Питер Моррель (Англия)

Питер Моррель

Британская гомеопатия на протяжении двух столетий


Перевод Зои Дымент (Минск)
Моррель Питер — почетный научный сотрудник по истории медицины, Стаффордширский университет, Англия.
Сборник статей о гомеопатии Питера Морреля на homeoint.org

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/highpot.htm


V. Влияние Кента

Традиция высоких потенций

В то время (примерно 1870—1910-е годы), когда основное влияние на гомеопатию Великобритании оказывали члены Куперовского клуба, появился и становился все более влиятельным новый подход, завезенный из США, — использование высоких потенций. Человеком, которого в итоге стали считать главным их представителем, был д-р Джеймс Тайлер Кент (1849–1916), живший вначале в Сент-Луисе, а затем в Чикаго [см. Nicholls, 1988, pp. 186, 217–8, 220–1, 265–6].

Это направление достигло Великобритании посредством трех последовательных волн, или "посевов". Сначала к 1870 году идеи проникли в Ливерпуль через Скиннера и Берриджа (учились в Филадельфии), затем пришла очередь Гибсона Миллера, который обучался с Кентом в Сент-Луисе, а потом к 1880-м годам приехал в Глазго, и, наконец, последними были Маргарет Тайлер и Октавия Левин в период 1902–3 годов [см. JBHS, XI, 1902–3, pp. 130–9; Winston, 1999, p. 591]. "Кент из Чикаго" был импортирован в Британское гомеопатическое общество в Лондон, и, таким образом, во многих отношениях можно считать, что он внес значительный вклад в официальную политику британской гомеопатии [см. Bodman, 1990, pp. 85ff].

Итак, Кент сопровождал ХХ век. Он переносит нас от бурной, лояльной и в значительной степени экспериментальной гомеопатии конца XIX в., гомеопатии Бернетта и Купера с ее эклектичным акцентом на травы, настойки и нозоды, в первые два десятилетия XX в. Кент, таким образом, стал мостом между Куперовским клубом и возрождением движения непрофессионалов, которое возглавляли в 1930-е, 40-е и 50-е годы такие люди как Эллис Баркер, Томкинс и Пуддефатт.

Это влияние в основном связано с использованием высоких сотенных потенций. Как мы уже упоминали, такие потенции впервые были разработаны Скиннером и Финком в США [см. Winston, 1999, pp. 89–97; Fink, 1989], создавшими флюксионные машины для приготовления сотенных потенций. Эти машины представляли собой стеклянные сосуды, которые, как только процесс начинался, можно было неоднократно наполнять, встряхивать и опорожнять в течение многих часов без участия человека, начиная с капли настойки и спиртовых/водных разведений. Они дали очень удобные механизированные средства получения высоких потенций за короткий промежуток времени — за часы, а не за недели [см. Winston, 1989].

Очень толковую биографию Кента можно найти в Dose D. & Singh S., 1989, Winston, The American Homeopath 2, 1995, pp. 9–11, Winston, 1999; также см. Nicholls, 1988, pp. 186, 217–8, 265–6, 220–1. Можно указать на ряд причин, почему Кент стал таким известным и плодотворным гомеопатом. Он создал исчерпывающе полный реперторий, основанный на структуре, предложенной Яром и Беннигхаузеном [см. Saine, 1990], но его реперторий был намного объемней и вскоре вытеснил другие репертории, став стандартом, каким по-прежнему остается и сегодня; Кент был блестящим преподавателем гомеопатии, особенно Материи медики; он предпочитал высокие потенции, которые были очень популярны в США в то время; он особенно подчеркивал приоритет идеи Ганемана о совокупности симптомов пациента и одном лекарстве (подобнейшем) в отношении всех других "отклоняющихся от нормы" способов гомеопатической практики, в частности, комбинаций низкопотенцированных лекарств, используемых как специфики. Этот подход он ненавидел.

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/skinberr.htm

Первая волна: Скиннер и Берридж

Британская гомеопатия первоначально была связана с Америкой через д-ра Томаса Скиннера, перешедшего в гомеопатию благодаря д-ру Эдварду Уильяму Берриджу (1844—1920), обосновавшемуся в Ливерпуле гомеопату, который получил образование в Америке. Скиннер отправился в Америку в 1870-х годах, вскоре после того, как обратился к гомеопатии [см. Winston, 1999, pp. 96–7]. Там он занялся работой по созданию "потенцирующей машины на основе непрерывной флюксии", которую американцы часто называют машиной Скиннера [см. Winston, 1999, pp. 96–7]. Она оказалась полезной для создания большого запаса высоких сотенных потенций, которые разрабатывались и использовались в США в то время и превратились в стандарт американской практики. В этом устройстве использовался процесс, подобный тому, который разработал примерно пятидесятью годами ранее в России Корсаков [см. Winston, 1989, Winston, 1999, pp. 87–102, см. также Munz, 1997, pp. 26–29; Fincke, 1989, Bhumananda, 1994, pp. 251–3].

Корсаков был по-настоящему оригинальным изобретателем высоких потенций, ибо он первый задумал и осуществил идею очень высокого разведения лекарств, до 1500. Sulphur, по его словам, действовал лучше в потенции такой степени [Dudgeon, 1853, р. 351].

Кент также самостоятельно создал одну из машин для потенцирования, которая работала вплоть до 1940-х годов в аптеке Эрхарта и Карла в Сан-Франциско [см. Winston, 1989, Winston, 1999, pp. 101–102].

Сейчас стоит прикоснуться к некоторым тайнам экономической географии. В то время Ливерпуль был очень важным портом Великобритании, он был связан с семейством торговца сахаром Тейта (и, следовательно, с Западной Индией), который спонсировал строительство госпиталя Ганемана в Ливерпуле (позднее и галерею Тейта в Лондоне), а также с Америкой: кроме того, что это был торговый порт, через него из Северной Англии и Ирландии отправлялись в США путешественники и эмигранты. Скорее всего эта связь способствовала общению между британской и американской гомеопатией в течение всего XIX в. То же самое верно, хотя и в меньшей степени, относительно Бристоля, в котором жила семья табачного торговца Уиллса (который финансировал строительство гомеопатического госпиталя в Бристоле) и который имел также большое значение как порт, через который велась торговля с Американским континентом, особенно с его южными государствами, выращивающими табак.

Именно благодаря переписке по какому-то вопросу, не связанному с медициной, д-р Скиннер в 1873 году познакомился с д-ром Берриджем (из Ливерпуля), но это знакомство привело к желанию Скиннера узнать кое-что о гомеопатии, так как он слышал о некоторых успешных излечениях, когда был в Америке. В результате всего этого д-р Берридж назначил нашему пациенту Sulphur в потенции ММ, приготовленный Берике в Филадельфии. Когда Скиннер почувствовал, что внутри него заработало гомеопатическое лекарство, это было для него настоящим откровением. "Я никогда не забуду чудесного изменения, которое произвела первая доза в течение нескольких недель, особенно рассеивание существовавшего ранее плотного и тяжелого облака в моем рассудке". Он был излечен от запора, кислотной диспепсии (которая была у него всю жизнь), бессонницы, неусвоения и общей слабости, и вернулся к жизни полноценной и энергичной… [Clarke, 1907]

Приведенный выше отрывок ясно показывает, что Скиннер бывал в США до 1873 года. Из-за плохого состояния здоровья Скиннер "был не в строю" в течение трех лет, и в это время он работал врачом на трансатлантических лайнерах и познакомился с жизнью в США и тамошней гомеопатией. Предположительно в США у него были друзья, так как он находился там в 1876 году и принимал участие в конференции. Вновь видна связь с географией [см. Blackie, 1996, p. 558; Bodman, 1970].

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/gibson.htm

Вторая волна: Гибсон Миллер

Влияние Кента также распространилось в Великобритании через д-ра Роберта Гибсона Миллера (1862—1919) в Глазго, который учился с Кентом в 1884 году в Сент-Луисе. Гибсон Миллер в свою очередь начал оказывать влияние на практику в Великобритании, в основном в Шотландии, откуда "традиция высоких потенций" продвинулась далее и образовала свое отдельное ответвление от центра в Ливерпуле во главе с Драйсдейлом и Берриджем [см. Winston, 1999, pp. 200–201]. Гибсон Миллер опубликовал свои идеи в трех небольших работах: "Основы гомеопатии", "Взаимоотношения лекарств" и "Краткий обзор философии гомеопатии".

До сих пор очень мало известно, как и почему Гибсон Миллер отправился впервые к Кенту и кто финансировал эту поездку. Возможно, он был связан с Берриджем в Ливерпуле? И со Скиннером, конечно, у которого в Америке были тесные связи с 1875 года. Возможно, это произошло из-за того, что гомеопатия в Великобритании была в упадке, и гомеопаты искали новые идеи и направления. Они ясно чувствовали, что с точки зрения новых гомеопатических инициатив следовало обратить внимание на США. Тем не менее "старая гвардия", которая контролировала гомеопатию в Великобритании, весьма скептически относилась в то время к высоким потенциям и энергично сопротивлялась изменениям [см. Blackie, 1996, p. 561–2; Bodman, 1971]. К "старой гвардии" принадлежали д-ра Юз, Даджен и Дайс-Браун, которые считали высокие потенции смехотворными.

В связи со сказанным выше, возникает другой вопрос о связи между шотландской и английской гомеопатией в XIX в., которую я не исследовал. В какой степени Гибсон Миллер делился своими новыми умениями с другими врачами Великобритании? Распространял ли он свои новые идеи среди лиц, не имеющих медицинского образования? Как мы видели на примере Кларка, обучение неврачей началам гомеопатии было в основном ответом на продолжающийся ее упадок. Было бы полезно знать поэтому, занимался ли Гибсон Миллер тем же самым по тем же причинам в Шотландии. Гибсон Миллер отправился в путь из Шотландии в Сент-Луис и "привез основы кентианской гомеопатии обратно в Британию" [некролог в BHJ 9, 1919, р. 107; также Winston, 1999, pp. 200–201].

Гибсон Миллер был основоположником всей гомеопатии в Глазго, он хорошо относился к непрофессионалам. Он потерял сына в Первой мировой войне (в 1916 г.), после чего сам вскоре умер от рака. Он так и не оправился от потери сына… был высок и худ, типичный Carcinosinum, как говаривал Джон Патерсон. Он был связан с Берриджем, Томасом Скиннером и Симпсоном, прославившимся благодаря успехам в анестезии. Миллер, как и Скиннер, использовал высокие потенции, в то время как Купер использовал низкие, а Кларк использовал и те, и другие [Джон Перт, 1991, бывший главный фармацевт "Нельсона", в телефонном разговоре].

Миллер также оказал большое влияние на будущего королевского врача сэра Джона Вейра, которого он вылечил от ожогов и обратил к гомеопатии [см. Weir Obituary, Bodman, BHJ, 1971].

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/tyler.htm

Третья волна: Тайлер

Росту влияния Кента на британскую медицину также способствовала третья волна, представителем которой стала д-р Маргарет Тайлер.

Примерно к 1907 году она серьезно обеспокоилась подготовкой будущих врачей-гомеопатов, поскольку не существовало никакого систематизированного последипломного обучения, хотя отдельными лицами и было сделано немало. Она очень верила в первоисточник, как она называла Ганемана, и боялась, что гомеопатическая практика по большей части отклонялась от ее идеала. Затем она вместе со своей матерью учредила стипендиальный фонд сэра Генри Тайлера, чтобы помочь врачам посетить США для учебы под руководством страстного последователя Ганемана д-ра Джеймса Тайлера Кента. Это вызвало ажиотаж и много споров, но д-р Тайлер продолжила свои усилия, и многие современные врачи обучались у Кента в 1908–1913 годах [из некролога Маргарет Тайлер, сэр Джон Вейр, BHJ, 1942–1943].

Примерно к 1905 году британская гомеопатия пришла в упадок, который продолжался свыше двадцати лет [см. Nicholls, 1988, pp. 207–8; Leary et al., 1998, p. 264]. Британское гомеопатическое общество искало новые идеи и рекомендации, новый импульс. Кент удовлетворил его запрос не только как блестящий и очень успешной практик и учитель гомеопатии, но также как убедительный писатель и теоретик. Он разработал, представил миру, значительно расширил и выделил философию гомеопатии.

Новое поколение кентинианских гомеопатов значительно повлияло на поколение гомеопатов Британии, родившихся примерно в 1860–1890 годы, потому что они могли воспользоваться стипендией и отправиться в Чикаго, чтобы в течение года обучаться у великого человека. Кент умер в 1916 году.

Несколько ключевых фигур британской гомеопатии совершили эти поездки для учебы, в том числе д-ра Дуглас Боленд [см. Winston, 1999, p. 207], Джон Вейр (1879–1971), Дороти Шеперд (1871–1952), Гарольд Ферги Вудс (1888–1961) и Перси Пэдом (примерно 1883–1940, см. Winston, 1999, pp. 205–6). Не будет преувеличением сказать, что в результате они вернулись в Великобританию с рассказами о форме гомеопатии, граничащей с чудесами [см. Winston, 1999, pp. 200–209]. Затем они начали пересаживать эту кентинианскую форму гомеопатии в Британского гомеопатическое общество и Королевский Лондонский гомеопатический госпиталь, и вскоре в Великобритании она беспрекословно стала считаться новым стандартом практики и оставалась таковым на протяжении 1920–60 годов. Нет доказательств, что Маргарет Тайлер (1857–1943) сама ездила в США, но она переписывалась с Кентом. Ее мать учредила стипендию Генри Тайлера в память отца Маргарет сразу после его смерти в 1908 году [см. там же, рр. 201–4].

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/kentianism.htm

Кентианство

Кент также создал первую согласованную, убедительную и весьма влиятельную философию, которая была принята движением в целом безоговорочно. Она была сформулирована как синтез сведенборгианского мистицизма [cм. Winston, 1999, pp. 166–7] и более романтических частей "Органона", а также и теории миазмов из "Хронических болезней" [см. Kent, 1900, Lectures on Homeopathic Philosophy].

Однако выглядит очевидным, что гомеопатия Кента коренится в догматическом и пуританском подходе, и это, вероятно, вытекает из педантично схоластичного и некритичного благоговения перед всем, что написал Ганеман.

Keнтианство, следовательно, было метафизическим, догматическим, пуританским и священным. Гомеопатам, которым не удалось добиться результатов с высокими разведениями, не хватало интеллектуального мастерства и строгости, а также моральной устойчивости для решения трудной задачи нахождения подобнейшего лекарства. Короче говоря, с позиции кентианцев, утратившие веру были ответственны за искажение и упадок движения [Treuherz, 1983].

Это дедуктивный и дидактический подход, который отрицает, что факты внешнего мира в каком-либо смысле превосходят теоретические "принципы" или служат их мерилом. В этом отношении он выглядит застрявшим в своем крайнем дедуктивизме в средневековье. Он полностью отворачивается от эмпирического подхода, присущего научному рационализму и, таким образом, от аллопатии. Эта упрямая решимость старательно игнорировать остальную часть медицины и "идеологический толчок" последних 200 лет, делает его похожим, с точки зрения современности, на реакционное, жесткое и извращенное направление.

Вы не можете разделить медицину и теологию. Бытие человека охватывает все: от его самого сокровенного духовного до внешнего природного [Kent, 1926, Lesser Writings].

В науке есть место для опыта, но он служит лишь для подтверждения. Он может только подтвердить то, что было обнаружено посредством принципа или закона, указывающего на правильное направление. Опыт не приводит к открытиям, но когда человек полностью знаком с принципом того, что он наблюдает, с помощью опыта можно подтвердить то, что соответствует закону [там же, р. 40].

Этот отрывок, который так типичен для Кента, имеет смысл только для последователя чистой догмы; Ганеман, например, был бы совершенно не согласен с этим, так как он утверждал, что опыт научил его всему, что он знал. Наука, подобная гомеопатии, коренится в наблюдениях и экспериментах во внешнем мире, а не в навязывании догм.

Кент поставил телегу впереди лошади, особенно выделив философию и принципы гомеопатии и поставив их выше простого факта, что гомеопатия — прежде всего система терапии, в которой прогресс в состоянии пациента всегда гораздо важнее, чем религиозные (или другие) верования практикующего. В любой науке принципы вытекают из наблюдений, и им не должно быть позволено повелевать опытом.

Джеймс Тейлор Кент
Д-р Джеймс Тейлор Кент (1849—1916)

Может быть, этот идеал отстраненности и эмоционального нейтралитета нарушается порой даже в науке. Наука иногда отрицает событие, прежде чем оно случается в действительности, и затем диктует результат или подтасовывает факты, вместо того чтобы основываться на экспериментальных данных. Причиной этого могут быть теоретические соображения, политические или финансовые факторы. Например, аллопатический взгляд на большинство клинических испытаний неортодоксальной медицины вряд ли может быть описан как "эмоционально нейтральный" или отстраненный.

Тем не менее, будучи одним из наиболее значительных гомеопатов после Ганемана, Кент оказал большое влияние как теоретик, практик, писатель и преподаватель гомеопатии. Особенно сильным его влияние было на американскую, индийскую и британскую гомеопатию [см. Nicholls, 1988, p. 186], в то время как континентальная гомеопатия, похоже, не была в значительной степени затронута его влиянием, за исключением Швейцарии и д-ра Пьера Шмидта. В случае с индийскими гомеопатами, их восхищение гомеопатией в целом и кентианством в частности может быть в некоторой степени связано с их собственным общим интересом к философским афоризмам и религиозным вопросам. Гомеопатия дает и то, и другое; Кент дает их в изобилии.

Как последователь христианской мистической секты Эмануэля Сведенборга, Кент создал смесь "Органона" с миазматической теорией, духовных сил с грубой психологией, включающей только волю, понимание и интеллект [см. Aphorisms]. Некоторые подробности "психологии" Кента и его "иерархии" обсуждаются Тейлором [1997, рр. 5–7], развиты далее Витулкасом [1980, рр. 23–57 и особенно рр. 46–7 и р. 23–25] и рассмотрены Шармой [1995, pp. 39–40]. Кент очень энергично развивал свою философию. Он изучил все работы Ганемана и особенно "Органон" с фундаменталистским рвением, стремясь усилить и истолковать каждое слово Мастера, очень в этом походя на богословов или комментаторов Библии. Его "Лекции по гомеопатической философии", например, содержат в буквальном смысле слова хаотичный сведенборгианский комментарий к первой половине "Органона" Ганемана. Для него это были неизменные и драгоценные гомеопатические истины, так что кощунственным было бы подвергать их сомнению, не говоря уже о том, чтобы что-то там разбавлять, обсуждать, чем-то поступаться. Он идет еще дальше, утверждая:

Может ли человек размышлять и стать атеистом? Человек, который не может верить в Бога, не может стать гомеопатом [Kent, 1926, Aphorisms].

При чтении произведений Кента особенно задевает его высокомерный тон, отражающий его фундаментализм и полную определенность его подхода к гомеопатии. Следующая цитата, одна из многих возможных, четко это демонстрирует:

…Остерегайтесь мнений ученых. Ганеман дал нам принципы… именно закон правит миром, а не мнения или гипотезы. Мы должны начать с уважения к закону, так как если наши суждения не основаны на законе, у нас нет никакой отправной точки [Kent, 1900, Lectures, p. 18].

Кент приходит к выводу, что гомеопаты должны основывать весь свой подход на жестком догматизме тех идей, которые он поднимает до статуса неоспоримых, а не на постоянно меняющихся идеях "простаков". Он утверждает власть и силу, стоящую за этими "незыблемыми принципами"; силу, которая, подобно какой-то божественной форме, и стоит "выше нас и за нами", и которую мы не смеем отменить или выхолостить из страха проклятия души.

Такой подход настолько неотличим от фундаменталистской религии, что четко видно, как эта форма гомеопатии создала и включила в себя так много проблем для творческих и одаренных воображением людей, которые предпочитают экспериментировать и находить истину самостоятельно, подобно Самуэлю Ганеману. В целом этот подход отрицает привилегию или роскошь такого рода свободы. Основой кентианства является, вероятно, полная и беспрекословная преданность данному убеждению, а не рассуждение или реальный эксперимент. О том, был ли Кент действительно последователем Ганемана, см. Hehr, 1995 и Cassam, 1999.

Особенно этот глубокий догматизм проявляется, когда Кент обращается к нравственным вопросам гомеопатии. Когда он говорит о собственно гомеопатии, что бывает крайне редко, все хорошо, но как только он касается человеческих дел, кажется, что просвечивает некий узнаваемый тон библейского начетничества. Следующие цитаты наглядно это демонстрируют:

Миром правит закон, а не мнения или гипотезы. Мы должны начать с уважения к закону… [Kent, 1900, p. 18]

Это означает закон, это означает неизменные принципы, это означает настолько определенный закон, как закон притяжения… наши принципы никогда не менялись, они всегда были теми же самыми и останутся таковыми… [там же, p. 28]

Если бы псора никогда не утвердилась как миазм человечества, две другие хронические болезни были бы невозможны и восприимчивость к острым болезням была бы невозможна… [там же, р. 126]

Кент не имел никаких дел с аллопатами и с теми, кто использовал низкие потенции, уничижительно называл их "дворнягами, безликими полугомеопатами". Гомеопатия рассматривалась им крайне догматически как чисто классическая гомеопатия, "записанная учителем на каменных скрижалях", и ничто другое. Этот узкий, упрощенный и недостаточно гибкий вид гомеопатии расколол американскую гомеопатию надвое, вызвав ожесточенное столкновение идеологий. Общепризнанно, что эти споры внесли значительный вклад в резкий упадок гомеопатии в США в первой половине этого века [Kaufman, Coulter, Rothstein, Gevitz].

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/swedenborg.htm

Влияние Сведенборга

Для Сведенборга царство природы и, в частности, тело и разум человека, являются театром божественной деятельности. Существует "универсальная аналогия" между различными царствами мироздания. Физический мир символизирует духовный мир, а духовный, в свою очередь, Бога. Сведенборг представил резонансную систему иерархий Бога, Вселенной и человека. Он стал богословом и создал Церковь Нового Иерусалима [см. Nicholls, 1988, pp. 262–5; Rankin, pp. 70, 82, 94–5, 107, 112].

Высшая Божественная цель царствует во всем творении. Жизнь Вселенной, физическая, психическая и духовная, есть деятельность Божественной любви. Физической Вселенной отведено ее истинное место в структуре создания, чрево человека представляет собой наиболее устойчивую и реальную жизнь. Вкратце, Сведенборг был еретиком в отношении господствующего христианства, поскольку утверждал, что личное освобождение может быть легко получено от Вселюбящего Бога и что "первородный грех" не существует.

…Он обходился без идеи первородного греха [Treuherz, 1983, p. 48]

Как с Парацельсом и "поздними теософами", связь с гомеопатией следует искать во множестве иерархий формы и духа, которая существует, как он предполагал, между Богом, разумом и материей и пронизывает всю Вселенную. Кент связал все это с процессом потенцирования, жизненной силой и миазмами Ганемана, он рассматривал их обоих как философов, которые полностью подтверждают друг друга и, с его точки зрения, превосходно сливаются в новом органическом творении. Следующие цитаты из его "Афоризмов" наглядно иллюстрируют это:

Излучaющие вещества имеют уровни внутри уровней, и последовательность этих уровней столь многочисленна, что огрaниченный рaзум не может ее постичь.

Низкие потенции соответствуют последовательности внешних уровней, они менее тонкие и менее глубокие, чем высокие потенции.

Вещество как первичная субстанция, излучающая форма материи, обладает бесконечной последовательностью уровней.

Для того чтобы представить эти уровни, от внешних до самых потаенных, можно рассмотреть следующий пример: можно скaзaть, что крупинка Silica — внешний уровень, а потаенным уровнем является Творец.

Существуют уровни тонкости Жизненной силы. Внутренняя сущность человека может рассматриваться как содержащая бесконечное число уровней, внешний же человек состоит из конечного числа уровней.

Существуют уровни внутри уровней, и так до бесконечности.

Низкие потенции могут излечивaть острые болезни, поскольку воздействуют на внешний уровень простого вещества и тела. При хронической болезни расстройство находится глубже, на более тонких уровнях, поэтому в лекарстве должны быть раскрыты более тонкие или высокие уровни, чтобы оно превратилось в подобное уровням хронической болезни.

Сведенборг создал "Теорию соответствий, или связей, между видимым и невидимым мирами" [Fontana Dictionary of Modern Thought, 1981, p. 617]. Члены семьи Джеймса, включая Генри и Уильяма, были сведенборгианцами, и в штате Массачусетс, и на Восточном побережье "среди приверженцев была в основном бóльшая часть социальной, интеллектуальной и деловой элиты" [Coulter, vol. 3, pp. 467–8; см. также Winston, 1999, pp. 166–7]. В то время многие из "трансценденталистов", во главе с Эмерсоном, очень увлекались философией Сведенборга.

Другим влиятельным сторонником был д-р Джон Джеймс Гарт Уилкинсон (1812—1899), большой друг Генри Джеймса-старшего. Уилкинсон обучался в Ганемановском колледже в Филадельфии и опубликовал несколько книг об этой секте. Действительно, многие люди были увлечены идеями Сведенборга, в том числе английский художник Уильям Блейк [см. F. Treuherz, 1983, p. 36–7, pp. 35–53; еще о Блейке см. Ackroyd, 1995].

…Он отобрал отдельные идеи или фрагменты знаний, в которых нуждался. Он синтезировал и систематизировал, как и многие из его поколения, но это был его собственный синтез, направленный на создание собственной системы убеждений… он заимствовал понятия у Сведенборга или Парацельса. Он был прежде всего художник, а не ортодоксальный мыслитель [Ackroyd, 1995].

…Блейк отобрал элементы неоплатонизма Томаса Тейлора, а также сведенборгианскую доктрину и часть алхимических терминов. Все на земле имеет духовное соответствие и сам мир вдохновлен дыханием божественного человечества… [там же, p. 116]

Блейк очень ясно выражался относительно своих духовных предков. Он сказал Джону Флаксману: "Парацельс и Бёме явились мне", но встреча с ними означала, что он отвернулся от Сведенборга. "Писания Сведенборга являются итогом всех поверхностных мнений и их анализом, более тонким, но не идущим далее. Но, в действительности, очевидно, что любой человек с механическими способностями может создать из сочинений Парацельса или Якоба Бёме десять тысяч томов, равноценных книгам Сведенборга". На самом деле труды Парацельса и Бёме, похоже, происходят из более чистого источника духовного откровения, чем у Сведенборга… [там же, р. 147]

…Многие критики заметили, как тесно работа "Брак небес и ада" связана с движением Блейка от Сведенборга к Бёме и Парацельсу… [там же, р. 151]

…Нет никаких сомнений в том, что "Брак" представляет наиболее серьезную атаку Блейка на Сведенборга и сведенборгианство… [там же, р. 153]

Из этих цитат ясно видно, что Блейк находился под влиянием Сведенборга, но он недолго оставался сведенборгианцем в формальном смысле. Вероятно, существовали и другие связи с другими формами американского трансцендентализма в XIX в., особенно с такими романтическими литературными фигурами, как Торо, Хоторн и Эмерсон.

Учение Сведенборга нашло особенное отражение в работе Кента "Лекции по гомеопатической философии". При жизни Кента были опубликованы три его основные работы: реперторий, "Лекции по Материи медике" и "Лекции по философии". Он также редактировал "Джорнэл оф хомиопатикс" с 1897 по 1903 год — семь томов, составленных из лекций, которые он прочитал врачам, и личные статьи. Сочинения Кента по философии и Материи медике были опубликованы в этом журнале, прежде чем они вышли в виде книги. После его смерти был опубликован сборник его афоризмов, малых трудов, заметок и случаев [Lesser Writings, New Remedies, Aphorisms, etc.].

На практике гомеопатия Кента была, по словам Уилера, "слегка высокомерна относительно любой попытки ввести элементы других медицинских знаний в какой-либо форме, так как это было настолько трансцендентное учение, что никакие аргументированные объяснения, скорее всего, не имели никакого веса".

Интересно, что д-р Перси Холл-Смит, член Британского гомеопатического общества, в 1930 году заявил:

Я убежден в том, что наше учение не является достаточно практическим и наш подход излишне философский и слишком удален от направления мыслей среднестатистического врача… Требуется иметь достаточно специфический тип ума и особое мировоззрение, чтобы без тени смущения принять на веру ничем не смягченные "кентианские принципы". Среднестатистический ум, обученный на более материалистической основе, склонен отвергать такое учение с самого начала…

Д-р Гордон Смит [Факультет]:

Что касается высоких разведений, то сторонник 200-й потенции еще до них не добрался, он по-прежнему среди грубой позологии. Ибо мы имеем собратьев, которые не успокоятся, пока не доберутся до 10 000-й, да и тогда они не чувствуют себя в своей тарелке, они считают 100 000-ю подходящей для начала, и затем вверх, до какой пожелаете… Я убежден в своем мнении, что 100 000-я потенция или разведение, приготовленное в соответствии с методом Ганемана, никогда еще не появлялось на нашей планете. И если оно должно когда-нибудь появиться, то кому-то придется затратить на его приготовление много времени, которое можно было бы использовать для лучшей цели.

Некролог после смерти Кента появился в BHJ 6, 1916, pp. 337, 541.

Кент подчеркивал довольно незначительную связь между религией и наукой, и это приняло форму твердых догматических фундаменталистских убеждений. Впечатление, что нет никакого второго плана, никакого оттенка серого.

По-видимому, этот подход хорошо работал в США в то время и связал вместе новообращенных гомеопатов. С нынешней точки зрения, кентианские гомеопаты, как правило, выглядят довольно странно и больше прежнего отодвигают гомеопатию от господствующей аллопатии. Как только кредо Кента стало официальным, законным кредо Британского гомеопатического общества (примерно в 1910–60-е годы), оно стало отталкивать гомеопатию от аллопатии все дальше, и, таким образом, дальнейший диалог между ними стал невозможен. Как полагал сам Кент, чтобы быть хорошим гомеопатом, нужно вначале быть хорошим сведенборгианцем! Эту идею относительно легко проиллюстрировать, глядя на его труды, которые переполнены афористичными утверждениями.

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/kentmoral.htm

Этика Кента

Болезнь может рассматриваться как полностью человеческий феномен. Это, вероятно, отражает и тот факт, что природа "в сыром" виде находится в состоянии почти идеального баланса и гармонии, которое контрастирует с многочисленными конфликтами и дисгармонией мира человеческих дел.

Мы можем также предполагать, что "моральная правота" животных защищает их от болезней. Под "моральной правотой" я подразумеваю их чистоту и способ того, как они очень строго придерживаются своего жизненного пути, никогда не отклоняясь от укоренившихся моделей привычных действий и традиционных шаблонов принятого поведения. В противоположность этому, людям, вероятно, не хватает этих укоренившихся моделей привычного поведения, и они ведут себя по-разному, в соответствии с их собственной врожденной силой воли. Несомненно, Кент и другие религиозные моралисты, обычно считают, что то, "как вы проживаете свою жизнь", очень тесно связано с качеством жизни (на духовной основе) и ее относительной "болезненностью", то есть возможным опытом страданий, симптомов и признаков расстройств, дисбаланса и болезни. Такие моралисты, как мы увидим, обычно рассматривают болезнь как имеющую моральное измерение и во многом связанную с ослабленной нравственностью.

Кент придерживался мнения, что основа "происхождения" болезни человека — нравственная. Это означает, что у нас появилась болезнь, потому что мы потеряли моральный порядок в нашей жизни, и это прямой и неизбежный результат. Можно ли приравнять болезнь к слабости морали?

Не нужно долго искать массу моральных идей в гомеопатии, иллюстрирующих склонность некоторых гомеопатов к пуританству и нравоучениям. Следующие цитаты из "Лекций" Кента и его "Малых трудов" открывают богатый пласт такого материала:

Вы не можете разделить медицину и теологию. Бытие человека охватывает все: от его самого сокровенного духовного до внешнего природного [Kent, 1926, Lesser Writings, p. 641].

Человек, который не может верить в Бога, не может стать гомеопатом [там же, p. 671].

Тело повреждается, потому что собственная воля человекa повреждена [там же, p. 681].

Человек… становится предрасположенным к болезни, совершая зло из-за неправильных мыслей… [там же, p. 664]

Псора является эволюцией состояния воли человека, конечным результатом греха [там же, p. 654].

Естественным продуктом осуществления человеком в своей жизни злой воли является псора [там же, p. 654].

Мышление, воля и деятельность — вот три вещи в жизни, из которых в конце концов происходят хронические миазмы [там же, p. 654].

…Если бы псора никогда не утвердилась среди человеческой расы как миазм… восприимчивость к острым болезням была бы невозможна… она является основой всех болезней [Kent, 1900, Lectures on Homeopathic Philosophy, p. 126].

Псора… это состояние восприимчивости к болезни из-за злой воли [там же, р. 135].

Человечество, сегодня распространившееся по всей земле, имеет мораль лишь несколько более высокую, чем мораль прокаженного. Таково состояние человеческого разума на сегодняшний день. Другими словами, каждый псоричен [там же, р. 135].

Псора… не существовала бы в совершенно здоровом человечестве [там же, р. 133].

До тех пор пока человек продолжал думать правильно и делал то, что хорошо ближнему, что честно и справедливо, он оставался свободным от болезней, потому что это было состояние, в котором он был сотворен [там же, р. 134].

Внутреннее состояние человека первично по сравнению с тем, что его окружает, поэтому окружающая среда не является причиной… [там же, р. 136]

Болезни соответствуют привязанностям человека, и болезни человечества сегодня являются внешним выражением внутреннего мира человека… Человек ненавидит своего ближнего, он готов нарушить все заповеди, таково состояние человека сегодня. Это состояние выражается в болезнях человека [там же, р. 136].

Чесотка считается позором, и то же можно сказать про аналогичные болезни, потому что чесотка сама по себе связана с супружеской изменой… [там же, р. 137]

Как долго это может продолжаться? До тех пор пока человечество не будет сметено с лица земли в результате подавления псоры? [там же, pp. 137–8]

Псора — начало всех физических болезней… основная причина и примитивное, или первичное, заболевание человеческого рода [там же, р. 126].

…Так как это ведет к первоначальной ошибке рода человеческого, самой первой болезни человечества — духовной болезни… которая, в свою очередь, заложила основу для других болезней [там же, р. 126].

Из этих цитат кажется довольно ясным, что Кент придерживался крайне пуританского и нравственного представления о происхождении болезни человечества, и он, очевидно, воспринимал псору как эквивалент первородного греха или грехопадения. Это ясно следует из приведенных выше его замечаний. Он занял очень странную позицию во многом потому, что настаивал, что гомеопатия обязательно включает в себя религиозное измерение, что налагает моральный долг на ее практикующего, и, таким образом, гомеопат получает моральное искупление, занимаясь лечением. Следовательно, он считал гомеопата Божественным Спасителем, который предоставляет духовное и физическое исцеление, и также полагал, что болезнь происходит в связи с нарушенным состоянием человека, которое гомеопатия может вылечить. Логика Кента такова: "Все больные люди плохие; Сократ болен, следовательно, Сократ плохой человек". Он утверждает:

Все болезни происходят из-за внутренних причин; внутренние причины духовные, поэтому все болезни имеет духовную основу.

И далее он приравнивает внутренние и духовные причины болезни к миазмам. Таким образом, по его мнению, миазмы должны рассматриваться как внутренние духовные грехи или как производные от них.

Он также выбирает другое направление аргументации:

Все болезненные причины [внутренний мир] невидимы и туманны; все потенцированные лекарства имеют такой же характер, поэтому потенцированное вещество, особенно в высоких потенциях, является единственным средством лечения болезней [достигая тонкого внутреннего мира причин болезни].

Отсюда следует часто повторяемое его изречение "Чем выше, чем глубже". В этом заключена также основа для его активной пропаганды и использования самых высоких потенций. Так мы можем долго разбирать и анализировать гомеопатию по Кенту.

Как средневековые церковники, Кент выказывает замечательную преданность дедуктивной логике и явное незнание индукции (знание, основанное на опыте, данных и свидетельствах чувств), которую он либо не замечает, либо презирает. Есть несколько хороших параллелей между Кентом и Фомой Аквинским (1225—1274). Оба относились к разбираемым ими вопросам с безмерным благоговением как к догмам, в которых нельзя даже сомневаться, а затем на этой основе строили свои башни теоретизирования и философии. Оба были склонны к жесткому догматизму, чрезмерному преувеличению ценности "истины" и ревностной преданности ей как догме, а не как свободе мысли или экспериментам, к которым оба, похоже, относились крайне отрицательно.

Кент как и многие другие, судя по всему, расценивает болезнь как нежелательное зло, приобретенное вследствие загрязнения, от которого организм должен быть "очищен" с помощью целителя. В большинстве культур целитель, таким образом, рассматривается как посредник в божественной помощи, чистильщик или очиститель души.

Создается впечатление, что Кент причинно связывает друг с другом два отдельных различных наблюдения, которые вообще могут не быть причинно связаны. Неужели правда, что недостаточно высокая нравственность ведет к болезни? Следует ли рассматривать больных как плохих людей? А плохих людей считать больными? А что с теми, кто умирает от рака, обезображен артритом, разрушен энцефалопатией, мышечной дистрофией или рассеянным склерозом? Должны ли мы считать, что они "заслужили" эти болезни, пожав то, что посеяли? Или это все ерунда? Очень трудно сказать. Возможно, Кент путал "высокую нравственность" со здоровьем и чистотой и, следовательно, сделал вывод, что основа болезни закладывается главным образом аморальной или безнравственной позицией. Но совсем другое дело, разумеется, прийти к такому выводу на основе длительного наблюдения и созерцания мира природы, а не просто решив, что таким должно быть положение вещей, потому что так утверждают некоторые религиозные догмы.

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/kentmoral.htm#kentinflu

Влияние Кента на британскую гомеопатию

Очень простой способ проиллюстрировать влияние Кента на британскую гомеопатию — просто сравнить использование потенций несколькими британскими гомеопатами в начале века и в период 1930–80-х годов.

Хорошо известно, что все ранние гомеопаты в Великобритании использовали очень низкие потенции. Вначале они использовали в основном от 1Х до 6Х, большинство назначений составляли 1Х, 3Х и 6Х [см. Morrell, 1995]. Примерно с 1870–1920 годов гомеопаты были склонны использовать 3Х–12С, очень редко применяя 30-ю или 200-ю потенции нозодов. Тем не менее большинство назначений по-прежнему составляли 1Х, 3Х и 6Х. Примерно с 1920–90-х годов постепенно увеличивается использование высоких потенций, от 30 до DM, особенно в США, но также и в Великобритании, хотя на континенте по-прежнему преобладали и по-прежнему использовались низкие потенции.

На этом фоне особенно выделялись Скиннер и Кларк, постоянно использовавших 30 и 200, что было необычным. Купер и Бернетт использовали в основном настойки и 3Х. Большинство гомеопатов Великобритании, как и ранее, добивались лучших успехов с помощью таких низких потенций как 1Х, 3Х и 6Х. В то время 6С, 12С и 30С скептически рассматривались как неприемлемо высокие потенции. Однако будущие изменения несомненно берут свое начало в экспериментах до 1890 года. Происходил постепенный уход от 3Х и 6Х как стандарта, и был сделан шаг в направлении 6С и 30С в качестве стандартных потенций для начала лечения.

У нас не должно быть никаких иллюзий относительно материальных доз, которые доминировали в практике XIX в. Их использование в качестве узаконенных потенций для всего движения было не просто тонко замаскированной уступкой аллопатам, к чьей критике ранние английские гомеопаты стали особенно чувствительны. Это был также умный и целесообразный политический ход. Поддерживая низкие потенции, они стремились отвлечь внимание от обвинения в том, что гомеопатия является просто "исцелением верой" и, таким образом, не потерять новообращенных, и надеялись, используя такую тактику, привлечь в гомеопатию больше обычных врачей. Но более полнокровные, сильные гомеопаты, решившие использовать все потенции, которые им нравились, и не признававшие никаких авторитетов и никакой догмы (как, например, Кларк и Бернетт) называли это распродажей по дешевке, предательством и "потаканием аллопатии".

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/kentpot.htm

Потенции Кента

Я нашел данные о потенциях Кента в его "Малых трудах" (опубл. в 1926 году, pp. 198–637). Были выписаны все перечисленные в книге потенции. Можно сделать несколько замечаний относительно этих данных, чтобы яснее обобщить особенности назначений Кента. Почти половина его назначений превышают 20M (185, то есть 48,6 %); почти 3/4 (74 %) из его назначений выше 10M (281 из 381); 33 из 381 (= 8,7 %) назначений — лекарство в потенции 30 или ниже, при том что 30-я потенция — практически максимальная из регулярно использовавшихся Ганеманом потенций. Самые популярные потенции Кента — 10М (96, то есть 25,2 %), а затем СМ (52, то есть 13,7 %) и 50МС (50, то есть 13 %). Иногда, правда, он использовал низкие потенции 30, 30Х и 12, но они составляют только 8 % от всех его назначений.

Интересно не только то, что он использовал огромный диапазон потенций, но и что все четыре наиболее часто использовавшиеся потенции выше М. Это 10М, СМ, 50M и, наконец, М. Эти четыре потенции составляют свыше 61 % от общего числа его назначений.

Если сравнивать эти данные с назначениями других гомеопатов этого столетия, то можно увидеть интересную картину. Данные о назначениях Купера из его книги Cancer, 1880 указывают на 71 % материнских настоек и на 17 % 3Х. Аналогичные данные содержатся в работе Бернетта Cure of Consumption, 1890: 16 % материнских настоек, 17 % 3X и 21 % 30C. Данные из The Prescriber Кларка (1924) дают 8 % 3X, 39 % 3C, 26 % 6C и 13 % 30C. В книге Шеперд More Magic of the Minimum Dose, 1942 указаны 9 % 6C, 64 % 30C, 6 % 200 и 3 % 10M. Наконец, Before The Doctor Comes Спейт (1976) дает 3 % материнских настоек, 50 % 6C, 6 % 30C и 4 % 200. Ее Homeopathy — A Practical Guide To Natural Medicine (1979) демонстрирует 42 % 6C, 12 % 30C, 6 % 200 и 3 % 10M.

Поучительно сравнить использование потенций Кентом и Ганеманом, за которым, как утверждал Кент, он усердно следовал. Ганеман использовал почти исключительно потенции 6, 9, 12, 18, 24 и 30. Из них 9, 18 и 24 никогда не использовались после его смерти, остальные стали стандартными. 60 % его назначений были сделаны с вышеуказанными потенциями и не выше в 1820-х годах, 95 % его назначений были сделаны с этими потенциями в 1840-х (по данным Брэдфорда и Хаеля). Правда, в конце жизни иногда он использовал такие потенции, как 100, 300, 190 и т. д., но они составляют ничтожную долю в числе тех, что он обычно использовал. Из нашего анализа видно, что в отношении потенций имеется мало свидетельств, подтверждающих, что Кент был истинно ганемановским гомеопатом [см. также Hehr, 1995 и Cassam, 1999].

Цифры, конечно, могут быть очень запутанными, но если выделить, например, из собранных данных 3Х, можно четко увидеть снижение с 17 % в начале века до 8 % в 1920-е годы, а затем 0,4 % в 1940-е и 1950-е годы. Такой тенденции не существует в данных, которые я аналогичным образом выписал из публикаций некоторых континентальных гомеопатов [Morrell, 1995, On Potency, Parts 1–3], и, таким образом, можно с уверенностью заключить, что это влияние американских гомеопатов и особенно Кента, который принес это изменение, но такое влияние не отмечается у континентальных гомеопатов. Например, использование потенций французами Ваннье и Шаваноном в 1973 году существенно не отличается от использования потенций голландцем Ворхуве в 1910 году. Ворхуве использовал настойки в 12 % назначений, и 83 % его назначений охватываются потенциями 3Х, 4Х, 5Х и 6Х. Ваннье и Шаванон использовали 57 % 7Х и 21 % 3С или эквивалентные потенции Корсакова.

Что касается индийских гомеопатов, которые являются, пожалуй, наиболее последовательными кентинианцами в мире, Камтхан (1974 и 1978) использует 39 % 30, 21 % 200 и 18 % потенций выше М. У Фатака (1978) 32 % 200 и 26 % М. Очень похоже назначает Менон (1977), примерно по 30 % 30, 200 и M.

Подводя итог, мы видим, что в британской гомеопатии использование низких потенций, таких как настойки и 3Х, сокращалось по ходу столетия, в то время как использование высоких потенций, таких как 6С, 30С и 200С, росло. Я думаю, вполне ясно, что этот сдвиг произошел под влиянием Кента.

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/kentpot.htm#progress

Влияние Кента на "прогресс"

В 1877 году я впервые заинтересовался гомеопатией… в лондонском Сити гомеопатия была очень популярна среди фондовых брокеров и клерков. Там расположились четыре гомеопатические аптеки, которые делали хороший бизнес исключительно на гомеопатических лекарствах… в Финсбери имелось и несколько врачей-гомеопатов… гомеопатические аптеки имелись также на севере, востоке, юге и западе Лондона, которые обеспечивал врач. В Лондоне было свыше 30 гомеопатических аптек. Из их числа осталась одна в лондонском Сити и четыре в Вест-Энде… в чем причина этого упадка?.. В какой-то момент между 1880 и 1890 годами в Америке появилась вера в высокие потенции, которая распространилось и на нашу страну и, конечно, стала известна нашим аллопатическим друзьям. Я очень мало знаю о достоинствах этих высоких потенций, так как в течение пятидесяти лет низкие разведения никогда не подводили меня в излечимых случаях. Эта новая гомеопатия предоставила противникам Ганемана отличный инструмент, чтобы раздавить и дискредитировать систему медицины, стоящую на скале, и аллопаты с выгодой для себя использовали слова "исцеление верой"… [письмо Ф. Дж. Б. в "Хомеопатик уорлд", июнь 1932, pp. 255–6]

Это письмо британского врача-гомеопата иллюстрирует позицию тех, кто обвиняет американскую "проповедь высоких потенций" в упадке гомеопатии в Англии и США в первой половине этого века. Это сложная тема, и сказанное выше только одна сторона вопроса. Хотя в письме проскальзывает пристрастное упрощение, и, конечно, в нем содержится не "вся правда по этому вопросу", все же данное письмо можно считать сильным аргументом, если дополнить его основой из фактов.

Существует стремление некоторых самозваных "классических" гомеопатов к "маверикизации" (от имени Сэмюэла Огастеса Маверика, 1803—1870, техасского предпринимателя и политика; используется в значении свободомыслящего индивидуалиста. — Прим. перев.) Кента в гомеопатии:

Он стал директором клиники, где обучал врачей, как быстро анализировать и отбирать важные симптомы пациента. Чтобы дать некоторое представление о его деятельности, укажем на следующее: вдобавок к своей напряженной частной практике, только в амублатории в Филадельфии он со своими учениками принял свыше 18 800 пациентов в 1896 году и 16 000 в 1897 году! [цит. из Biography of James Tyler Kent, by Pierre Schmidt MD, 1950, Geneva]

Попробуем поместить этот гомеопатический конвейер в сколько-нибудь разумный контекст. Если не без оснований предположить, что Кент принимал пациентов в течение пяти часов в день в течение пяти дней в неделю и в течение пятидесяти недель в год (=1250 часов в год), то 18 800 пациентов в год означает 15 пациентов в час каждый час, или один за 4 минуты. Даже если поверить в это — а я не верю — чтó это может быть за гомеопатия? Вероятно, еще хуже, чем аллопатия. Кент, несомненно, по-прежнему обладает огромным обаянием и властью над преданными высоким потенциям и "классической гомеопатии" гомеопатами, для которых он предлагает разновидность пуританской уверенности, которая, по всей видимости, так разительно отсутствует в остальном движении.

Этот тип догматической и квазидуховной тенденции в гомеопатии вновь всплыл недавно среди некоторых студентов бывшего архидруида Томаса Моэна. Одним из его главных учеников в 1970-х годах был Мартин Майлс, практиковавший гомеопатию в Лондоне. В 1992 году он опубликовал "Гомеопатию и эволюцию человека". Как и наши замечания о Кенте, следующие цитаты из Майлса иллюстрируют похожее использование догматического языка и навязывают читателю его книги "духовную парадигму", которая тщательно перемешивается с некоторыми основными гомеопатическими идеями. Похоже, история повторяется.

…Физический носитель является храмом для проживающего в нем духа, этот внешний покров является точным отражением существа, которое населяет его [Miles, 1992, p. 2].

…Сознание — жизненно важный компонент, которым обладает человечество и которого нет в животном и растительном царстве… до нашего нынешнего воплощения бессмертный дух обозначил грубые очертания пути, по которому мы пройдем. Это забыто большинством из нас. Сошествие духа на крест материи обычно означает погружение в кромешную тьму земной жизни [там же, р. 4].

Как и относительно взглядов Кента, мы имеем право спросить, какое это все имеет отношение к гомеопатии, но такой стиль и довольно помпезный и нравоучительный тон, в котором поучают читателя, не предполагают никаких мнений и обсуждения. Я лично не вижу, отчего наша земная жизнь является "кромешной тьмой", и я также вижу каждый день многочисленные свидетельства сознания в бесчисленных формах жизни на этой планете. Поэтому я отвергаю все это как ерунду. Внутри гомеопатии, возможно, и есть место для такой точки зрения, но трудно понять, как такие верования можно рассматривать как важнейшие предпосылки для того чтобы быть хорошим практиком, и многие скажут, что подобные идеи не имеют ни малейшего отношения к медицинской практике.

Image

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/morrell/british/kentpot.htm#discussion

Обсуждение

Мы рассмотрели природу и влияние кентианского направления в гомеопатии. Вполне вероятно, что такая гомеопатия могла быть ввезена в Великобританию только в период спада, когда умы в основном были сосредоточены на поиске новых идей, которые могли бы вдохнуть новую жизнь в умирающее движение, а не на критическом воспрятии чего-либо в соответствии с его истинной ценностью. В гомеопатии, практикуемой врачами, Кент, по-видимому, дал именно такой ответ в нужное время. Однако проблема заключалась в том, что его направление в гомеопатии оказалось довольно странным, догматичным и эзотеричным. Вместо того чтобы вписать гомеопатию в основное течение и уменьшить ее трения с аллопатией, ее оттолкнули еще дальше к краю и превратили в неприемлемую более, чем когда-либо. Использование высоких потенций и акцент на теории псоры и метафизике Сведенборга несомненно препятствовали попыткам конвенциональных врачей решиться хоть что-то понять в гомеопатии, и даже внутри самой гомеопатии те, кто предпочитал использовать низкие потенции, считали это направление неприемлемым [см. Nicholls, 1988, p. 186]. Таким образом, вероятно, от гомеопатии было отлучено больше людей, чем приобщено к ней, и это во многом ускорило дальнейший спад британской гомеопатии, вместо того чтобы, как надеялись, послужить возрождению слабеющего движения.

Помимо метафизики Кента (которая испарилась) и глубокого конституционального назначения (которое, вероятно, останется), главное и продолжающееся воздействие Кента на британскую гомеопатию заключается в использовании потенций, которые стали значительно выше, чем в более ранний период. Большинство британских гомеопатов использовали обычно 3X или 6X вплоть до 1900 года. К 1950 году эта цифра сдвинулась к 6C и 12C с частым использованием 30С. Использование 30С или 200С было практически немыслимым в 1900 году, но стало рутинным к 1960-м годам. Это связано главным образом с кентианским направлением гомеопатии [см. также Winston, 1999, pp. 200–9]:

В целом произведения Кента были и по-прежнему остаются очень влиятельными… Култер документально подтвердил споры между гомеопатами, назначавшими высокие и низкие потенции в Америке. Фрэнк Бодмен показал, как Кент повлиял на британскую гомеопатию и как влияние низких материальных доз Юза постепенно было подавлено между 1902 и 1924 годами более сильным влиянием Джона Вейра и Маргарет Тайлер, обучавшихся у Кента [Treuherz, 1983, p. 48].

Что касается положительной стороны, видно, что Кент и его последователи сломали стандарт "старой гвардии" — материалистически и патологически ориентированных, следовавших Юзу, предпочитавших низкие потенции гомеопатов, которые полностью контролировали британскую гомеопатию с 1860 по 1910 год; новое направление навсегда ослабило в гомеопатическом движении их удушающую хватку. Кент показал, что есть другой путь. Он показал, что можно так же легко успешно выполнить работу, не только используя настойки, 1Х и 3Х, но и при использовании потенций, находящихся за границами Авогадро. В этом смысле его влияние было очень полезно, так как он показал, что терапевтическая эффективность гомеопатии опирается гораздо больше не на потенцию или силу используемых лекарств, а на выбор такого лекарства, которое истинно гомеопатично пациенту, и особенно на глубокое конституциональное назначение. В более широком историческом смысле Кент также доказал, и это очень важно, что аллопаты, нападая на использование минимальных доз в гомеопатии (а так было всегда), шли по ложному следу, ибо главным принципом гомеопатии является подобие, а не микродозы.

История британской гомеопатии Предыдущая часть   оглавление книги Питера Морреля Оглавление   Следующая часть История британской гомеопатии