Д-р Карл Боянус

Д-р К.Боянус

Гомеопатия в России.
Исторический очерк


Москва, 1882

— 296 —

подобных учреждений постановления и через специальное собрание врачей представлялись Петербургскому врачебному управлению установленные срочные рапорты о числе и состоянии больных1.

С-Петербургский градоначальник ген.-адъют. Трепов, будучи извещен об открытии больницы, тотчас же объявил о том в ведомостях для сведения публики. Последнему обстоятельству Дерикер придавал особенно благоприятное значение и указывал на него Обществу как на "первый официальный акт признания прав гомеопатии на участие в деле народного здравия", как на "первое выражение администрации к способу лечения дотоле игнорированному". Но едва ли был прав почтенный ревнитель гомеопатии. Ген.-адъют. Трепов был членом-соревнователем Общества, почему и счел долгом оказать с своей стороны содействие его предприятию; будь на его месте кто-нибудь другой, и конечно открытие больницы прошло бы без всякого публичного объявления. Как почитатель новой медицины, ген.-адъют. Трепов действовал по указанию личного взгляда, так же, как министры гр. Перовский и Тимашев; до официального же признания прав гомеопатии, до сравнения ее с господствующей медициной было еще далеко... Нам кажется, что публичное объявление о новооткрытой больнице для большинства не могло даже иметь практического значения, так как по высокой плате за лечение в ней она была доступна лишь достаточным людям и притом, по ограниченному числу кроватей, немногим; если же принять в соображение, что из числа последних могли поступать в больницу только те, которые постоянно держались гомеопатического лечения, то нельзя не быть уверенным, что они узнали бы о существовании ее и без объявления, как люди заинтересованные привычным способом лечения. Невелика, конечно, была беда, что петербургское население было извещено об открытии гомеопатической больницы, но та была беда, что самая больница-то не имела прочного основания, и внушала постоянные опасения за свое существование. Лишенная денежных средств, она уже в первое полугодие понесла дефицит, который раз от разу возрастал все более. Легко было предвидеть, чем должна была кончиться затея горячих друзей гомеопатии. Действительно, не дальше как через три года после объявления об открытии гомеопатической больницы, именно 1 января 1877 года, она закрылась, истощив средства Общества, а вместе с тем прекратилось и издание журнала.


1 "Журн. С.-Петербургских врачей-гомеопатов" 1873 г. стр. 322—325.

— 297 —

По сведенью, доставленному врачом, заведовавшим отделением с постоянными кроватями, видно, что в больницу со дня ее открытия по 1 января 1877 года поступило всех больных 129 человек.

Из них: выздоровело ............... 106
получили облегчение ................ 11
умерло ............................. 12
Итого.............................. 129

Защитникам и приверженцам гомеопатического лечения 9,3% смертности должен показаться необычайно великим, свойственным больницам аллопатическим, но они должны принять в соображение, что 12 чел. умерших — все, кроме одного, были одержимы безусловно неизлечимыми болезнями, а именно: 1 старческим истощением, 5 чахоткой, 1 раком желудка, 1 амилоидным перерождением печени и почек, 1 Tumor ovarii, 1 Carcinoma cruris, insufficientia mitralis и 1 только дизентерией — болезнью тоже не при всяких обстоятельствах излечимой. Вообще мы думаем и уверены, что с нами согласится всякий опытный и беспристрастный врач, что результаты трехлетнего существования гомеопатической больницы ни в каком случае не могут дать надлежащих точек сравнения с больницами аллопатическими, а следовательно не могут представить и правильных данных для вывода заключений о превосходстве гомеопатического лечения.

Что касается журнала, то он прекратился по той же причине, как и в шестидесятых годах — по малому числу подписчиков, научно подготовленных к его чтению. В редакцию журнала, как и десять лет тому назад, со стороны подписчиков предъявлялись такие требования, которых она ни в каком случае удовлетворять не могла. "Большая часть читателей, — говорит Дерикер, — требует от журнала в особенности популярных наставлений, как лечить болезни. При этом, разумеется, слово "популярное" имеет весьма много различных значений, смотря по степени образования каждого требующего. Некоторые требуют понятного даже для простого народа, чуть ли не для совершенно безграмотных. Это уж равняется музыке для глухих и живописи для слепых. А есть такие требования... Повторим для недовольных, что нашей задачей было и прежде, в 1860 году, и в особенности теперь, когда журнал издается от имени Общества врачей, прежде

— 298 —

всего отстаивание интересов науки и привлечение по мере возможности читателей врачей, все с той же целью обратить на гомеопатию внимание людей науки, содействовать к увеличению числа русских врачей-гомеопатов... Мы стараемся дать такое содержание, которое знающих людей заставляло бы сохранять журнал как сборник сведений, полезных во всякое время. В угоду неврачам и мало приготовленным мы тоже даем кое-что, но не можем обратить журнал в орган простой популярной пропаганды, лишенной всякого значения в глазах врачей. Такой орган был бы в сущности бесполезен. Действительно, интересующиеся делом и успехами гомеопатии в России, успехами Общества и его учреждений, должны понимать это и понимать также необходимость жертв на пользу общую"1.

Как ни прискорбны были неудачи, испытанныe в последнее время гомеопатическим Обществом, но видеть в них упадок доверия к гомеопатии было бы крайне ошибочно. Больница закрылась, но не потому, чтобы публика не доверяла принятому в ней способу лечения, но потому, что она не была прочным образом обеспечена, что опять-таки не может служить доказательством равнодушия публики к намерениям и целям Общества врачей-гомеопатов. Для прочного существования больницы даже в таких незначительных размерах, как она была открыта, требовался постоянный капитал около ста тысяч рублей — возможное ли же дело, чтобы Общество в пятилетний срок своего существования могло образовать такой капитал, как бы горячо ни были преданы жертвователи делу гомеопатии? Ошибка, как мы видели, заключалась в том, что больница была открыта преждевременно, когда Общество еще не обеспечило своего предприятия нужным капиталом, но тут уж было виновато не равнодушие к гомеопатии, а излишняя, нетерпеливая ревность к ней некоторых членов Общества, поспешивших к выполнению главной задачи его, но мало знакомых с материальной стороной задуманного дела. Недостаток подписчиков на журнал в среде публики тоже ничего не доказывает в пользу охлаждения ее к гомеопатии. Мы не раз уже говорили, что бóльшую часть так называемых приверженцев гомеопатии интересует ближайшая цель нового способа лечения — исцеление болезней, но отнюдь не научная сторона медицины, поэтому они вполне удовлетворяются лечебниками, и очень


1 "Журнал С.-Петербургских врачей-гомеопатов" 1873 г. стр. 291—293.

— 299 —

естественно, что специально-научный журнал в среде их не мог иметь особенного успеха. Да и не на них рассчитывало Общество, предпринимая свое издание; оно рассчитывало, как мы видели, на врачей, которые должны изучать все отрасли медицины с добросовестностью и беспристрастием людей, ищущих правды. Оказалось однако же, что большинство их, исчерпав в течении пятилетнего пребывания в университете всю глубину премудрости факультетской науки, остаются в том убеждении, что идти больше некуда, что, получив диплом и привилегию спасать человечество, искать им больше нечего — проживем и так... Притом же, рассуждают они, разве мы не знаем, что такое гомеопатия? Нам уже сказано, что это нелепость... Для таких врачей литература гомеопатии не существует; она долго еще будет оставаться для них terra incognita, до тех пор по крайней мере, пока случай не приведет их, подобно Далю, к убеждению в очевидной действительности минимальных доз. Так, в описываемый нами период времени два врача-аллопата, один бывший свидетелем быстрого исцеления д-ром Беком сильнейшего воспаления глаза, другой после нескольких удачных опытов гомеопатического лечения, предпринятых им из любопытства, оставили аллопатическую практику и стали гомеопатами.

Нельзя не признать особенно знаменательным то явление, что в последние два десятилетия гомеопатия заметно стала распространяться внутри империи — в провинциях, что, по нашему мнению, может служить лучшим доказательством того, что публика все более и более сознает практическую пользу новой медицины. В периодической печати того времени находим корреспонденции, указывающие на несколько новых пунктов, где гомеопатия нашла себе приют и практикуется с очевидным успехом. Так, в Пензенской губернии в г. Краснослабодске доктор Любимов в течении летнего времени 1871 года, пользуя с большим успехом больных холерой и холериной (из 200 чел. у него умерло только 3), старался изведанные им по свойству бывшей эпидемии средства (Coloc u Ars). распространять между жителями города, преимущественно же снабжал ими сельских священников, ездивших по деревням для совершения треб, и таким образом расширяя круг врачебной помощи много содействовал к облегчению народного бедствия. Эта заслуга д-ра Любимова вызвала со стороны городских жителей всех сословий общую признательность к нему, выраженную ими в особом к нему

— 300 —

письме. В губерниях Казанской, Вятской, Пермской и Оренбургской распространителем гомеопатии в продолжении нескольких лет был неврач, некто Далматов, который, живя большей частью в Вятке, вел открытую и ожесточенную борьбу с тамошними врачами-аллопатами. Его неутомимая пропаганда была отчасти причиной обращения к гомеопатии одного из тех двух врачей, о которых мы упомянули выше. "Прибыв в г. Вятку, — рассказывает этот врач, — я случайно познакомился с одним из старинных тамошних жителей, который из любви к медицине занимается гомеопатическим лечением и ведет открытую и ожесточенную войну с врачами-аллопатами г. Вятки. До приезда туда я не имел понятия о гомеопатическом лечении, потому что не случалось встретиться с врачом-гомеопатом или с кем бы то ни было, от кого мог бы получить какие нибудь сведения об этом новом медицинском учении. Хотя мой новый знакомец не имеет правильного медицинского образования, вследствие чего иногда не может поставить правильной диагностики, однако несмотря на это он многим больным помогает. Из одного только любопытства, а иногда от скуки, я брал у него разные гомеопатические руководства и понемногу знакомился с гомеопатическим лечением. Но один случай, бывший в сентябре 1875 г. с одной больной, заставил меня обратить более серьезное внимание на гомеопатью и не шутить над этим лечением, которое, как я думал прежде, состоит в лечении одними только латинскими названиями, особенно при высоких гомеопатических делениях"1. Вятский корреспондент "Журнала С.-Петербургских врачей-гомеопатов" в 1873 году сообщал в редакцию, что гомеопатическое лечение в Северо-Восточном крае особенно распространяется при содействии тамошнего духовенства. "Мы можем насчитать, — говорит он, — многие сотни священников Уфимской, Оренбургской и Вятской губерний, которые с пользой занимаются этим делом и посредством лечебников оказывают спасительное пособие беспомощному сельскому населению". Другой корреспондент из Вятской же губернии, из города Орлова, пишет в газету "Новое время", что лечение гомеопатией принимает там день ото дня все большие и большие размеры, так что чуть ли уже не во всех домах появились аптечки. Знав лично покойного Далматова, мы не сомневаемся, что распространение гомеопатии в упомянутых


1 "Журн. С-Пбских врачей-гомеопатов" 1876 г. стр. 30.

— 301 —

губерниях было главным образом делом этого горячего последователя новой медицины. Даже в далеком Иркутске стала известна гомеопатия. Замечательно, что здесь она приняла роль союзницы тамошнего миссионерского общества при обращении инородцев в христианство. В отчетах этого общества за 1866 год читаем: "По сведениям, полученным из Алтайской миссии, видно, что бывали случаи, где миссионеры при помощи гомеопатии своими удачными исцелениями изумляли даже лам, хвалящихся своим искусством лечения; можно сказать, что когда наши миссионеры ознакомятся с легким и верным гомеопатическим способом лечения, то они сильно поколеблют влияние лам на инородцев". На этом основании Иркутский архиепископ, в виду очевидной пользы этой меры, снабдил всех миссионеров гомеопатическими аптечками и лечебниками1. Распространению гомеопатического способа лечения между жителями Иркутска много способствовал также проживавший там долгое время врач-гомеопат д-р Луковский. Потом он переселился в Саратов, где занимается практикой и до сих пор. Кроме Луковского, в Саратове с успехом практикуют д-р Кнорре и Бобров; последний не врач, но с основательными познаниями в естественных науках, приобретенными им в Казанском университете. В Волынской губ. в городе Староконстантинове с 1857 года занимается гомеопатической практикой д-р Уляницкий. Из отчета о результатах его практики в 1873 г. видно, что в лечении у него находилось больных разными болезнями 553 чел.; из них выздоровело 469, умерло 23 и к концу года оставалось в лечении 612. Наконец, мы видим, что земства некоторых уездов, сознавая беспомощность сельского населения в отношении врачевания, решились обратиться к гомеопатическому лечению. Так, оно введено в Спасском уезде Казанской губ. и в Белевском Тульской, в последнем по инициативе председателя земского собрания барона Черкасова, который был наведен на эту мысль статьей "Тульских епapxиальных ведомостей" (1865 г. № 15) "О лучшем способе врачебной помощи для нашего простонародья". Предложение барона Черкасова было принято в виде опыта на три года, с 1870 по 1873 г. В докладе Белевской управы, представленном земскому собранию в последнем году, читаем: "По определению


1 "Журн. Вятского Комитета православного миссионерского общества".
2 "Журн. С.-Петерб. Общ. врачей-гом." 1875 г. стр. 46—47.

— 302 —

Белевского уездного земского собрания, состоявшемуся 5 сентября 1869 г., были выписаны управой гомеопатические аптечки в количестве 20 и розданы священникам Белевского уезда вместе с руководствами к употреблению оных. На этот предмет земским собраниям вносилось в смету с 1870 по 1873 год по 150 р., израсходованы же только назначенные по сметам на 1870 и 1872 годы, всего 300 р., остальные же, за 1871 год, 150 р. присоединены были к остаткам, а 1873 г. еще не израсходованы. По сведениям, доставленным от 13 священников об успехе врачевания, оказывается, что гомеопатический способ лечения приносит пользу, так как они удостоверяют, что болезни несложные, свойственные крестьянам, излечиваются, чему можно вполне верить, ибо к тем священникам, которые принятым на себя делом занимаются с любовью, обращаются многие...". Затем доклад, назвав поименно священников, подававших помощь, и число больных, обращавшихся к каждому из них, заключает:"Всего, при пособии 300 р., 7357 чел. больных в течении около трех лет получили облегчение от своих недугов".

Итак, прибавим мы, при ничтожной ежегодной денежной затрате сельское население Белевского уезда получало врачебную помощь по меньшей мере на 2452 человека в год! Цифра внушительная для тех, кому доверены заботы о народном здравии.

Мы очень хорошо знаем, что наши противники аллопаты не придают никакого значения участию неврачей в врачевании народа: по их понятиям, это ничего больше, как невинное препровождение времени в деревенской глуши, забава от нечего делать, не приносящая никому никакой пользы, кроме самообольщения самих лечителей. Найдутся, может быть, и такие, которые не задумаются подать голос за преследование этих непризнанных врачей, как людей если и не приносящих своими нулями положительного вреда, то вредящих уже тем, что отвлекают больных от действительной помощи, какую бы они нашли у них, ученых врачей. Обходя вопрос о "действительной помощи", мы спросим только: да где же эти врачи? Не слышим ли постоянно одно и тоже, что по недостатку не только ученых, но хоть бы таких, которые имеют официальное право лечить, народ наш остается без всякой помощи? Что такое три-четыре земских врача на целый уезд при наших дорогах и других условиях русской жизни? Что касается степени пользы приносимой неврачами-гомеопатами народу, то стоит только обратить внимание на

— 303 —

корреспонденции из разных мест империи, помещавшиеся в "Журнале гомеопатического лечения" (1861—1863) и в "Журнале Общества С.-Петербургских врачей-гомеопатов" (1872— 1876). В этих корреспонденциях, чуждых самохвальства и самообольщения, описываются болезненные состояния исключительно по симптомам страдания, по совокупности которых и врач не может не признать иногда весьма серьезную болезнь, и затем лечение гомеопатическими средствами, по большей части весьма удачное. Вот на этот-то отдел гомеопатических журналов, озаглавленный словами "Домашняя медицина", мы и обращаем внимание представителей нашего земства, справедливо озабоченного недостатком медицинской помощи народу, которую организовать принятым у нас способом, т.е. приглашением трех-четырех врачей и устройством одной или двух больниц на весь уезд, нет никакой возможности. До тех пор, пока в уезде не будет увеличено число пунктов для подания врачебной помощи, масса населения всегда будет оставаться в беспомощном положении, несмотря на тысячные налоги, которые вносит оно на обеспечение народного здравия, и всегда будет в зависимости от сельских знахарей и знахарок, отравляющих народ своими снадобьями. Мы далеки от того мнения, что следует оставить принимавшиеся до сих пор земством меры к обеспечению народного здравия и вверить его исключительно неврачам, освоившимся с гомеопатическим лечением, но убеждены, что помощь последних далеко не бесполезна, и что поэтому пример Белевского земства вполне достоин подражания.

Рядом с вопросом о народном здравии перед земством другой печальный вопрос — об эпизотиях, беспрерывно появляющихся то в той, то в другой местности. К сожалению, многим еще неизвестно, что основания гомеопатии столь же приложимы к лечению всех родов животных, как и человека, если же кто и слышал о том, — мы говорим, конечно, о большинстве последних, — то таким одна мысль лечить лошадь или корову тысячными долями грана лекарства кажется безумием, исключающим всякое возражение. А между тем и между ветеринарами находятся люди, которые не изведав на опыте гомеопатического лечения, не решаются отвергать его, а по испытании смело доверяются ему в своей практике. Вот что, между прочим, пишет один из таких ветеринаров, некто Базарянинов: "В полной уверенности, что при помощи гомеопатических средств, можно излечивать

— 304 —

многие повальные болезни домашних животных, я воспользовался случаем приложить эти средства к делу во время командировки в Тверской губернии по случаю господствовавшей там чумной эпизотии на рогатом скоте. На этом чисто практическом поле, я мог, при достаточном числе больных, свободно применять и проверять многие средства, рекомендуемые специалистами гомеопатии, и таким образом убедиться в их превосходном действии на организм животного при вышеозначенной эпизотической болезни. Я пришел к тому твердому убеждению, что с помощью гомеопатии не только можно предупреждать появление болезни в целом стаде, но даже при заболевании животных избавлять от нее, с условием, разумеется, когда в точности будут исполняемы все гигиенические и диетические меры"1. Из отчетов петербургского ветеринара Гемпеля видно, что в течении трех лет, с 1872 по 1874 год, из лечимых им 502 штук разного рода животных — лошадей, коров, собак, кошек, обезьян и птиц пало всего только 9 штук: у 9 лечение не было окончено по случаю продажи и по другим причинам, 2 лошади получили настолько облегчение, что могли быть употреблены в работу, а все остальные животные выздоровели2. Мы убеждены, что беспристрастные наблюдения и опыт неизбежно приведут наши земства к помощи гомеопатии, и дай Бог, чтобы это время скорее наступило.

Читатели вероятно уже заметили, что говоря о появлении и распространении гомеопатии у нас в России и на ее окраинах, мы до сих пор еще ничего не сказали о Финляндии. Это потому, что гомеопатия до начала семидесятых годов в Финляндии была известна только по названию. Мысль ознакомить эту страну с учением Ганемана принадлежит одному из самых преданных его приверженцев, именно бывшему генерал-губернатору Финляндии графу Н. В. Адлербергу. Сознавая важность своего намерения, граф приступил к выполнению его самым рациональным образом, именно введением в Гельсингфоргском университете лекций о гомеопатии и учреждением особой гомеопатической больницы, так что молодые врачи и все желавшие ознакомиться с гомеопатической наукой могли в тоже время проверять ее учение и на практике. С предложением читать лекции и заведывать больницей


1 "Журн. общества С.-Петербургских врачей-гомеопатов" 1873 г. стр. 90—91.
2 Ibid. стр. 19—21.

— 305 —

граф Адлерберг обратился к одному из ученейших гомеопатов в Европе — д-ру Грауфоглю (Grauvogl) в Нюрнберге. Предприятие гр. Адлерберга составляет любопытнейший эпизод в иcтopии гомеопатии в Poccии, и мы постараемся изложить его со всеми подробностями и во всей полноте, пользуясь в данном случае как рассказом самого д-ра Грауфогля, так и официальными сведениями, относящимися к этому делу. Первый сообщен нам по нашей просьбе самим Грауфоглем с тем, чтобы он был приведен в печати дословно; официальные же сведения извлечены нами из дел архива Главного военно-медицинского управления. Вот что писал нам д-р Грауфогль.

"Больно и досадно быть участником дела, не удавшегося по причинам не зависящим от самого себя, а еще больнее вспоминать о нем и излагать весь ход его. Поэтому я постараюсь рассказать вам об этом самом несчастном периоде моей жизни сколь возможно короче, да и то только потому, что вы настоятельно этого требуете.

Еще до начала франко-германской войны граф Адлерберг неоднократно предлагал мне переселиться на год в Гельсингфорс для чтения при университете лекций о гомеопатии, так как в Финляндии нет еще ни одного врача-гомеопата; граф писал, что мне, конечно, будет лестно принять на себя роль первого насадителя ганеманова учения в крае, где оно до сих пор еще совсем неизвестно. Граф конечно не рассчитывал на интриги, на ту вражду и на те препятствия, с которыми мне пришлось бороться, считая вероятно подобные обстоятельства ничего не значащими и легко устранимыми. Предложенное им мне вознаграждение не превышало 1000 гульденов1, поэтому я и не помышлял о принятии сделанных мне предложений. Вслед за заключением мира граф возобновил свое предложение, но я по многим для меня важным причинам принять его не мог. Затем я получил от графа уведомление, что он ведет переговоры с д-ром Т***2 и что вероятно они придут к соглашению. При таком повороте дела надо было подумать о репутации гомеопатии, ибо я знал очень хорошо, что ни способности, ни знания,


1 Около 800 р. сер.
2 Тритчлер, как оказалось впоследствии. Сочинением своим "Die verbesserte homöopathische Heilmethode" он вполне доказал справедливость мнения о нем Грауфогля.

— 306 —

ни авторитет д-ра Т*** не могут соответствовать той задаче, которую он принимает на себя, а еще менee борьбе с ожесточенными врагами, поэтому желая избавить гомеопатию от неизбежного фиаско, которому она обрекалась, я согласился на предложение графа, но с тем условием, чтобы мне дозволено было привезти с собой и аптекаря, который тоже должен быть обеспечен вознаграждением. Аптекаря я выговорил для того, чтобы иметь под рукой хоть одного преданного мне человека. Граф согласился.

Лекции мои начались 1-го ноября 1871 года. За слушателями дело не стало: между ними были даже два высокопоставленных военных врача и начальник медицинской части университета, но из них только двое первых вникли в сущность дела и интересовались им. Студентов на лекции я не допускал. Вскоре затем Государь приказал назначить мне две палаты в военном госпитале с двумя ординаторами, также военными врачами, и с больничной прислугой, причем годовое жалованье мне назначалось в 4000 р.

Гомеопатическое лечение в этих палатах продолжалось с 1 января по 25 июля 1872 г., частная же моя практика в течении этого времени приняла довольно обширные размеры и простиралась до Петербурга. Отведенные мне палаты наполнялись медленно, ибо старались выбирать для меня больных самых трудных, со сложными болезнями, большей же частью неизлечимыми; с острыми болезнями ко мне не назначали, кроме таких, которые находились уже весьма в сомнительном положении. Такой образ действий казался мне оскорбительным; мои жалобы и просьбы, чтобы больных ко мне назначали по мере поступления их в госпиталь, наравне с прочими палатами, оставлялись без внимания; не только мои жалобы, но даже и приказания графа не повели ни к чему, ибо начальник медицинской части Гельсингфорса (?), отъявленный враг гомеопатии, делал как хотел и как ему было нужно. В одной только Poccии возможно, чтобы служащие могли поступать вопреки воле Государя и его доверенных лиц. Последствием столь несправедливого и пристрастного образа действий было конечно то, что больные оставались в госпитале более продолжительное время, чем это могло быть, если бы ко мне поступали и с острыми болезнями. Таким образом я в течение полугода в свои две палаты, из которых в каждой было по 10 кроватей, мог принять только 81 больного; 52 из них

— 307 —

выздоровело, 10 перешли в аллопатическое отделение, 5 умерло и 14 чел. оставались в лечении. В доказательство того, что было выше сказано о роде болезней, с какими ко мне назначались больные, привожу для примера бóльшую часть случаев с теми определениями болезней, которые были сделаны врачами, лечившими этих больных до поступления ко мне.

10 чел. с хроническим бронхиальным катаром
4 ....... отвердением исхода желудка
2 ....... хроническим ревматизмом сочленений и пороком сердца
1 ....... параличом мышцы плеча
2 ....... лицевой рожей
7 ....... перемежающейся лихорадкой
5 ....... хронической гонореей
1 ....... выпадением прямой кишки
1 ....... помешательством ума
1 ....... хроническим воспалением бедренного сочленения
1 ....... плевритом и отеком легких
6 ....... легочной бугорчаткой
4 ....... ревматическими болями по причине сифилиса
1 ....... ревматической желтухой
4 ....... катаральным воспалением горла
12 ..... сифилитическими язвами
1 ....... воспалением легких
1 ....... воспалением уха
1 ....... воспалением яичек
1 ....... кровохарканием

Я, конечно, не был согласен ни с приведенной диагностикой, ни с содержанием скорбных листов, веденных ординаторами, но не хотел возражать ни против того, ни против другого, чтобы устранить всякий повод к обвинению меня в пристрастии и в боязливом самоограждении. Я старался вести дело так, чтобы оно было у всех на виду и чтобы оно могло быть доступно суждению каждого. При этом я должен указать на три обстоятельства, которые подвергали терпение мое тяжкому испытанию, а именно:

1) Все без исключения больные нижние чины страдали хроническим меркуриализмом, который так обыкновенен в русской армии.

— 308 —

2) Вскоре после того, как мне были отведены палаты, в них развились тяжкие повальные больничные заразы, на которые, впрочем, назначенные ко мне ординаторы-аллопаты смотрели совершенно хладнокровно, как на явления весьма обыкновенные.

3) В периодических изданиях Гельсингфорса гомеопатия, мои слушатели и я сам стали предметами самых грубых нападок, насмешек и ругательств; кроме того, я встречал всевозможные препятствия во всем, что только я ни желал предпринять. Заступничество, на которое я мог рассчитывать со стороны графа, оставалось бессильным против нападок и интриг, возникавших со всех сторон, и хотя по настоянию моему уже была решена постройка особенного, отдельного здания для помещения моих больных, хотя уже и место было выбрано для него, но за всем тем к постройке все-таки не приступали. Я объявил, что в случае дальнейшей проволочки откажусь от принятой на себя обязанности.

В научном отношении, за весь этот период тяжелых для меня испытаний, установился тот факт, что в пагубном соединении сифилиса с меркуриализмом, зависящим от обычных приемов меркурия, Саlcarеа jodаta есть единственно спасительное средство.

Наступило время, когда граф обыкновенно предпринимал ревизионный объезд вверенного ему края. Он предложил мне ему сопутствовать. Проехав безостановочно 30 часов кряду на пароходе по большому озеру Саймо и не доехав еще до Купио, граф, проведя холодную ночь в каюте при открытых люках и сквозном ветре, простудился. Он проснулся в 4 часа ночи с сильной болью в затылке и в сильном ознобе. Когда меня разбудили, он не мог уже внятно говорить и только кивал мне головой, чтоб я следовал за ним. Я вошел к нему в каюту — в ней дул холодный сквозной ветер. Левая рука графа была неподвижна; я попросил его показать мне язык — он высунул его изо рта косо. Заметя, что он хочет что-то сказать, но не может, я подал ему карандаш и бумагу, он написал что-то непонятное; камердинер тоже не мог понять его. Я попросил графа сделать движение левой ногой, но он двигал только правой. По требованию моему пароход пристал к берегу, чтобы из первой встречной аптеки взять Аrgentum nitricum для приготовления третьего деления, так как в дорожной аптеке лекарства этого не было. К счастью, правитель канцелярии графа,

— 309 —

финляндский уроженец, был знаком с живущим на одном из соседних островов фабрикантом железных пароходов, куда мы через полчаса и причалили. Верхние и нижние конечности у графа были поражены параличом; тут он лишился памяти: он не помнил, как был внесен на фабрику и что с ним было, но обо всем случившемся до того он сохранил сознание. При употреблении Arg. nitri и потом Bellad положение графа с каждым днем становилось лучше, но окружающие желали консультации с другим врачом, и хотя граф упорно противился этому, но мне удалось уговорить его согласиться. Призванный врач был того мнения, что у графа апоплексический удар и что если немедленно не будет сделано значительное кровопускание, то ему угрожает неминуемая смерть. Я уверял врача, что тут и речи не может быть об апоплексическом ударе, что граф, поражен ревматическим пораличем и что я не допущу ни малейшего кровопускания, с чем соглашался и граф, кивая головой. Государь, узнав о случившемся, потребовал от меня ежедневные бюллетени о положении больного. Положение мое было крайне затруднительное, ибо вся ответственность за исход болезни падала на меня, а притом меня сильно озабочивала остановка дела, начатого мной в Гельсингфорсе.

Шесть недель спустя все параличные явления исчезли, осталась лишь некоторая неловкость в движении языка, причем случалось еще, что граф произносил не то слово, которое хотел сказать. По моему совету больной переселился на дачу Аньюля, где должен был оставаться до тех пор, пока наступит время отправиться для полного восстановления здоровья в Вильдбад в Вюртемберге.

Я стал уже помышлять об отъезде в Гельсингфорс, чтобы продолжать свои лекции и занятия в госпитале, но Государю угодно было, чтобы я оставался при графе и потом ехал с ним в Вильдбад. Желание Государя было конечно равносильно приказанию, а затем следующие шесть месяцев я провел с графом заграницей. Все начатые в Гельсингфорсе предприятия окончились бесследно. В течении трех месяцев состояние графа настолько улучшилось, что он возвратился к прежней своей должности, которую он исправляет и до сих пор, пользуясь совершенным здоровьем.

Предоставляю всякому подумать, какие обвинения и упреки посыпались бы на гомеопатию, если б мне не удалось восстановить

— 310 —

здоровье графа! Но дело обошлось благополучно: Государю угодно было наградить меня орденом св. Анны 2 ст.

Я, как сказал уже, изложил все случившееся со мной вкратце и прошу вас сообщить дословно это письмо в вашем труде, ибо все мной пережитое все-таки считаю заслуживающим быть полезным в "Историческом очерке".

Обратимся теперь к официальным сведениям и посмотрим на образ действий госпитального начальства, призванного к участию в совместных опытах и наблюдениях над гомеопатическим лечением.

Надо сказать, что когда военный министр ген.-адъютант Милютин получил донесение Главного военно-медицинского управления о том, что по распоряженью гр. Адлерберга д-ру Грауфоглю в Гельсингфорском военном госпитале отведены две палаты для лечения по гомеопатическому способу, то на докладе он написал: "Распоряжение это сделано ген.-адъютантом гр. Адлербергом с Высочайшего соизволения. Надобно однако ж принять меры к тому, чтобы иметь точные сведения о ходе лечения в этих двух палатах".

Вследствие этого Главный военно-медицинский инспектор в отношении к Финляндскому окружному военно-медицинскому инспектору от 17 февраля 1882 г. писал: "По докладе г. военному министру донесения В. П-ства о том, что в Гельсингфорском военном госпитале отделены две палаты для производства опытов лечения по гомеопатическому способу баварским доктором Грауфоглем, Его Высокопревосходительство изволил выразить желание иметь точные сведения о ходе лечения в этих двух палатах. О своевременном доставлении таковых сведений в Главное военно-медицинское управление покорнейше прошу В. П-ство".

Во исполнение воли военного министра, финляндский военно-медицинский инспектор с своей стороны сделал распоряжение, чтобы начальство Гельсингфорского военного госпиталя ежемесячно доставляло к нему ведомости о состоянии больных в гомеопатическом отделении.

Нельзя не сознаться, что госпитальное начальство очутилось в весьма неловком, щекотливом положении. Доставлять "точные сведения" о ходе гомеопатического лечения, предпринятого по настоятельному желанию главного начальника края, заведомого приверженца гомеопатии, тогда как высшее медицинское начальство

— 311 —

знать ее не хочет и давно уже провозгласило шарлатанством, да и военный министр видимо не благоволит к ней, угодить и той и другой стороне, и вашим, и нашим — задача нелегкая, но усердие чего не превозмогает? Притом же задача эта упрощалась до некоторой степени той обстановкой, в какой должен был действовать, так нежданно-негаданно, как будто с неба свалившийся гомеопат: выбор больных и их помещение были такими условиями, при которых можно было заранее сказать, что гомеопатическое лечение не окажет особенных успехов, а стало быть и отдавать ему преимущество перед аллопатическим не придется; для того же, чтобы не показаться пристрастным, можно будет найти и в нем кое-какие достоинства — конечно, не компрометируя себя...

Всех ведомостей от госпиталя было представлено шесть: первая — от начала гомеопатического лечения до 1 марта; вторая — за месяц март; третья — за апрель; четвертая — за май; пятая — за июнь и шестая — по 25 июля 1872 года, когда, по случаю отъезда д-ра Грауфогля с гр. Адлербергом заграницу, гомеопатическое отделение госпиталя было закрыто "впредь до особого распоряжения".

Первые четыре ведомости подписаны старшим врачом Гаузеном, а последние две — заменившим его в этой должности д-ром Селиным. Самую любопытную часть этих ведомостей составляют "примечания" к ним, благодаря которым получаем возможность судить, каковы были "ценители и судьи" гомеопатии вообще и деятельности Грауфогля в частности. Здесь же увидим мы, насколько был прав последний, жалуясь на род болезней, с какими к нему назначали, и насколько была искусна диагностика госпитальных врачей. Мы проследим эти примечания при всех шести ведомостях и остановим внимание читателей только на более замечательных местах. Вот, например, больной Брайтовой болезнью; он показан выздоровевшим, но д-р Гаузен дает тонко заметить, что больной этот, будучи назначен во временной отпуск, сам просился на выписку, болезнь же его осталась "без особенной перемены", разве только что белок в моче до minimum уменьшился, наивно прибавляет он. Дальше в примечании говорится: "Осталось к 1 марта в пользовании девятнадцать, из которых у одной части болезнь продолжается в той же почти степени, у другой замечается некоторое улучшение, а третья часть

— 312 —

видимо поправляется. Так как, во-первых, две трети больных лечились в госпитале по аллопатическому способу более или менее долгое время, некоторые с октября и ноября месяца, следовательно у нескольких больных от употребленных средств болезнь, может быть, получала некоторое, хотя мало заметное изменение; во-вторых, поправление при пользованных хронических 6олезнях шло медленно, так что при аллопатическом способе лечения можно было бы ожидать таких же результатов, то по короткому времени гомеопатического лечения одного месяца невозможно в настоящее время сделать обстоятельного вывода об успехе гомеопатического лечения в сравнении с аллопатическим, присовокупляю, что в некоторых случаях замечается действие гомеопатических средств". Мы выписали буквально. Несмотря на образцовую безграмотность этой тирады, все-таки можно догадываться, что хотел сказать д-р Гаузен. Видите ли, в чем дело: из числа 19 больных гомеопатического отделения, оставшихся к началу марта на излечении, у одной части болезнь продолжалось почти в том же положении; у другой было заметно некоторое улучшение, а третья видимо поправлялась. Хотя гомеопатические средства в некоторых случаях и оказывают действие, но констатируемые д-ром Гаузеном улучшение и поправление некоторых больных надо приписать отнюдь не действию гомеопатических средств, а потому может быть, что эти больные до поступления в гомеопатическое отделение более или менее долгое время лечились в госпитале по аллопатическому способу. Не будь этого, то в болезнях не было бы заметно и малейшего изменения. И логично, и справедливо.

Во второй ведомости читаем: "Из оставшихся к 1 апреля на лечении 23 человек часть находится в состоянии выздоровления, другая часть в лучшем состоянии, и третья еще не показывает существенной перемены болезни". Здесь, как и в первой ведомости, мы видим загадочное деление на какие-то неопределенные части, но ведь для того, чтобы иметь "точные сведения" о гомеопатическом лечении, этого мало. Любопытно было бы знать: сколько именно из 23 больных в течении месячного пользования вступили в период выздоровления, сколько оказалось в лучшем состоянии, какого рода были болезни тех и других, а равно и тех, которые оставались без улучшения. Относительно гомеопатического лечения сказано: "Что касается до успеха гомеопатического лечения, то с первого взгляда на ведомость кажется число

— 313 —

выздоровевших в течении месяца малым1, но надо принять в соображение, что бóльшая часть больных одержимы хроническими болезнями, которые требовали бы столько же времени аллопатического лечения, вообще же замечаю, что острые болезни лечатся по гомеопатическому способу довольно скоро и может быть скорее, как по аллопатическому". Видите, какое беспристрастие! Вслед затем д-р Гаузен прибавляет: "Свежие венерические болезни, шанкр и бубон, по сделанному сравнению требовали столько же времени для излечения, как по аллопатическому способу; сифилитические сыпи, как видно, более противостоят излечению по гомеопатическому, как по аллопатическому, т.е. меркуриальными втираниями и обмываниями, но зато остается в теле вредное влияние меркурия". Последнее обстоятельство д-р Гаузен, должно быть, причисляет также к преимуществам аллопатического лечения — хотя-де и отравляем организм, но зато скорее излечиваем, чем гомеопаты. В последнем можно однако ж усомниться; по крайней мере, сам же д-р Гаузен в той же второй ведомости, о которой говорим, приводит такой случай. Из числа трех, выздоровевших в марте месяце, один был сифилитик. "Он, — говорит д-р Гаузен, — был одержим вторичным сифилисом, т.е. сыпью на спине и на груди и язвами около заднего прохода; от венерической болезни был прежде пользован в госпитале два раза: в первый раз простым лечением, второй раз йодистыми препаратами, и ныне, при поступлении в госпиталь на аллопатическое лечение 25 января сего года, был пользован меркуриальными втираниями. 2 февраля поступил на гомеопатическое лечение: тогда была у больного сыпь на спине, экскориации на мошонке и кондиломы у заднего прохода; при выписке 3 марта из госпиталя оставались только пятна после кондиломов". Позволительно спросить: какое в настоящем случае оказалось упорнее лечение — гомеопатическое или аллопатическое? Почему больной, лечившись в аллопатическом госпитале продолжительное время, в том же виде был передан в гомеопатическое отделение, а оттуда через месяц вышел здоровым? Ответ мы предвидим: "Если он выздоровел, то конечно оттого, что находился под влиянием действия меркурия". Ну, конечно...


1 Больных в гомеопатическом отделении к 1 марта оставалось 19 чел., в течении месяца прибыло 8, итого 27, а выздоровело только 3. Примеч. автора.

— 314 —

Особенно курьезно замечание д-ра Гаузена относительно дачи гомеопатических лекарств. "Приемы лекарств по гомеопатическому способу, — говорит он, — повторяются здесь довольно часто, каждый час и даже полчаса; самые средства даются большей частью в третьем разведении, иногда же во втором и даже в первом; по вкусу, конечно, лекарства не противны, но нашему солдату, привыкшему принимать разные микстуры ложками, кажутся ничтожными и однообразными, и потому возбуждают иногда к недоверию". Аргумент, заслуживающий полного внимания и уважения... И после того находятся еще люди, которые заботятся о введении гомеопатического лечения в военных госпиталях!

В примечании к третьей ведомости д-р Гаузен говорит, что в течение апреля месяца "еще более убедились, что лечение хронических болезней идет довольно медленно; перемежающиеся лихорадки довольно долго противостояли употребленным средствам, наконец прошли; пневмония, рожа и жаба излечивались довольно скоро". О хронических болезнях, на медленное излечение которых д-р Гаузен указывает в каждой ведомости, мы скажем после, теперь же остановимся на его беспристрастии, с каким он отдает похвалу гомеопатии в излечении острых болезней. В данном случае он говорит о пневмонии, роже и жабе, которые, по его словам, "излечивались довольно скоро". К такому заключению его привели один случай пневмонии, два — рожи и два — жабы; двое последних больных, как видно из ведомости, даже еще не были выписаны из госпиталя, но оставались на излечении; спрашивается: при таком скудном материале, имел ли он разумное основание к высказанному им мненью относительно гомеопатического лечения острых болезней? Конечно нет, тем более, что ему вероятно было известно, что по опытам Dietl'a воспаление легких получает более благоприятный исход при воздержании от всяких лекарств, нежели при кровопусканиях, или по методу Рechier, или других снадобьях, и что рожа и жаба также иногда проходят без лечения, в чем он мог убедиться, пожалуй, и собственными наблюдениями. Поэтому на выведенное им заключение мы вправе смотреть как на уступку лицам, стоявшим за гомеопатию, чтоб было не только "нашим", но и "вашим"; уступку тем более великодушную, что делая ее, д-р Гаузен ничем не рисковал во мнении непосредственного своего начальства, ибо всегда мог оградиться тем фактом, что подобного рода болезни нередко излечиваются и при выжидательном

— 315 —

методе. Таким образом, стало быть, д-р Гаузен и беcприcтpacтие соблюдал, и невинность сохранял.

В примечаниях к четвертой ведомости д-р Гаузен повторяет то же, что говорил и в прежних ведомостях, т.е. что при гомеопатическом способе излечение шло довольно медленно. Свежие шанкры при употреблении внутрь Calcareae jodatae и наружной перевязке корпией с деревянным маслом очищались, и хотя довольно медленно, но приходили к заживлению; перемежающиеся лихорадки, при которых давались попеременно Nux vom и Ipec, хотя не скоро, но тоже уступали действию лекарств, но сифилитические сыпи, особенно на голове, при внутреннем и наружном употреблении Calс jod оказывались упорнее; при употреблении же меркуриальных втираний и умываний по аллопатическому способу они излечивались гораздо скорее. Вообще из слов д-ра Гаузена можно вывести заключение, что один из существенных недостатков гомеопатии есть медленность в излечении если не всех болезней, то по крайней мере перемежающихся лихорадок и сифилиса. На это мы можем заметить, что хотя скорость излечения и составляет одно из достоинств всякого врачебного метода, но только при том условии, если она сопровождается и прочностью излечения. Насколько бывает прочно у аллопатов излечение лихорадок хинином и сифилиса меркурием — это всем известно, и мы решительно не понимаем, каким образом д-р Гаузен после собственного откровенного признания об отравляющем действии меркурия может отдавать ему преимущество перед другими средствами, как, например, Calcarea jodata?

Пятая ведомость и примечания к ней подписаны д-ром Селиным, заступившим место Гаузена. Исчисляя роды болезней, которыми страдали больные в гомеопатическом отделении, д-р Селин указывает, между прочим, на цингу, рожу, жабу, плеврит и говорит, что страдания эти являлись или как осложнения уже существовавших болезней, или сопровождали их с самого начала. Таким образом, слова д-ра Грауфогля, что болезни осложнялись заразительными началами, возникшими в больнице, оказываются совершенно справедливыми. Относительно гомеопатического лечения д-р Селин заявляет, что месячное его наблюдение, так же как вероятно и наблюдения в предшествовавшие месяцы, не открыли в нем особенно успешных результатов, и что напротив, все сколько-нибудь серьезные больные лежат в гомеопатическом отделении более долгое время, чем в госпитале

— 316 —

аллопатическом, и что легкие формы болезней, как, например, перемежающиеся лихорадки (!), ревматизм (!), катар дыхательных и пищеварительных органов, излечиваются не скорее, чем и в других отделениях при хорошем гигиеническом содержании без всяких лекарств. По поводу лечения сифилиса д-р Селин говорит: "Следует заметить, что д-р Грауфогль давно уже бросил употребление меркуриальных препаратов у больных, одержимых сифилисом, на основании будто бы замеченного им, что значительное число не только подобных больных, но и больных вообще, поступивших в гомеопатическое отделение, носят на себе признаки злоупотребления меркуриальными препаратами, почему для этих больных назначается лишь Calс jodat 1 или 2 разведения". Выражение "будто бы" очевидно показывает, что факта отравления меркурием д-р Селин не признает, как будто факт этот создался в воображении д-ра Грауфогля. A свидетельство его коллеги Гаузена, что "в теле остается вредное влияние меркуpия"? Вот уж подлинно: из одной печи, да разные хлебы... Далее д-р Селин говорит, что "шанкры, бубоны и другие венерические болезни, по опытам многих специалистов, сделанных в сифилитическом отделении Гельсингфорского госпиталя, излечивались при самом индифферентном способе, при соблюдении только соответствующих гигиенических правил". Но для чего же тогда так упорно держится у аллопатов обычай начинать и кончать лечение сифилитиков меркурием? Будь справедливо, наконец, то, что в Гельсингфорском госпитале не практикуется меркуриальное лeчeниe, то имел ли бы право д-р Гаузен утверждать, что сифилис общепринятым аллопатическим меркypальным способом излечивается скорее, нежели гомеопатическим?

При шестой ведомости никаких примечаний нет, а говорится только, что по случаю отъезда д-ра Грауфогля с гр. Адлербергом гомеопатическое отделение 25 июня было закрыто, а находившиеся в нем больные, сообразно роду их болезней, размещены по другим отделениям госпиталя.

По ведомостям умерших в гомеопатическом отделении значится 5 человек. Все они были вскрыты. Любопытно посмотреть, какие это были больные. О первом д-р Гаузен сообщает следующие сведения: "В полковой лазарет он поступил 23 ноября 1871 года, а 16 декабря в госпиталь — весьма исхудалый, малокровный, с многочисленными фистулезными язвами на ягодицах вблизи заднего прохода; прежде страдал сифилисом, впоследствии открылось

— 317 —

и страдание легких. После полуторамесячного страдания в аллопатическом госпитале он 2 февраля 1882 г. был передан в гомеопатическое отделение с диагнозом бугорчатки легких. 25 февраля он умер; по вскрытии трупа в обоих легких оказались многочисленные большие и малые каверны, а в толстых кишках несколько круглых язв" (Вед. I). Второй умерший, как значится в ведомости, поступил в аллопатический госпиталь 22 декабря 1871 года; по словам д-ра Гаузена, он "был одержим хронической ломотой в суставах, не совсем чистым звуком толчков сердца, общей слабостью, бледностью кожи и кашлем — был неоднократно болен в продолжении прошедшей осени". В гомеопатическое отделение был передан 26 января 1872 г., после 36-дневного пользования в аллопатическом госпитале, с диагнозом "бугорчатка легких с экссудатом и хроническая ломота". Умер 11 марта, вскрытие показало: "Оба легкие эмфизематозные, приросшие к грудной клетке, насквозь усеянные то изолированными, то в группы соединенными туберкулами; в верхушке левого легкого три каверны, в сердце в артериальных клапанах ряд плоских разращений, сердечная сумка содержала до 5 унций водянистой жидкости; селезенка увеличена и дряблая" (Вед. II). Третий умерший поступил в гомеопатическое отделение в апреле месяце, прямо ли из команды, или также из аллопатического госпиталя — неизвестно. Диагноз: "Катар желудка и затвердение выхода оного". Вскрытие показало: желудок плотно сросшийся с левой долей печенки и грудобрюшной преградой — очевидно, давнего происхождения; при входе желудка две язвы с острыми краями, проницающие до мышечной оболочки, величиной в 50 сантимов, затем рубец при выходе и кроме того еще две язвы тут же по соседству (Вед. III). Четвертый умер от хронического воспаления вертлужной впадины, распространившегося до колена, к чему присоединилась еще и лицевая рожа. При вскрытии оказалось довольно значительное гнойное отложение под левой ягодичной мышцей (Вед. IV). Результат вскрытия пятого, умершего по госпитальной диагностике от воспаления плевры и острого отека легких, в ведомости не означен, так как, по словам д-ра Селина, о том было сообщено "в общем месячном отчете госпиталя". Почему в этом случае было допущено отступление от принятого порядка остается неизвестным, и мы очень сожалеем, что лишаемся через то возможности сравнить госпитальных врачей с результатами

— 318 —

вскрытия, которое, как читатели могли заметить из вышеприведенных примеров, так блистательно подтверждало искусство их и опытность в этой области медицины. Недаром же д-р Грауфогль так настоятельно открещивался в этом случае от всякой солидарности с своими сослуживцами. Из приведенных примеров можно видеть также и то, какими больными было снабжаемо гомеопатическое отделение, и что д-р Грауфогль был совершенно прав, жалуясь на то, что его наделяли самыми сложными и неизлечимыми случаями, а между тем в каждой ведомости упоминается о том, что лечение и поправление хронических больных идет медленно.

Хотя гомеопатическое отделение при Гельсингфорском госпитале было закрыто только 25 июля 1872 г., однако ж Финляндский военно-окружный инспектор д-р Загорянский еще 16 июня, следовательно за месяц до того, вывел свои заключения о гомеопатическом способе лечения и донес о том конфиденциально рапортом Главному военно-медицинскому управлению. Не станем говорить о том, что заключение это было бы правильнее сделать по совершенном окончании опытов гомеопатического лечения; рапорт д-ра Загорянского мог обусловливаться общепринятым порядком третных донесений, но почему сообщению своему он счел нужным дать характер конфиденциального, т.е. не подлежащего оглашению, это остается загадкой. На рапорте д-ра Загорянского значится: "Донесение за № 1826". Отпуска с этого последнего предписания в делах Главного военно-медицинского управления нет; если предположить, что Главный военно-медицинский инспектор просил д-ра Загорянского именно о конфиденциальном сообщении, то опять-таки остается непонятным — к чему такая мера?

Ведь надобно же было доносить военному министру.

Донесение д-ра Загорянского от 16 июня 1872 г. № 420 было таково:

"Из производящихся более четырех месяцев опытов лечения по гомеопатическому методу в Гельсингфорском военном госпитале позволительно сделать следующие выводы:

1) Легкие острые болезни, излечивающиеся большей частью силами природы, излечиваются и гомеопатическими лекарствами.

2) Гомеопатическое лечение остается без всякого благотворного влияния на лечение хронических внутренних болезней, хотя по отчетам и показаны один или два случая выздоровевших от бугорчатки, но это были или просто легочный катар, или даже

— 319 —

и бугорчатка в начальном периоде, несколько облегчившиеся в субъективных припадках с наступлением благоприятной погоды, но физические признаки болезни и при выписке больных остались в неизмененном состоянии.

3) Венерические первичные (мягкие) язвы уступали лечению и переходящие в нагноение воспаления паховых желез по вскрытии заживали.

4) Что же касается до различных форм конституционального сифилиса, то они упорно противостоят лечению; из числа таковых показаны выздоровевшими за февраль месяц те, которые до передачи в гомеопатическое отделение пользуемы были обыкновенными средствами, как-то: меркуриальными втираниями, цитмановым декоктом и препаратами йода.

5) Если вопрос о том, не вредно ли гомеопатическое лечение в трудных хронических болезнях, довольно щекотлив, то он положительно может быть решен относительно хирургических случаев, требующих деятельного лечения. Так, например, в гомеопатическом отделении пользовался более двух месяцев одержимый, по определению доктора Грауфогля, болезнью тазобедренного сочленения (luxatio spontanea): когда он умер, то при вскрытии тазобедренный состав найден был в совершенно нормальном состоянии, а между ягодичными средним и малым мускулом найдена обширная нарывная полость, из которой гной опустился вниз и образовал над бедренными мыщелками другую полость и проникнул частью в коленный сустав. Другой больной с воспалением надкостной плевы нижнего конца лучевой кости, вблизи шиловидного отростка, выражавшимся твердой опухолью и темной краснотой, был пользуем доктором Грауфоглем с декабря месяца; после образовавшегося нагноения и позднего вскрытия нарыва образовалось несколько фистулезных отверстий, присоединился рожистый процесс всей конечности; наконец, с обширной язвой на вышеозначенном месте, покрытого фунгозными антоноогневыми наращениями, и с присоединившимся к тому страданием легких, больной передан в пользование ординатору госпиталя уже в то время, когда упущено благоприятное время и для оперативного лечения.

К этому долгом считаю присовокупить, что в прошедшем месяце доктор Грауфогль доложил командующему войсками, что у некоторых из больных его отделения обнаружился тиф — от миазмы в стенах, по его предположению, хотя в отделении этом,

— 320 —

совершенно отдельном от прочих, никогда тифозные больные не лежали, а также и цинга, и потому он находит крайне необходимым вывести этих больных в палатки, и когда была поставлена палатка, он приказал вывести в одную 3 или 4 больных, которых неблагоприятный исход не подлежал сомнению, но ни у одного из них никаких тифозных явлений не было, а только признаки изнурительной лихорадки; дальнейшее лечение этих больных он продолжать не хотел.

Наконец, в письме от 9 сего июня, командующий войсками предложил мне сделать распоряжение, чтобы в гомеопатическое отделение назначаемы были только больные одержимые острыми болезнями и не иначе как по соглашению с состоящим при этом отделении ординатором доктором Креблем".

Вследствие этого рапорта Главный военно-медицинский инспектор 27 июня 1872 г. № 6325 донес военному министру:

"Имею честь почтительнейше довести до сведения Вашего Высокопревосходительства, что из донесений о результах, производящихся по распоряжению командующего войсками Финляндского округа с Высочайшего соизволения опытов гомеопатического лечения больных в Гельсингфорском военном госпитале, за 4 истекшие месяца усматривается:

1) Всех больных с разнородными болезнями, пользовавшихся в гомеопатическом отделении, было 68; из них выздоровело 33, переведено в другие отделения 10, умерло 4, осталось к 1 июня 19.

2) Легкие острые болезни, излечивавшиеся большей частью силами природы, уступают и гомеопатическим лекарствам.

3) Гомеопатический способ лечения остается без всякого благотворного влияния при хронических внутренних болезнях.

4) Первичные венерические язвы уступали лечению и воспаления паховых желез, переходившие в нагноение, заживали по вскрытии.

5) Что же касается различных форм конституционального сифилиса, то oни упорно противостояли гомеопатическому лечению и из числа таковых больных показаны за февраль выздоровевшими те, которые до передачи в гомеопатическое отделение пользуемы были обыкновенными средствами, как-то: меркуриальными втираниями, цитмановым декоктом и препаратами йода.

6) Общиий вопрос о том, не вредно ли гомеопатическое лечениe в трудных хронических болезнях, решается свойством болезни, но он положительно может быть решен относительно хирургических случаев, требующих деятельного лечения. Так,

— 321 —

например, в гомеопатическом отделении пользован был с декабря прошлого года безуспешно больной с воспалением надкостной плевы нижнего конца лучевой кости, перешедшим в нагноение с образованием нескольких фистулезных отверстий, рожистым процессом, распространившимся по всей конечности, и обширной злокачественной язвой. К этому наконец присоединилось страдание легких, и в таком состоянии больной передан в пользование ординатору госпиталя в то время, когда уже упущено благоприятное время для оперативного лечения.

Ныне, по донесению Финляндского окружного военно-медицинского инспектора, командующий войсками предложил ему сделать распоряжение, чтобы в гомеопатическое отделение назначаемы были только больные одержимые острыми болезнями, и не иначе как по соглашению с состоящим при этом отделении ординатором доктором Креблем".

На докладе этом сделана помета: "Доложено Его Величеству 1 июля".

С отъездом гр. Адлерберга и Грауфогля заграницу, нарушенный покой Гельсингфорского госпиталя был восстановлен и дела пошли своим порядком...

Таким образом, опыты Грауфогля подверглись той же участи, как сорок лет тому назад, т.е. голословному осужденью враждебной партии, имевшей полный, никем и ничем не ограниченный простор для осуществления своих целей. "Мы изрекли свой приговор, — говорит эта партия, — и он должен оставаться в своей силе". Да на чем же вы основываете ваш приговор — на фактах? Но они ведь против вас, господа. Вы говорите, например, что легкие острые болезни, излечивающиеся большей частью силами природы, излечиваются и гомеопатическими лекарствами, т.е. что они излечиваются сами собой, хотите вы сказать; что же касается хронических болезней, то гомеопатические лекарства не оказывают на них никакого благотворного влияния. Но ведь из числа 52 выздоровевших, каковыми вы сами их признали, потому что вы ведь подписывали ведомости, неужели эти 52 человека все были одержимы только легкими острыми болезнями? Чтобы не быть, подобно вам, голословными, приводим ведомость болезней, вами же показанных излеченными.

— 322 —


По I ведомости — до марта месяца

Хронический катар, воспаление дыхательных путей и ломота ... 1
Бугорчатка легких .......................................... 1
Катар желудка .............................................. 1
Брайтова болезнь ........................................... 1
Сифилитический ревматизм ................................... 2
Сифилитическое воспаление гортани и зева ................... 1
Сифилитическая сыпь ........................................ 2
Твердый шанкр .............................................. 1
Итого ....... 10

По II ведомости — за март 

Хроническая желудочная боль ................................ 1
Сифилитическая сыпь ........................................ 1
Воспалительная жаба ........................................ 1
Итого ........ 3
По III ведомости — за апрель 

Бронхиальный катар ......................................... 1
Воспаление легких .......................................... 1
Бугорчатка легких с экссудатом и ломотой ................... 1
Лицевая рожа ............................................... 2
Сифилитическое воспаление гортани и зева ................... 1
Язвы на язычке и небе ...................................... 2
Несовершенный паралич в плечевом суставе ................... 1
Хроническая гонорея ........................................ 2
Итого ....... 11
По IV ведомости — за май 
Перемежающаяся лихорадка ................................... 2
Простудная жаба ............................................ 2
Хронический катар, воспаление дыхательных путей и ломота ... 1
Бугорчатка легких с экссудатом и хронической ломотой ....... 1
Хроническая гонорея ........................................ 1
Бубон и шанкр .............................................. 3
Сифилитическая сыпь и язвы ................................. 1
Итого ....... 11

— 323 —

По V ведомости — за июнь 
Перемежающаяся лихорадка ................................... 1
Бронхиальный катар ......................................... 1
Хронический катар и воспаление дыхательных путей с ломотой . 1
Хроническая гонорея ........................................ 1
Умопомешательство .......................................... 1
Воспаление яичка ........................................... 1
Гноетечение из уха и воспаление зев ........................ 1
Катар желудка .............................................. 1
Бубон и шанкр .............................................. 2
Итого ....... 10
По VI ведомости — по 25 июля 

Перемежающаяся лихорадка ................................... 2
Катаральная жаба ........................................... 1
Бубон и шанкр .............................................. 4
Итого ........ 7

Из этого числа если можно признать легкими острыми случаями, то разве только семь, а именно: рожи — 2 случая, воспалительной жабы — 4 и воспаления легких — 1, да и то условно, ибо кому же неизвестно, что все эти так называемые легкие болезни нередко принимают такой оборот, что становятся смертельными. Несмотря на то, что они, по словам вашим, излечиваются большей частью силами природы, вы однако же не предоставляете их силам природы, а лечите, и если больной выздоравливает, то приписываете это действию ваших лекарств; почему же, если выздоровление происходит при посредстве гомеопатических средств, то оно в ваших глазах становится действием одной природы? Исцеляет-то, конечно, природа, но надо уметь помочь ей, чего и достигают гомеопаты, руководясь законом подобия как в острых, так и в хронических болезнях; в одном случае быстрее, в другом — продолжительнее. Но пусть будет по-вашему: пусть легкие острые болезни излечиваются одними силами природы без всякого содействия гомеопатических лекарств, но остальные-то 45 случаев куда вы их отнесете: к тяжелым острым, или хроническим, и чем обусловлено их излечение?

— 324 —

Припомните, наконец, ваше собственное признание: "В некоторых случаях замечается действие гомеопатических лекарств" (д-р Гаузен). В каких же это некоторых случаях? Если в легких, излечивающихся одними силами природы, то тогда о действии гомеопатических лекарств не стоило и говорить; если же в хронических, то вы неправы, говоря, что они не оказывают на них никакого благотворного влияния. Не ясно ли после того, что все ваши выводы и заключения о гомеопатии ничего больше, как лишенная логики канцелярская отписка (благо она на руку!); что все ваши рассуждения вытекают не из интереса науки, не из желания принести пользу человечеству, а из опасения лишиться служебного вашего положения, дающего вам средства к жизни или удовлетворяющего вашему честолюбию. Посмотрите же в какой лабиринт противоречий приводит вас это опасение, и в какое жалкое положение вы ставите себя, говоря, например, следующее: "Гомеопатическое лечение остается без всякого благотворного влияния на лечение хронических внутренних болезней. Хотя по отчетам и показаны один или два случая выздоровевших от бугорчатки, но это были или просто легочный катар, или даже и бугорчатка в начальном периоде, несколько облегчившиеся в субъективных припадках с наступлением благоприятной погоды, но физические признаки болезни и при выписке больных остались в неизменном состоянии".

Понимаете ли, господа, каким стыдом вы покрываете себя, утверждая, что болезнь, признанная вами бугорчаткой, не бугорчатка, а простой катар, а если бугорчатка, то в начальном периоде? Ведь диагноз-то был поставлен вами, а не Грауфоглем, да и ведомости-то составлялись и подписывались вами же, а не Грауфоглем. Почему же вы определяете в одном и том же случае раз бугорчатку, а потом катар? Далее, если эти больные, находясь в гомеопатическом отделении, не получили существенного облегчения, то почему же вы включили их в число выздоровевших? Вы говорите, что с наступлением благоприятной погоды больные облегчились в субъективных припадках, но если это и можно допустить, то разве только относительно того больного, который выздоровел в мае, а не в феврале, ибо кто же вам поверит, чтобы в Гельсингфорсе в феврале месяце погода благоприятствовала чахоточным.

С особенной настойчивостью указываете вы на то, что конституциональный сифилис упорно противостоит гомеопатическому лечению,

— 325 —

но укажите же, какому другому способу он не противостоит упорно? Скажите: меркуриальным втираниям и препаратам йода, но почему же, спросим мы, больные, лечившиеся по этому способу в аллопатическом госпитале, все-таки были передаваемы на излечение в гомеопатическое отделение? Наконец, как согласить преимущество меркуриального лечения с теми вредными последствиями от него, на которые вы же сами указываете в примечаниях ко второй ведомости. Или может быть вы сошлетесь на "опыты многих специалистов", которые, по уверению д-ра Селина, показали, что венерические болезни излечиваются при самом индифферентном способе, только при соблюдении соответствующих гигиенических правил? Но мы опять спросим: откуда же в таком случае берется вторичный, третичный — словом, конституциональный сифилис?

Не признавая никаких достоинств за гомеопатическим лечением, вы положительно упрекаете его в том, что при нем упускается время, благоприятное для хирургического лечения, и для примера приводите двух больных: одного страдавшего хроническим воспалением надкостницы лучевой кости, а другого — хроническим воспалением тазобедренного сочленения. Первый больной находился в гомеопатическом отделении с лишком 4 месяца и выведен, когда болезнь осложнилась рожистым процессом, обширной злокачественной язвой и наконец страданием легких — каким именно, не сказано.

На этот вполне неосновательный упрек можем сказать, что воспаление надкостницы, влекущее за собой caries, у гомеопатов признается далеко не столь безнадежным состоянием, как у аллопатов, у которых в подобных случаях в перспективе кроме ножа ничего нет, а потому очень возможно, что д-р Грауфогль, зная свои средства, не имел причины спешить оперировать больного, но его ли вина, что госпитальные миазмы дали болезни такой вид и такое направление, что время для операции оказалось упущенным? О дальнейшей участи этого больного умолчано, а потому мы и не можем сказать утвердительно, что операции произведено не было. То же можно сказать и о другом больном, умершем в мае, ибо осложнение его болезни рожей и тифом показывает, что и его состояние так же мало благоприятствовало к произведенью операции, как и у первого.

Сделаем однако ж вам, господа, уступку. Пусть и в этом случае будет по-вашему, т.е. что у обоих больных время для

— 326 —

операции было упущено. Но разве эти два примера могут дать вам право утверждать, что в случаях, требующих хирургического пособия, гомеопатическое лечение положительно вредно именно потому, что при нем упускается время для операции? Что гомеопаты вообще не очень падки на операции — это правда, но это ведь потому только, что им очень часто удается предотвращать их; в тех же случаях, когда они неизбежны, ни один опытный врач-гомеопат не станет обольщаться пустой надеждой миновать ее при помощи своих средств, как бы они могущественны ни были.

Вы отрицаете справедливость жалоб д-ра Грауфогля на дурное гигиеническое содержание больных, вы не признаете возможности появления в госпитальных палатах заразительных болезней на том основании, что-де в отдельном строении, отведенном для гомеопатического отделения, тифозные больные никогда не лежали (как будто для этого одно только последнее условие и нужно), но не вы ли же сами в ваших ежемесячных ведомостях, именно в четвертой и пятой, говорите о существовании в гомеопатическом отделении рожи, цинги и тифа? Д-р Загорянский, упоминая о 3-4-х больных1, выведенных Грауфоглем в палатку, говорит, что ни у одного из них никаких тифозных явлений не было, а только признаки изнурительной лихорадки... Дальше, почему мы должны верить больше Загорянскому, нежели Грауфоглю? Если вы хотите подозревать последнего в намерении свалить якобы неуспешность госпитальной его практики на дурное состояние палат и порожденные им заразительные болезни, то не с большим ли правом мы можем думать, что д-ру Загорянскому, как главному блюстителю медицинской части в Финляндском военном округе, было естественно перед высшим начальством отрицать дурное состояние вверенного его попечению госпиталя?

Говоря о больном, умершем в мае месяце от хронического воспаления тазобедренного сочленения, вы стараетесь обличить д-ра Грауфогля в неправильности диагноза и уверяете, что когда труп был вскрыт, то тазобедренный сустав был найден совершенно в нормальном состоянии, а между ягодичными средним и


1 Он сам утверждает, что неблагоприятный исход болезни этих 3-4 человек не подлежал никакому сомнению, и после того еще удивляется, что д-р Грауфогль "дальнейшее лечение этих больных продолжать не хотел".

— 327 —

малым мускулом была найдена обширная нарывная полость, из которой гной опустился вниз и образовал над бедренными мыщелками другую полость и проникнул частью в коленный состав. Но мы спрашиваем: откуда же могла взяться такая масса гноя, неужели при вскрытии источник его не найден? Об этом вы умалчиваете...

Теперь мы переходим к изложению событий последних восьми лет в Poccии. Мы уже говорили, что с наступлением 1877 года гомеопатическая больница закрылась, а вместе с тем прекратилось и издание журнала. Деятельность петербургских врачей-гомеопатов сосредоточилась на частной практике и на лечебнице для приходящих. К сожаленью, мы должны сознаться, что вследствие различного рода недоразумений, в делах Общества стало замечаться какое-то нестроение; единодушие, соединявшее членов в первое время его существования, исчезло; явились кем-то и чем-то недовольные, и вследствие того начались раздоры, несогласия. К довершенью такого прискорбного явления Общество лишилось деятельнейшего члена своего, главной опоры гомеопатии в Poccии, человека, около 30 лет подвигом добрым подвизавшегося в борьбе за ее достоинство и самостоятельность: 2 октября 1878 года скончался Дерикер, оставив после себя, как говорят, немало начатых им литературно-медицинских трудов по гомеопатии. Через полтора года после его смерти Общество распалось: недовольные образовали отдельный кружок под именем С.-Петербургского Общества последователей гомеопатии, поставив ceбе целью "устройство и содержание на собственный счет гомеопатических больниц с постоянными кроватями и лечебниц для приходящих больных в видах оказания медицинской помощи лицам всех званий за умеренную плату, а бедным по возможности бесплатно". Задача громадная, требующая соответствующих материальных средств и трудящихся сил, которых, к сожаленью, у нас пока еще очень немного. Тем не менее, Общество смело взялось за дело и не дальше как через 4 месяца после официального признания его правительством заявило о своей деятельности учреждением лечебницы во имя св. Архангела Михаила, устав которой был утвержден министром внутренних дел 24 сентября 1881 года.

Чтобы ознакомить читателей с этим новым учреждением, приводим главные статьи его устава.

"Гомеопатическая лечебница во имя св. Архангела Михаила

— 328 —

имеет целью сделать доступным медицинское пособие гомеопатическими средствами недостаточным людям всех званий и возрастов за умеренную плату, а бедным бесплатно" (§ 1).

"Лечебница имеет два отделения: одно для приходящих больных, другое с постоянными кроватями, число которых не определяется, а зависит от средств Общества" (§ 2).

"С целью доставления жителям столицы более удобства в пользовании медицинским пособием гомеопатическими средствами, лечебнице предоставляется право ходатайствовать, по мере надобности, о разрешении открывать в разных частях города С.-Петербурга особые отделения, а также устраивать врачебные посещения на дому" (§ 3).

"Отделение для приходящих. Для приходящих больных лечебница открыта ежедневно в определенные часы, объявленные в газетах и обозначенные на особой вывеске у входа" (§ 4).

"Приходящие больные при каждом посещении лечебницы вносят в кассу ее по 30 коп. за совет врача. Бедным оказывается врачебная помощь и отпускается лекарство бесплатно" (§ 5).

"Каждому больному, посещающему лечебницу, ведется отдельный скорбный лист, в котором обозначено время посещений, история болезни, лечение и исход болезни. Скорбный лист ведет врач, подающий пособие больному" (§ 6).

"При лечебнице помещается врач, на которого возлагается заведывание лечебницей и ведение медицинской отчетности" (§ 9).

"Врач, заведующий лечебницей и носящий название распорядителя по медицинской части, присутствует в заседаниях правления Общества и при обсуждении всех вопросов, касающихся лечебницы, пользуется правом голоса наравне с другими членами правления" (§§ 10 и 11).

"Отделение с постоянными кроватями. В этом отделении больные пользуются лечением и содержанием за установленную плату, которая устанавливается правлением ежегодно. Бедные принимаются бесплатно" (§§ 12 и 18).

"Больные помещаются или в общей, или в отдельных комнатах" (§ 13).

"На каждые десять кроватей две полагаются бесплатные для бедных больных; кроме того, могут быть содержимы отдельные кровати на счет особых благотворителей" (§ 15 и 16).

— 329 —

"Для бесплатного помещения в лечебницу требуется свидетельство о бедности, удостоверенное или выданное членом правления Общества" (§ 17).

"В лечебницу принимаются страдающие всеми болезнями, как острыми, так и хроническими, исключая больных, требующих больших хирургических операций" (§ 21).

"Страдающие заразительными или эпидемическими болезнями могут быть принимаемы только тогда, когда представится возможность отделить особые комнаты для больных, одержимых этого рода болезнями" (§ 22).

Средства лечебницы. "Средства лечебницы составляют: членские взносы, добровольные пожертвования, доход, получаемый от отпуска гомеопатических лекарств из аптеки Общества, платы за советы в отделении для приходящих больных, равно за лечение в отделении с постоянными кроватями, и другие сборы разрешенные уставом Общества 2 мая 1881 года" (§ 23).

Управление лечебницей. "Для заведывания делами лечебницы правление Общества назначает одного из своих членов, которому присваивается название члена-распорядителя по хозяйственной части. Он заведует всем хозяйством и кассой лечебницы, ведет счетоводство, наблюдает за соответственным содержанием больных, исправностью служащих и общим порядком в лечебнице; он производит расходы в пределах сметы, утвержденной общим собранием. Член-распорядитель по хозяйственной части представляет правлению отчет о приходе и расходе сумм по лечебнице; в действиях своих он руководствуется инструкцией и указаниями правления Общества" (§§ 24-26).

"Лечением в отделении с постоянными кроватями заведует врач-ординатор, избираемый правлением Общества. В помощь врачу-ординатору назначается фельдшер или фельдшерица. На врача-ординатора полагается не более 40 больных, которых он посещает ежедневно и ведет им скорбные листы. Он имеет право приглашать на консультации врачей, дежурящих в отделении для приходящих. Врач-ординатор заведует лечением больных в своем отделении, отвечает за точное исполнение всех принятых на себя обязанностей как перед правлением Общества, так и перед Врачебным управлением" (§§ 27-30).

"В распоряжении ординатора и его помощников собственно по предмету лечения член-распорядитель по хозяйственной части не вмешивается" (§ 33).

— 330 —

"Врачи, занимающиеся в лечебнице для приходящих, по соглашению с правлением Общества получают за свои труды вознаграждение, смотря по средствам Общества" (§ 36).

"Врач-ординатор, заведующий отделением лечебницы с постоянными кроватями, за свои труды получает особое вознаграждение по соглашению с правлением Общества" (§ 37).

"Гомеопатическая лечебница во всей строгости соблюдает все существующие для подобных учреждений правительственные распоряжения и представляет Врачебному управлению столицы, под надзором которого она состоит, установленные ст. 39, прим. 1, 936 и прил. к ст. 45 Устава врачебного Т. XIII, Св. зак. 1857 года, срочные донесения и отчеты о больных, обращающихся в лечебницу за медицинским пособием, равно о действии и самых успехах гомеопатического лечения" (§ 38).

"Ответственность за неправильные действия лечебницы падает на правление Общества" (§ 39).

"Существование лечебницы и материальные ее средства обеспечиваются всеми членами Общества в полном его составе(?)" (§ 40).

Не зная размера материальных средств Общества, невозможно делать какие-либо предсказания относительно будущего положения лечебницы св. Архангела Михаила. Мы искренне желаем ей прочного успеха, но только время может показать, насколько возможен он при отсутствии опытной руководящей силы.

Нам остается только упомянуть о сочинениях, которые появились в последние годы по части гомеопатии. Кроме "Журнала С.-Петербургских врачей-гомеопатов", издававшегося с 1872 по 1876 год, изданы следующие книги:

1) "Болезни малолетних детей и гомеопатическое их лечение", соч. д-ра Гуллона, пер. с нем. изд. Флеминга СПБ. 1873 г.

2) "Что такое аллопатия и что гомеопатия? Публичная лекция, читанная 22 февраля 1871 г. в зале музея в Штутгарте д-ром Вальзером". Пер. с нем. д-р К. Боянус. Москва. 1875 г.

3) "Клинические наставления в гомеопатическом лечении болезней. Справочная книга гомеопатической терапии для врачей и неврачей". Сост. д-р Яр, пер. с нем. изд. Флеминга СПБ. 1876 г.

4) "О способах охранения народного здравия. Мнение постороннего, предлагаемое земским собраниям и управам". Изд. 3. СПБ. 1876 г.

5) "Письма противника и приверженца гомеопатии", соч. д-ра Ру, изд. Флеминга. СПБ, 1876 г,

— 331 —

6) "Простые беседы о великой истине. Гомеопатический способ лечения, его основания, успехи и преимущества", состав. В. Я. Герд, СПБ. 1880 г.

7) "Гомеопатия при постели больного. Клинические наблюдения гомеопата по отчету д-ра Т. Зика в Штутгарте", сост. В. Сорокин. СПБ. 1880 г.

8) "Что такое гомеопатия? Беседа с публикой и врачами". А. Н. СПБ. 1880 г.

9) "Аллопатия и ее врачебный арсенал". А. Н. СПБ. 1881 г.

10) "Антиматериализм в науке. Нейральный анализ Йегера и гомеопатия". Негомеопата. СПБ. 1881 г.

Мы обозрели судьбу гомеопатии в России с тех пор, как она стала у нас известна, и до настоящего времени — какое же выведем заключение? Получила ли она у нас доверие как наиболее рациональный способ лечения или игнорируется как увлечение, заблуждение? Пусть на это отвечают факты.

В двадцатых годах, когда впервые она стала у нас известна, врачей-гомеопатов во всей России, со включением Привислянских губерний и Прибалтийского края, было всего только 5 человек, из которых двое (Адам и Триниус) почти не практиковали. Успешное лечение холеры в первую эпидемию обратило многих врачей старой школы к гомеопатии, так что в течение тридцатых и сороковых годов мы могли назвать более сорока врачей, практиковавших по гомеопатическому способу. В настоящее время их в Петербурге 12, в Москве 4, в Риге 4. в Привислянских губерниях 5, в провинциальных городах России 56, всего 81 чел.

В начале была одна аптека — центральная в Петербурге, теперь они заведены: в Москве — центральная и особое отделение при одной из аллопатических аптек, в Варшаве и Риге. Из находящихся у нас сведений о расходе гомеопатических лекарств в трех аптеках, петербургской, московской и рижской, видно, что из первой в первый год ее существования (1834—1835) отпущено было всего только по 2 000 рецептам, теперь же цифра эта дошла до 16 000; из московской аптеки в первый год по учреждении ее, в 1835 году, было отпущено по 3026 рецептам, затем до 1839 года цифра эта дошла до 6613, потом до 1843 года она несколько понизилась, но с 1850 г., постепенно возрастая,

— 332 —

доходит в настоящее время до 10 000 номеров; в рижской аптеке, учрежденной в 1834 году, в первое десятилетие число поступивших рецептов с 2 953 возросло до 9 309, затем в 1855 г. до 13 021, в 1865 г. до 14 718, и в настоящее время доходит до 23 420. Общество С.-Петербургских врачей-гомеопатов в настоящее время насчитывает действительных членов 33, из которых 26 находятся в Poccии и 7 заграницей, почетных 55 и членов-соревнователей 81. В другом Обществе, последователей гомеопатии, около 200 членов.

Вот факты, которые доказывают несомненный рост гомеопатии в России, несмотря на упорное противодействие ей со стороны медицинской администрации. Большинство врачей в России аллопаты, но число гомеопатов, открыто практикующих, увеличивается; мы говорим "открыто практикующих", потому что есть и такие врачи, которые, причисляя себя к старой школе, в практике прибегают и к гомеопатическому лечению. Большинство публики лечится также аллопатически, но и тут видим, как это показывает возрастающий с каждым годом отпуск гомеопатических лекарств, что пациенты начинают все более и более предпочитать гомеопатию.

Итак, на вопрос, снискала ли у нас гомеопатия доверие, факты дают нам право отвечать утвердительно. К несчастью, предрассудки и невежество, прикрываясь авторитетом науки, в значительной степени полагают ей преграду, внушая молодому учащемуся юношеству такие понятия об учении Ганемана, которые в людях, понимающих дело, способны вызвать лишь улыбку глубокого сожаления. Чтобы избежать упрека в бездоказательности наших слов, приводим из лекции профессора Ч***, читающего в одном из лучших наших университетов энциклопедию медицины, то место, где он трактует о гомеопатии.

"Я должен сказать еще о некоторых медицинских школах, — говорит он, — представителей которых и теперь можно найти (хотя их собственно нельзя назвать представителями медицины, а скорее сектаторами) — это гомеопаты и радемахеристы. Основателем гомеопатии был врач Ганеман. Он был врач сведущий и образованный, но на старости жизни пришел к такого рода заключению: так как знать сущность болезни, судя по многим бесполезным попыткам, невозможно, то не надо и заботиться об этом. Мы должны узнавать болезнь по внешним признакам, а для этого распознавания вовсе не нужно знать,

— 333 —

что происходит внутри организма. Мы должны довольствоваться такими признаками, как, например, головная боль, кашель, желтуха и проч., и должны лечить только одни эти внешние признаки. Самое же лечение должно быть таково: для того, чтобы вылечить какую-нибудь болезнь, надо дать больному такое лекарство, которое производит болезнь, подобную той, которую мы излечиваем; например, если мы излечиваем лихорадку, то надо дать больному такое лекарство, которое произвело бы в нем новую лихорадку. Тогда эта новая лихорадка выгонит старую и больной выздоровеет. Второе положение Ганемана это то, что лекарство нужно давать в самых минимальных дозах, ничтожных размерах, и чем больше поверхность этого лекарства, тем оно сильнее действует, так напр. если дать горчичное зерно, то оно не произведет большего действия, если же его растереть, то действие его будет несравненно сильнее. Конечно, при этом гомеопаты не брали в расчет химического изменения, а обращали внимание только на увеличение поверхности зерна при растирании. Поэтому все лекарства должны быть сильно разведены и чем сильнее разведено лекарство, тем сильнее оно действует, потому что поверхность его тогда увеличивается; так что если взять каплю лекарства и развести его в ведре с водой, то оно будет очень сильно действовать. Стали давать лекарства в таких дозах, что стоит раз пройти по москательному ряду, так больше наберешь в себя разных лекарств, чем сколько их находится в целой гомеопатической аптеке. От сотрясения действие лекарств увеличивается, поэтому, разведши его, следует взбалтывать настолько, насколько сильно оно должно действовать. Из этого выходит, что пока домой донесешь лекарство, так сила его должна уже измениться, потому что оно дорогой непременно будет взбалтываться. Само собой разумеется, что такого рода учение медицина принять не могла. Во-первых, дознано было, что те лекарства, которые гомеопаты считали излечивающими известную болезнь, — доказано было в парижских госпиталях — что они на самом деле не производят никакого действия. Точно так же другие лекарства, о которых гомеопаты думали, что они, излечивая больного от известной болезни, в здоровом человеке производят эту самую болезнь, оказались не имеющими этого свойства. Так, например, хина. О ней думали гомеопаты, что она в здоровом организме производит лихорадку, на самом деле этого нет. Потом самое лечение по симптомам в высшей степени нелепо. Известно,

— 334 —

что один и тот же симптом может быть результатом очень разнообразных изменений одного и того же или даже различных органов, так что при лечении одного и того же симптома в одном случае мы должны действовать на один орган, в другом случае на другой; между тем, давая от одного и того же симптома одно и тоже лекарство, мы стало быть действуем на один орган в то время, как этот симптом может быть следствием изменения совсем другого органа. Гомеопатия имела значение в самом начале нынешнего столетия и были сделаны попытки ввести ее в медицину, но, как сказано уже, они привели к отрицательным результатам и гомеопатия сделалась достоянием шарлатанов и деревенских барынь, которые от скуки лечат своих крестьян, потому что такое лечение не требует никаких знаний. В самом деле — например, голова болит, сейчас посмотрел в книжку из какой стклянки сколько капель надо дать, и лекарство готово. Бывает иногда, что такая барыня перемешает свои медикаменты и потом уже дает что попало; успех лечения, конечно, тот же, что и прежде. В доказательство действительности гомеопатического лечения некоторые говорят, что оно иногда помогает. Но что же иногда не помогает? Во-первых, очень многие болезни проходят без всякого лечения; во-вторых, много значит надежда больного на выздоровление после принятия лекарства. Поэтому успех лечения не следует приписывать прежде всего врачу".

Вот какими сведениями о гомеопатии обогащаются молодые люди, готовящиеся быть врачами. И хорошо еще, если между ними найдутся такие, которые приучили свою мысль к самостоятельной работе, они не остановятся на словах профессора, но зададут себе вопросы: "Неужели такое учение способно держаться около столетия и привлекать к себе врачей, в свое время не менее нас учившихся и во всяком случае более нас опытных? Не странно ли, что несмотря на многочисленные попытки господствующей школы доказать ложность ганеманова учения, ни один из гомеопатов не убеждается в заблуждении и не обращается на прежний путь? Мало того: с каждым годом являются новые адепты этого учения — откуда же эта жизненность в нем, если оно заблуждение?". Уже одни такие вопросы могут повлечь любознательный ум к сомнению и к поверке слышанного в аудитории, но много ли таких? Бóльшая часть готовы клясться словами учителя, что гомеопатия нелепость, и им верят, верят до поры до времени,

— 335 —

пока горький опыт не приведет к иному убежденью. Но время и успехи разума берут свое. Истина пробивается и озаряет тех, которые под влиянием мелких житейских нужд не погрязли еще в тине эгоизма и не утратили достоинства своего высокого призвания. Такие врачи, разочаровавшись в могуществе господствующей терапии, убедившись в ее бессилии, теряют веру в медицину и бросают практику, но гомеопатия примиряет их с врачебным искусством. Так было с Далем, так было в шестидесятых годах с одним врачом, о переходе которого в гомеопатическую школу мы уже говорили. Любопытен и поучителен рассказ его о случившейся с ним перемене.

Занимая около 20 лет место домашнего врача у одного богатого помещика, д-р Л*** материально был обеспечен. "Дела у меня было много, — рассказывает он, — худо ли, хорошо ли оно шло — нареканиям я не подвергался. Был подчас только недоволен я сам. Между товарищами по ремеслу была у меня поддержка и приятели. На консультациях и знаменитости не обижали. Лечил я lege artis, по правилам науки. Одни больные выздоравливали, не знаю отчего, другие умирали по воле Божьей, на законном основании. К особенно сильным угрызениям совести повода не было. Умирают же ведь и у знаменитостей, у козырных тузов науки. А в тесном кружке коллег если и случалось слышать нечаянно признания в бессилии нашей науки и шаткости ее оснований, то в этом ведь ни я, ни коллеги неповинны. Случалось нам, конечно, рассуждать, что при нынешнем состоянии науки мы в сущности не можем и не должны лечить; что весь ученый медицинский мир должен только работать над изысканиями, копить материалы и на это посвятить всю свою жизнь для будущих поколений. Когда будет материалов достаточно, тогда и медицина построится новая, вполне рациональная. А на неосторожный вопрос, почему мы беремся лечить, когда признаем такой принцип, естественно следовал печальный ответ: "Мы врачи и потому обязаны лечить, помогать чем можем и как умеем, по средствам науки, да и средства к существованию наконец заставляют нас — что ж прикажете делать?"

Казалось бы, Л*** можно было и успокоиться на этих рассуждениях, что мы сплошь и рядом и видим на лицах его профессии, но его не переставали тревожить сомнения, ближайший источник которых он находил в одном из своих пациентов. "Больной этот, — продолжает Л***, — 16-летний сын помещика,

— 336 —

у которого я жил, давно уже составлял для меня мучительный повод к сомнениям и волнениям, одну из главных причин сознания в своем бессилии и в полном ничтожестве медицины там, где дело идет о побеждении действительно серьезной и разрушительной болезни. Невозможность не только предотвратить, но даже приостановить, задержать такое разрушение ежедневно вызывала в душе моей глубокое нравственное страдание. Не раз я задумывал совершенно бросить свое опостылевшее ремесло. В августе 1867 года я сопровождал своего больного за границу для консультации и выбора местопребывания на зиму. В Берлине и Париже нам указали По. Здесь я имел счастье познакомиться с известным нашим собратом доктором Беком1, домашним врачом г-жи Н. Человек этот, большой учености и высокого ума, в наших ежедневных беседах всегда горячо защищал медицину и фактически доказывал ее могущество. Слушая его, я недоверчиво улыбался, и так как мои возражения касательно гомеопатического лечения, признаюсь, были совершенно неосновательны вследствие полного моего незнания гомеопатии, то доктор Бек в один прекрасный вечер сказал мне следующее:

"Наш спор кончен и с нынешнего дня я не буду с вами говорить ни слова о предмете, которого вы совершенно не понимаете. Какое вы имеете право спорить о вещах, которые для вас совершенно темны? Согласитесь, что это будет нелогично. Представьте себе, что вы отличный астроном и рассказываете мне ясные и доказанные наукой истины о законах движения небесных светил. Я же, положим, в этом деле совершенный профан, об этом предмете ничего не читал, а только слыхал от таких же профанов как и я, что есть смешные люди, уверяющие, что Земля кружится вокруг Солнца — вещь немыслимая по моему мнению, и проч. Вы же, как ученый-астроном, скажите мне, найдете ли мои возражения заслуживающими внимания и опровержения, особенно когда я вам покажу, что вовсе не желаю вникнуть, чтобы понимать вас?"

Я отвечал, что напротив, очень желал бы теперь и убедиться.

— Хорошо, — продолжал он, — значит, вы придерживаетесь


1 Тем самым, которым написал один из вышеприведенных ответов на "Программу" докторов Козлова и Здекауера. (Прим. автора)

— 337 —

правила Фомы: не поверю, пока не вложу перста — это недурно; я вам делаю уступку следующего рода: приходите ко мне каждое утро в 8 часов, чтобы видеть моих больных и способ лечения. Уверяю вас, что вы опять полюбите медицину, но только с большей верой и силой, чем вы любили ее прежде. Согласны ли вы на мое предложение?"

На другой день в 8 часов утра я был в его кабинете и вот что увидел: девочка 10 лет, золотушная, слабого телосложения, страдала глазами. Веки были запухшие, глаза закрытые; обильное слезотечение, залипание гноем. При насильственном открывании глаз — сильнейшая светобоязнь; соединительная оболочка рыхлая, распухшая и налитая кровью, зрачок чистый и роговая оболочка еще не изъязвлена, лихорадочное состояние незначительно, но довольно сильная головная боль в лобной части над глазами. Болезнь продолжалась, как объяснила мать, уже шесть дней.

Доктор Бек обратился ко мне с следующим вопросом: не правда ли, сильнейшее воспаление и, по-вашему, следует употребить энергический, антифлогистический метод лечения безотлагательно; мушки на затылок, пиявки за уши прежде всего, а там отвлечение на кишечный канал посредством слабительных; далее — примочку на глаза, может быть вдувание каломеля, а может еще и внутрь каломель, чтобы только спасти зрение больной?".

Я отвечал утвердительно.

— Ну вот видите, мой дорогой спорщик, в чем дело: мы обойдемся совершенно без такого энергического лечения. Находите ли вы какое-либо сходство опухших век с опухолью, которая бывает после ужаления пчелы?"

Я согласился, потому что сходство опухолей было несомненное.

Он продолжал: "На том основании, что ужаление пчелы производит подобную опухоль, как вы видите в данном случае, я даю Apis — это пчелиный яд". С этими словами он положил больной на язык две крупинки величиной в маковое зерно и продолжал: "Вечером я дам еще две крупинки, а завтра увидим, что будет".

С этим он отправил девочку. Я в недоумении схватил его за руку и сказал: "Ради Бога, доктор, дайте хоть свинцовую примочку. Ведь согласитесь, что сегодня или завтра больной угрожает потеря зрения".

— 338 —

Он улыбнулся и ответил: "Посмотрим завтра".

Я только пожал плечами, а в душе подумал: варвар, душегубец, и неохотно остался, чтобы видеть других больных, по осмотре которых и видя лечение остался крайне недоволен. Мне вспоминалось все, что я прежде слыхивал о гомеопатическом шарлатанстве и проч. Однако, дождавшись утра, я отправился к доктору Беку с чувством довольно враждебным.

Но вчерашняя девочка меня поразила: опухоль век уменьшилась наполовину, головной боли и лихорадочного состояния вовсе не было, слезотечение значительно уменьшилось, веки открывались гораздо свободнее, светобоязнь незначительная, соединительная оболочка глаз менее красна, менее опухши. По словам девочки, глаза утром не слипались и нагноения сегодня не было.

Доктор Бек спросил меня с свойственной ему приятной улыбкой: "Находите ли вы необходимым сегодня употребить свинцовую примочку?"

Я только развел руками и сказал: "Решительно ничего не понимаю в этом деле и крайне изумляюсь".

— Но, по-вашему, как вы находите сегодня глаза больной? — спросил д-р Бек.

— Значительно лучше.

— Значит, лекарство наше выбрано хорошо и мы не имеем права переменять его, так как видим, что оно действует.

С этим он положил опять на язык больной девочки две крупинки и, обратившись ко мне, сказал: "Я опять даю Apis и вечером дам такой же прием".

Посещая д-ра Бека ежедневно и следя особенно за глазами девочки, я с изумлением видел быстрое поправление. Наконец, на пятый день лечения увидел ее с совершенно чистыми и здоровыми глазами, и д-р Бек отпустил ее без всяких лекарств.

Не буду здесь распространяться о других больных, виденных тогда и впоследствии во все время пребывания моего в По. Довольно того, что я начинал понимать громадное значение и неоцененные преимущества гомеопатического лечения; я снова мирился с медициной.

Я стал читать данные мне д-ром Беком книги и журналы гомеопатические и в продолжение двух лет так много видел у своего учителя, что мог уже и сам приняться за практические опыты. В этом изучении мне с каждым днем открывался

— 339 —

новый мир идей, совершенно новое и ясное понимание происхождения и развития болезней, новое понимание возможности лечить"1.

Вот путь, который приводит врачей старой школы к гомеопатии — путь опыта, на который, к сожалению, попадают совершенно случайно. Однако ж благоразумно ли и справедливо ли в такой науке, как медицина, опыт ставить в зависимость от случая?

Но чего же мы хотим, спросят нас. Разве не было опытов, возобновлявшихся почти каждое десятилетие? Мы хотим свободного преподавания медицины и свободных опытов; мы хотим, чтобы молодое поколение врачей знакомилось с великой идеей Ганемана и новой терапией не по лекциям гг. Ч-х, но по положениям, выработанным совершенной гомеопатической наукой; мы хотим опытов не скороспешных, не для вида только, а многолетных и свободных, доступных лишь наблюдениям противников гомеопатии, но без всякого с их стороны административного вмешательства; мы хотим, чтобы гомеопатия имела кафедру и клинику, как имеет их и аллопатическая медицина. Вот наше желание.

Если учение новой медицины построено на песке, если в основании его ложь и заблуждение, то будучи подвергнуто публичному обсуждению и публичной поверке на опыте, оно падет, как пали в свое время и другие прославленные учения, вышедшие из недр аллопатической школы.


1 "Журн. С.-Петерб. Общества врачей-гомеопатов" 1873 г. стр. 4–9.

КОНЕЦ


предыдущая часть  Предыдущая часть