейчас, была разделена на два лагеря: один представлял эклектические методы и практику, второй — принципы и практику Ганемана, Гросса, Беннингхаузена, Геринга.

Пришло то время, когда всем врачам следовало решить, на чьей они стороне. И вечная слава тем, кто предпочел путь истины пути большинства!

В истории Американского института [гомеопатии] мы видим предостережение для нас. В первые годы своего существования Институт состоял из способных и преданных людей и его целью были польза и истина.

Но постепенно к членству были допущены эклектики, и вскоре — смотрите! — вся организация стала эклектической.

Давайте же с осторожностью выбирать членов нашей организации, и пусть блюстители чистоты наших рядов скрупулезно следят за тем, чтобы не пропустить сюда волка в овечьей шкуре.

Пусть ни один член организации не одобрит заявление на членство в ней, если не знает врача лично и не уверен полностью, что тот достаточно компетентен для вступления в наши ряды.

В этом деле нельзя быть слишком осторожным. Нам нужно не большее количество членов организации, а целеустремленные приверженцы истины.

Хотя разумным будет выбирать новых членов с изрядной осторожностью, давайте не будем отвергать тех, кто еще не с нами, но разделяет нашу цель, и чье присутствие будет желанным.

Итак, давайте не станем возводить Китайскую стену отказов, но примем все надлежащие предосторожности, чтобы предупредить зло.

И пусть хорошего человека не исключат по личной злобе, и пусть не выберут бездельника, желающего тешить личные амбиции.

Ибо ясно сказано в предисловии к нашему последнему тому протоколов:

"Не место здесь личным интересам или амбициям, но только истине здесь место".

Несомненно, все согласятся с этим утверждением, но многие справедливо спросят: что есть истина?

Этот вопрос задавали множество раз и во всех сферах деятельности человека.

В данном случае, ограничивая наше определение истины областью врачебного искусства, мы без колебаний заявим, что закон подобия есть истина и подтвержденный факт.

Разве не обнаружено, что он действует при всех болезнях и во всех странах? Нужны ли более полные доказательства?

"Это истина, и истиной останется!" — воскликнут все.

Следует заметить, что хотя наш закон — это неизменный факт, мы должны помнить, что наша школа не должна быть неизменной.

Закон является полным и совершенным; наше знание о степени его пользы очень неполно и несовершенно.

Закон неизменен, школа прогрессирует.

Эклектики, основывающиеся на зыбких песках теории, вынуждены постоянно менять основу, потому что каждая новая теория сотрясает их фундамент.

Гомеопатам, чей фундамент — неизменный камень закона, никогда не придется менять основу.

Итак, поскольку наш фундамент крепок, нам нужно лишь разрабатывать и улучшать надстройку.

Со времен Ганемана наши знания о сфере применения закона подобия и его пользе возросли; давайте же следить за тем, чтобы продолжать улучшения и всегда двигаться в правильном направлении.

Закон, имея божественное происхождение, полон, совершенен и неизменен; школа, состоящая из людей, которым, как известно, свойственно ошибаться, неполна, несовершенна и подвержена изменениям.

Многие охотно признают эти качества гомеопатического закона, но в то же время им нужно что-то большее; они хотят свободы, права "на свое мнение", возможности свободно использовать негомеопатические средства при лечении аномальных случаев, если, по их мнению, использование таковых необходимо.

Сегодня появляется такой сильный уклон в так называемый "научный подход", что наша молодежь подвергается опасности быть вовлеченной в этот беспорядочный водоворот.

Этот научный водоворот красиво выглядит, он так силен!

Но что может относиться к медицинской науке, кроме знания, как исцелять больных?

Если спросить научного врача, что он знает, он должен ответить: я знаю, как исцелять больных.

Если он действительно это знает, то он обладает научными знаниями. Если же он не знает этого, а лишь притворяется, тогда он лицемер и мошенник.

Велика ли ценность слова "научный", если все лицемеры от медицины используют его?

Они кричат громче всех: "Мы используем научный подход!", "Мы учим науке!"

Степень научности полностью зависит от знаний учителя, ибо поток не может течь выше своего источника.

"Эклектики" заявляют, что их учение — самое научное, потому что они взяли лучшее из всех медицинских школ.

Кто же привел их к этой великой мудрости?

Претендуют ли они на обладание неким законом, или некой философией, позволяющей им отделять зерна от плевел?

Нет. Это находится вне области их притязаний. Они даже заявляют, что высочайшая степень эмпиризма есть высший порядок науки. Чем сильнее хаос и смятение, тем больше в них науки.

Крики неверующих не укрепляют их научную позицию, поскольку они взывают лишь к микроскопу и здравому смыслу.

Здравый смысл всегда противопоставляется развитому интеллекту. Человек с неразвитым интеллектом скажет, что только осязаемая доза лекарства может избавить его от болезни — это же здравый смысл.

Порицающие нас отщепенцы используют те же аргументы, что и аллопаты, играющие на жажде веры и здравого смысла.

Десятеро могут сказать "я не видел", один же скажет "а я видел!", и кому из этих одиннадцати поверят в самом строгом суде и позволят дать показания? Тому одному, который знает то, чего не знают десять.

Десять человек заявляют, что пробовали использовать высокие разведения и не обнаружили их целительного действия. Что же они продемонстрировали?

Ничего, кроме собственного невежества в способе использования этих разведений. Но они говорят, что добиваются успеха с низкими разведениями. Исходя из собственных размышлений, я не могу поверить в это. Логичным будет предположить, что врач, умеющий лечить с помощью высоких разведений, умеет использовать и низкие, но на практике нет примеров того, что врач умеет использовать низкие разведения, но терпит неудачу с высокими.

Те, кто знают, как выбрать препарат, уверены в этом препарате, и с каждым годом их знания преумножаются; те, кто не знают особенностей выбранного препарата, конечно же не обладают уверенностью, необходимой для его успешного использования, и прибегают к другим средствам и другим лекарствам.

Недавно в медицинском журнале было заявлено, что существуют логические причины для отказа от гомеопатии и перехода к аллопатии, то есть для отказа от закона в пользу эмпиризма.

Это мнение ошибочно, и у него нет никакой вразумительной основы. Для такого перехода есть всего лишь одна причина, а именно — несостоятельность! И эта несостоятельность относится не к гомеопатическому закону, а к тому, кто неспособен использовать его надлежащим образом. Всем свойственно ошибаться. Кто без греха, пусть первым бросит камень в наш закон.

Что касается частых требований относительно свободы мнения и действий врача, мы заметим, что все мы связаны обязательствами перед законом; чем успешней твоя работа, чем большего ты добился, тем сильнее ты скован цепями ответственности.

Лишь нищий в канаве волен делать, что ему вздумается. Никто не даст врачу гарантию успешной практики, если успех не обеспечен правильностью самой практики.

Практикующий гомеопатию добьется гомеопатического успеха; практикующий аллопатию получит лишь скудные аллопатические результаты. Никакие выводы ученых сообществ не изменят это правило.

Мы свободные люди, мы свободны поступать и практиковать, как нам вздумается, но практика станет мерилом нашего успеха, и в соответствии с нашей практикой мы будем названы гомеопатами или эклектиками, и все мы знаем, что наибольшего успеха можно добиться только строгим соблюдением закона подобия, минимальной дозы и единственного препарата.

Гомеопатия Ганемана — это путь к величайшему успеху, величайшей свободе и величайшей славе. Нельзя практиковать эмпиризм и честно претендовать на звание гомеопата; говоря словами одного аллопата, такие люди "живут по лжи".

Эклектик — раб ошибок, гомеопат же свободен, ибо истина освободила его. Как сказал великий поэт, "свободен тот, кто истиной живет, другие же рабы" (строка из стихотворения Вильяма Купера. — прим. перев.).

Так пусть же наша ассоциация не станет прибежищем ложного учения и не одобрит, даже молчанием, любую его форму. Нужно четко понимать, что мы, все как один, полностью поддерживаем решения нашей ассоциации в том виде, в котором они были приняты.

Мы заявили, что эти решения "целиком и полностью представляют врачебное мнение и практику" нашей Ассоциации. Давайте покажем миру, что наше заявление серьезно.

Мы несомненно считаем, что "Органон врачебного искусства" Ганемана — единственное истинное руководство врача. Давайте же не потерпим учений, которые хоть сколько-нибудь извращают или сокращают этот труд. Мы убеждены, что единственной основой для назначения является совокупность симптомов и препарат, прошедший прувинг.

Давайте же не будем делать назначения на любой другой основе, ибо такое назначение не будет ни разумным, ни гомеопатическим.

Мы не можем признать верным никакое учение, противоречащее этому фундаментальному принципу гомеопатической практики.

Тот, кто рекомендует строить врачебное искусство на любой новой теории или любой другой основе, отличной от описанной этим законом, не является гомеопатом и не станет членом нашей ассоциации.

Нельзя основывать успешную практику на патологических теориях.

Неважно, учат ли эти теории делать назначение на патологическое состояние или на предположительную дискразию; оба этих назначения будут негомеопатичны и неудачны.

Именно прувинг препаратов, принятый Ганеманом, привнес в медицину два великих качества, а именно достоверность и предвидение.

Мы уверены, что у больного препарат устранит те симптомы, которые он вызвал у здорового, и эта уверенность дает нам возможность прогнозировать, еще до его назначения, что именно он излечит.

Медицина в долгу перед Самуилом Ганеманом за эти два важнейших качества — так давайте же не позволим нашим ошибкам разрушить выдающиеся результаты его труда.

Короче говоря, следует помнить, что основа гомеопатического назначения — симптомы пациента, вопрос дозы вторичен.

В этом случае размер дозы никогда не сделает препарат гомеопатическим.

Когда речь идет о вопросе дозы, одни ошибаются в одном, а другие в другом.

Мы видим, как некоторые считают, что неверно подобранный препарат может выполнить работу совершенного similimum, если настойчиво назначать его в материальных дозах; с другой стороны, мы видим, как некоторые готовы согласиться с почти любым назначением, при условии, что разведение препарата было достаточно высоким.

Обе стороны ошибаются. Хотя мы не можем безапелляционно высказываться по вопросу дозы, все присутствующие согласятся, что чем лучше выбран препарат, то есть, чем ближе мы к совершенному similimum, тем меньшее количество лекарства мы должны дать больному.

Это можно сказать и другими словами.

Опыт лучших гомеопатов показывает, что в большинстве случаев similimum действует наилучшим образом, будучи дан в высоком разведении и однократно, или в крайнем случае несколько раз. Несомненно, опыт говорит нам, что высокие разведения всегда предпочтительны, однако это опыт, а не закон.

Но обратное предположение, что плохо выбранный препарат может оказать благотворное действие, если его дать в большом количестве, неверно.

Эта мысль — причина большинства сегодняшних ересей.

В опубликованных отчетах по клиническим случаям мы находим доказательства необходимости тщательного обследования пациента.

Ганеман особо подчеркнул важность такого обследования, рассказал нам, как его проводить, и сказал, что хорошо обследованный пациент наполовину излечен.

Без такого тщательного обследования нельзя выявить все специфические характерные симптомы, которые Ганеман провозгласил решающими.

Во всех случаях есть множество симптомов, характерных для множества препаратов, и следовательно имеющих невысокую ценность при выборе препарата.

В каждом случае должны быть, а скорее всего и есть, несколько специфических симптомов; вот их-то нам и нужно найти.

Нам нужно их найти, и наше обследование пациента не будет полным, пока у нас есть только список обычных и общих симптомов.

Наша задача — опрашивать и обследовать пациента, пока мы не найдем такие специфические симптомы.

Многие жалуются на недостаточность нашей Материи медики, на бесполезность наших реперториев, но как правило невозможность правильного (и даже легкого) назначения кроется не в недостатке хороших книг, а в том, что пациент не обследован надлежащим образом.

Не забывайте о том, что величайшие исцеления из тех, что видел мир, были совершены первыми гомеопатами, а их библиотека была гораздо менее полной, чем наша.

Выбрав надлежащий препарат, мы не должны забывать, что назначить его в надлежащем разведении, равно как не менять препарат слишком скоро и не повторять его слишком часто — вопрос первейшей важности.

Никогда не меняйте препарат до тех пор, пока изменившиеся симптомы не потребуют другого препарата; никогда не повторяйте препарат в таком же разведении (и не меняйте препарат), пока состояние пациента улучшается.

Чтобы полнее и лучше понять истинное искусство исцеления, нужно снова и снова изучать "Органон".

Целью этих нескольких замечаний было не обучение искусству, а привлечение внимания к нескольким важнейшим моментам; я хотел еще раз подчеркнуть некоторые особенности, которые нужно помнить всегда.

Было сказано, что наша Ассоциация организована для особой задачи — для распространения и развития гомеопатии.

При выполнении этой задачи нашей главной заботой должны быть корректура и дополнение Материи медики.

Это основа нашего искусства. Если исказить и извратить Материю медику, клинический успех будет невозможен.

И снова предупреждением нам послужит судьба Американского института [гомеопатии], который также был основан сорок лет назад для подобной деятельности и несколько лет исправно выполнял возложенные на него задачи.

Но став эклектическим, Институт был очарован сиреной по имени прогрессивная наука и отказался от истины.

Давайте будем осторожны и не позволим такому случиться с нашей Ассоциацией.

Содержание Материи медики следует развивать и обогащать с помощью аккуратных и тщательных прувингов. Повторю: аккуратных и тщательных прувингов, поскольку большинство современных прувингов проведены неаккуратно и с ошибками, а посему бесполезны.

Врачи опасаются делать назначение, основываясь на этих прувингах, опасаются доверять бесценные жизни результату такой небрежной работы.

Мы испытываем совершенно иные чувства, когда назначаем один из старых, надежных препаратов.

Тогда надежность порождает уверенность, и наши усилия увенчиваются успехом.

Во время нашей прошлой встречи было положено хорошее начало изучению Материи медики, и наш комитет обещает, что мы услышим много интересного и полезного на нынешней встрече.

В каждой частице нашей работы мы должны стремиться повторить энергию и усердие Ганемана и его первых учеников; они были мастерами своего дела.

Нигде более знание врачебного искусства и медицинские способности не проявляются сильнее, чем в прувинге препаратов и корректуре Материи медики.

Для верного выполнения этой работы требуются исключительный талант и огромное усердие, но это не должно отпугивать нас от работы, поскольку в наших рядах хватает способных и усердных людей.

Материю медику нужно дополнять клиническими наблюдениями, и здесь мы снова должны брать пример с тщательной работы Ганемана.

Добавление клинических симптомов в нашу Материю медику должно выполняться с великой осторожностью.

Их можно включать только после самого тщательного изучения, и их всегда следует помечать, чтобы можно было отличить клинические симптомы от симптомов патогенеза.

Поспешное и необдуманное включение клинических симптомов — несомненное зло, и если это произойдет в сколь угодно значимом масштабе, на Материю медику нельзя будет полагаться.

Врач не является судьей, способным надежно определить ценность клинического подтверждения.

Даже надежные клинические подтверждения следует выделять только в том случае, если они специфичны и характерны; обычных, общих симптомов у нас есть в избытке.

Включение клинического симптома допустимо только для заполнения пробелов, оставленных несовершенными прувингами, или если невозможно провести прувинг.

Хотя некоторые из лучших симптомов, которые мы используем сегодня, имеют клиническое происхождение, их, как правило, нельзя считать такими же точными и надежными, как симптомы патогенеза.

Помимо прувингов препаратов и тщательной, добросовестной записи клинических симптомов, также будет полезным отмечать клинические подтверждения симптомов патогенеза.

Симптом, появившийся у здорового человека и устраненный у больного человека, становится вдвойне достоверным.

Нет причин сомневаться в ценности таких симптомов.

Самый опасный способ сохранения гомеопатической истины — ее смешение с неясностью и загадкой.

Некоторые аспекты искусства врачевания имеют отношение к науке, но ни один из них не является более важным, чем препарат, прошедший прувинг.

Член нашей организации может заявить, что излечил кого-то с помощью препарата, не прошедшего прувинг, и, возможно, ему не удастся продемонстрировать гомеопатичность так называемого исцеления из-за нехватки доказательств, которые можно получить только через прувинг.

Загадка включает в себя множество замечательных вещей, но пока еще не пришло время их обсуждать.

Сначала должна быть доказана их связь с гомеопатией, иначе наша организация не сможет признать их.

Аллопат сообщает о неподтвержденных излечениях и мы отвергаем их, потому что у него нет доказательств.

Если этот же аллопат сообщит об излечении рвоты с помощью Ipec, гомеопат воспримет это как настоящее излечение, поскольку его следовало ожидать.

Вы можете сколько угодно пробовать новые лекарства на здоровых людях, больному же требуется препарат, схожесть действия которого с данной болезнью найдена в патогенезе этого препарата.

Мы можем сохранить чистую философию лишь в том случае, если в наших обсуждениях будут рассматриваться только препараты, прошедшие прувинг.

Лучше исключить все обрывочные догадки. Пусть каждый доклад показывает связь между препаратом и болезнью, которая обозначена в нашей философии.

Комитет по публикациям должен отвергнуть, без малейших колебаний, все документы, сообщающие об излечениях, если у нас нет доступа к записям прувингов.

Есть ли ценность у излечения без прувинга? Придержите излечения до тех пор, пока не сможете предъявить нам прувинг.

Работая основательно и тщательно, мы когда-нибудь завершим Материю медику, каждый симптом которой будет неоднократно подтвержден.

Тогда наше искусство действительно станет точной наукой, какой ей и было предсказано быть.

Такова цель, ради которой мы трудимся. Мы сделаем огромный шаг к ней, когда закончим "Ведущие симптомы" покойного д-ра Геринга.

Это уже обещано, и если это будет сделано так же, как это делал мастер (а не так, как кажется приемлемым тем, кто далек от его мастерства), наша школа обретет сокровище.

Прямой противоположностью этому великому труду Геринга является так называемая "Энциклопедия лекарственных патогенезов", которая являет собой беспорядочную массу искаженных прувингов.

Не раз мы искали помощи в ее бессвязных и сокращенных статьях, но всегда были сбиты с толку. Если в ней и есть ценность, мы не можем ее увидеть. Будем надеяться, что она не бесполезна, поскольку в ее создание, похоже, вложено много труда, и многое ожидается от нее.

Есть еще один момент, к которому следует привлечь ваше внимание, и это необходимость большей осторожности при выборе наших лекарств и большей тщательности при изготовлении наших разведений. Похоже, халатность проникает и в нашу фармацевтику.

Следует с величайшей осмотрительностью выбирать и готовить надлежащий материал для нашей фармакопеи. При назначении следует использовать препарат, приготовленный по тому же способу, по какому готовился препарат для прувинга.

Мы имеем в виду не то же самое разведение, но тот же фармацевтический способ приготовления. Сомнительные или недостаточно чистые препараты, конечно же, не произведут на больного такое же действие, которое произвел бы более чистый препарат, использованный в прувинге.

Врач и испытуемый должны использовать лекарства с одинаковым способом приготовления. Несомненно, ответственность за некоторые наши неудачи можно возложить на препараты, приготовленные несовершенными способами.

За последний год в мире медицины произошло немного событий, достойных упоминания. В рамках старой школы появились новые теории, а старые ушли в небытие.

И так происходит всегда у этих ученых. Наша же работа неуклонно движется в лучшую сторону.

Успешное собрание, проведенное год назад в Саратоге, было очень продуктивным, и показало всему миру, что мы — действующая ассоциация истинных гомеопатов.

Такие успешные собрания не могут не оказывать благотворное влияние на гомеопатическую школу.

И сегодня мы встречаемся в восьмой раз, чтобы приветствовать друг друга, и работать на благо сохранения врачебного искусства под названием гомеопатия.

Мы съехались из отдаленных уголков страны, чтобы укрепить нашу общую веру, поделившись результатами еще одного года напряженной работы.

Наша организация была отделена от медицинских масс всех мастей. Мы — горстка людей, названная почтенным меньшинством, и даже сейчас мы видим пропасть между нами и ними.

Мы ни от кого не зависим, и можем продолжить покорение вершины гомеопатической истины. Некоторые говорят, что мы уже достигли вершины.

Не будьте так уверены в этом. Мы добрались только до угорья; вскоре мы увидим гору вдали, с едва заметными следами человека.

Ведомые светом истины, мы продолжим наш путь, хотя склон горы крут и тернист.

Вскоре некоторые устанут, и наши ряды поредеют.

Большинство останется позади, а в долинах под нами все еще будут толпиться миллионы спорщиков.

Немногие продолжат восхождение по крутому скалистому склону, все более крутому и скалистому с каждым шагом.

С высоты мы увидим туманные небеса, а дальше — космос.

Вдалеке виднеется еще одна гора, более высокая, которую еще предстоит покорить. На ее вершине, сквозь чистое небо, над облаками, узрите бессмертного Ганемана.

5. Связь подагры с сознанием

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books3/kentwrit/writ05.htm

С четырех до шести лет она ненавидела мать и сестер.

В четырнадцать y нее начались менструации, и каждый раз она теряла сознание от сильной спастической боли в матке. В тридцать у нее развилась подагра суставов пальцев.

Мы не можем назвать подагрой состояние ее психики в детстве, также мы бы не стали думать о подагре в период полового созревания, но разве не была она уже тогда поражена началом той болезни, что потом развилась в подагру?

В детстве Fluoricum acidum скорее всего вылечил бы ее. Во время страданий в период полового созревания ей нужен был Lapis albus.

Когда у нее началась подагра, Silica fluorica calc избавила ее от всех ее предыдущих и нынешних страданий.

Во многих подобных случаях я замечал, что подагра начинается и развивается вышеописанным образом.

Следует ли нам вообразить, что этот же препарат вылечил бы ее, если бы она приняла его в раннем детстве?

Почему бы не позволить таким случаям вести нас к причине, а не к следствию: диагностическим симптомам, находящимся на самой периферии?

Разве трудно понять, что мы не полностью собрали симптомы болезни взрослого человека, если не учли все его симптомы, начиная с детских лет и заканчивая настоящим моментом?

Лекарства могут скрыть теперешние симптомы, но если мать может описать психическое состояние ребенка, это будет хорошим началом для нас, и иногда это поможет нам увидеть, какой препарат был нужен, пока случай не был замазан лекарствами и окологомеопатическим лечением.

Чтобы излечить результаты болезни, периферию, мы должны искать причинные симптомы, стоящие у истоков развития болезни.

Тот, кто ожидает что патология приведет его к препарату для конституционной болезни, в высшей мере неразумен.

Иногда патология ясно показывает нам препарат, но обычно видны только мельчайшие намеки на него.

Эти намеки могут послужить дополнительными признаками болезни, но лучше искать эти признаки в ранних симптомах.

Если мы хотим остановить развитие подагры, нам следует искать ранние симптомы психики, поскольку подагрические сращения — это недостаточная основа для выбора препарата.

весь список Все "Малые труды"   Труды 6—10 следующая часть