Николай Федоровский

Николай Федоровский

Гомеопатия и государство. Ч. II

Доклад общему собранию членов С.-Петербургского Общества самопомощи в болезнях 13 мая 1901 г.

Вестник гомеопатической медицины, 1901, 11, c. 305–388

"В 1855 году в обществе Пфальцских врачей сообщено было о прививке сифилиса 23 лицам от 17-25 лет. Семнадцать из них получили сифилис. В Киеве проф. Гюббенет привил сифилис фельдшеру Сузикову, 20 лет, находящемуся в цветущем состоянии здоровья, и солдату Максимову, 33 лет". "После множества сделанных успешных, т. е. успешно сообщивших заразу организму прививок, и в медицинских журналах опубликованных, в 1858 г. в Парижской медицинской академии вновь поднимается вопрос, заразителен ли вторичный сифилис, и только после бурных дебатов разрешается в пользу заразительности его". Но ученым врачам все было мало. Каждому из них, как каким-нибудь деревенским дикарям и ротозеям, хотелось, так сказать, ткнуть пальцем в "новое" открытие, и все стремились наперерыв потыкать туда пальцем. Разумеется, никому из них не приходило в голову пользоваться для этого своим собственным, а не чужим пальцем, проверять новое открытие ценой здоровья собственной персоны, а не своих доверчивых пациентов. "Зимой 1863 г. в Калинкинской больнице, — рассказывает "знаменитый" проф. В.М. Тарновский в своем "Курсе венерических болезней" (СПб, 1870), — после 8 попыток мне удалось привить женщине, не страдавшей сифилисом, характерный сифилис". После этого проф. Тарновский много раз еще проверял свои опыты. Тот же проф. Тарновский "весной 1897 г., покидая за выслугой лет кафедру Военно-медицинской академии, прощальную свою лекцию посвятил... врачебной этике. Молодежь устроила ему шумную овацию". В Калинкинской же больнице в С.-Петербурге доктор Р. Фосс привил молоко сифилитички трем девочкам: 13, 15 и 16 лет; 13-летняя получила "нарыв величиной с небольшой кулак" (и должна быть благодарна: все же лучше небольшой, чем большой); 15-летняя ничего не получила, а 16-летняя получила сифилис". Доктор Фосс, как и проф. Ге, уверяет, что его жертвы дали на опыт свое согласие". Это дети-то, неправоспособные и по закону иметь ясное понятие и разумение! Приведя целую массу таких учено-медицинских злодеяний, Вересаев в заключение восклицает: "Но что безусловно вытекает из приведенных опытов и чему не может быть оправдания, это то позорное равнодушие, какое встречают описанные зверства во врачебной среде. Ведь приведенный мной мартиролог больных, принесенных в жертву науке, добыт мной не путем каких-нибудь тайных розысков — сами виновники этих опытов печатно, во всеуслышание сообщают о них! Казалось бы, опубликование первого же такого опыта должно бы сделать совершенно невозможным их повторение; первый же такой экспериментатор должен был быть с позором выброшен навсегда из врачебной среды. Но этого нет. Гордо подняв головы, шествуют эти своеобразные служители науки, не встречая сколько-нибудь деятельного отпора ни со стороны товарищей-врачей, ни со стороны врачебной печати". Изгнание? Отпор? Да разве же это гомеопатия, с которой не привьешь никакой болезни, ничем человека не отравишь? Когда в 1899 г. публика в Германии, возмущенная прививками сифилиса больным в университетской клинике в Бреславле проф. Нейссером, и ища законной зашиты от разбойничества науки, потребовала в прусском парламенте предания Нейссера суду, то коллега последнего, проф. Р. Вирхов, император, по выражению проф. Васеlli1 современной медицины (собственно, не медицины, но лишь патологии и патологической анатомии, в медицине же, т. е. в терапии в ближайшем смысле этого слова, в способах лечения болезней, Вирхов совершенный нуль), всего два года перед тем возмущавшийся в том же парламенте требованиями депутатов относительно учреждения в германском университете кафедры гомеопатии и называвший ходатаев депутатов и последователей гомеопатии глупцами и невеждами, не только выступил в защиту Нейссера, но вторично обругал депутатов своих противников и публику, возмущенную прививками, невеждами и неучами, неспособными понять подобного рода благодеяний научной медицины. “Депутаты-противники, — говорил Вирхов2, — рассматривают дело слишком односторонне и как люди некомпетентные, они не принимают при этом во внимание современного состояния экспериментальной медицины вообще и вопросов иммунизации и серотерапии в частности". Вот тебе, глупая публика,  научное слово: молчи и поклоняйся девизу современной науки "pеreat mundus, fiat наука"!.. A затем, говорит Вирхов, чего же возмущаться, пора бы и попривыкнуть! Ведь "Нейссер не первый, прибегающий к таким прививкам, и эксперименты над человеком не такое уж редкое явление, как кажется, и проч". И в самом деле, нашла публика чему удивляться, чем возмущаться. Вот и д-р Штиклер, как и Нейссер, прививающий здоровым детям скарлатину в попытках получить предохранительное средство из слизи рта скарлатинного больного3. Вот и д-р Жеми, прививавший под кожу здоровых людей омертвелую мякоть от тяжко больного4. Вот д-р Шиммельбуш, прививавший больным в Галльской клинике проф. Шварца микробов злокачественных карбункулов5. Вот и кенигсбергский проф. Шрендер, прививавший "с разрешения" проф. же Дорна туберкулин как новорожденным младенцам с целью посмотреть, что из этого выйдет6. Вот д-р Менге, ассистент Лейпцигской университетской клиники, вводивший 80 нерожавшим женщинам в полость женских органов различные микробы, чтобы испытать силу самозащиты женских отделений против означенных болезнетворных организмов7. Вот д-р Франк, вводивший здоровым в мочеиспускательный канал перелойное отделение, содержавшее гонококки, с целью испытать предохранительное и лечебное действие протаргола и всегда получавший у "поверочных" субъектов настоящий перелой, поддававшийся излечиванию труднее полученного естественным путем8. Вот д-р Веландер, производивший то же самое у 15 здоровых9. Вот туринский проф. Джиованини, прививавший гной шанкра мужчинам и женщинам, для испытания целебного действия своего мыла, и весьма удачно прививавший им заразу10. Вот киевский проф. Высокович, производивший половине каждой из 8 рот солдат, всего 235 человекам, "с согласия сих последних" ("Желаешь, братец или полурота, получить прививку?" — "Рады стараться, ваше выскбродие: желаю!"), якобы предохранительные впрыскивания разводок  брюшнотифозных палочек и получивший поголовное заболевание тяжелым гнилокровным заразным процессом, тянувшимся трое суток, с температурой до 40, бредом, рвотами, лимфо-воспалительными инфильтратами в подкожной клетчатке и опухолью лимфатических желез, с такой сильной болезненностью в области прививки, что больные (т. е. сделанные больными) дрожали при одном приближении руки к месту укола, и проч., и проч.11

Почему всех этих университетских профессоров и их ассистентов "врачебная корпорация не выбрасывает из своей среды?" — недоумевает Вересаев. Почему все "они шествуют в ее рядах с высоко приподнятой головой?" — вопрошает он. А потому, что все ужасающее Вересаева преступление есть "последнее слово науки", освященное авторитетами и благословениями вирховых, что выставить за двери научной корпорации г-д прививкоманов, это значит осудить на смерть всю университетскую лечебную систему, в которой прививки ядов и противоядов, токсинов и антитоксинов представляют лишь эпизодическое применение к лечению болезней этой системы вообще. Эта лечебная система, так называемая аллопатическая система, говорит д-р Дюков12, проистекает из стремления врачей уничтожать болезни путем подавления их извне, путем противодействия им одними усилиями и средствами врача, путем contraria contrariis, леча “противное противным”. Такая система лечения, во 1-х, требует, для достижения желаемого врачoм-аллопатом противодействующего эффекта (напр. устранения запора слабительным, жара жаропонижающим, бессонницы снотворным, уничтожения микроба микробоубивающим, токсина, (яда), вызвавшего болезнь, его антитоксином, противоядом и т. п.) применения лекарственных веществ в насилующих, больших их количествах  (дозах), и вот результатом таких больших доз и являются все те лекарственные отравления, которыми переполнена практика аллопатической медицины вообще, а прививочная практика аллопатов в частности. В 2-х, аллопатическая система, ради целей своего противодействующего лечения, требует производства постоянных живосечений, задушений, отравлений и других насильственных и истязающих приемов так называемого экспериментального, испытательного, изучения на живом, хотя и сознающем, чувствующем и понимающем, но только чужом и беззащитном животном организме, без каковых опытов, говорил в своей защитительной по делу проф. Нейссера речи проф. Вирхов, "мы ни шагу теперь не можем ступить в своей науке". При таких условиях постоянного пребывания в атмосфере клинического и экспериментального насильничества, при таких условиях, постоянного третирования живого организма, как какого нибудь бездушного механизма, мало по малу воспитывается во враче болезненно преувеличенное, несоответственное здравому чувству человечности и человеческому смыслу, представление о себе, как о своего рода непререкаемом центре Вселенной, которому ради целей его якобы "научно-рациональных" наблюдений и испытаний все дозволено и подвластно все живое-здоровое и больное; об этом же последнем слагается представление только как об "объекте" изучения, как о "лабораторном или клиническом материале", с которым врачу свободно можно распоряжаться по своему желанию и произволу, и который, как выразился Вирхов в прусском ландтаге, невольно отражая этим извращенное представление об этом материале целой школы, сам же "умоляет" врача о производстве над ним экспериментальных его упражнений и сам "охотно" предоставляет себя для этого в его распоряжение. Что же теперь удивительного, если в подобной отупляющей чувство человечности и извращающей здравый смысл атмосфере медицинской системы, наряду с массой повседневных вольных и невольных отравлений экспериментального и клинического "материала" большими количествами ядов и лекарственных веществ, оказываются почти обыденным явлением и вышеприведенные случаи прививок больным и здоровым сифилиса, шанкра, триппера, скарлатины, гиплокровия и других болезней.

Таким образом, возмущающие Вересаева прививочные "зверства" и "жертвоприношения" в науке оказываются не проявлением злой воли отдельных представителей науки, но лишь логическим результатом ненормального направления медицины, ложности применяемой лечебной системы. Что все дело здесь именно в системе лечения, это ясно следует из слов и Вирхова, в вышеприведенной его защите Нейссера, и из речей самого Вересаева, который никак не может понять того “в высшей степени странного” для него обстоятельства, что "Я все время, — говорит он, — хочу лишь одного — не повредить больному, который обращается ко мне за помощью", но это никак не удается, и желание соблюсти это правило лишь "систематически обнаруживает полную неумелость" достигнуть этого и вынуждает "на полный застой", т. е. вынуждает совесть отказаться от лечения... Но такая особенность положения, когда врач "систематически" не может применить лечебных средств без того, чтобы не причинить вреда больному, а желание не повредить больному оказывается возможным только при условии, если врач совсем ничего не будет ему назначать, ясно говорит, что здесь причина не во враче, но именно в самом лечении, в самой лечебной системе. Аллопатическая система в существе своем сводится, как только что было сказано, к назначению больным противодействующих лекарств,  т. е. таких, которые, по расчетам врача, могут напр. убить в организме известный болезнетворный микроб, уничтожить яд (токсин) болезни, подавить жар, нервное возбуждение, понос и т. п.  Достигнуть такого результата врач может только такими дозами, которым свойственно противодействующее и подавляющее влияние, т. е. так называемыми большими, сильными, полными дозами. Но это подавляющее действие лекарств в полных и сильных дозах есть большей  или меньшей степени отравление организма и избежать такого отравления врач аллопат при своем лечении не в состоянии, потому что при меньших, более слабых дозах цель желаемого им противодействующего и подавляющего на болезнь эффекта не может быть достигнута. И чем сильнее явления болезни, чем болезнь продолжительнее или упорнее, тем сильнее нужны дозы лекарств, тем настойчивее, чаще они  должны быть повторяемы, тем обязательнее неминуемы те лекарственные заболевания организма, те отравления, которыми аллопатическая практика сплошь и переполнена в виде всевозможных острых и хронических "-измов" — морфинизмов, бромизмов, хлорализмов, кокаинизмов, цинхонизмов, сульфонализмов, меркуриализмов, иодизмов и многих других, к которым в последнее время аллопатическая практика добавила еще новый "-изм", итомаиниз или сентикизм, т. е. отравления животными ядами и животной гнилью в виде своих прививок сывороток и лимф дифтерита, оспы, собачьего бешенства,  скарлатины, тифа и проч., и проч. Выйти врачу из этой ужасающей атмосферы медицинских "-измов" возможно только с устранением причины причин положения, с изменением системы аллопатического противодействующего лечения contraria contrariis на другую противоположную ей гомеопатическую систему подобно-действующего лечения, similia similibus. Гомеопатическая система лечения, имеющая в существе своем идею, что организм во время болезни вовсе не безучастен к своему положению, как это предполагается при аллопатическом лечении, но сам борется и умеет бороться с болезнетворными причинами, и что врачу поэтому следует, не мудрствуя лукаво с своими насильническими воздействиями на больного, лишь оказывать содействие больному организму в направлении его целебных самоврачующих ycилий, рекомендует назначать средства, действующие на организм подобно тому, как он сам борется  во время своей болезни, откуда и правило гомеопатического лечения similia similibus, лечить подобное подобным. Чтобы  содействовать целебному стремлению организма, врачу-гомеопату вовсе не нужны большие количества лекарственных средств с их угнетающим и подавляющим действием; ему нужно лишь возбуждающее и поддерживающее на организм влияние средства, которое свойственно только небольшим его количествам, слабым дозам. И чем сильнее явления болезни, т. е. чем энергичнее самостоятельная деятельность организма во время своей болезни, тем меньшее количество, тем слабейшая доза содействующего гомеопатического лекарства нужна врачу  гомеопату для достижения цели его лeчeния. Вот почему врачи-гомеопаты, достигая вполне своей цели излечения болезней незначительнейшими дозами лекарств, в то же время совершенно незнакомы в своей практике с какими бы то ни было лекарственными "-измами", столь неизбежно обязательными спутниками аллопатического лечения.

Всем этим достаточно выясняется как вышеуказанное недоумение д-ра Вересаева, так и то недоуменное для него положение его медицины, о котором он так сокрушается и которое считает возможным изменить путем одних воззваний к чувству чести, долга и гуманности врачей. Тщетные надежды, тщетные попытки! Воззвания эти останутся безрезультатными совершенно так же, как безрезультатными оказались бесчисленные же попытки авторитетнейшей газеты "Врач" и авторитетнейшего ее направления проф. Манассеина воздействовать на нейссеров и других  прививочников своими нравоучениями и наставительными сентенциями, что их медицинская деятельность "непозволительна" и "донельзя возмутительна", что смягчающим для них обстоятельством может быть единственно психическая их невменяемость, "естественное сомнение в их умственном здоровье", что их прививочная медицина приравнивается законом к уголовным преступлениям, наказуемым в Германии "каторжными работами от 1–10 лет", а в России “ссылкой в Сибирь или заключением в арестантские роты на срок до 3,5 лет, и в лучшем только случае тюрьмой не менее как на 8 месяцев"13.

Безрезультатной вся эта "ужасная" мораль проф. Манассеина осталась потому, что "непозволительны", "возмутительны", "психически невменяемы" и "уголовно преступны" здесь вовсе не нейссеры, не отдельные представители школы, но, повторяем, сама медицинская система, та школа, в которой нейссеры играют роль лишь простых представительных статистов. И если уже возмущаться чем или кем в данном случае, то возмущаться здесь можно главнейшими актерами трагикомедии, теми самыми манассеиными и их "врачами", которые всеми силами, правдами и неправдами всегда старались уверять врачей-статистов, что их кумиры, верховники и сатрапы медицины, непогрешимы, и что в их руках имеется непререкаемая и безапелляционнейше "научная" система лечения... И теперь, имея вышеприведенную печальную самооценку одним из таких сатрапов, Манассеиным, своей "научной" системы медицины в практических результатах передовых своих коллег-прививкоманов, остается лишь воскликнуть: вот уж, поистине, "злонравия достойные плоды", собственноручно собранные со своих же собственных посевов! Вот куда и к чему — к уголовщине и к дому умалишенных — привели "сих малых" с их медицинским рукомыслом сами испрошенные и самозванные их опекуны и блюстители своего правоверия в науке, учебно-воспитательной системой которых было тенденциозное извращение и замалчивание истины: стремление, с одной стороны, представлять, свою "однобокую", по хорошему выражению Вересаева, медицину "научной" во что бы то ни стало, а с другой — всячески закрывать опекаемым  врачам глаза и уши на тот другой "бок" медицины, который представляет собой противоположная аллопатическому правоверию система гомеопатического лечения! В целом сонме таких тенденциозных воспитателей врачебной коллегии преимущественные лавры принадлежат вне конкурса помянутому редактору "Врача", как вдохновителю и насадителю указанной системы опекунства над медициной в нашем отечестве. Эта газета, всячески дискредитировавшая десятки лет способ гомеопатического лечения в глазах русских врачей, никогда не имела достаточно гражданской доблести, чтобы показать им на своих страницах ответное возражение и разъяснение по поводу печатаемых газетой тенденциозных освещений дела, лжи, инсинуаций и брани против врачей-гомеопатов. Систематически оказывая на своих страницах самый радушный приют безцеремоннейшим торговым рекламам медико-фармацевтического шарлатанизма14, он тщательно не пропускал какого-нибудь коротенького объявления о выходе в свет той или иной гомеопатической книжки или журнала. И такой необычайной светобоязнью — боязнью показать врачам гомеопатию одновременно в ее за и против, показать им беспристрастно и аллопатический, и гомеопатический бока науки, или по крайней мере не насиловать совести врачей и не мешать им террором своей этико-цеховой морали знакомиться с гомеопатическим боком медицины, который им рекомендуется всегда как ересь, заблуждение, глупость, шарлатанство и объявляется запретным для врачей под угрозой анафемы и изгнания их из врачебных обществ и коллегий,— поражены у нас все сильнейшие и славнейшие в мире медицинском наши учителя и наши кафедры университетов15.

Для примера приведем хоть нижеследующий факт. Венским проф. Драше было предпринято издание обширной энциклопедии “Библиотеки медицинских наук”. Издание это переводилось и на русский язык под редакцией начальника Военно-медицинской академии проф. Пашутина, оповестившего врачей-читателей, что в виду научного достоинства издания перевод  его на русский язык будет производиться без малейшего отступления или изменения подлинника. Но, увы! Такого благого намерения хватило лишь до статьи, озаглавленной "Гомеопатия". Автор этой статьи, берлинский проф. А. Шперлинг в своем предисловии писал: "Сотрудничество в Библиотеке медицинских наук, благосклонно предложенное мне г. издателем проф. Драше для ряда статей по электротерапии и неврологии, заставило меня отважиться посвятить довольно большую статью гомеопатии". "Мне удалось доказать, — говорит д-р Шперлинг, — что токи даже в 1/10 миллиампера, совершенно ничтожные по обычному представлению электротерапевтов, оказывались настолько превосходящими другие более грубые и сильные токи, что я в своей практике стал пользоваться почти исключительно ими и опыт заставил меня придти к заключению, что, когда они оказываются недействительными, то данный случай, вообще говоря, неподходящ для лечения электричеством. Отсюда естественный переход к мысли, что и дозы, назначаемые врачами, вообще слишком велики и что иной раз действительность средств может быть усилена, во-первых, уменьшением их доз, и, во-вторых, болee тщательным выбором средства, вполне индивидуально подходящего для каждой болезни. Таковы были, коротко говоря, идеи, заставившие меня заняться гомеопатической фармакологией, о которой я до того времени знал немногим более того, что ее главный принцип составляют малые дозы. И это знание представлялось мне тогда заблуждением. Поэтому мне едва ли нужно доказывать, что мои "Electroterapeutischen Studien", в которых, например, изложение первой и второй реакции носит большое сходство с ганемановским учением о "первичном ухудшении" от действия лекарств, были написаны без всякого знания гомеопатии. Я рад, что могу сказать, что эти мои электротерапевтические наблюдения были сделаны еще в то время, когда я смотрел на гомеопатию и притязания гомеопатов с таким же величественным презрением, с каким на них смотрит еще и теперь большинство моих товарищей. Это возвышает мое мнение о достоинстве моих наблюдений; они далеко не имели бы того же значения, если бы сделаны были врачом, пропитанным гомеопатическими идеями...

Я решился предпринять обширные опыты с главными гомеопатическими лекарствами на больных своей поликлиники и своей частной практики. При первых же опытах я сразу имел положительный успех и увидел от нескольких средств, приготовленных и дозированных по правилам гомеопатии, в некоторых случаях такую быструю реакцию, что я должен был бы отказаться скорее от здравого человеческого смысла, чем отрицать их или искать для них какое-либо иное объяснение. Показание к применению этих лекарств, само собой разумеется, также было основано на гомеопатических положениях, так что я почувствовал известную радость не столько вследствие приобретения терапевтических результатов, сколько в особенности вследствие того, что я силой фактов был принужден оценить значение гомеопатического учения. Я имею удовольствие видеть, что один из наших авторитетных фармакологов, профессор Шульц в Грейфсвальде, производит фармакологические исследования по способу, который в главных чертах общ с гомеопатическим. В интересах полезного дела можно только пожелать, чтобы проф. Шульц нашел себе побольше приверженцев и чтобы ему удалось вдохнуть новую жизнь старому фармакологическому коню, которого оптовая химическая промышленность нарядила в блестящую, но мишурную сбрую"16.

Такие мысли высказывает проф. Шперлинг в своем предисловии, а затем в строго научном и обстоятельном изложении своем доказывает, как дважды два четыре, что единственный выход из неудовлетворительного и ненаучного состояния медицины, это принять принципы гомеопатии.

Но что же с этой статьей делает редактор русского перевода "Библиотеки медицинских наук" проф. Пашутин? Он решил статью проф. Шперлинга не доводить до сведения русского врача, потому что, говорит он, "автор статьи, видимо тяготеющий к гомеопатии", придает ей "характер строго научной системы", и выбросивши статью Шперлинга совсем, заказал г-ну К. Э. Вагнеру, ставшему вскорости после того тоже профессором университета, написать новую в духе отрицания, что тот по заказу начальства и исполнил. В статье своей, как то было угодно проф. Пашутину, Вагнер превратил гомеопатию из "строго научной системы" Шперлинга в исчадие ложного грубо эмпирического направления в медицине и проч.

Вот она, эта отеческая опека над российскими врачами, третирующая их на положении каких-то малосмысленных младенцев, неправоспособных и с аттестатами "зрелости" и университетскими дипломами разбираться еще в научных фактах самостоятельно без тенденциозного менторства и медико-чиновничьей указки! Вот воспитательная система руководителей высших медицинских учреждений, сводящаяся ко лжи и страху света истины, и явно и в явный ущерб науке, обществу и государству растлевающая учащееся юношество своим презрением к правде и гуманности!

Может ли медицина рассчитывать еще на какой-нибудь прогресс при таком мракобесии и недобросовестности, царящих в школе и руководящем ее представительстве? Но наряду с этим невозможно не отметить еще недобросовестности и другого рода. Приговаривая гомеопатию к изгнанию из ведомства "научной" медицины как ересь и ненаучное заблуждение, властные наши руководители и воспитатели юношества очень не прочь, под шумок ими же самими посеянного неведения врачами гомеопатии, попользоваться ее добром во славу собственного имени.

Выше упоминалось, например, о грейсфальдском профессоре Гуго Шульце, опубликовавшем лечение холеры уже давно опубликованными в гомеопатии средствами — камфарой, мышьяком и чемерицей — и переделывающем фармакологию в своем университете на гомеопатических основаниях. Теперь же укажем на другую знаменитость, английского фармаколога профессора Л. Брентона, издавшего такое руководство фармакологии, в котором, к удивлению гомеопатов, чуть ли не на половину рекомендовались гомеопатические средства без указания источника их позаимствования. Когда 16 английских газет с "Тimes" во главе вывели все это на Божий свет, то Л. Брентон признал за лучшее заявить, что вся поставленная ему на вид гомеопатия попала в его руководство лишь по желанию переписчика.

Вот и недосягаемая по своей высоте "научная медицина", так презирающая "ненаучную" гомеопатию и не пренебрегающая тайком попользоваться ее презренным достоянием17

IV

Из изложенного ясно, что медицине нужно во что бы то ни стало выбраться из того ненормального  положения, в котором она пребывает благодаря указанной непрошенной опеке злонамеренной тенденции, способная наводить панический страх своими лечебными дарами уголовно-преступного характера, а лучших ее представителей повергать такой уголовной медицинской помощью в отчаяние, скептицизм и отрицание самой медицины...

Для этого ей нужно лишь одно: свет истины, свет правды!

И общество обязано настойчиво добиваться, чтобы была возможность существования этого света истины и правды для нашей науки, нашей медицины. Необходимо, во 1-х, упразднить, как принципиальную ненормальность, установление еще и именем закона "правоверия" и "иноверия" в медицине: необходимо, чтобы способы лечения врачами не разделялись именем закона на способы якобы "покровительствуемые" законом и способы "лишь терпимые" им как какое-нибудь неизбежное зло, как это пытается установить, например, Медицинский совет (в своем циркулярном распоряжении от 8 августа 1900 г. за № 524, касающемся порядка открытия гомеопатических аптек) в  явное противоречие с общим законом, не только дарующим врачу право, но вменяющим ему в обязанность в его врачебной присяге помогать больным по лучшему его разумению, т. е. дарующим врачам полную свободу совести в выборе им нужного для больного лечения...

Необходимо, во 2-х, учреждение кафедр гомеопатии в наших университетах, необходимо учреждение в больницах отделений для лечения больных по гомеопатическому способу на равных правах со способом аллопатическим.

Всем этим правительство в интересах государственной пользы и интересах общества должно, если уже не обязывать врачей, то во всяком случае обеспечить им возможность знакомиться не с одним лишь боком медицины, излюбленным традиционной старухой-аллопатией потому, что лежать на нем она привыкла искони и что от дряхлости ей немочно и нелюбо ворочать свои старческие кости, но и с другим боком медицины, новым лечением гомеопатическим, которое оказалось вполне правоспособным дать болеющим ту пользу без причинения им вреда, которой не дала и не в состоянии дать изжившая уже свои многовековые годы старуха-аллопатия, несмотря на миллионные денежные субсидии, монопольную привилегию покровительственного внимания власти и закона, всевозможные клинические, лабораторные и иные удобства научного изучения и применения ее средств лечения на больных, и, наконец, безграничное снисхождение и долготерпение к ней последних.

Но польза без причинения вреда — это лишь первое, что может дать гомеопатия больным, обществу и государству.

Второе, что она может дать, это почти вдвое меньший процент смертности, с лишком на 1/2 времени скорейшее выздоровление и втрое меньшую стоимость лечения, чем при аллопатическом лечении. Так вытекает из сопоставления многочисленных статистических данных о лечении самых различных болезней средствами гомеопатии с одной стороны, и средствами аллопатическими — с другой... Не имея места, чтобы подробно приводить весь относящийся сюда статистический материал, с которым можно познакомиться из нижепоказанных брошюр18, здесь мы, кроме представленных выше данных лечения холеры, остановимся только на сравнительных результатах лечения теми и другими средствами дифтерита.

Аллопаты, как известно, лечат теперь дифтерит сывороткой лошадей, отравляемых дифтеритным ядом, и готовы вменить в преступление врачу, если она не будет им впрыснута под кожу дифтеритному больному. Но гомеопаты с бóльшим правом вменяют в преступление игнорирование врачами-аллопатами данных гомеопатического лечения этой болезни. В то время как аллопаты не могут не нахвалить себя достаточно за получаемые ими 20–30 % смертности при лошадиной сыворотке, лечение дифтерита гомеопатическими средствами проходит с смертностью всего в 3-7 % %. Это довольно засвидетельствовано даже аллопатами, которым случайно доводилось лечить дифтерит одним из гомеопатических противодифтеритных средств — цианистым меркурием. Так, например, доктор-аллопат Rothe получил 3–4 % смертности19, Sellden лично 2,5 %; он же собрал из литературы свыше 700 случаев других врачей с общей смертностью в 7,5 %20. Эта цифровая разница в результатах лечения дифтерита  гомеопатическими и аллопатическими  средствами наглядно показывает, во что, в какую массу потерь обходится для общества и государства величественное презрение аллопатов к гомеопатическому лечению... Эти излишние потери, которые несет человечество только благодаря научному невежеству и предвзятости своих врачей, неисчислимы и невознаградимы. Они лежат на совести, извращенной и заглушенной помянутой выше системой воспитания, старой школы, отрицающей, в ослеплении от  мнимого своего научного величия, без добросовестной проверки и наблюдения лечение по гомеопатической системе, которая неизмеримо правоспособнее аллопатического лечения. Аллопаты, повторяем, в восторге от своего лечения дифтерита зараженной лошадиной кровью, которой они присвоили название "целебной", "благодетельной", "противодифтеритной" и т. п. Но почему? Потому что при сыворотке смертность равняется 20 %-30 %, а при лечении в досывороточное время она была вдвое, втрое более? Какая детская логика, чисто младенческое разумение вещей! Не говорит ли названная разница в процентах смертности только лишь о том, что прежнее лечение, сводившееся к насилующим прижиганиям  горла и самой бесшабашной oxoте в организме за микробами с помощью отравляющих противомикробных средств, было в указанной мере еще хуже, вреднее и убийственнее для больных, чем современное лечение сывороткой?.. Разумеется, только одно это, ибо лошадиная сыворотка не только не "противодифтеритна" относительно, в виду громадной разницы в смертности при лечении дифтерита ею и гомеопатическими средствами, дающими  смертность в 3-10 раз менее, но не имеет права на наименование "противодифтеритной" (слово, придуманное лишь для того, чтобы вводить в заблуждение публику) даже безотносительно, потому что лошадиная сыворотка сама по себе средство безусловно вредное и ядовитое, на что врачи-прививатели во что бы то ни стало стремятся не смотреть вопреки бьющей в глаза фактической действительности.

"В настоящую минуту, — пишет д-р С. Серковский, ассистент гигиенической лаборатории Харьковского университета21, — необходимо считаться с многочисленными указаниями на вредное влияние сыворотки и установить известные показания и противопоказания для впрыскивания этого сильнодействующего средства"!.. "Указания многочисленных авторов представляют нам массу фактов очень вредного влияния сыворотки на организм человека"; "хорошо, если бы это вредное действие ограничивалось так называемыми сывороточными сыпями, лихорадкой, болями в суставах и расстройством общего самочувствия; к сожалению, наблюдаются более опасные явления и смертельные случаи. Сюда надо отнести 7 смертельных случаев, сопостановленных Rottstein'ом, далее случаи Froelich'a (носовые кровотечения, паралич мягкого неба, белок в моче), L. Rosenberg'a (общее отравление) и др. Д-р Variot видел в дифтеритном бараке Bretonneau в парижской больнице Trousseau около 15 случаев смерти, наступившей после впрыскивания сыворотки"... Сюда же относятся случаи Solеman'a, Gratiol'я, Hoffner'a... "Кроме вышецитированных, наблюдали смертельный исход непосредственно в зависимости от сыворотки Kortright, Kerley, Enyon, В. Самгин и много других... Winters считает сыворотку опасным средством, того же мнения и С. Calleja, Gottstein, Hansemann, Koths, Stintzing, Wolte и др.". "Еще болee убедительны смертельные случаи, наступающие после впрыскивания сыворотки с предохранительной целью, где дело идет с здоровыми организмами, и следовательно смерть может быть обязана только отравляющему влиянию самой сыворотки"... "Без сомнения, что многократно была прививаема сыворотка с предохранительной целью многочисленными врачами и без всякого вреда для организма, но с пользой ли?"

"Еще далеко не установлена сущность действия сыворотки на организме человека"... В то же время, "многие авторы, из которых называем Widerhofer'a, Гамалею, Kоssel'я, Gоеbеl'я, Шокарева, указывают на то, что впрыскивания сыворотки не предохраняют от возвратов дифтерита, а некоторые заявляют даже, что при сывороточном лечении возвраты как будто стали появляться чаще и второе заболевание нередко бывает тяжелее первого"... "Ernst видел вследствие применения сыворотки бóльшую смертность, чем при прежнем лечении".

"В Филадельфии умирала целая треть дифтеритных больных"... Опубликованы случаи, когда "пленка оставалась на месте несколько недель подряд, несмотря на неоднократное впрыскивание сыворотки; в другом случае пленка продолжала разрастаться, в третьем появились новые на месте отставших"... "Emmerich заявляет, что животные, пользованные противодифтеритным противоядом, легче погибают от заражения стафилококками и стрептококками" и т. д.

Вот каковы "противодифтеритные" качества лошадиной сыворотки, и недостало бы места, если бы мы стали приводить все, что известно уже о ней в том же духе!.. Вообще в том виде, как ее применяют аллопаты, это такое же вредное и отравляющее лечение дифтерита, как и аллопатическое прежнее, охото-микробное и прижигающее. Если при сыворотке наблюдается меньший процент смертности, чем при прежнем лечении, то это результат лишь меньшей убийственности сывороточного яда, чем ядов прежнего лечения. Но и только. Толковать же эту меньшую степень отравляющего действия сыворотки как действие целебное и благодетельное, это ученая самоослепленность, логическое недомыслие, умышленное извращение истины. Внушать публике, что сыворотка благодетельнейшее и единственно спасительное противодифтеритное средство, прямо преступление, потому что публика, слепо поверив, благодаря внушению, "последнему слову науки", как стадо баранов несет и свои и своих детей головы только на жертвенный алтарь "науки", не подозревая того, что эта наука возьмет за свое последнее научное слово 10-20 процентов напрасно потерянных жизней и неисчислимый пока процент отравно-вырождающего влияния на организмы тех больных, которые все-таки остались живы наперекор "лечению", и тех здоровых, которых  прививали ради предохранения от возможного заболевания. И все это неопровержимая истина не по отношению только одного прививочного лечения дифтерита. Это справедливо по отношению аллопатического лечения прививками вообще — лечения многоразличными "противо"-сыворотками, лимфами, детритами, токсинами и проч. Наркотизовавшись выпущенным ранее срока в обращение словом "предохранительный", кто задается теперь вопросом, сколько на самом деле правды в таком наименовании "предохранительными" хотя бы, например, противооспенных прививок или прививок против собачьего бешенства?

Никто. Их прививают направо и налево, с рекомендацией не подлежащего уже сомнению благодетельнейшего для человечества дара науки. И дарят. Д-р Weyner в Bенгрии, сообщает, например, о двух эпидемиях сифилиса, вызванных оспопрививанием, причем в одной из них заразилось этим способом 270 человек22. В Cleveland'e, в штате Ohio в Америке, правительство вынуждено было приостановить оспопрививание вследствие того, что в четырех случаях привитые заболели столбняком, от которого погибла в числе прочих и сестра одного врача, им самим привитая и окруженная тщательным наблюдением23... А сколько подобного рода случаев оспопрививания, быть может только не так бьющих в глаза, проходят неотмеченными благодаря дурманящему соображение и ум наркозу слова "предохранительный"! Те же самые имеются основания полагать и относительно предохранения прививками собачьего бешенства. Вот что, например, сообщается в протоколе заседания общества ветеринарных врачей в г. Харькове 5-го декабря 1900 г.: "Мне приходилось, — пишет докладчик, — видеть щенка пойнтера 6-7 месяцев, который, по словам владельца, покусан не был и которому была сделана пастеровская прививка с целью предохранить его на будущее время от бешенства на случаи покуса его бешеной собакой. Я видел его в сарае медицинского общества с признаками тихой формы бешенства, которое отличалось от обыкновенного тем, что параличи шли сзади наперед... Второй случай был наблюдаем в клинике Харьковского ветеринарного института, в бытность мою ассистентом клиники, когда была принята в клинику собака с признаками тихой формы бешенства и которой за 3 месяца до поступления в клинику была произведена предохранительная пастеровская прививка. Эта собака так же покусана не была. Tpeтий случай пришлось наблюдать года 3 назад, когда собаке, покусанной бешеной собакой в Петербурге, была сделана там же предохранительная пастеровская прививка, а спустя 5 месяцев эта собака, тотчас по приезде в Харьков вместе с своей хозяйкой, обнаружила признаки тихой формы бешенства; находящимся совместно с этой собакой двумя остальным, из которых одна была покусана упомянутой бешеной, а другая нет, была произведена уже в Харькове пастеровская предохранительная прививка. Спустя 4 месяца после прививки у одной и год у другой была наблюдаема картина тихой формы бешенства. Четвертый случай наблюдался в Харьковском ветеринарном институте, когда собаке сенбернарской породы, с целью предохранить ее от бешенства, была сделана предохранительная прививка в Харькове, а спустя 6 месяцев она пала от бешенства"...

На основании этих данных автор доклада делает заключение, что "предохранительная пастеровская прививка собакам, по-видимому, удлиняет только инкубационный период", и что если бы на подобного рода факты врачи побольше обращали внимания, то может быть "число предохранительных пастеровских прививок как людям, так и собакам сократилось бы"24. Обращают ли внимание на подобные случаи и публикуют ли их наши пастеровские станции и институты, прививающие это так называемое предохранительное собачье бешенство тысячам людей? Зачем? Там это едва ли видят или желают замечать. В брошюре д-ра Дюкова "За и против гомеопатии" описан случай заболевания, произведенного прививками ребенку по поводу покуса подозреваемой бешеной собачкой (случай № 18). Это заболевание, предъявленное профессорам, было истолковано и лечено как наследственный сифилис, которого у родителей никогда не существовало. Да и могло ли быть иное толкование? Ведь, все, что впрыскивается и прививается в пастеровских институтах, положено считать "предохранительным" или целебным "противоядием" болезни. Как же подобное средство могло бы быть причиной заболевания или смерти? Ребенку проф. Лангерганса сделана была противодифтеритная предохранительная прививка и несколько минут спустя полный жизни и здоровья ребенок умер. Разве можно считать, что он умер от прививки? Никоим образом. Прививка ведь "предохранительная", ребенок же умер сам собой.

Такова логика прививочной аллопатической медицины, задурманенной фальшивыми словами и понятиями, не соответствующими существу и положению дела, и утратившей поэтому способность надлежащего самоопределения и самооценки. В восторге от своих прививочных "успехов" она считает, что взобралась уже на недосягаемую высоту "научного" величия, а общество, публика... просит как милости у своих правительств управы на "науку" и защиты от ее успехов и лжеблагодетельных последних слов. Так, по требованию общества, правительство Германии принимает решительные меры воздействия на "науку", в целях самозащиты от нее... Оно учредило особый институт для определения вредоносных качеств сывороток. Оно пытается парализовать вред, причиняемый публике "наукой", тем, что при Министерстве народного просвещения учредило особое Бюро медицинской печати, где специальные чиновники министерства должны просматривать все медицинские газеты  и специально следить за недозволенными законом опытами над людьми и животными. Оно сделало, наконец, циркулярное предписание заведующим клиниками, поликлиниками и госпитальными учреждениями, что всевозможные опыты, не преследующие цели лечения, распознавания и предупреждения болезней, не могут быть производимы над лицами, не достигшими зрелого возраста, умственно недоразвитыми (а по Вирхову, вся немедицинская публика еще не доросла умственно до понимания задач сывороточно-прививного направления современной медицины) и не изъявившими ясно на то своего согласия или же давшими согласие, но не предупрежденными о тех последствиях, которые могут произойти...

Что же это такое, в конце концов? Надмогильный крест над живым еще существованием, над медициной, которая считает, что живет в добром здоровьи и в зените научной славы и величия? Что же ей остается теперь делать, чтобы не попасть к ответу, в тюрьму или полицейскую кутузку, раз вся ее жизнь слагается как раз из такого ряда деяний, которые так категорически возбраняются помянутыми распоряжениями германского правительства? Ей остается теперь одно: признать себя больной и... лечиться. Да! Подсудимая и поднадзорная уже аллопатическая медицина не подлежит судебному ведомству, потому что она невменяема, она больна. Она требует, ей нужны меры не полицейского или судебного обуздания, но радикальные и осмысленные лечебные мероприятия, направленные на самый корень, саму причину ее болезни. Причина эта ложная система, ошибочный путь, по которому идет господствующая медицина, путь насилующего и противодействующего способа, аллопатического contraria contrariis. Для излечения ее необходим другой маршрут. Необходимо поставить медицину на путь содействующего организму лечения, на путь гомеопатического similia similibus. Только этим путем господствующая медицина может быть оздоровлена, обезврежена и может стать благодетельной для человечества.

Но, разумеется, этот новый курс она должна принять сознательно, она должна вполне признать все принципиальные основания и положения гомеопатического лечения.

Прививки? Что такое,  собственно говоря, прививки, практикуемые аллопатами, как не то же самое, по существу дела, гомеопатическое лечение? Оспу лечат ядом оспы, дифтерит ядом дифтерита, собачье бешенство ядом собачьего  бешенства, чуму ядом чумы и т. д. По сути дела, это лечение вполне аналогичное гомеопатическому лечению, лечению по закону подобия. Но отчего же неуспех? А неуспех обусловливается главным образом тем, что, помимо уже  особо специфической ядовитости применяемых для прививок продуктов животного происхождения, которые не поддаются еще точному определению их образования, состава и их физических, химических и физиологических свойств, эти продукты, будучи средствами гомеопатическими в указанных случаях, применяются аллопатами не по правилам гомеопатии, но все на свой аллопатический же лад. Гомеопатическое средство  может быть с пользой применено к лечению только  при условии соблюдения правил гомеопатического лечения относительно дозировки гомеопатических лекарств и средств. Они должны назначаться в настолько  малых дозах, чтобы им было чуждо всякое токсическое действие, для чего гомеопатия и выработала известные свои принципы и правила для дозировки гомеопатических средств. Но аллопаты этих правил не признают и не применяют. Они и подобнодействующие средства назначают в таких дозах, в которых назначаются ими средства своего аллопатического, противодействующего лечения. И в этом причина решительного неуспеха в руках аллопатов гомеопатии, начиная с коховского туберкулина и кончая всякими другими "-инами" различных их  прививок. Вместо того, чтобы назначать лишь требуемый гомеопатией minimum гомеопатического средства, который вполне будет достаточен для желательного в гомеопатии содействия больному организму, аллопаты, смеясь и издеваясь над минимами гомеопатии, назначают больному такую maximal'ную дозу, в которой они обыкновенно назначают свои противодействующие средства с целью убить болезнь или уничтожить в организме болезнетворный яд... Разумеется, они и получают то, чего желают, но при этом не столько убивают болезни или болезнетворные яды, сколько уничтожат организмы самих больных. Нельзя, учил еще столетие назад наш знаменитый баснописец, пироги печь по правилам сапожного искусства, а сапоги по правилам пирожного. Несоблюдение этого правила и в медицине приводит лишь к той "беде", о которой говорит нам басня и которую медикам уже не удается развести собственными руками, а приходится браться за это посторонним — общественному мнению и административной или судебной власти.

Гомеопатия, в 3-х, избавляет человечество от бедствий того вырождения, которое причиняется лекарственными отравлениями, обычными спутниками аллопатической системы лечения болезней.

"Здесь нелишне напомнить, — пишет д-р П. Викторов25, — что подобная предупредительность к якобы вредным сторонам броун-секаровского лечения (и гомеопатического, добавим мы) совершенно ложно и злонамеренно поддерживаемым, не мешает тем же врачам приучать своих больных к морфию, кокаину, хлоралу, сульфоналу, антипирину и другим заведомо возбуждающим и наркотическим ядам! В самом деле, давно ли наиболее просвещенные из врачей, преимущественно невропатологи, стали восставать против назначения наркотических средств, связывая все эти морфинизмы, кокаинизмы и проч. с явлениями лекарственного вырождения современного человечества? А если взять в руки прейскурант любого из крупных заграничных или наших дрогистов, с обязательно приложенной статьей — рекламой, расхваливающей (по заказу) так называемые новые средства, то нетрудно убедиться, что токсическое направление современной медицины, вступившей с конца 70-х и начала 8о-х годов в новую фазу развития (введение в медицинскую практику новых болеутоляющих, по большей части из разряда синтетических токсинов (ядов) — антипирина, антифебрина, фенацетина, салипирина и пр.), служит даже предметом весьма оживленной спекуляции со стороны фабрик аптекарских товаров, преимущественно немецких, располагающих целой армией дешевых химиков, эксплуатируемых гг. фабрикантами аптекарских товаров для самого печального из всех человеческих дел — моды на все новые и новые наркотические и токсические средства". А какими же результатами, нужно добавить, скажется на человечестве еще прививательная болезнь современной аллопатии, заражающей систематически и с самого младенческого возраста организмы прививками им гнили, гноя, лимф и т.н. болезненных продуктов, получаемых от животных и больных людей?".. "Пора бы, — заканчивает д-р Викторов, — лучшей части врачей выступить из своего пассивного состояния и предпринять деятельную борьбу не против одного только алкоголизма и морфинизма, а вообще против ядов новой медицины!"

Об этом "пора" гомеопаты говорили и говорят давно, уже столетие, с самого начала существования гомеопатии. Они давно уже приглашают врачей, общество, правительство безотложно заменить систему вырождающего, токсического (отравляющего) аллопатического лечения на систему лечения такими мерами и средствами, которые способны помогать не вредя, каковыми могут быть, — почему, это уже было достаточно выяснено выше, — только средства и меры гомеопатического лечения.

Гомеопатия, в 4-х, дает возможность осуществить такое переустройство медицинской помощи населению, которое оказалось неосуществимым при системе господствующей медицины.

Как известно, в государстве существует институт фельдшеров, учрежденный правительством и земством с целью образования помощников врачам и для подачи пособия населению за недостаточностью или невозможностью иметь врачей. Этот институт сделался совершенной притчей во языцех и, например, земскими врачами именуется не иначе, как "язвой" и "бичом" населения, "зловредным" и "бесполезным" фельдшеризмом и т. д. В результате, получается какая-то крайне несуразная аномалия. С одной стороны, фельдшера признаются неспособными по своей "зловредности" служить с пользой населению, с другой же — они все-таки распределяются в населении для оказания им медицинского пособия, на бумаге якобы под контролем врача, на самом же деле совершенно бесконтрольно... Чтобы обезвредить зловредность такого положения, фельдшерам стараются не давать на руки никаких лекарств, кроме индифферентных, безразличных средств... И это, конечно, совершенно правильно. Если активные средства в руках ученейших профессоров и академиков оказываются только орудиями отравы и вырождения человечества, то каких же результатов можно уже ожидать, препоручивши те же средства на руки медицински полуобразованного фельдшерства! Но что же это за агенты медицинской помощи, если им не могут быть доверены какие-либо действительные средства для такой помощи? Ради чего они существуют в земствах, ради чего затрачивается на них немалая часть народного бюджета? Не ради одного ли самообмана начальствующих сфер и воздействия успокоительно на самочувствие сфер подначальных?.. Выходит, что на то похоже. Едва ли кто станет утверждать, что подобное ненормальное и бессмысленное положение не требует реформы. И реформа эта может быть осуществлена только с устранением той основной причины, результатом которой и является указанная ненормальность. Фельдшеризм, как медицинская помощь населению, "зловреден", говорят врачи. Но почему зловреден? Фельдшера, как известно, несут с собой тот научно-практический багаж, который им дан врачами же, и если они оказываются зловредными, то потому, что зловредны именно те средства медицинской помощи, которые даются врачами фельдшерам. Дайте фельдшерам более верные и не зловреднее, чем те, какими распоряжаются сами врачи, средства лечения, и зловредность фельдшеров исчезает как дым, и весь этот якобы бесполезный теперь, по заявлению врачей, "паллиатив" и "медицинский суррогат" сделается полезным и драгоценным учреждением помощников врача и пособников болеющему люду. Такие средства, способные пособлять не вредя, имеются только в гомеопатии, их может дать лишь она одна. И правительству, земству, земским врачам, если у них имеется только действительно доброе желание получить из фельдшеров не просто дорогостоящую медицинскую прислугу или опереточных статистов земско-медицинской организации, но истинно полезных деятелей и помощников в этой организации, не удастся разрешить удовлетворительно вопрос о фельдшеризме помимо помогающих, не вредя, средств гомеопатической медицины.

Гомеопатия, в 5-х наконец, может дать обществу и государству еще одно: возможность той общественной самопомощи в болезнях и действительное обезвреживание той знахарской медицины, без которых не может обойтись население при недостатке специально образованного медицинского персонала. Как известно, безуспешность борьбы с эпидемиями и болезненностью населения усилиями одного медицинского персонала заставляет и врачей, и земство, и правительство обращаться к содействию самого общества и заботиться об организации общественной самодеятельности, самопомощи. Врачи для этого требуют настойчивого и энергичного просвещения населения по естествознанию и медицине, правительство предполагает вводить преподавание знаний по медицине даже в сельских и народных школах, земство и духовенство сооружает "школьные" и "домашние" аптечки с приспособленными к ним руководствами подачи больным первой помощи. Но насколько способна разрешить этот вопрос аллопатия? Опять-таки, очень мало. Здесь не будет достаточно одних поучений "по медицине и естествознанию", какими склонны ограничиться земские аллопаты, вроде того, например, что хлебом питаться полезнее, чем мякиной, что ключевая вода здоровее болотной, что дифтеритный микроб "палочка", а холерный "запятая". Здесь нужно кое-что посущественнее: необходимо дать указания и научить еще, как и чем в домашнем медицинском обиходе можно лучше, вернее и безопаснее встречать заболевание на первых порах его возникновения, когда до врача далеко, а привезенная или присланная им помощь прибудет не скоро. Что же может для такой цели дать в школьные или домашние аптечки первой помощи аллопатия, когда сами аллопаты не веруют в свою медицину и сами же находят свои средства не только бесполезными, но вредными, отравляющими, приводящими к вырождению населения и т. п.? Очевидно, кроме тех же печатных поучений на гигиенические темы, существенного ничего, потому что все существенное для ближайших целей лечения в аллопатической медицине имеет особенность даже специально обучаемых делу подачи первой помощи фельдшеров превращать в вредных и бесполезных для здоровья больных медицинских деятелей. Насколько же бесполезными и прямо вредными должны быть всякие школьные и домашние аптечки из аллопатических средств в руках немедицинской публики — учителей, священников и другой деревенской интеллигенции, которую приглашают к содействию и подаче больным хотя бы и первой помощи?..

Таким образом, и в вопросе об общественном содействии и самопомощи в болезнях главная суть дела опять-таки в таких средствах, которые могут помогать не вредя, т. е. в средствах гомеопатических, без которых решение этого вопроса совершенно немыслимо. Только эти невредящие (в силу незначительности доз) гомеопатические средства могут упразднить весь вред, причиняемый населению домашней и в особенности профессиональной знахарской медициной, так широко процветающей в селах и деревнях и пользующейся все теми же насильно действующими аллопатическими средствами. Только положительные целебные достоинства гомеопатических средств и безопасность их при назначении больным дают возможность с успехом для дела воспользоваться даже неспециалистами — учителями, священниками и другими добровольцами милосердия из общества, содействие которых считается столь желательным и необходимым. А что помощь гомеопатическими средствами подобных общественных добровольцев, вынуждаемых к подаче медицинского пособия по человеколюбию или по неволе, за отсутствием врача, может быть значительна, об этом свидетельствуют многочисленные требования на лекарства из гомеопатических аптек, поступающие от учителей, священников, земледельцев из любого района нашего обширного отечества, и каждый обитатель провинции, если только захочет обратить на это внимание, найдет в своем уезде не один такой пункт добровольческой и далеко не бесполезной медико-санитарной деятельности при помощи гомеопатических средств.

V

Из всего вышеизложенного, таким образом, достаточно очевидно, что вопрос о гомеопатическом лечении далеко не праздный, но имеет весьма важное государственное значение. Он важен не только по своему существу, как система лечения, дающая более совершенные результаты, чем какие давала и даст господствующая система аллопатического лечения, но имеет важное значение в санитарно-предупредительном отношении, так как при гомеопатической системе лечения невозможно то ослабление и вырождение человеческих поколений, которое является результатом искусственной отравы всевозможными медицинскими ядами и гнило- и гноезаразами животного происхождения, употребляемыми в виде прививок разных детритов, лимф и сывороток при аллопатической системе медицины; наконец, он важен в отношении экономическом, в отношении затрат на организацию в государстве медицинской помощи, так как при гомеопатическом лечении, по сравнению с аллопатическим, получается меньший процент смертей, меньшая длительность болезней, лучшее поправление, а средства гомеопатического лечения стоят значительно дешевле аллопатических26.

Мы не говорим уже, что гомеопатическая медицина, в виду простоты ее лекарственных средств, безопасности их в руках даже немедицинской публики, сравнительной их дешевизны и их полезности, должна будет сделаться истинно народным достоянием, стать истинно народной медициной, каковой она, например, является у трансваальских буров, и каковой, в виду обратных условий, не удалось сделаться аллопатической медицине несмотря на 30-летнее ее существование в земстве, массу затрачиваемых земствами средств, а земскими врачами стараний и усилий.

Государство в интересах собственного блага — народного здоровья и производительности денежных затрат на устройство медицинской помощи — должно обратить внимание на те аномалии в образовании врачей, которые требуют немедленного устранения его властной рукою. Эта властная государственная рука здесь обязательна. Необходимую реформу — образование в университетах кафедры гомеопатии и учреждение отделений для гомеопатического лечения в больницах и клиниках с целью устранения однобокости в медицинском образовании врачей — может сделать только рука правительства.  Государственное вмешательство с целью изменения такого положения медицины необходимо еще и потому, что представители последней в указанном ненормальном положении дела, установленному исключительно традицией, своекорыстием, чиновничьим формализмом, ленью, предрассудками и предвзятостью самих врачей, готовы обвинять само же государство и правительство. "Законные, — говорят они, — мы доктора, законнейшей науки, законно действуем!"... Уже давно пора напомнить этим законникам, что словом "закон" они в данном случае злоупотребляют не по закону и не по совести... Что сделали с законом врачебной присяги наши законники — заправилы науки, ее опекуны и воспитатели молодых поколений врачей? Данную законом врачам свободу совести в целях дальнейшего прогресса науки, в целях дальнейшего изучения ее и способствования ее процветанию, они упразднили умышленным тенденциозным своим замалчиванием, извращением целой области медицинского знания и насильничеством своего издевательства, глумления и брани по отношению к врачам, которые, не находя света в односторонних верованиях и предвзятых учениях книжников и фарисеев научности, ищут истину вне их правоверия... Что сделано ими с храмом свободной, чистой и святой науки, воздвигнутым во имя гуманности и сострадания к больному человечеству средствами и попечениями общества и государства? Он превращен в чиновно-цеховую кордегардию, где с больным человечеством по правилам законной, якобы, науки расправляются и не попечительно, и не гуманно, а самую науку сделали средством и орудием достижения материальных выгод, положения и власти. Интересы государства, общества, пресловутое "благо народное" — где они? Увы! Все это лишь пустые звуки, все это медицинскими книжниками и фарисеями упразднено и принесено в жертву своекорыстному честолюбию, самолюбию и интересу... Где доказательства сему? — с негодованием, конечно, скажут они. А доказательства увидим хотя бы и на днях. Последнее очередное собрание Нижнедевицкого земства Воронежской губернии постановило пригласить к себе на службу врача-гомеопата, ассигновавши на него 1400 руб. и 300 руб. на гомеопатические лекарства. И вот тут-то мы и получим доказательства всему вышеизложенному. Ими будут так популярные ныне меры "научного" воздействия на "невежественное" общество — "протесты" с "забастовками" земских медиков и шум, гвалт и травля лжепередовыми фарисеями медицинской печати, а за ними прихвостниками печати общей воронежских земцев, осмелившихся выразить свое недоверие к правоверной науке. Беззаконники в законе, науке, совести — они будут  вопиять о попрании закона, науки, свободы совести!

Грустная картина! Печальное положение! Оно может быть и должно быть изменено вмешательством правительства, имеющим целью ycтранениe того предубеждения врачей к гомеопатическому лечению, которое им внушается тенденциозным воспитанием. "Общая масса врачей, — говорит д-р Дюков27, — если и против гомеопатии, то ничуть не по серьезному убеждению и действительному знакомству с делом. Как и везде, масса всегда плывет на буксире за теми или иными своими вожаками, руководящими и устанавливающими так называемое общественное мнение сообразно излюбленным своим симпатиям и тенденциям. Так и в мире врачебном. Общая масса врачей не знакома с гомеопатическим лечением ни теоретически, ни практически, но тем не менее упорно его отвергает и, пробавляясь такими невежественными суждениями о гомеопатии, как россказни о морях и океанах воды, которой будто бы гомеопаты заливают своих пациентов, вполне уверена, вслед за своими развязными газетными дирижерами и тенденциозными извратителями истины, что гомеопатия только проповедует "невежество" и отрицает науку, и потому не заслуживает внимания "научного" врача. И масса этих мнящих себя с избытком "научными" врачей вполне верует во все это, совершенно не подозревая, что она смотрит и на себя, и на гомеопатию только сквозь призму внушенного тенденциозного извращения, и что действительное ознакомление с вопросом в данном случае могло бы показать ей воочию весь мираж якобы исключительного "научного" величия аллопатической медицины и всю неправду столь же исключительной "ненаучности" и практического ничтожества гомеопатии". Рассеять это заблуждение, принимаемое аллопатами за аксиому или истину, не требующую доказательств, могут только кафедры гомеопатии и отделения при клиниках и больницах, словом и наглядным делом могущие ознакомить врачей с гомеопатическим лечением. Таким путем сравнительного сопоставления результатов гомеопатического и аллопатического лечения врачи могут отрешиться от того предубеждения, которое их делает однобокими в своем специальном образовании, а потому и нигилистами — отрицателями медицинского, лекарственного лечения вообще во вред себе, науке, обществу и государству.

VI

В заключение считаем необходимым сказать хотя бы два слова по поводу возражений против гомеопатии по их существу.

Трудно представить, с каким легкомыслием и развязностью приступают к критике гомеопатии ее противники. Гомеопатия есть способ лечения, она дает известного рода лечебные средства. Как можно опровергнуть или доказать, помогают или не помогают в болезнях эти средства? Ясное дело, что лишь одним путем, путем испытания их на деле, при лечении болезней. Но кто же из всех тех, кто записался в штат самых яростных противников гомеопатии, опровергает гомеопатию таким путем? Никто. Они отвергают гомеопатию и ее средства без испытания их, они критикуют гомеопатию, исходя из так называемых арrior'ных положений, усилиями и стараниями одной своей логики. Но, разумеется, и логику не состряпаешь из одних эфирных фантазий, она должна все-таки покоиться на фактах, чтобы не быть совершенной бессмыслицей и пустословием... И вот тут-то проявляется все легкомыслие, недобросовестность и научное невежество критиков гомеопатии, прямо невероятные, если принять во внимание, что они исходят от людей, считающих себя научно образованными и порядочно воспитанными. Эти господа не только не стыдятся выносить собственное свое ученое невежество и недобросовестность в общей печати и на общественных кафедрах, в целях просвещения якобы обманываемой публики, но не церемонятся даже являться с той же целью в собраниях ученейшей коллегии, рассчитывая иметь успех благодаря незнакомству ее с вопросом... Один из таковых критиков гомеопатии, д-р Л. А. Лозинский, представил на V Пироговский съезд врачей ряд "положений о гомеопатии", обращая особенное внимание на них и врачей-гомеопатов, якобы "любящих спорить без всякой системы", и врачей-аллопатов, "которые вообще слишком мaлo знакомы с гомеопатией"... Но положения эти не были допущены правлением съезда к обсуждению на съезде, как "не соответствующие целям" его. Автор их этим отказом остался очень недоволен, так как, по его мнению, он привел такие "основания, по которым считал и продолжает считать этот жгучий вопрос заслуживающим самого серьезного внимания товарищей"... Что же это за серьезнейшие "положения"? Нелишне все-таки взглянуть на главнейшие из них, касающиеся тех основ, на которых держится вся гомеопатия.

Положение первое: "Гомеопаты считают свое учение наукой на основании трех главных положений: 1) закона подобия, предписывающего применение при каждой болезни таких лекарств, которые у здорового человека вызывают возможно более сходные признаки, 2) испытания лекарств на здоровом человеческом организме и 3) предпочтительного употребления минимальных доз, и потому опровержение этих принципов равносильно полному опровержению гомеопатии".

Возражений против этого положения не может быть. Под ним подписываются все гомеопаты.

Второе положение: "Опыты Ганемана с хиной не дают права утверждать, что хина вызывает у здорового человека что-либо похожее на болотную лихорадку, а толкование этого опыта современными гомеопатами представляет из себя неудачные попытки совершенно произвольного извращения фактов".

Что возразить на это положение? Только одно: оно ясно доказывает или медицинское невежество критика гомеопатии, или желание произвольно извратить установленные уже и у медиков аллопатов факты. Вот что читаем в руководстве проф. Lewin'a "Побочное действие лекарств" на стр. 255: "Лихорадка после хинина... Эта лихорадка после употребления хинина, бывшая предметом многих споров и рассуждений, появляется очень часто, как показывают более старые и позднейшие сообщения, сама по себе или в связи с другими явлениями побочного действия, напримр, с кожною сыпью. Аналогичное явление встречается довольно часто при употреблении других противолихорадочных средств, и потому этот факт не является теперь чем-то исключительным... При особенном расположении, даже очень маленькие дозы хинина, например, в один гран, каждый раз вызывают это осложнение. Наблюдения Ганемана, у которого после больших доз хинной корки появлялась лихорадка, похожая на перемежающуюся, является таким образом вполне возможным. Лихорадочный приступ походит в некоторых случаях на пароксизмы болотной лихорадки: озноб, затем сухой жар с головной болью и, наконец, при понижении температуры — пот... Появление кровотечений твердо установлено; то же можно сказать и про лихорадку, поэтому мне кажутся малозначащими те сомнения, которые высказывались на счет возможности такой зависимости в этих явлениях".

Надеемся, что и этого одного авторитета аллопатической школы, берлинского проф. д-ра Левина совершенно достаточно, чтобы доказать, что второе из положений д-ра Лозинского есть результат только его собственного медицинского невежества даже в круге положенных по расписанию для врача аллопата медицинских знаний...

Положение V: "Закон подобия не имеет таким образом прочного фактического обоснования, и потому для защиты его приходится прибегать к логическим доводам, причем в этой сфере более откровенные гомеопаты сами отвергают закон подобия"...

Вышеизложенное о хинине дает право гомеопатам считать, что закон подобия гомеопатии, толчком к созданию которого Ганеману послужило именно помянутое выше отношение хины к лихорадке, "таким образом имеет прочное фактическое обоснование". О том же читаем в брошюре проф. Эйхвальда "Две лекции о специфическом способе лечения": "Две основные идеи гомеопатии", — речь велась о similia similibus и малых дозах гомеопатии, — "оказываются, таким образом, идеями, имеющими с известной точки зрения свои разумные основания" (стр. 18)... "Притом оказалось одно поразительное обстоятельство, а именно, что нередко медикамент вызывал у здорового человека явления, совершенно похожие на те, которые вызывает болезнь, более или менее удачно лечимая этим медикаментом. Факт этот не подлежит никакому сомнению" (стр. 33)... "Как же я найду медикамент? Опыт доказывает, что такие медикаменты очень часто находят теперь как раз путем указанным Ганеманом..." и "Оказывается, что мы этой идеей Ганемана постоянно пользуемся" (стр. 34).

Вот свидетельство и аллопата-профессора о прочности фактического обоснования гомеопатического закона подобия.

Что же касается логических обоснований, требуемых Лозинским, то относительно их гомеопатам совсем не приходится затрудняться: их доставляет им вся современная прививочная гомеопатия аллопатов —  их лечения оспы оспенным ядом, дифтерита — дифтеритным, чумы — чумным, собачьего бешенства тем же бешенством и т. д. Нужно потерять всякую логику, чтобы не видеть логических обоснований гомеопатии в этой  прививочной медицине аллопатов, поглотившей ныне все их мысли, клиники, лаборатории, и если малорезультатной и даже вредной, то исключительно по причинам вышеизложенным, т. е. по собственной вине аллопатов..

Положение VI: "При испытании лекарств, требуемых гомеопатической фармакологией для получения чистых действий лекарства, обращается почти исключительное внимание на индивидуальные ощущения и настроение испытателей, благодаря чему гомеопатическая фармакология не может дать никакого понятия о действии лекарств и об их применении у постели больного"...

Положение это представляет превосходную иллюстрацию мысли баснописца, что "невежды судят точно так: в чем толку не поймут, то все у них пустяк". Но авторитеты медицины, например, помянутый проф. Эйхвальд, о фармакологии Ганемана говорит следующее: "В одной из самых первых своих книг "Новый способ открытия лекарств", написанной в 1796 г., Ганеман очень ясно разбирает те способы, посредством которых можно открывать лекарства. Он говорит, что вот дикарь случайно открыл то-то, какой-либо ученый случайно открыл то-то; все это случайно, но неужели нет способа найти медикамент разумно, т. е. взять искать его, найти и потом сказать: вот тебе этот медикамент! Далее, Ганеман говорит, что мы должны подбирать медикаменты на основании испытания экспериментального, произведенного не над животными, потому что животное и человек часто ужасно рознятся, а над людьми. И вот, если отбросите мифические опыты, которые когда-то будто бы были сделаны царем Митридатом и другими пергамскими царями, то окажется, что Ганеман был первый, который требовал испытывать медикаменты на живых здоровых людях, с тем, чтобы изучать то, что сегодня фармакологи называют физиологическим действием лекарств.  Эти эксперименты Ганемана должны были обратить внимание врачей на влияние медикаментов первоначально на ту или другую часть тела, на то, что медикамент вызывает такие-то явления у здорового человека, а потом нужно было подыскать болезнь, вызывающую подобные же явления, и против этой болезни и пробовать данный медикамент" (стр. 18). "Мы этой идеей Ганемана, — говорит Эйхвальд, — постоянно пользуемся" (стр. 34).

Из приведенного очевидно, что если гомеопатическая фармакология "не может дать врачу никакого понятия о действии лекарств и об их применении у постели больных", как говорит Лозинский в своем положении, то это происходит не по вине гомеопатической фармакологии, но всего вероятнее по той причине, которая изъясняется приведенным выше нравоучением нашего баснописца в его рассказе о петухе, которому подвернулась под нос жемчужина...

Положение VIII: "Наглядных доказательств действительности минимальных доз не существует".

Не существует для тех, кто имеет очи и закрыл их, чтобы не видеть, имеет уши и заткнул их, чтобы не слышать... Так как критики гомеопатии выказали себя совершенно неспособными понимать "минимальные гомеопатические дозы" иначе как в бочках и морях воды, то мы и на это положение ответим доступными их пониманию водовозными "бочками"... Аллопат Хавкин нашел, что одна часть белка из сибиреязвенных разводок на 500 000 — 2 000 000, т. е. один грамм на 1 1/2-6 бочек воды, предохраняет мышей от заболевания28. Отравляющая доза рицина по Erlich'у — 1:1 500 000 или один грамм на 3 1/6 бочек воды29.

Наименьшее смертельное количество разводки ценекокка, по Мармореку, для кролика было 1 на 100 000 000 000, или один грамм на 208 328 бочек воды30. По опытам Vaillard'а, яд столбняка может действовать в дозе 0, 000 000 000 000 001, что соответствует, считая в бутылке 600 грамм воды, разведению одного грамма яда в 2 083 333 333 сорокаведерных бочках воды, и т. д.31 А исследования проф. Негели и многих других ученых над так называемыми олигодинамическими явлениями, говорящие уже не о бочках, а прямо об океанах и морях воды, и по поводу которых в журнале "Вестник общественной гигиены и медицины" писалось, что "открытием Негели больше всего могут воспользоваться гомеопаты. Какое, в самом деле, блестящее доказательство действительности минимальных доз!"

Но что же поучительного может увидеть в таких фактах невежественный и ослепивший и оглушивший себя предубеждением критик гомеопатии?

Вот те главнейшие положения Лозинского, которыми он думает, что уничтожил гомеопатию.

Теперь совершенно очевидно также, почему предъявленные им "положения о гомеопатии" не были допущены для обсуждения на V Пироговском съезде его правлением, заявившим Лозинскому, что его положения "не соответствуют целям съезда". И это верно, хотя и очень жалко, что Лозинский получил отказ. Верно потому, что нельзя же в самом деле перед лицом всей русской медицины угощать представителей Poccии — своих гостей, плодами самого рафинированного ученого невежества, каковым на самом деле оказываются якобы серьезнейшие положения Лозинского о гомеопатии. Жаль же потому, что правление съезда лишило возможности Лозинского, так сказать, собственноручно расписаться на всероссийской кафедре, перед синклитом избранных коллег со всех уголков Poccии, в своем научном невежестве и ученой недобросовестности... Гомеопаты искренне жалеют также о том, что гомеопатия, как это значится в XV положении Лозинского, "замалчивается органами медицинской печати и врачами, которые вообще слишком мало знакомы с гомеопатией" и уверены, что для правильного суждения о ней им предостаточно печатной хлестаковщины г-д лозинских и Кo.

***

При составлении настоящей статьи автор пользовался нижеследующими литературными источниками: 1) "Гомеопатия в Poccии", историч. очерк д-ра К. Боянуса, 2) "С. Ганеман, его жизнь и деятельность" д-ра Л. Бразоля, 3) "Публичные лекции о гомеопатии" его же, 4) "Об основном принципе лекарственной терапии" д-ра Л. Зеленкова, 5) "Гомеопатическая фармакология", критич. этюд д-ра А. Шперлинга, пер. д-ра И. Луценко, 6) журналы "Врач-гомеопат" под ред. д-ра Л. Флемминга; "Вестник гомеопатической медицины" под ред. д-ра Е. Дюкова, 7) брошюры "Что такое гомеопатия. За и против гомеопатии", "Гомеопатия как вопрос земско-общественной медицины" д-ра Е. Дюкова, 8) "Записки врача" В. Вересаева, 9) газета "Врач" под ред. проф. Манассеина, 10) "Главные основы гомеопатии" пер. под ред. д-ра И. Соловьева и другие, которые оговорены в тексте.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 "Русский врач", 1902 г., № 1, с. 26.
2 "Вестник гoмеопатической медицины", 1900 г. № 4, стр. 97.
3 "Врач", 1899 г., c. 1270.
4 Там же, 1896 г., с. 1108.
5 Там же.
6 "Южный край", 1899 г. 18 окт.
7 Там же.
8 "Врач", 1899 г., с. 1158.
9 Там же.
10 Бартошевич, д-р "Итоги XII международного съезда врачей в Москве", стр. 5.
11 "Врач", 1889 г., с. 1425; "Терапевтический вестник," 1899 г., № 24, с. 893.
12 "Вестник гомеопатической медицины", 1900 г., с. 101.
13 "Врач", 1896 г., с. 1108.
14 См. "Вестник гомеопатической медицины", 1900 г., с. 331.
15 Печальный результат такой системы закрывания глаз врачам мы можем видеть на авторе же "Записок врача" Вересаеве, который, осуждая с чужого голоса своих учителей гомеопатию и ставя ее неизмеримо ниже своей аллопатии, в то же время, руководясь лишь логикой одного здравого своего смысла, приходит к совершенно обратному: основную суть гомеопатического лечения, совсем того не сознавая, он объявляет отраднейшим идеалом медицины, а в основаниях аллопатической медицины усматривает лишь пагубную ложь. "Идеал, который ставит себе наша медицина, — говорит Вересаев, верно определяя суть своей насильнической аллопатической системы, это — чтобы каждую болезнь убить в организме при самом ее зарождении или совсем не допустить ее до человека"; как "розовую надежду" будущего нашей медицины, говорит он далее, врачи ставят оградить организм от той разнообразной массы ядов, которые беспрерывно в него вносятся микробами, каким-нибудь таким одним общим антитоксином, который можно было бы ежедневно вводить в организм с целью предупреждения от вредного влияния ядов, ежедневно же вносимых в него микробами. "Но ведь это же ужасно! — восклицает Вересаев. — Каждый день, вставая, впрыскивай себе под кожу порцию универсального антитоксина, а забыл сделать это — погибай, потому что с отвыкшим от самодеятельности организмом легко справится первая шальная бактерия". Здесь наша медицина, "стремясь к своим целям, грозит оказать человечеству очень плохую услугу: здесь организм обнаруживает большую склонность терять уже имеющиеся у него положительные свойства, он совершенно отучится самостоятельно бороться с заражением". Между тем, задачей медицины не должно быть, говорит Вересаев, делать и сильные организмы слабыми и стремиться всех людей превратить в жалкие, беспомощные существа, ходящие у медицины на помочах; она должна состоять в том, чтобы сделать и слабых людей сильными. "К великому счастию, — говорит он, — в науке начинают за последнее время намечаться новые пути, которые обещают в будущем очень много отрадного"; это путь "упражнения и приучения сил организма к самостоятельной борьбе с врывающимися в него микробами и ядами"; такая точка зрения может произвести "громадный переворот в самых основах медицины: вместо того, чтобы спешить выгнать из него уже внедрившуюся болезнь, медицина будет делать из человека борца, который сам сумеет справляться с грозящими ему опасностями"... Если бы Вересаев был знаком с действительной сущностью гомеопатии как учением и системой лечения, он был бы поражен, насколько он отстаивает таким своим идеалом идею гомеопатической медицины, насколько он близок от нее благодаря своему здравому размышлению и насколько изложенная выше система воспитания врачей мешает ему уже в настоящее время иметь то, что он чает для медицины только в весьма далеком будущем.
16 Д-р А. Шперлинг. "Критический этюд о гомеопатии". Перев. д-ра И. М. Луценко.
17 Подобных же с позволения сказать "разбойников пера и мошенников печати" выставила нам и отечественная критика гомеопатии. И трех главнейших отечественных  критиков гомеопатии такого сорта нельзя прoминуть своим молчанием. Первый из них проф. Э. Э. Эйхвальд. В свое время он был прославлен в газетах, как наездник-рыцарь, наголову разбивший гидру—гомеопатию на специальных своих о гомеопатии лекциях для студентов  Военно-Медицинской академии. Лекции эти в печати никогда не появлялись и о таковой доблестной победе над гомеопатией в аудитории Петербургской академии перед студентами никому и ничего неизвестно. Но вот после смерти Эйхвальда проф. М. И. Афанасьевым были изданы "Две лекции проф. Эйхвальда о специфическом способе лечения", читанные врачам в Клиническом институте Великой Княгини Елены Павловны... В этих лекциях проф. Эйхвальд, излагая свои воззрения на будущую судьбу медицины, заявляет, что по его убеждению она может достичь блестящего положения, если станет на путь "специфического" лечения по проф. Эйхвальду, а таковое, оказывается, сводится, ни более и не менее, как ко всему тому, что составляет существо гомеопатического лечения Ганемана... "Быть может, вы скажете, — спрашивает Эйхвальд своих слушателей, — что все, что я сейчас говорил вам, очень похоже на настоящую гомеопатию? Нет, — успокаивает слушателей профессор, — может быть гомеопаты и назовут все, что я сейчас сказал, гомеопатией, мы же должны назвать это специфическим лечением"...
Второй русский витязь, разбивавший наголову гомеопатию, это проф. Родзаевский. Он выпустил в свет большую книжку, долженствующую уничтожить совершенно гомеопатию. Этой же книгой, между прочим, пользовался и проф. Вагнер, чтобы по заказу проф. Пашутина переделать успешнее гомеопатию из "строго научной системы" в продукт невежественной эмпирии. В учении и системе Ганемана проф. Родзаевский, конечно, не нашел ни капли здравого смысла: в ней все абсурд, все фантазия и все нелепость... Но затем профессором Родзаевским выпущено в свете несколько статеек, а именно "Специфический или прямой способ действия лекарств" (вступительная лекция, читанная в Харьковском университете 20 сент. 1895 г.) и "О значении олигодинамических явлений для животного организма" (напечатана в "Журнале медицины и гигиены" за 1894 г.), в которых повествуется ученому миру и о бесконечно малых дозах, и о динамизме, и о специфизме из гомеопатического учения, причем все это, по Родзаевскому, у гомеопатов одна фантазия, одна нелепость, один абсурд, а у Родзаевского то, другое и третье совершенно новое и неведомое еще в ученом мире "научное слово".
Таким же точно рыцарем является и третий критик Л. А. Лозинский. В своих брошюрах он раскритиковал гомеопатию в пух и прах, придерживаясь вполне системы помянутого выше Родзаевского и отличаясь от него лишь большей бойкостью и хлесткостью печатной речи... Но вот попадает А. А. Лозинский в один из российских медвежьих уголков, в г. Уральск, и в местном медицинском обществе делает "предварительное сообщение" об открытых им "новостях" медицины в статье "К вопросу о скрытых формах болотной лихорадки" ("Врач", 1896, № 23)... "Я, — говорит он, — открыл один признак для определения болотной лихорадки, который, насколько мне (т. е. Лозинскому) известно, нигде не описан"... Признак этот — "назначение нескольких приемов хинина" и тогда "лица, страдающие скрытой лихорадкой, в громадном большинстве случаев жалуются после таких приемов на небольшой озноб, а иногда также жар и пот, которые напоминают типичный приступ болотной лихорадки". "Настоящего объяснения этому по-видимому странному обстоятельству до сих пор нигде не существует". "Правду сказать, — поучал уральских медиков Иван Александрович Хлестаков-Лозинский, — некто гомеопат Ганеман тоже написал "Юрия Милославского", также описал раньше меня все мною сказанное, но его "Юрий Милославский" не настоящий, а мой — так это уже настоящий". "Ганеман, — говорит Лозинский, — придал своему наблюдению совсем неподходящее освещение и вывел из него пресловутый свой закон подобия и свою гомеопатию", но... все это чепуха: "Утверждения гомеопатов расходятся с действительностью; заявление их, что хинин вызывает лихорадку у здоровых вполне голословно", а вот я "решаюсь утверждать, что появление подобия болотного приступа можно наблюдать только у лиц ранее страдавших лихорадкой и еще не вполне излечившихся от нее".
Вот наши российские разбиратели гомеопатии! Не похожа ли такая критическая разборка на прямой разбой на большой дороге: впотьмах ограбят проходящего, а в захолустье еще и щеголяют его пальтишком, шляпой или часами; с одной стороны, пишут статьи и книги, читают лекции, наставляющие врачей не заглядывать в презренную гомеопатию, а с другой тайком, благодаря напущенному ими же в глаза туману, пользуются презренной гомеопатией как источником для своих "новых" научных открытий и новых слов, которые и сообщаются в ученых собраниях врачей под чужим ярлыком собственного имени.
18 В. Я. Герд. Сравнительные результаты лечения болезней гомеопатическими и аллопатическими средствами. — Е. Дюков. За и против гомеопатии. — "Главные основы гомеопатии". Перев. под ред. П. В. Соловьева. — Тhоmas Lindsley Bradford. The Logic of Figures or Comparative Results of Homoeopathic and other Treatment.
19 Deut. med. Ztg. 1886, 168.
20 Allgem. med. Central Zt., 1886, № 37.
21 "Вестник общественной гигиены", 1900 г., стр. 1415.
22 "Врач", 1901 г., № 44, 1367.
23 Там же; 1901, № 34, 1055.
24 "Ветеринарное обозрение", 1901 г., № 21, 943.
25 Д-р Викторов. "Броун-Секаровское лечение и проч". Вып. 1, 1897 г., 97.
26 За стоимость, например, одного флакона лошадиной "сыворотки", употребляемой аллопатами для единичного впрыскивания дифтеритному больному, можно приобрести столько гомеопатических лекарств, нужных для лечения этой болезни, что их хватит на один-два десятка больных.
27 "Вестник гомеопатической медицины", 1901 г., стр. 9.
28 "Реальная энциклопедия медицинских наук", XII — 284.
29 Там же, XVI т., 287.
30 "Врач", 1896 г., № 15, 441.
31 "Русский архив патологии и проч.", 1897 г., т. III, 650.

Предыдущая часть    Предыдущая часть