Д-р Вильгельм Амеке

Д-р Вильгельм Амеке

Возникновение гомеопатии и борьба против ее распространения


Борьба против распространения гомеопатии

Санкт-Петербург, 1889

— 192 —

ЧАСТЬ II
БОРЬБА ПРОТИВ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ГОМЕОПАТИИ

Как уже неоднократно было упомянуто, Ганеман выступил впервые со своим методом лечения в 1796 г. в журнале Гуфеланда. Появившаяся вскоре после того в "Журнале изобретений и проч."1 Геккера критика была совершенно противного мнения: а) Утверждение Ганемана, что существует большой запас специфических средств, вполне преувеличено и находится в противоречии с рациональной медициной b) Действия лекарств в теле так различны, что их очень трудно применять с пользой. Тем не менее, нельзя отрицать, что испытания над здоровыми могут давать важные указания на применение лекарств с) Действия в больном теле еще менее одинаковы, а потому принцип Ганемана не имеет никакого основания d) Действие отдельных средств согласно similia similibus есть только призрак; в таком случае дым, производящий воспаление легких, должен был бы также исцелять это последнее е) Ганеман обращает слишком большое внимание на симптомы f) Он легкомысленно превозносит в высшей степени ядовитые вещества Arsenicum, Belladonna, Hyoscyamus, Stramonium и проч., и уже по одному этому не может ожидать одобрения от разумных врачей. Итак: "Принцип Ганемана есть принцип без принципа, совершенно непригоден к употреблению, порождает эмпиризм и вредное лечение ядами: существуют лучшие пути, чем этот, построенный на шатких, ложных, противных здравому смыслу утверждениях".


1 Journal der Erfindungen etc. von Hecker St. 22. S. 71. und f.

— 193 —

Это было первое приветствие Ганеману, который не возражал на него, но позднее, в 1800 г., при случае жаловался, что "с ним круто поступили в этом журнале".

Но не все врачи рассуждали, подобно Геккеру. Так, например, один из позднейших рецензентов говорит1: "Этой статьей Ганеман вполне доказал свою проницательность и распространил много света на учение о силе и применении многих лекарств".

"Эта статья наделала много шума, была вскоре подвергнута строгой критике, чем может быть ко вреду науки скоро были заглушены столь же оригинальные, как и плодотворные идеи".

Другой врач, доктор А. Фр. Фишер2 пишет об этом первом опыте: "Воодушевленные мыслью, что строгая оценка всех находящихся в употреблении лекарств, особенно наиболее действительных, необходима для усовершенствования медицины, мы также выразили наше одобрение Ганеману, когда он предпринял исследование целебных сил отдельных лекарственных веществ и вступил на новый путь для правильной оценки этих последних, о результатах каковых исследований он сообщает во II и III томах старого журнала Гуфеланда. В то время этот врач еще находил правильным применять лекарства в таких дозах, которые соответствуют животному организму, как мы это усмотрели из изложенных в упомянутом журнале историй излеченных болезней".

Курт Шпренгель3 высказывает о том же труде следующее мнение: "В общей теории фармакологии Самуил Ганеман сделал очень интересную попытку вновь подтвердить посредством верной индукции идеи старых методик о превращении тела, и именно тем, что показал, как большинство сильнодействующих, так называемых специфических лекарств становятся полезными через то, что производят искусственное возбуждение, которое часто вызывает явления, очень сходные с действиями болезни. Действительно, общее наблюдение над искусственным


1 Bd. 7. St 2. S. 80.
2 Pierer's Allgem. medic. Annal. des 19 Jahrh. 1810. November S. 961 und f.
3 Die Homöopathie vor dem Richterstuhle der Vernunft. Dresden. 1829. S.32.

— 194 —

противовозбуждением, уничтожающим болезненное возбуждение, подтверждает вполне теорию Ганемана".

Относительно учения Ганемана, в самом журнале Гуфеланда встречается следующее: в 1799 г. член медицинского совета Споницер1, уважаемый медицинский писатель, назначенный впоследствии (1810) "советником правления в Померании", пишет: "Давать одно или самое большое 2 средства было бы равносильно упрямству и пренебрежению к больным. Поэтому я не согласен с мнением господина Ганемана; упрощение может быть также преувеличено... Вообще такие отвлеченные, неверно понятые или плохо примененные идеи не имеют никакого значения в практической деятельности". Эти взгляды автор развивает в статье о трудном прорезывании зубов у детей, в которой он превозносит рвотные, клистиры и сильные слабительные. "Последние следует давать постоянно в течение всей болезни, если есть основание предполагать большое количество тайно скрытого вещества".

Профессору Нольде в Роштоке (1799)2 простота приемов лекарств кажется настолько естественной и ясной, что она даже не может возбудить сомнений. "А между тем, с другой стороны, мы очевидно зашли бы слишком далеко, если бы по предложению господина Ганемана мы вздумали в болезнях пользоваться всегда одним-единственным средством", да это было бы просто не правильно; например., шпанские мушки часто следует давать с камфарой, опий со слабительными и т. д.

Эти замечания и взгляды доказывают, что идеи Ганемана не были поняты. Он хотел изучить специфическое отношение отдельных лекарств к определенным видам болезней, к определенным частям тела, к определенным тканям; он хотел вытеснить невежественные взгляды на болезненные вещества и изгнать трубочистные и оглушительные методы. Он обнаруживал правильный физиологический взгляд, хотя и не мог воспользоваться физиологией того времени для подтверждения своих мнений. А тут являются его сотоварищи и толкуют о "тайно


1 Kritische Uebersicht des Zustandes der Arzneikunde in dem letzten Jahrzehend. Halle. 1801. S. 303.
2 Bd. 8. St 2. 8. 68 und f.

— 195 —

скрытых веществах и о соединении опия со слабительным. Чтобы опий не приводил в бездействие кишку и препятствовал бы ей отлагать болезненные вещества, с точки зрения науки следовало бы давать вместе с ним слабительное.

Относительно рецептов того времени, характеристично следующее признание. В 10 томе (St. 3. S. 66) 1800, Вихман, упомянув сначала о Ганемане, рассказывает, что он (Вихман) назначает отдельные средства, к которым он питает особое доверие, без всякой примеси, "вследствие чего аптекари, привыкшие к аршинным рецептам, при виде моих голых рецептов конечно иногда покачивали головой или же считали меня за идиота. Таким образом, тогда просто стыдились прописывать простые средства. Через это становятся понятными вышеприведенные слова Ганемана на стр. 83 — 95.

О целебном и предохранительном средстве Ганемана, белладонне, доктор Яни (Jani) в Гера, первый сообщает свои наблюдения в октябре 1800 г. в "Мед.-хир. газете" (IV. S. 316), после чего от употребления этого средства в различных случаях наблюдалось благоприятное течение болезни, но не безусловное предохранительное его действие. "Поэтому можно предположить, что заслуженный доктор Ганеман производил свои наблюдения при более благоприятных условиях, чем я, что и привело его к ложному заключению". Упоминая о малых дозах, Яни замечает, что встретил при этом сопротивление со стороны публики. В следующем 1801 году один рецензент, не производивший практических опытов, пишет в той же газете (1801, IV. 100) о ганемановских дозах следующее: "Этот человек достоин гражданского венца или, еще лучше, он заслуживает большой пенсии, чтобы не продолжал писать такие невероятные вещи".

Гуфеланд был другого мнения1. "Мне было жаль, что человек, заслуги которого по отношению к нашему искусству достаточно явны, был так сильно оскорбляем по поводу своего предохранительного средства против скарлатины, хотя я не отрицаю, что бесконечно малая величина дозы при употреблении


1 S. Journal. Bd. 6. St. 2.

— 196 —

белладонны мне самому показалась странной... Во всяком случае, она (упомянутая статья Ганемана) заключает в себе прекрасные намеки на более тонкие действия лекарств и изменения, которым они могут подвергаться вследствие различных состояний организма и вследствие обыкновенно оставляемых без всякого внимания различных способов приготовления лекарств" Таким образом, здесь высказано признание, что в то время врачи, в противоположность Ганеману, "обыкновенно" не обращали никакого внимания на способы приготовления лекарств. "Конечно, тут встречаются еще тайны, о которых обыкновенный практикующий врач и аптекарь и не подозревают, причем голос человека, более 10 лет с большим успехом занимающегося собственным приготовлением и применением наркотических и других ядовитых средств, заслуживает величайшего внимания. Я по крайней мере сильно убежден, что обыкновенное количественное отношение средств не всегда может служить верным принципом для определения их действий, и что иногда один гран, при известных условиях и сочетаниях, может оказать более сильное действие, чем в 10 раз большее количество, даже что именно самая малая доза, может производить действия, которых мы никогда не наблюдаем при более крупных приемах".

В 1800 году Гуфеланд рассуждает в своей "Системе практической врачебной науки"1 (он говорит о выборе средств для достижения излечения): "...с. Сходство действий лекарственного средства с болезненными явлениями. Мы замечаем, например, что средство вызывает у здорового помешательство или же вызывает у него общие или особые судороги или параличи. Это может служить нам указанием для применения этого средства при сумасшествии, при таких же самых судорогах и параличах. Белладонна, делающая разумного сумасшедшим, делает сумасшедшего разумным. Потрясающие страсти, производящие перемежающуюся лихорадку, могут и излечивать ее. Этот принцип, установленный Ганеманом, может конечно навести на полезные средства, но тем не менее он остается только эмпирическим


1 System der practischen Неilkunde. Jena und Leipzig 1800. Вd. I. S. 201.

— 197 —

принципом и по-видимому применим только к чисто нервным болезням".

В 13-м томе журнала Гуфеланда 1802 г. рассказывается история излечения посредством Veratrum album, назначенного из основных показаний Ганемана.

В "Мед.-хир. газете" в 1801 г. (I. 253) была помещена критика "Сокровищницы лекарств" с примечаниями Ганемана, в которых этот последний так осязательно и убедительно показал нелепость смешения лекарств и побуждал к упрощению предписаний. Рецензент ни одним словом не отдает справедливости Ганеману, но порицает его за то, что он отверг лекарственную кашку из валерианы, хины и нашатыря как самый дурной вид приготовления и неудачную смесь. "Теория и опыт, — так полагает рецензент, — говорят за это соединение", и сильные дозы также необходимы.

В 1805 г. в журнале Гуфеланда появилась статья Ганемана "Опытная медицина" и в том же году она была напечатана отдельно в Берлине у Виттиха. Если автор в 1796 году стоял еще на обыкновенной почве, то здесь особенность его точки зрения выделяется уже резче. Видно, что в продолжении истекших 9 лет он усердно размышлял и трудился. Он выступает с гораздо большей уверенностью и энергично требует испытания лекарств, чтобы познакомиться до тончайших оттенков с их специфическим отношением к отдельным частям тела и применять их соответствующим образом при поражении именно тех тканей, которые они специфически поражают. Но следует помнить, на что мы неоднократно обращали внимание, что он не искал специфических средств против известных патологоанатомически разграниченных форм болезней, а также и не таковых, которые бы действовали на определенные органы, как рассчитывал Радемахер; он положительно протестует против этого. Он задался идеей проследить действие лекарств до последних заметных их проявлений.

Первый свод действий лекарств на здоровые организмы, составленный на основании чужих и собственных наблюдений, как известно, был напечатан в сочинении "Fragmenta de viribus medicamentorum" (Отрывочные материалы к изучению положительного

— 198 —

действия лекарств) в 1805 г. Он сам дал ему характеристическое название "Fragmenta" и нисколько не скрывал от себя недостатков этого первого опыта, о которых упомянула и критика. Во всяком случае это было первое подобного рода предприятие, которое уже по одному этому заслуживает уважения; один рецензент1 отзывался о нем, как о "необыкновенном интересном и достойном уважения труде". Августин говорит2: "Это результаты прекрасных опытов над действием лекарств на человеческий организм".

"Опытная медицина" Ганемана, предвестница "Органона", встретила в "Медико-хирургической газете" (III, ст. 25) в 1806 году следующую критику: "Из этой многоречивой статьи, занимающей 99 страниц и заключающей в себе немало парадоксов, ни теоретик, ни практик не могут извлечь большой пользы. О врачебной науке в высоком смысле, кажется, Ганеман не имеет никакого понятия, так как он всецело приковывает ее к чувствам. По его мнению, каждая болезнь имеет основанием противоестественное, своеобразное раздражение, и чтобы излечивать болезни мы должны только противопоставлять этому раздражению другую болезнетворную силу, весьма схожую по действию — таков взгляд г. Ганемана на действие лекарств! - Но довольно об этом".

В 1807 году Ганеман поместил в журнал Гуфеланда упомянутую статью "Намеки на гомеопатическое употребление лекарств, в существовавшей до сих пор практике".

Об этой последней в "Мед.-хир.газете" (1808 II, стр. 147) отозвались также неблагосклонно, потому что Ганеман обращает внимание только на симптомы: "Этому научается мимоходом и каждый отец семейства"; потому что приведенные примеры неубедительны и часто доказывали как раз contraria contrariis. Этот рецензент употребляет обозначение "гомеопатически", и притом без околичностей.

Старания Ганемана не произвели того впечатления, которое они должны были бы произвести; его предложения методически испытывать на собственном теле специфические действия


1 Hufeland's Bibliothek. Bd. 16. S. 181.
2 Wissenschaftl. Uebers. der ges. med. chir. Literatur des Jahres 1805. Seite 409.

— 199 —

лекарств, его дальнейшее предложение придерживаться только наивозможно простейших предписаний, не повторять приема лекарства, пока не перестанет действовать предыдущий прием, чтобы таким образом совместными усилиями и рациональным путем твердо установить и расширить познание их образа и области действий, остались совершенно безуспешны. Старый обычай продолжал существовать по-прежнему. Тогда в 1808 году во "Всеобщем немецком указателе" в целом ряде статей он затронул обычный способ лечения и в сильных выражениях ясно показал всю негодность тогдашней медицины. Выше мы познакомились с отдельными местами из этих статей. Между тем, почти все эти статьи появились без названия его имени и сначала представляли противовес предшествовавшим статьям других врачей, так что не может быть и помысла о том, чтобы он имел при этом недостойные намерения — нелепый упрек, который часто ему делают противники, и притом тем чаще и сильнее, чем более мы удаляемся от того времени.

Для разъяснения положения мы должны прервать здесь последовательную нить передаваемых нами фактов и сделать вставку о значении и роли того издания, которое было одним из самых распространенных во всей Германии. Эта ежедневно выходившая газета издавалась в Готе и сначала называлась "Указателем" (Der Anzeiger), вскоре "Государственным указателем" (Der Reichsanzeiger), а с 1806 года "Всеобщим немецким указателем" (Der allgemeine Anzeiger der Deutschen). Она служила литературным rendez-vous для образованного германского миpa. Сначала редактором ее был доктор Беккер, впоследствии советник при посольстве доктор Геннике. Политика была исключена, а потому научные вопросы обсуждались особенно усердно. "Наука о сохранении здоровья" была неизменной pyбрикой, для которой медицинские знаменитости присылали свои работы и где писали даже врачи для врачей. Поверхностное перелистывание этого издания за несколько лет, что может представить некоторый интерес и с какой-либо другой стороны, убедит в этом читателя.

1795, стр. 1982 проф. медицины доктор Юнкер в Галле в длинной статье оповещает и рекомендует свой "Архив для врачей против оспы".

— 200 —

1796, стр. 5703 доктор Роте пишет о грыжевых бандажах.

1797, ст. 1749 находятся "Инструкции для купанья в Висбадене", о диете, кровопускании во время приема ванн и проч.

В № 161 того же года возникает спор между более старым и молодым врачом. Более старый обвиняется в высшей степени грубом, нетоварищеском обращении. Товарищей просят высказать свое мнение. Мало-помалу врачи один за другим высказывают свой взгляд и получается впечатление, что старший товарищ был неправ. Эта полемика тянется во многих номерах и судебные приговоры произносятся только врачами над врачами.

В том же томе стр. 1822 одному пациенту, публично просившему советы от одной болезни, один врач советует кровопускание, пиявки и проч. издалека, не видавши больного.

Доктор Крейзиг, профессор лекарствоведения в Виттенберге, пишет длинную статью "Maтepиaлы к истории появившейся со 2-го февраля настоящего года в Виттенберге скарлатины и эпидемии просовидной сыпи". 1801, стр. 967.

Гуфеланд пишет об аптекарском весе. 1801, стр. 1123. 24 июля того же года Гуфеланд публикует из Берлина воззвание ко всем врачам Германии касательно коровьей оспы. Они приглашаются обращать внимание, действительна ли предохранительная сила оспопрививания и не влечет ли оно за собой побочных действий.

В 1802 г. стр. 3283 один врач описывает ужасную картину злоупотребления кровопусканием и слабительными средствами. Между прочим он говорит: "Невероятно, до какой степени злоупотребление кровопусканием местами еще сильно распространено в деревнях. Почти каждую неделю приходит жалкий цирюльник и объявляет по всем домам, что сегодня хорошо пускать кровь: чтобы получить свой грош, он уговаривает самой лживой болтовней бедных людей, и они допускают, чтобы их лишали лучшего жизненного возбудителя. Я знал такого человека, который ставил своих пациентов в ряд и одному за другим открывал жилы, а потом, окончивши кровопускание последнему, приступал к перевязке, начиная с первого. Последний из пациентов оставался с открытой жилой, пока все остальные не

— 201 —

были перевязаны. Даже наступавшие обмороки не могли побудить этого изверга отступить от своего бесчеловечного порядка". В городах бедствие кровопускания должно было быть еще ужаснее, а в добавок к нему еще присоединялось чрезмерное злоупотребление слабительными. По мнению автора и это последнее приносит вред, "в особенности, если его принимают во всех случаях, как предохранительное средство". Необходима была бы помощь государства. Пускать кровь следует только при воспалительных болезнях, а эти последние требуют всегда такой быстрой помощи, "что врач не может достаточно скоро прибыть к больному, чтобы предотвратить опасные последствия".

Стало быть, несведущий из этого должен заключить, что при "воспалительных болезнях" нужно как можно скорее пускать кровь, еще до прибытия врача, так как для этого всегда "давно пора". Что же могла сделать помощь государства, если врачи при всяком случае обращали внимание на огромную важность кровопускания? Вечное взывание о помощи к государству со стороны врачей служит доказательством, что они не чувствуют уверенности в своем искусстве. При таком хозяйстве становится понятным, каким образом учение Броуна с его "укрепляющими" средствами могло так быстро распространиться, с тем, конечно, чтобы вскоре снова быть забытым и предоставить единовластие кровопусканию, которое Броун только на короткое время изгнал у известной части врачей. При таких условиях только такой человек, как Ганеман, мог выступить с успехом.

Проф. Гарлес в Эрлангене пишет о желтой лихорадке. 1804, стр. 3813.

Доктор Эрдман рекомендует врачам, хирургам и проч. удалять мешетчатые опухоли и проч. без разреза, только при помощи едких средств. 1805, стр. 1433.

В том же году 1805, стр. 1837, доктор Фейлер, профессор медицины в Альтдорфе (Альтдорфский университет близ Нюрнберга, как известно, существовал с 1623 по 1809 год) восхваляет свою машину против искривления позвоночника и просит распространять ее. В общем просвечивает, что он просто ведет торговлю этими машинами. "Я не могу представить университетского свидетельства по той причине, что оно обошлось

— 202 —

бы мне слишком дорого… Впрочем, кто печатно даст подписку заплатить расход по напечатанию, тому я дам более обстоятельные и подробные сведения".

Английское правительство купило у некоего доктора Смита на несколько тысяч фунтов стерлингов средство против заразительных болезней. Об этом последнем для общей пользы в правительственном указателе 1803, стр. 290 было извещено в передовой статье. Это средство — азотная кислота для окуривания.

Гуфеланд рекомендует дрибургские минеральные воды, называет их составные части и приводит болезни, против которых он применял их в течение 20 лет. 1805, стр. 1961.

Проф. Штернберг пишет "О клинических заведениях в Марбурге". 1805, стр. 3601.

Доктор Фогель рекомендует читателям свое "открытие сущности желтой лихорадки". Но он познакомит с этим последним только в том случае, если найдется 1000 подписчиков, из которых каждый должен заплатить по ½ шестифранковому талеру. 1805, стр. 473.

Проф. доктор Ремер (Rеmer), преподаватель и директор при клиническом заведении в Гельмштедте (в Брауншвейге, как известно, университет существовал с 1576 по 1809 год), рассказывает в довольно длинной статье о сегеновской (Segnin) методе излечивать больных от перемежающейся лихорадки приемами столярного клея. Он достигал этим поразительных результатов; застарелые перемежающиеся лихорадки у пожилых и молодых людей уступали столярному клею еще до третьего приема этого средства. Вместе с тем, он объявляет о своем усовершенствованном способе его приготовления и о месте, где можно купить это лекарство. 1806, стр. 931. После закрытия Гельмштедтского университета, Ремер получил кафедру в Кенигсберге; следовательно, он был человек не без значения.

Результаты оспопрививания сообщены в статье, подписанной доктором Бартельсом, профессором медицины, Фальке, кандидатом медицины, доктором Ремером, профессором медицины, Марксом, городским хирургом — Гельмштедт, 11 мая. 1807, стр. 1409.

— 203 —

В течение многих лет в журнале напечатано так много статей об оспопрививании, что они даже надоедают.

"Воззвание ко всем врачам и хирургам Германии" сообщать о неизвестных еще опытах над проколом мочевого пузыря нижеподписавшемуся Михаэлису, профессору в Марбурге. 1807, стр. 3002.

Доктор Гёлис (Golis), "старший врач и директор детской больницы в Вене," пишет статью о крупе и советует против него "прежде всего пиявки и нарывной пластырь". "Это лучшие и единственные средства". 1809, стр. 91. (Доктор Мюккиш, директор 2-ой детской больницы в Вене, считает Гёлиса быть может величайшим и опытнейшим детским врачом когда-либо существовавшим на свете, и "что великий педиатр Гёлис рациональными, приобретенными на опыте познаниями, бесчисленное количество раз счастливо облегчал страдания детей)1".

Член медицинского совета Вендельштадт в одном спорном деле нападает на журнал Гуфеланда. 1809, стр. 2929.

1811, стр. 2433, по-видимому официально из Мюнхена объявляется о "лекарстве против всех родов сифилитических болезней", изобретенном лейб-медиком и главным инспектором лазаретов Баварского королевства доктором фон Беснардом (v. Besnard) и совершенно устраняющим употребление ртути. "Все врачи королевства приглашаются" испытать его. Очень подробные правила для употребления этого средства написаны на латинском языке. Оно представляет смесь из tantari depurati, корицы, опия и аммиака.

1812, стр. 521 говорится о секретном средстве против сифилиса, изобретенном врачом, доктором Лангом, о котором этот последний объявил в № 217.

Ib. стр. 2306 "объявление об открытии медицинского учебного заведения во Франкфурте-на-Майне".

Ib. стр. 2401 и далее. "Краткий обзор хирургической клиники Юлиусского госпиталя в Вюрцбурге" главного хирурга проф. доктора И. Б. фон Зибольда.

Ib. стр. 1977 проф. Михаелис в Марбурге просит врачей


1 Die Homoeopathie. Wien. 1836. S. 56 und 58.

— 204 —

сообщения своих наблюдений над прободением барабанной перепонки. Письма могут быть не франкированными.

Проф. доктор Г. Кизер в Йене рекомендует "предохранительное средство против заразительных эпидемических болезней; и в чем же состоит это последнее? В том, что на руке на ночь открывают фонтанель, в котором постоянно поддерживают нагноение". Все врачи и хирурги, состоящие при больницах, а также и все члены остального персонала должны были вносить фонтанель, а может быть еще лучше на каждой руке фонтанели, и постоянно поддерживать в них нагноение. 1813, стр. 361.

Интересная статья об одном странствующем глазном враче, промышлявшем врачеванием в 1812 году, на которого жалуется проф. Филипп Вальтер в Ландсгуте. Этот последний показывает, как он энергично боролся против него. Странствующий глазной врач, по-видимому, имел значительную практику, несмотря на грубый способ своего лечения, который он практиковал в большом зале публично на больных. 1813, стр. 521.

Окружной врач, доктор Лорей, рекомендует для подражания подробно описанное лечение нервной горячки; в продолжении сей болезни следует ежедневно давать слабительное и рвотное, так как большинство больных после этого лекарственного раздражения чувствуют себя крепче". 1814, стр. 875.

"Напоминания военным врачам и хирургам о важнейших элементах, которые следует иметь в виду при ампутациях и пр." доктора И. Б фон Зибольда, старшего хирурга при Юлиусском госпитале в Вюрцбурге и ординарного официального преподавателя хирургии. Очень подробная статья, предназначенная только для хирургов. 1813, стр. 593.

Проф. доктор Лёбенштейн-Лёбель в Йене в одной статье рекомендует при нервной горячке окуривание смесью из пороха, камфарного уксуса и гвоздичной тинктуры. 1813, стр. 713. Далее (стр. 761) он помещает другую статью, в которой кроме этого окуривания, советует еще усердно опрыскивать комнату уксусом, настоянным на смеси из различных пахучих трав.

В этом же году 1813, стр. 913 и далее, приводится выдержка из сочинения проф. Кизера о "предохранительных мерах

— 205 —

при эпидемических заразительных гнилых горячках", в числе каковых мер, кроме упомянутых фонтанелей, он советует также кровопускание, рвотные и слабительные средства.

Представьте себе здорового до того времени человека, у которого по совету этого знаменитого авторитета искусственно вызвано нагноение на каждой руке, которого рвет и слабит, а из его открытой жилы льется кровь, и вообразите себе положение Ганемана, которому ежедневно приходилось видеть подобные картины.

Ib. стр. 961. Надворный советник доктор Феннер и член медицинского совета доктор Вендельштадт рекомендуют врачам свой "Клинический журнал".

Ib. стр. 985, напечатано снова "Краткое сообщение о больных Юлиусского госпиталя в Вюрцбурге" старшего хирурга проф. доктора И. К. фон Зибольда, которое изложено очень подробно и занимает несколько номеров.

Ib. стр. 1041, некий доктор Фогель описывает "московские окуривания", заслуживающие занять главное место, как предохранительное средство против заразительных болезней". Они состоят из 3-х порошков, из которых каждый содержит в себе от 6 до 8 различных составных частей, состоящих из пахучих трав, селитры, серы, стиракса и проч.

Ib. стр. 1745, доктор Адалберт Фрид. Маркус, председатель Королевского Баварского медицинского комитета, директор школы для сельских врачей, старший врач общей больницы в Бамберге, обращает внимание на то, что господствующая, убийственная "так называемая нервная горячка" есть "воспаление мозга", которое следует лечить "частыми кровопусканиями и чисто противовоспалительными средствами". Он просит "сотоварищей, которым дорого спасение их больных", действовать так же.

1819, стр. 297. Сообщение о клинике для хирургии и глазных болезней в Галле директора доктора Вейнгольда, также стр. 1121, также 1820, стр. 1129, также о хирургическом госпитале в Гёттингене проф. Лангенбека, 1819, стр. 1345, также 1822, стр. 1509.

1822, стр. 989. Годовой отчет хирургической клиники в Галле, проф. Дзонди.

— 206 —

Ib. стр. 191 восстают против свободной продажи "тинктуры йода" против зоба, которая разрушает здоровье и "действует очень вредно на красоту женщин". "Какая же женщина захочет погубить свои прекрасные волнообразные линии?". Это средство можно применять и наружно в виде мази, согласно опыту автора доктора Плассе и многих других врачей.

Из этих немногих выдержек можно усмотреть, что врачи пользовались "Всеобщим немецким указателем" для медицинских сообщений даже в очень важных вопросах, интересовавших всего более самих врачей.


В первой половине 1810 года появился "Органон рациональной медицины" Ганемана. Вскоре после того в июле того же года он подвергся критическому разбору А. Ф. Геккера1. Здесь в очень ловкой форме были показаны преувеличения и заблуждения Ганемана, но за топором было брошено и топорище. Критика обнаруживает лично раздраженного автора. Вот пример: Ганеман порицает в одном месте "Органона", что Геккер в одном болезненном случае применял "несколько смесей" лекарств. Геккер (стр. 228 примечания) замечает на это: это было при костоеде. "Я не употреблял ничего другого, как: 1) простой раствор едкой сулемы в дистиллированной воде с Liq. Myrrh.; 2) внутрь порошок из каломели, сернистой сурьмы и сахара; 3) несколько слабительных из каломели с ялапой по причине большого количества аскарид. Проще нельзя лечить, да и болезнь была очень скоро излечена. Кто называет примененные средства "смесями лекарств", — тот лжет; — (таким образом слово "лжет" напечатано курсивом и поставлено в двух тире). Итак, в этом случае одновременно было применено 5 средств, и "проще нельзя лечить". Кто не знаком с литературой того времени, тот на основании этого может составить себе понятие о предписаниях врачей, когда эти последние лечили не "просто", а это было общим правилом. Во "Всеобщих медицинских анналах" 19-го столетия, в ноябре 1810


1 Annalen der gesammten Medicin. Bd. II. S. 31–75 u. S. 193–256.

— 207 —

года был помещен простой реферат о содержании "Органона" со следующим предисловием: "Система рациональной врачебной медицины, которую г. Ганеман развивает в указанном ниже сочинении, уже потому побуждает к хорошему мнению о ней, что ее изобретатель в продолжении более чем 20-и лет известен, как мыслящий врач и хороший наблюдатель, который с неослабевающим рвением продолжает трудиться над утверждением и исправлением высказанных им paнеe принципов, причем он постоянно пользовался славой искусного и счастливого врача. Тем не менее, это еще не должно служить доказательством правильности его принципов или же повлиять на мнение читателя. Вечно справедливым останется следующее изречение: Opinionum commenta delet dies".

В 1811 году в январской тетради "Медико-хирургической газеты" появилась подробная критика. Этот журнал преследовал ту же самую цель, как нынешние ежегодники Шмидта (Schmidt's Jahrbücher); он помещал критику всей медицинской литературы. Сотрудниками были самые выдающиеся врачи Германии. К сожалению, рецензии появлялись анонимно. Прежде всего, рецензент порицает большую надменность, с которой Ганеман выступил и отнесся к своим сотоварищам. Он думает, что доказательства, приводимые Ганеманом в подтверждение своих принципов, недостаточны; Ганеман обращает слишком большое внимание на симптомы; "как же это может быть рационально; где все основывается только на чувствительном познавании, там не приходится размышлять". Строгое обособление хорошо, но оно также может быть доведено до крайности. Ведение подробного журнала больным, которого требовал Ганеман, может встретить в общей практике некоторые затруднения. "Каждая болезнь представляет известный процесс, который, как и всякий другой процесс в природе, длится определенный период времени1. В определенных случаях, когда поддержкой жизненной деятельности способствуют процессу выздоровления в принятом природой направлении


1 Стр. 92 и 93. Вирхов утверждает в своей речи в память Шенлейна, стр. 22 и 67, что выражение "болезненный процесс" было употреблено ясно и точно в первый раз Штарком в 1824 году. Это место и некоторые другие показывают, что этот взгляд был не вполне верен.

— 208 —

и таким образом приводит его к скорому окончанию, по мнению рецензента, гомеопатический принцип может принести пользу, но никогда не может сделаться основным принципом всей врачебной науки.

Но по отношению к фармакологии, критик высказывает совершенно иное суждение об этом сочинении. "Опыты господина автора над лекарственными веществами, производимые им на здоровых людях, и полученные им результаты могут оказать на нее весьма важное влияние".

Эта рецензия, несмотря на нападки Ганемана, написана в очень спокойном тоне.

В следующем номере той же газеты появилась вторая рецензия, которая также порицает резкие выражения автора и нападает на способ основания нового принципа лечения. "Кто бы не ожидал более логики от человека, сделавшего прежде довольно много хорошего для врачебной науки. Similia similibus curantur есть принцип, который не будет оспариваться ни одним рациональным врачом, обладающим хоть некоторой опытностью, но только не в том значении, которое ему придает Ганеман, т. е. в смысле всеобщего принципа лечения, а в особых случаях, причем нас приводит к нему никак не рациональная врачебная наука, а эмпирическая, когда первая нам изменяет... Идея Ганемана была бы, конечно, принята с благодарностью медицинским миром, если бы он осуществил ее в частностях, а не в общем значении". Затем, после опровержения некоторых теорий Ганемана, высказывается следующее суждение: "Рецензент должен сознаться, что господин автор в этих 222 страницах иногда высказывает очень хорошие взгляды и проводит собственно ему принадлежащие оригинальные воззрения, но только жаль, что применение их всегда слишком обобщается, что он во что бы то ни стало хочет доказать всеобщую применимость его гомеопатического способа лечения. Тем не менее, если понимающий дело читатель станет выводить из этого правильные заключения, то он не выпустит этой книги без некоторого удовлетворения". "Впрочем, рецензент должен еще предложить судебно-медицинский вопрос: вполне ли дозволителен прием, которому нас учит Ганеман, испытывать каждое лекарство (следовательно и яды) на здоровом

— 209 —

человеческом теле для того, чтобы получить рациональную фармакологию согласно гомеопатическому принципу".

И этот рецензент также сохраняет полное спокойствие. Обе рецензии оставляют без внимания учение о дозах.

Ганеман не отвечал ни на одно из возражений, но в следующих изданиях "Органона", а также и в предварительных примечаниях к испытаниям лекарств в "Чистом лекарствоведении" он принимал в соображение возражения противников, не затрагивая их личности, за одним единственным исключением, обнаруживающим раздражение, — обстоятельство очень важное в суждении о Ганемане.

Его сын, доктор Фридрих Ганеман, напечатал "Опровержение нападений Геккера" (Дрезден, 1811), против которого (Геккера) восстал даже противник Ганемана, проф. Пухельт1. Этот последний отвергает появившиеся в некоторых критических газетах рецензии гомеопатии, которые своими суждениями, опровержениями и отрицаниями произносили над ней приговор" (здесь, конечно, подразумевается "Новый журнал открытий и проч. в медицине", т. I, стр. 3, который также вскоре после появления "Органона" напечатал ярую критику на этот последний, сходную с помещенной в "Анналах"), и строго осуждает критику Геккера, который держит себя уж слишком оппонентом и слишком мало оказывает уважения и отдает справедливости учению Ганемана. "Кто желает обсуждать какое-либо мнение, тот не должен считать противоположный взгляд безусловно правильным".

Несмотря на это, Пухельт упомянул о гомеопатии в журнале Гуфеланда только в 1819 г., следовательно через 9 лет после появления критика Геккера. До того времени в упомянутой газете о принципах Ганемана говорилось только мимоходом. Так, например, в 1810 г., один врач объявляет2, что в Карлсбаде и его окрестностях больных поносом с успехом поят стаканом горячей минеральной воды, и обращает при этом внимание на ганемановский принцип лечения. Два года


1 Hufeland's Journal. 1819. St 6. S. 10 u. 1.
2 Bd. 31. St. 9. S. 73.

— 210 —

спустя1 повторяется то же самое при упоминании о мышьяке как средстве против перемежающейся лихорадки. В то же время2 один врач восстает против требуемого Ганеманом упрощения способа лечения, между тем как в течение этих 8-ми лет никто не взял в руки пера, чтобы поддержать его в борьбе против сложных смесей. Напротив того, врачи продолжают прописывать все такие же длинные рецепты, и смеси из всякой всячины процветают по-прежнему. О действительности белладонны против скарлатины, как рекомендовал Ганеман, во многих статьях упоминается с особым ударением, и в 1812 году в одном из таких случаев Гуфеланд пишет в одном примечании3: "Конечно, это заслуживает дальнейшего и точного исследования, потому что пугаться бесконечно малых доз — значит забывать, что при этом речь идет о динамическом, т.е. живом действии, которое, как известно, не может быть взвешено ни фунтами, ни гранами... Разве разведение всегда означает ослабление? Не служит ли оно часто средством для развития силы?".

В том же году4 надворный советник Шенк из Зигена напечатал выдержки из письма Ганемана. Шенк спрашивал совета об употреблении белладонны при скарлатине. Ганеман прислал 3 грана им самим приготовленного экстракта, "потому что аптечные экстракты часто бывают очень сомнительны и нередко их сила совершенно изменяется от жара огня", я дал предписание к дальнейшему приготовлению. "Я должен ради благого дела подавить могущее возникнуть недоверие к малости этой дозы, которая скорее слишком велика, чем мала, так как пока мы еще не в состоянии постигнуть того, какая сила заключается в сильнодействующих лекарствах". В этом месте Шенк высказывает свою благодарность Ганеману за то, что он с такой готовностью выслал ему белладонну, и сообщает подробно о весьма благоприятных результатах, достигнутых им при применении этого средства во время очень сильно распространенной эпидемии.


1 Bd. 35. St. 11. S. 94.
2 Bd. 34. St. 5. S. 88.
3 Bd. 34. St. 5. S. 120.
4 Ib. Bd. 34. St. 5. S. 120.

— 211 —

О ганемановской диссертации на получение права читать лекции в Лейпцигском университете "De Helleborismo Veterum" было несколько благосклонных отзывов. "Если действие вератрума (чемерицы) даже и не столь спасительно, как полагает автор, то все-таки другая заслуга, а именно исторический свод всех имеющихся в наличности данных об этом методе лечения, следовательно, полное историческое изложение этого последнего, остается неотъемлемо за автором и вместе с тем такая обработка, как предлежащая, возбуждает тем больший интерес, что подобные работы принадлежат к числу редких. Первые следы употребления Veratrum album встречаются еще ранее 1500 г. до Р. Х… " и т.д.1. Другой рецензент2 называет это сочинение "интересным вкладом в историю врачебной науки", "трудолюбиво собранным и подвергнутым критической оценке"; третий3 высказал взгляд, что это "очень основательное сочинение". Проф. Шулан (Choulant) где-то сказал, что это сочинение свидетельствует о большой учености; мнение, которое подтвердит и каждый читатель.

В 1812 году Кранцфельдерг написал Symbola ad criticen nоvае theoriae, homoopathicae dictae, Erlangae 1812, сочинение против Ганемана, на которое, как кажется, никто не обратил внимания.

Ганеман уже в 1813 году утверждал публично4, что гомеопатия в трехлетний промежуток времени приобрела "очень много достойных приверженцев и последователей". Если бы даже и не захотели доверять первому гомеопату, что его учение так быстро распространяется среди учащихся и врачей, то справедливость его слов можно усмотреть в статье профессора Лейпцигского факультета5 Кларуса, который восстает против взгляда своих сотоварищей, считавших необходимым насильственно воспрепятствовать лекциям Ганемана. Наука должна быть свободна. "Заключаю эту заметку желанием, чтобы было приведено в исполнение сделанное мной уже давно предложение — подвергнуть


1 Med. chir. Zeitung. Ergänzungabd. 19. S. 234.
2 Allgem. Med. Annalen des 19. Jahrh. 1812. S. 1053.
3 Augustin, Wissensch. Uebers. D. des. Med. chir. Literatur. 1812. S. 337.
4 Allg. Anz. d. Deutschen. 1813. S. 634 Anmerkung.
5 Huf. Journal. Bd. 51. St. 4. S.112.

— 212 —

принципы учения Ганемана испытанию в госпитале у постели больного избранного для этого комиссией из научно образованных врачей и при участии самого господина доктора Ганемана, несмотря на хорошо мне известные затруднения, которые представляются только со стороны доброй воли аллопатов, ибо Ганеман достаточно часто выражал желание применить свой метод лечения в госпитале" (позднее мы увидим, что Кларус предполагал изменить свое мнение). О политических газетах, "Лейпцигской газете" и "Гамбургском корреспонденте", которые также утверждали, что гомеопатия распространяется очень быстро, хотя и не принадлежали к числу приверженцев Ганемана, мы говорить не будем.

Вместе с распространением гомеопатии возрастала и сила аллопатии. Лейпцигские аллопаты и аптекари с одной, Ганеман и его приверженцы с другой стороны; публика также разделилась за и против каждой из партий. Спор проник в лейпцигские политические газеты, в пивные лавки и в семейные кружки и достиг своего апогея после того, как князь Шварценберг, победитель под Лейпцигом, искал совета у Ганемана. Князь просил этого последнего приехать к нему в Прагу для консультации. Ганеман отказался от этого и пригласил больного прибыть в Лейпциг. Таким образом, князь отправился туда, чтобы лечиться у Ганемана. Он перенес несколько ударов (Schlaganfälle) и страдал от порока сердца. Достоверно известно, что во время лечения у Ганемана фельдмаршал чувствовал себя лучше; он снова был в состоянии правильно совершать прогулки в экипаже. Лейб-медик доктор Иосиф Эдлер фон Сакс и другие аллопаты утверждали, что Ганеман пренебрег "сильнодействующими средствами", а потому ускорение смерти лежит на его совести. При посещении больного за несколько дней до его смерти, в сопровождении присланного из Вены доктора Маренцеллера, Ганеман нашел там аллопатов, приготовлявшихся к кровопусканию. С этих пор Ганеман уже не посещал более больного. Так рассказывает доктор Аргенти1. Как часто было повторяемо кровопускание, к сожалению,


1 Hen. Behandlung der Krankheiten. 2. Aufl. Pressburg u. Leipzig. 1878. S. 22.

— 213 —

мы не имеем возможности определить. Пять недель спустя, 15 октября 1820 г., князь скончался. "Которого, — как говорит Кларус, — в тот же самый день и почти в тот же самый час, везли в торжественной погребальной процессии по той же самой дороге, по которой он семь лет тому назад совершал свой победоносный выезд в город".

Подробно составленный протокол вскрытия трупа показал, между прочим, несколько апоплектических фокусов. "Объем сердца равномерно увеличен и расширен более чем в два раза и вместе с тем стенки правого предсердия сделались относительно тоньше, между тем как стенки левого предсердия необыкновенно утолщены". "Заслонки не окостенели, но сделались в высшей степени тонки и нежны". Венечная, печеночная и селезеночная артерии (Art. coronaria, hepatica и splenica) так же, как и восходящая аорта (Aorta ascendens), показывали "следы порядочного окостенения". Протокол вскрытия трупа подписали и печать приложили: фон Кларус, доктор фон Сакс, доктор Самуил Ганеман и прозектор доктор Авг. Карл Бок.

После этого нетрудно судить о том, были ли в праве противники нападать на лечение Ганемана за то, что последний отменил кровопускание. Но во всяком случае большинство было на их стороне. Врачи и аптекари наконец добились того, что Ганеману было запрещено отпускать лекарства, вследствие чего последний переселился из Лейпцига в Кетен.

Постоянное распространение гомеопатии побудило противников писать о ней более, чем до сих пор. В 1819 году появилось вышеприведенное сочинение проф. Бишофа в Праге, в котором прежде всего строго осуждалось исключение кровопусканий, а также "не всегда достойный важности предмета тон" в "Органоне" и некоторые теории Ганемана. Он выставляет прежние заслуги последнего во врачебном искусстве и относится с похвалой как к ганемановскому приготовлению лекарств (стр. 120), так и к его испытаниям лекарств ("Этот труд навсегда останется ценным", стр. 117), отвергает гомеопатию и превозносит (в предисловии и далее) приемы существовавшей до настоящего времени врачебной науки, которая, благодаря неутомимому трудолюбию врачей, имеет столь благодетельное действие

— 214 —

на человечество". Взгляды автора на "энергичные кровопускания" следуют ниже.

В том же году, в журнале Гуфеланда была напечатана нижеупомянутая статья проф. Пухельта. "Цель и намерение этой статьи заключаются в том, чтобы дать критический разбор гомеопатии Ганемана, которая в последнее время все более и более распространяется среди молодых врачей и вместе с тем начинает приобретать уважение и неврачебной публики, и мне кажется, что широкая оценка этой системы тем более своевременна, что в этом отношении сделано еще очень мало. "Здесь он порицает враждебные нападки Геккера. Он подвергает строгой критике пренебрежение Ганеманом медицинских вспомогательных наук (что очень скоро сделали и приверженцы Ганемана) и восстает против некоторых теорий в "Органоне" Ганемана, которым сам Ганеман не придавал никакого значения и которые были отвергнуты даже его самыми любимыми учениками. Он порицает Ганемана за стремление к систематизированию и за полное презрение к остальной медицине. Он предлагает применять гомеопатию при "динамических" страданиях и при таких органических болезнях, которые происходят от расстройства нервной системы. "Я бы очень хотел узнать мнение господина Ганемана об этом изменении его принципа лечения…" "Впрочем, мы сердечно желаем, чтобы гомеопатия, если она когда-либо сойдется с научной медициной, ввела бы еще бóльшую простоту и бережливость в применении лекарств" (как велика была она в то время?).

То, что он пишет о личном настроении аллопатов против Ганемана, настолько разъясняет причину долголетних споров, что мы приводим слова самого автора: "Хотя с первого взгляда и может показаться противоречием, что желают излечивать болезни такими средствами, которые первоначально порождают подобные же явления, но тем не менее нужно сознаться, что это противоречие разрешается и исчезает при более внимательном изучении, чем обыкновенно это делали до сих пор наступавшие противники гомеопатии. Да, я полагаю, что все учение не встретило бы никакого противоречия и что напротив того было бы признано и применено многими врачами, если бы

— 215 —

Ганеман не объявил открытой войны всей остальной медицине, о которой каждый живущий в ней и при ее помощи действующий знает, что она вовсе не построена на песке, как утверждает Ганеман" (к этому можно бы было прибавить мнения первых аллопатических авторитетов 50-х, 60-х, 70-х и 80-х годов, которые осуждают тогдашнюю аллопатическую терапию точно так же, как и Ганеман, хотя и не в столь резких выражениях, потому что они не участвовали в борьбе). "Если бы он не был увлечен стремлением, которое 20 лет тому назад было так обычно даже у лучших умов, а именно преобразовать всю науку и разрушить все старое, если бы им не овладел так сильно дух оппозиции, который поставил его во враждебные отношения ко всем остальным врачам, то наверно он встретил бы больше сочувствия и своим лечением принес бы больше пользы другим".

Далее личное, раздраженное настроение аллопатов выставлено еще рельефнее: "При враждебных отношениях с остальными врачами, которые он сам создал, нужно было обладать даже некоторым самоотвержением, чтобы стать на такую точку зрения, с которой можно было бы судить о нем справедливо, и извлечь то, что полезно; кроме того, некоторыми оскорбительными нападками, — которые хотя и могли заслужить некоторые, но поистине не все же остальные мыслящие врачи, против которых они направлены (важнейшие терапевтические упреки Ганемана относились ко всем тогдашним аллопатам без исключения), — он часто возбуждает к себе антипатию, которую также нужно побороть, чтобы приобрести приличное для исследователя спокойствие. Силу самообладания не все имеют, всего же менее те, к которым всего более относится столь часто упомянутое порицание за легкомысленное прописывание рецептов. Тогда эти последние охотнее бросают с топором и топорище, как это делает Ганеман по отношению ко всей медицине, и отвергают все, так как кое-что им не нравится".

С характеристикой тогдашней медицины, сделанной автором, следует познакомить читателя, потому что она обозначает отдел в истории медицины и вместе с тем имеет важное значение для ваших целей. "Теперь же мы переживаем такое

— 216 —

время, когда большинство систем слились в одну и пришли к соглашению. Механическое и химическое воззрение на организм (вспомним физиологическую химию того времени (1819 г.), слилось с динамически-жизненным или подчинилось ему. Гуморальная и солидарная теории слились друг с другом и превратились в идею взаимного действия твердых и жидких частей организма". Это последнее предложение могло бы перенести нас в современную вам эпоху, если бы последующее не напомнило доброе, старое время. "Опорожняющий, возбуждающий, ослабляющий, укрепляющий и многие другие взаимно противоположные методы лечения мирно существуют в общей терапии наряду друг с другом и попеременно ограничивают друг друга; наши следующие современники применяют каждый из них при различных болезнях, хотя некоторые из них может быть и предпочитают один метод другому". Здесь косвенно выражено признание всей бессвязности тогдашней аллопатии.

В 1822 г. появился первый периодический гомеопатический журнал "Архив гомеопатического врачебного искусства" (Archiv für die hom. Heilkunst), издававшийся сначала доктором Е. Штапфом, а впоследствии Штапфом и Гроссом. В том же году аллопат Йорг (Jörg) издал свои "Критические записки для врачей и хирургов" (Kritische Hefte für Aerzte und Wundärzte. Leipzig bei Knobloch), где он нападает на "Органон" и на гомеопатические испытания лекарств.

Одновременно с этим доктор Е. Фр. Гро (Groh) поместил в журнале Окена "Изида" (1822, стр. 120) критику на систему Ганемана, называя ее учением, "которое действует на чудно распускающиеся после долгого зимнего сна цветы медицины так же губительно, как ядовитое испарение". Но он все-таки не был слепым противником, кое-что находил весьма пригодным и признавал, что Ганеман в "Органоне" "поучает кое-чему истинному и полезному"; он называет его "серьезно мыслящим человеком, одним из лучших врачей нашего времени".

Он находит "весьма похвальным", что Ганеман указывает на необходимость обособления (индивидуализирования). Он порицает большое число врачей, пренебрегающих этим советом, и сравнивает их со странствующим рыцарем. "Пусть

— 217 —

подобные practici errantеs, из которых такое множество, к стыду нашей серьезно ученой Германии, обирает у своих страждущих братьев деньги и здоровье, возможно более рабски повинуются этим и подобным учениям во многих отношениях добросовестного Ганемана". Почему рецензент аттестовал Ганемана только "во многих отношениях добросовестным", станет скоро ясным. Ганеман отвергал при воспалении легких, воспалении мозга, крупе и проч., как кровопускание, так и каломель в больших дозах, а это было непростительно.

При обсуждении способа употребления лекарств, "он неохотно умалчивает за недостатком места о том, что достойно похвалы в этом отделе", а относительно предложенного Ганеманом пути для определения целебных сил лекарств посредством методических испытаний на здоровых организмах говорится: "Я очень рад, что наконец дошел до той точки, где заслуга Ганемана в медицине является несомненной". "Он проницательным взором проник во внутренний механизм жизни, когда он установил или подтвердил принцип, что, как вообще в жизни, так и при действии лекарств все совершается на основании взаимодействия…". "Весьма желательно, чтобы Ганеман продолжал идти по избранному им пути, несмотря на то, что его учение о лекарствах пока еще ничто иное, как rudis indigestaque moles".

Так как в последующие годы нападки противников повторяются все в одном и том же духе, то не стоит рассматривать их более подробно. Заметим только, что они все более и более усиливались.

В 1824 г. появились: "Произведения тьмы из области гомеопатии, разоблачены доктором Т.", и "Вынужденные доказательства фактов, передаваемых в произведениях тьмы", того же автора ("Werke der Finsterniss aus dem Gebietе der Homöоpathie", An's Licht gezogen durch Dr. Th**", "Abgenöthigte Belege zu den in den Werken der Finsterniss erzählten Thatsachen". Von demselben Verfasser. Altenburg). Ничто иное, как жалкие сплетни, ложь и личные нападки на тогдашних лейпцигских гомеопатов, но где с удовольствием доказывается своеобразность аллопатического способа ведения борьбы. Под псевдонимом "Д-р Т."

— 218 —

скрывался некий д-р Мейсснер, который в тексте приводит себя свидетелем в качестве третьего лица. Даже некоторые аллопаты порицали такое поведение1 и суд приговорил благородного автора к наказанию.

Надворный советник и городской врач д-р Pay, пожилой уважаемый всеми врач, написал в 1824 году "О достоинстве гомеопатического способа лечения" (Ueber den Werth des homöoраtischen Heilverfahrens), где выставляет недостатки Ганемана, но заявляет, что в основании согласен с его принципами лечения. Это сочинение и уважение, которыми пользовался Pay, привлекли таких врачей к гомеопатии.

"Рау еще ранее был известен, как мыслящий человек", — писалось в "Ежегодниках Шмидта" (Bd. 7. S. 104), и к этому было прибавлено, что он сделался сторонником гомеопатии только после 22-х летней практики, и что он испытывал ее в течение 12-ти лет, прежде чем начал защищать этот способ лечения.

С этого времени стало появляться такое множество статей и возражений, что обсуждать их каждое в отдельности было бы слишком утомительно и безотрадно. Из этого времени следует упомянуть только о книге проф. Л. В. Сакса в Кенигсберге: "Попытка сказать заключительное слово о гомеопатической системе С. Ганемана" (Versuch zu einem Schlussworte über S. Hahneman's hom. System. Leipzig. 1826), где последний сравнивается с дьяволом (S. 52). "У дьявола нет недостатков, в нем нет никаких заблуждений, он сам по себе насквозь обман, порок и ложь. — Итак, гомеопатическая система изъята от всяких заблуждений (если бы таковое было возможно доказать, то это поставилось бы ей в заслугу); она не путается в ложных понятиях (таковые могли бы быть дополнены, сокращены, исправлены и превращены в истинные); она не страдает непоследовательностью (для этого она должна была бы быть хоть в чем-нибудь последовательной; она должна была бы иметь везде внутреннюю связь; но в ней так же мало связи, как в куче песка); она не имеет недостатков какой-либо другой системы, никаких человеческих слабостей, — но она отрицает все понятия, все законы


1 Augustin l. c. 1824. S. 384.

— 219 —

мышления, все опытные факты, издевается над всеми учениям природы, осмеивает разум — исключает всякую истину. Про нее нельзя даже сказать того, что говорит Полоний о сумасшествии Гамлета, — "в нем все-таки есть система".

С другой стороны, уже видны плоды пользы, принесенной Ганеманом аллопатам. Йерг издает в 1825 г. "Материалы для будущей фармакологии, добытые и собранные путем испытаний над здоровыми людьми" (Materialien zu einer künftigen Heilmittellehre durch Versuche an gesunden Menschen gewonnen und gesammelt. Leipzig). Он производил опыты при содействии студентов и достиг подтверждения того, что уже за 20 лет и более перед тем утверждал Ганеман, а именно, что до сих пор врачи имели мало, или же не имели никаких познаний о положительных действиях лекарств. Из наложенного описания можно усмотреть, что во враждебном лагере отдельные требования Ганемана начинают производить действием.

Журнал Гуфеланда отличался тем, что борьба велась в нем в приличной форме. Сам Гуфеланд, по-видимому, в продолжении этих лет усердно занимался гомеопатией. В 1826 г. (St. I S. 20 u. f.), он формулирует свои взгляды следующим образом.

Выгоды гомеопатии

1) Она обращает внимание на необходимость обособления1.

2) Способствует тому, чтобы отводить должное место диете.

3) Вытесняет большие приемы лекарств.

4) Приводит к простоте лекарственных предписаний.

5) "Она приведет к более точному исследованию и познанию действия лекарств на живых людей, что ею уже отчасти достигнуто".

6) Гомеопатическое лечение заставит относиться внимательнее к приготовлению лекарств и учредит более строгий надзор за аптекарями.

7) Она никогда не принесет положительного вреда.


1 Это, следовательно, сознание, что врачи пренебрегали этой важной необходимостью, что делают еще и в настоящее время аллопаты.

— 220 —

8) Она даст больному организму более времени для спокойной и ненарушимой самопомощи1.

9) Она значительно уменьшает стоимость лечения.

Недостатки

1) Она может помешать рациональным мероприятиям2.

2) Она могла бы иметь вредное влияние на изучение медицины, как Броун и Бруссе3.

3) Породила бы упущения4.

4) Нарушила бы принципы всякого порядочного врачебного управления5.

5) Своими принципами лишила бы врачей уважения и доверия к пользе внутренней длительной силы природы.

Об отпущении лекарств самими врачами Гуфеланд пишет: "Автор вполне признает, что вопрос имеет 2 стороны и полагает, что в данном случае он может иметь право голоса, потому что в первые десять лет своей практики сам занимался приготовлением и отпущением лекарств, так как в то время в Веймаре существовал еще этот обычай. Он знает по опыту, что врач с гораздо большим спокойствием и доверием дает им самим приготовленные лекарства, и что даже во время их приготовления ему, как всякому художнику, могут придти в голову новые полезные мысли, которые он может осуществить к пользе своего больного... что при этом расходы больного сокращаются; он даже считает верным в принципе — да оно и естественно — что для врача гораздо важнее иметь надежные лекарства, и что это гораздо больше затрагивает его совесть, чем это имеет место у аптекаря". Но в общем монополия аптекарей представляет более безопасности6, в особенности в


1 Она дает больному организму физиологический толчок к целительной деятельности, не осложняя естественные болезни посредством лекарственных заболеваний.
2 Что значит "рациональным"? — А.
3 Для того времени верно. — А.
4 Злосчастное кровопускание и рвотное. — А.
5 Приготовление лекарств самими врачами. — А.
6 Выгоднее для аптекаря. — А.

— 221 —

контролировании врача по рецепту1. Он советует обоим войти в такое соглашение, чтобы врач поручал приготовление своих лекарств или же сам приготовлял последние, а отпускать их предоставлял аптекарю2.

О гомеопатическом приготовлении лекарств Гуфеланд рассуждает так: "Что касается принятого гомеопатией чисто динамического действия лекарств, то никто не может в такой степени разделять это мнение, как, автор, который в своих сочинениях уже давно высказывал и признавал его. Что каждое действие на живое, а следовательно и действие каждого лекарства есть Actio viva, это было издавна моим принципом... Что некоторые летучие средства, несмотря на действительно почти беспредельную делимость, простирающуюся за пределы всякой весомости, все-таки могут сохранять силу, показывает нам мускус. Несколько гран этого последнего могут в такой степени наполнить воздух целой комнаты, что каждый его атом пахнет мускусом и, следовательно, содержит некоторое количество, какую-нибудь триллионную часть этого вещества — и мускус не теряет своего веса. Уже давно признано, что самые малые дозы, 1/12, 1/16 грана ипекакуаны, растертые с сахаром, приобретают очень большую, даже новую силу. Разве не могут и другие летучие средства, в особенности наркотические, обладать подобной же почти беспредельной делимостью и тем не менее сохранять способность действовать на организм? Во всяком случае, это вопрос, заслуживающий исследования"3.

Ганеману бесспорно принадлежит достойная благодарности заслуга в том, что он первый указал на то, что действие лекарств усиливается через увеличение точек соприкосновения, через растворение в жидкости или же через продолжительное растирание".

В том же году (St. I, S. 29-60) городской и соборный


1 Разве врачи бессовестные отравители? А как часто аптекари выдают ошибкой одно лекарство вместо другого, что влекло за собой смерть, тогда как у врача это было бы невозможно.
2 Тогда больные должны были бы существовать ради аптекарей.
3 Но который, тем не менее, еще и в настоящее время ожидает этого со стороны аллопатов.

— 222 —

врач доктор Мессершмидт в Наумбурге на С., приводит подобные случаи гомеопатического лечения, что он продолжал и впоследствии (St. 2, S. 59-102). Руммель поместил гомеопатическую казуистику (St. 5. S. 57-74) и довольно длинную статью о гомеопатии (St. 3. S. 43-74). Член медицинского совета д-р Виднман (Widnmann) в Мюнхене порицает дурные и хвалит хорошие стороны гомеопатии в 1827 г. (в апрельской тетради) и в 1828 г. пишет о том же предмете (St 2. S.3-41).

В 1828 году д-р Ант. Фрид. Фишер в Дрездене поместил в том же журнале статью "О некоторых недостатках аллопатии и взгляд на гомеопатический метод лечения"1.

Прежде всего, там говорится о диете, которую, как утверждают гомеопаты, аллопатия недостаточно принимает в уважение. "Если мы взглянем на образ действия многих аллопатов, то, к сожалению, невольно наталкиваемся на открытие, что часто даже при самых благоразумных и правильных терапевтических действиях соблюдение диеты слишком мало принимается в соображение. Наблюдение, которое неизбежно достаточно часто должен делать каждый внимательный и беспристрастный врач, так как в случаях для подобных наблюдений недостатка не бывает; такое пренебрежение диетическими предписаниями приводило в изумление даже мыслящих неврачей и побуждало их верить в учение Ганемана. Напрасно мы старались обратить внимание на поверхностное и непрочное основание этого учения; они слишком много знают, чтобы иметь веру в твердость, прочность и неопровержимость какого-либо из наших научных принципов. Какое им дело до нашего научного объяснения; ведь они были свидетелями, как в короткое время эта система вытесняла другую, как умозрительные гипотезы и смелые положения ученейших врачей неожиданно быстро были опровергаемы опытом и обличены в неправде. Привлеченные простотой гомеопатии, практическое применение которой настолько же мало беспокоит вкус, насколько лекарства выгодны для кошелька, они окончательно пленились достойным похвалы советом


1 Huf. Journ. 1828. St.2. S. 42-60.

— 223 —

соблюдать правильную и строгую диету и сделались усердными последователями нового учения". По мнению автора, они бы этого не сделали, если бы аллопаты обращали больше внимания на диету, о чем он распространяется на нескольких страницах. На примере строгой диеты, соблюдаемой приверженцами гомеопатии, можно судить "как сильно влияние врачей твердых, решительных и согласных с собой и со своими принципами".

"Хотя это и совершенно неразумно... но, тем не менее, нелепая попытка этой школы заставляет нас серьезно исследовать наш терапевтический прием. При этом мы замечаем, что наши фармацевтические предписания слишком сложны. Лишь немногие из нас стремятся к простому предписанию. Наши рецепты должны быть составлены химически правильно и как можно проще, чтобы не сделаться предметом посмеяния гомеопатов и не дать образованным людям повода к остротам".

"До тех пор нас не должно удивлять, если образованные неспециалисты и в особенности те, которые имеют в своем распоряжении запас естественнонаучных познаний, смеются над Mixtum compositum (сложной смесью) наших предписаний".

"Так называемые образцовые рецепты не должны быть исключены при исследовании".

"Упрощенный таким образом порядок лечения сделает большую честь искусству, воспрепятствует тому, чтобы приманка ганеманьянцев привлекала еще больше отступников и, наконец, немало будет способствовать тому, чтобы мыслящим юношам при изучении медицины внушить более уважения к этой последней".

"Частая перемена лекарств, — так оканчивает автор, — есть также признак неуверенности, и в этом отношении следует также учиться у гомеопатов".

"Гомеопаты не проливают крови, и Бог знает, как они достигают цели во всех тех случаях, когда кровопускание является единственной надеждой на спасение!". Многие из публики не любят кровопусканий, и таковые обращаются к гомеопатам. Поэтому мы должны стараться, чтобы кровопускание сделалось по возможности излишним посредством диетических условий, не способствующих образованию крови". "В соляной кислоте мы имеем такое средство, которое как нельзя более

— 224 —

способно разжижать кровь и умерять ее возбуждение, но только мы не должны быть очень скупы в его употреблении, а должны обильно прибавлять его в напиток. Жаль, что эта кислота никогда не утрачивает вполне своеобразного, походящего на каменный уголь запаха".

"Мне кажется, что только таким путем возможно убедить образованную часть наших сограждан в надежности нашего лечения".

"Врач, который лечит на основании гомеопатических принципов, большей частью приготовляет свои лекарства сам; ему крайне нужно, чтобы применяемые им одним простые лекарства были не только в высшей степени точно приготовлены, но и разошлись бы скорее".

"Приготовление лекарств у нас оставляет желать многого".

"Вследствие этого аптекарь должен быть опытным химиком и знающим ботаником! Качества, которые каждое отдельно не всегда встречаются у аптекарей, а тем менее оба взятые вместе". Это должно быть отменено. "Мы бы также, подобно Ганеману, достигли того, что могли бы ручаться нашим больным за неподдельность, доброкачественность и свежесть лекарств, и тогда ни одно пятно не давало бы более повода лицам, склонным к осуждению, упражнять свое остроумие над аллопатическим лечением".

После того Гуфеланд еще раз высказывает свое мнение о гомеопатии, "которое, после продолжительного исследования и тщательно собранных опытных данных, а также после надлежащей оценки возражений, осталось совершенно такое же, как я высказывал 2 года тому назад".

"Я видел несколько счастливых и даже в высшей степени поразительных излечений гомеопатией, главным образом при хронических нервных болезнях, в таких случаях, когда другие способы лечения оказывались совершенно недействительными".

"Но я видел и неудачные лечения, а также и такие, которые удавались по крайней мере труднее и медленнее, чем бы это случилось при применении других способов лечения".

"Главным же камнем преткновения для них служит то,

— 225 —

что они отказались от применения двух важнейших для спасения жизни средств, кровопускания и рвотного, которые, как известно, ничем не могут быть заменяемы и изъятие которых впоследствии уже не может быть поправимым".

Передаются 2 истории болезни: У одного ребенка был круп. Гомеопат давал Нераr sulfuris и действительно через 24 часа симптомы крупа исчезли, но на следующей день появился удушливый катар (Stickfluss) и ребенок умер. "Вероятно, ребенок остался бы жив, если бы вначале же были поставлены, пиявки, чем было бы прервано воспалительное худосочие (diathesis inflammatoria)" (в настоящее время ни один человек не поверил бы в этом почтенному благомыслящему Гуфеланду, так же как и в правильность следующего взгляда). У другого ребенка делается "рожа на лице", которая при гомеопатическом лечении исчезает, но образуется нарыв; "вероятно", пиявки предохранили бы от этого последнего.

"Было бы одинаково неправильно как ставить гомеопатию нормой медицины вообще, так и оставлять ее без внимания и не пользоваться, где следует, тем, что в ней есть истинного и хорошего. Мы приветствуем ее как новый целительный путь для лечения болезней, но при условии ее подчинения существующим правилам рационального лечения". "Находить специфические средства против отдельных болезней, вот ее задача в искусстве". "Не гомеопатическая медицина, а гомеопатический метод в рациональной медицине"!

Упомянутый д-р Фишер из Дрездена, как кажется, очень скоро переменил свое умеренное мнение о гомеопатии на совершенно противоположные взгляды. Уже в следующем году (1829, Дрезден) он раздраженно написал статью, которую озаглавил "Гомеопатия перед судом здорового рассудка". Все хорошее, что автор только за год перед тем признавал в журнале Гуфеланда, в такое короткое время удивительно съежилось в этой книге, которая является "наставительной книгой для образованных", так как "даже среди претендующей на высокое образование публики в моем возлюбленном родном городе (Дрездене, где в числе других гомеопатов практиковали Тринкс и П. Вольф) гомеопатия распространяется все более

— 226 —

и более". "Бессовестнейшая похвальба гомеопатического хвастуна". Аллопаты не могли понять, как гомеопаты могли так бессовестно утверждать, что многие болезни излечиваются лучше при гомеопатическом лечении, чем при безрассудном кровопролитии. "Несмотря на все нападки на философскую разработку медицины, она стоит твердо и сияет в бессмертном эфирном блеске на вечной высоте величественного духовного мира, распространяя живительные и плодотворные лучи на все отрасли познания и образования. То, над чем смеет издеваться ограниченное современное поколение, к тому более разумное потомство будет относиться с уважением и старательно разрабатывать, как идеи и принципы действительной мудрости!". Он с негодованием нападает на отвержение кровопускания, которое освящено 1000-летним опытом.

"Прискорбна и постыдна мысль, что именно Саксония сделалась родиной этого лжеучения и что Дрезден должен служить главной ареной для гомеопатии" (лейпцигские аллопаты жаловались, что Лейпциг является главной ареной деятельности этих "темных людей"). "Однако же несомненно то, что лейпцигские жители уже в достаточной степени освободились от влияния этих знахарей и вероятно охотнее согласились бы приветствовать еще раз сатану, чем этих гениев. Хотя они и оставили там после себя неприятный запах, но такому человеку, как Кларус, будет нетрудно совершенно уничтожить его, так как солеварни Кезена находятся поблизости от него и серную кислоту Нордгейзера можно получить без малейшего затруднения!" (S. 7).

По словам Фишера, в Вене гомеопатия потерпела неудачу, хотя и там воздух не чист. "Только Королевский город на Шпрее составляет похвальное исключение из правила, так как тамошнее медицинское ведомство серьезно озабочено тем, чтобы предохранить жителей этого города от шарлатанства этих фанфаронов. Почему же они не стремятся туда? Потому что они боятся света и всегда хотят прикрывать лицо маской, которую там с них сорвали бы силой!" (уже в 1833 г., следовательно 4 года спустя, с различных сторон раздавались жалобы на распространение гомеопатии в Берлине). "Гомеопатии служат основанием смелые, но бездоказательные утверждения", что доказывают, ссылаясь отчасти на "героев отдаленнейших

— 227 —

времен". В прошедшем году он порицал аллопатов за пренебрежение к диете, за приготовление лекарств и проч.; теперь же все это они делают лучше гомеопатов. Автор рассказывает также, что он уже объяснял "нелепости" гомеопатов в "Dresdener Merkur", немедицинском журнале — нелепости, которые были разъяснены гомеопатами.

"Мы также выразили когда-то наше одобрение некоему Ганеману, когда он предпринял исследование целебных сил отдельных лекарственных веществ и вступил на новый путь для правильной оценки этих последних, во 2 и 3 томе журнала Гуфеланда" (почему же автор в то время не говорил печатно в пользу Ганемана? Равнодушие и безучастие товарищей всего более озлобили Ганемана против них). Впрочем из всего последующего оказывается, что и он с самого начала неправильно понял Ганемана. Затем далее следует: "Тем менее нас, аллопатов, должно удивлять, если господин д-р Ганеман и его подражатели объявляют врачебные предания нескольких тысячелетий обманом и ложным мнением, издеваются над нашим знанием и не обращают никакого внимания на прежнюю врачебную науку и на ее главные учения".

"Нужно иметь большое самообладание, чтобы сдерживать перо".

"Если какой-нибудь Ганеман смеет отвергать кризисы в болезнях, которые еще ни одна школа и ни один врач не осмеливались совершенно отрицать, которые тысячи врачей признавали в своих сочинениях и миллионы лекарей всех времен наблюдали у постели больного, то к такому заблуждению человеческого ума следует относиться с состраданием... Я и другие аллопаты не придаем никакого значения опытам над неразумными животными".

"Гомеопат не в состоянии принести пользы, когда усилия природы удалить вредные вещества проявляются слишком бурно или же наоборот возбуждения естественной помощи слабы и недостаточны".

Гомеопатия нелепость.... "Оттого-то англичане и французы считают ее за химеру и в этих странах никому и в голову не приходит испытывать ее" (до автора очень скоро донеслись с противоположных берегов Рейна и канала вопли о распространении проклятой гомеопатии).

— 228 —

Это сочинение выбрано из множества ему подобных и более подробно характеризовано потому, что его автор был уважаемым всеми врачом и потому что оно служит образцом, постоянно повторяющимся, большинства других аллопатических возражений того времени, и рассматривать каждое из них отдельно значило бы напрасно тратить время и бумагу.


Прежде чем продолжать дальнейшее описание спора, необходимо познакомиться с тогдашней

Медицинской точкой зрения противников,

в особенности по отношению к кровопусканию, рвотным и слабительным средствам, против которых Ганеман так немилосердно ополчился.


Д-р И. Р. Бишоф, ордин. проф. медицинской клиники и старший врач при общей больнице в Праге. Взгляды на существовавший до настоящего времени метод лечения и на первые принципы гомеопатического учения о болезнях (Bischoff, Ansichten über das bisherige Heilverfahren und über die ersten Grundsätze der homöopathischen Krankheitslehre. Prag. 1819):

Стр. 111: Гиппократ спас бы много жизней — "это можно доказать в его историях болезней" — если бы он "применял прохладительный способ, легкое воздействие на кишечный канал, отвлечения и кровоизвлечения". На стр. 126 и далее автор нападает на ганемановскую фразу "господствующая школа, вследствие снова появившейся моды, на основании теоретических соображений допускает исключительно так называемые антифлогистические (противовоспалительные) средства и самое немилосердное кровопролитие1, чем причиняет громадное количество несчастий". Бишоф обращается к долгу, к совести врачей, ссылается на "результаты опытов нескольких столетий", на учителя Ганемана Кварина. Никогда еще не случалось, чтобы правильное применение кровопускания причиняло вред, но, конечно, оно приносит "большую пользу".


1 Здесь идет речь о воспалении легких.

— 229 —

Из 197 случаев воспаления легких и грудной плевы у него умерло 10 человек — все слушатели могут это засвидетельствовать, из этих 10-ти четверо были чахоточные, а трое сделались жертвой неправильной диеты. Пренебрежение кровопусканием влечет за собой хилость; он успешно пускал кровь даже 81 и 97-летней женщине. Одному сильному мужчине, которого он лечил вместе со своим приятелем в продолжение 3½ дней, 12 раз пускали кровь, всякий раз по 1 фунту, "и только после 12-го кровопускания два раза появлялось сильное кровотечение из носа, причем кровь уже в чашке образовала сильную воспалительную плеву. Таким образом, сама природа дала прекрасное доказательство того (стр. 132), что искусство не выпустило ни одной лишней унции крови. По истечении 6 недель больной совершенно выздоровел". "В особенности при кровохаркании и кровотечении из легких", "при известных формах нервных болезней и многих других страданиях кровопускания являются часто единственным средством к спасению". Если кровопускание признано необходимым, то истинный врач не должен удерживаться от многократного повторения такового, "несмотря даже на вопли окружающих, которые относятся со страхом к такому способу лечения", и должен преодолеть себя и вспомнить слова Ганемана, хотя они и относились к совершенно противоположному предмету:

"Дубовый венок, который нам преподносит сознание, тысячекратно вознаграждает за подобное самообладание".

Проф. Пухельт1 согласен во всем с сочинением Бишофа. "Медико-хирургическая газета" (1820. I стр. 93 и 94) также вполне соглашается с взглядом Бишофа на кровопускание.


Проф. Гейнрот в "Анти-Органоне" (Heinroth, Anti-Organon. Leipzig. 1825) придерживался следующих взглядов.

Следует заметить, что Гейнрот был всеми уважаемый врач. "Этот высокий ум, кто мог бы равняться с ним в умственных способностях?", — говорит один окружной врач


1 Hufeland's Journal 1818. St.6 S.11 Anmerkung.

— 230 —

д-р Везенер1. В Schmidt's Jahrbüchern2 и во многих других местах говорится об "ученом Гейнроте", и этот "Анти-Органон называется "классическим произведением Гейнрота". В истории медицины он конечно также известен.

Стр. 52 и 53: "Куда же девается опыт при наблюдениях г. Ганемана над больными", если по его мнению кровопускание не особенно полезно при воспалении легких.

Стр. 94: Автор признал бы закон подобия в рвотных при переполнении желудка, обильном кровопускании при головной боли, сердцебиении и проч., если бы отсутствовала естественная помощь, кровотечение из носа. Ганеман не признает этого. "Что же из этого следует? Все врачи без исключения, даже самые талантливые и счастливые, действовали бессмысленно и необдуманно". Читатель имеет здесь доказательство "непреодолимой логики и классического приема, при помощи которого Гейнрот схватывает и поражает своего противника, причем сначала он признает положения Ганемана, а потом посредством логических выводов показывает, до каких он дошел нелепостей".

Стр. 99: "Как спасительны вышеупомянутые пиявки, рожки, шпанские мушки и проч. Где же господин Ганеман упоминает об этих средствах? И даже кровопускание! Разве г. Ганеман не непримиримый враг этого великого средства?... Разве не останавливаются самые изнурительные кровотечения после кровопускания до обморока?".

Стр. 181: "Вследствие этого можно сказать, что великий целебный закон природы называется собственно Contraria contrariis".


Барон фон Ведекинд. Исследование гомеопатической системы (Wedekind. Prüfung des homöopathischen Systems, Darmstadt 1825):

Стр. 49: "Может быть, я единственный из существующих писателей, который выступает против Ганемана, как чистый материалист". Как здесь, так и в журнале Гуфеланда 1828,


1 Hufeland's Journal. 1828. S. 89.
2 Bd. 7. S. 106.

— 231 —

он опровергает динамизм Ганемана, о котором мнения самих гомеопатов достаточно известны.

На стр. 56 говорится о спасительном действии кровопусканий, рвотных и проч. "Я бы хотел знать практикующего врача, который не отказался бы от своей практики, если бы он должен был исключить применение хотя бы только одних слабительных". Затем он восклицает: "Теперь я спрашиваю, разве признание необходимости слабительных лекарств и кровопусканий не служит самым явным доказательством непригодности ганемановского учения в практической врачебной науке"?

Стр. 132: "Как могло прийти в голову знаменитому ученому Ганеману основать такое учение, и как мог он осмелиться издеваться так оскорбительно над врачами, существовавшими 3000 лет до него, и над своими современниками"?

Ведекинд был одним из самых уважаемых врачей своего времени; он был приверженцем Фр. Гофмана, учеником и другом Л. Гофмана, ятрохимика.


Д-р Фр. Гросс, придворный врач великого герцога Баденского. О гомеопатическом принципе лечения (Gross Ueber das homöopathische Heilprincip. Heidelberg, 1825):

Стр. 24: "Существует ли вообще более действительный и счастливый способ лечения во всех настоящих воспалительных лихорадках, чем антифлогистический метод Сиденгама, где, следовательно, принцип contraria contrariis приводит к радикальному излечению". Сиденгам, как известно, был большой любитель кровопусканий.

Впрочем, Гросс отличался стремлением к беспристрастному суждению. "Принцип contraria cоntrariis, так же, как принцип similia similibus, имеют безусловное применение в случаях, соответствующих каждому из них, где они приводят к радикальному излечению".

Стр. 36: "Гомеопатия сделается в высшей степени драгоценной, неотъемлемой частью врачебной науки и останется сокровищем великолепных, оригинальных идей". Но кровопускание, любезные рвотные и слабительные также составили главным

— 232 —

образом ту стену, которая отделяла и его от Ганемана, равно как и столь многих других противников.

Мюккиш. Гомеопатия в своем достоинстве (Mückisch, Die Homöopathie in ihrer Würde etc. Wien, 1826). Мюккиш был директором 2-й детской больницы в Вене.

Стр. 1: "Врачебная наука... в девятнадцатом веке бесспорно достигла такой степени совершенства, что она с чрезвычайной уверенностью благодатно охраняет жизнь поколений и предохраняет от преждевременной смерти, причиняемой бесчисленным полчищем болезней. Но, конечно, она достигла этой высокой точки, только как опытная наука, выработанная и проверенная рациональной критикой".

Стр. 41: "Органический всеобщий закон природы есть: contraria contrariis".

Стр. 53: Хорошо знакомый в течение 15-ти лет с педиатрией, я лечил 1000 таких детей... отвлекающими и возбуждающими средствами, или же в других случаях предписывая слабительные, клистиры или рвотное, извлекал кровь или же старался заменить скрывшуюся, вогнанную внутрь сыпь, противодействуя искусственными раздражениями кожи, причем почти всегда достигал быстрого и прочного излечения".

Стр. 60: "Если атония желудка и верхних органов всасывания вследствие количественного несварения желудка производит давление в желудке, головную боль, судороги, стеснение дыхания, головокружение и т. п., разве мы не смеем прибегать к испытанному быстрому успокоителю этих страданий — рвотному"?

Стр. 72: "Тысячи тысяч больных воспалением легких быстро и совершенно излечиваются посредством кровопусканий, правильно и в свое время предписанных в должном количестве, и нам не приходит и в голову, что искусственное кровопускание и антифлогистические средства всякого рода излечивают в этом случае на основании сходства симптомов. Сама природа так часто излечивает антипатически воспаление мозга самопроизвольными кровотечениями из носа, воспаление живота маточными кровотечениями".

— 233 —

Стр. 93 и 94: "Всего больше достается нам от Ганемана за наши слабительные и рвотные, которые при запорах, дурном пищеварении, материальной ипохондрии и вообще при скоплении несваримых веществ и т. п. мы считали до настоящего времени действительно спасительными, потому что наши больные, в случаях явного показания к этим средствам, быстро и вполне от них выздоравливали".

Стр. 95: "Время, действительный судья всех учений, покажет, могли ли бы мы при всеобщем признании гомеопатии, обходиться без всяких слабительных и рвотных, так как в особенности первые в первично материальных болезнях, которые вследствие нашего образа жизни всего чаще относятся к воспроизводительной и к нижней всасывающей системе, до сих пор были самыми необходимыми и всего более благотворно действующими спасительными средствами".


Элиас. Гомеопатическое вакационное время (Elias, Homöopathische Gurkenmonate. Halle, 1827):

Стр. 42: "Одно то, что она допускает, чтобы больные воспалением задыхались в своей собственной крови, не может служить блестящим доказательством безвредности гомеопатии".

Стр. 44: "Гомеопатия из 100 случаев ее применения безвредна только в 3-х, 1) уже потому, что хотя бы стационарный характер болезней был безусловно не воспалительный, но чисто катаральный, желчный, гастрический, нервный или же смешанный, то все-таки довольно часто бывают случаи, когда общее или по крайней мере местное кровопускание является неизбежным, так как даже хронические болезни, в особенности водянки, сопровождаемые сильнейшей слабостью, на основании добытого мной и другими врачами опыта (который имеет не меньшее значение, чем опыт гомеопатов), требуют иногда общих кровопусканий, без которых излечить эти болезни положительно невозможно; 2) потому что она совершенно упускает из виду periculum in mora (опасность от промедления); 3) вследствие 100 других причин".


— 234 —

Фишер (Dresden а. а. О. 1824):

Стр. 3: "Совершенно не признавать естественную помощь, истинное, настоящее, важное целебное действие природы... оставлять без внимания целебное средство, считавшееся драгоценным целые тысячелетия, как, например, кровопускание, без которого не могла обойтись ни одна школа, какое бы она ни носила название, или даже осмеливаться отвергать его, как бесполезное, излишнее вредное".

Стр. 3 и 4: "Смелое, непростительное предприятие — отвергать в ущерб человечеству основанную на опыте врачебную науку как ошибочную и ложную... так как произведение искусства, в котором увековечили себя лучшие умы всех времен и народов, имеющее за собой неоцененное значение опыта и могущее представить заповеди многих миллионов выздоровевших, может быть заменен только таким ученым зданием, которое в состоянии вызвать единодушное одобрение всех специалистов... система, которую едва ли можно ожидать от богов, а уж никак не от людей".

Стр. 10: "А также решительно невероятно, чтобы гомеопатия была в состоянии надежно и основательно прекращать воспаления без всяких кровопусканий".

Стр. 31: "Добросовестные врачи не позволяли себе изменять образцовые формулы, микстуры знаменитейших практикующих врачей".

Стр. 40: "Нужно иметь кровь амфибии, чтобы сообщать, не обвиняя, когда читаешь, что какой-то Ганеман глумится и издевается над прежней врачебной наукой и лишь с гордостью и презрением смотрит на те великие умы, заслуги которых в искусстве сохранения жизни бессмертны".

Стр. 54: "Уверенность, что в лечении горячечных и продолжительных болезней мы можем представить трофеи, которых нас не могут лишить зависть и недоброжелательство какого-нибудь Ганемана и его сообщников".

Стр. 76: "Гражданам, принадлежащим к высшим и более достаточным классам, у которых целебное стремление природы, вследствие легко объяснимых причин, проявляется то слишком бурно, то слишком слабо... гомеопатия редко помогает".

— 235 —

Стр. 80: "Поэтому конечно бросается в глаза, что гомеопат как таковой, если он не хочет тайно лечить аллопатически, не в состоянии надежно и основательно излечить те воспаления, которые мы называем острыми, флогистическими или стеническими, потому что в таких случаях только соразмерное кровопускание может успокоить бурную реакцию, только освежение и охлаждение поверхности кожи может умерить изнурительный жар до нормальной температуры, и только достаточное количество кислородных лекарств может восстановить нарушенный процесс дыхания, а не то болезнь, подобно наркотическому яду, может внезапно парализовать всякую деятельность организма, и палящий жар не замедлит разрушить жизнь! Кто в подобных случаях, когда жизнь висит на волоске и крайне опасное положение часто требует сильных и значительных кровопусканий, кто еще способен играть жизнью ближнего через пренебрежение и непростительное упущение всего необходимого, и в духе Ганемана не применяет ни общих, ни местных кровопусканий, и даже не пользуется безусловно необходимым антифлогистическим методом, тот не может и положительно не смеет претендовать на название добросовестного врача".

Стр. 81: "Автор может говорить по собственному опыту, что уже много раз его земное существование зависело исключительно от того, что ему возможно скорее была пущена кровь; он ощущал, как с каждой минутой кровь все более и более приливала к центральным органам, причем положение становилось крайне опасным; затем, когда начиналось кровопускание, он чувствовал, как с истечением пенистой крови духовные и телесные силы снова возвращались и приходили в нормальное состояние! Только тот, кто подвергался такой опасности, в состоянии понять, что во всех подобных случаях сохранение жизни исключительно зависит от шнепера или ланцета, и что ни одно из известных нам средств не может заменить кровопускание. К сожалению, нет недостатка в примерах, что гомеопаты, вследствие наказания достойного пренебрежения к кровопусканию, быстро и неожиданно теряли своих больных или же подвергали их неизлечимым параличам".

— 236 —

Стр. 82: "Если же при всем том приверженцы Ганемана хвалятся единичными случаями удачного излечения воспалений... то мы вправе думать, что они обманывали и излечивали аллопатическим способом".

Стр. 84: "А как же не гибельны последствия пренебрежения кровопусканиями! Если они не причиняют немедленной смерти больного, то делают его еще несчастнее, так как у него появляется нагноение или же продолжительная неизлечимая болезнь, которая убивает его самым мучительным образом. И несмотря на это, гомеопатическая школа хочет хвастаться, что может обойтись без кровопусканий! Следовательно, она смело и дерзко признается, что не заботясь о последствиях, действует по капризу одного человека, который только находит удовольствие в противоречиях и невзирая на причиняемый им вред, ревностно стремится идти наперекор 1000-летнему опыту".

"Горе тем, которые страдают воспалением мозга, сильной жабой, воспалением легких, печени, селезенки и желудка, воспалением подреберной плевы, грудобрюшной преграды, брюшины, кишок, мочевого пузыря, матки и проч.; от гомеопата они не могут ожидать не только спасения, но даже и облегчения, разве только гомеопат (как нам здесь часто приходилось видеть!) обманывал больного и в страхе прибегал к аллопатическому способу лечения".

"Потому-то нами и овладевает глубокая скорбь, когда нам попадаются на глаза свидетельства, в которых уверяют, что воспаление легких и проч. было быстро и успешно излечено гомеопатом без всякого кровопускания! Тогда мы всегда желаем, чтобы это оказалось неверным и думаем, что только одно добросердечие может склонить себя на выдачу подобных свидетельств".

Это добродушное признание заслуживает благодарности и особого внимания.

Стр. 61. Гомеопатия "должна казаться каждому мыслящему существу извержением (excrement) человека, мозг которого уже в живом теле подвергнулся разложению".

— 237 —

Не без скорби о несчастном заблуждении человека, посвятившего свою долгую, бескорыстную жизнь беспрерывной деятельности на пользу страждущего человечества, мы приводим здесь взгляды Гуфеланда, высказанные им в 1830 г. в его собственном журнале, и в 1831 г. в отдельном издании под названием "Гомеопатия" (Die Homöopathie, Berlin bei Reimer):

Стр. 9: "Старому человеку будет разрешено иметь иные взгляды на вещи, чем увлекающейся молодежи. Совершенно иначе смотришь на вещи, когда на ваших глазах в области науки сменилось несколько поколений, и восходило, блистало и снова исчезало столько метеоров и рушилось в своем ничтожестве столько систем, из которых каждая называла себя одной истиной".

Стр. 12: "Я высказался в этом смысле в "Журнале для практической врачебной науки" 1826 г." (который известен читателю). "Время будет судьей".

Стр. 22: "Туда относится, во-первых, contraris соntrariis"... "Никто не станет отрицать... что излишество крови может быть устранено кровопусканием".

Стр. 30: "Но зародыш воспаления этим не уничтожается; это в состоянии сделать только кровопускание".

Стр. 23: "Кому не приходилось видеть восхитительное действие слабительного... раздражений кожи, искусственных язв?.. тысячелетний опыт...".

Стр. 38: "Здесь я желал бы возвысить свой голос до силы громового удара! Что в продолжительных, неопасных для жизни случаях может быть позволительным, безразличным, свободно допускаемым образом действия и промедлением, то в подобных случаях становится преступлением. Кто в случаях, когда вопрос идет о жизни, из пристрастия к своей методе пренебрегает средством, которое признано тысячелетним опытом за лучшее и спасительное, кто, например, в случаях, когда человек рискует задохнуться в своей собственной крови при пневмонических, апоплексических, мозговых заболеваниях и вообще при воспалениях благородных органов, пренебрегает кровопусканием, последствием чего является смерть или же продолжительная и неизлечимая болезнь, тот берет на свою совесть

— 238 —

смелую ответственность в смертоубийстве, которая, в случае если даже он сейчас и не почувствует ее, то впоследствии, когда исчезнет туман заблуждения, будет страшно тяготеть перед ним; тот подвергается наказанию правосудия и подлежит если не земному, то высшему небесному суду, потому что он убийца вследствие упущения, точно так же, как и тот, кто своего утопающего ближнего не вытащил бы из воды".


Симон. С. Ганеман, псевдомессия (Simon, S. Hahnemann, Pseodomessias. Hamburg, 1830):

Стр. 140: "Так, например, не подлежит сомнению, что при наследственном предрасположении к чахотке предписываемое от поры до времени кровопускание и фонтанель на руке всего сильнее противодействуют как ее развитию, так и быстрому ходу. Конечно всякий занятой практикующий врач видал не только такой пример из собственных наблюдений, — наблюдения, которые стоят слишком твердо, чтобы какая нибудь чепуха органиста (он так называет Ганемана) была в состоянии их опровергнуть или хотя бы только поколебать".

Стр. 297: "Если, например, в единичных случаях значительное воспаление легких и имеет благоприятный исход без кровопускания, то это только rаrа avis, nigrо simillima cygno; потому что обыкновенно, вследствие пренебрежения сильным противовоспалительным лечением, у больного делается чахотка или же он умирает непосредственно от легочного удара".


Симон. Дух гомеопатии (Simon, Geist der Homöopathie, Hamburg 1833):

Стр. 25: "Слишком сильный прилив крови к благородным органам мы стараемся целесообразно умерить отчасти уменьшением массы крови, отчасти же при помощи средств, успокаивающих кровообращение и отвлекающих кровь от упомянутых органов". В "Антигомеопатическом архиве" Симона (1835, тетрадь III, стр. 120) один врач говорит: "Референт считал бы совершенно излишним доказывать всеобщепризнанные преимущества кровопусканий и опорожняющего метода (methodus evacuans)

— 239 —

вообще". Подобные взгляды, написанные в этом же тоне, встречаются во всякой тетради этого журнала, являющегося достойным представителем аллопатического приема ведения борьбы.

Суждения Симона о способностях Ганемана: "Он везде, как ученый и как врач, тот же самый ненадежный игнорант"1.

Аноним. Чудеса гомеопатии (Ein Anonymus, Wunder der Homöopathie. Leipzig, 1833):

Стр. 60: "Настоящее воспаление легких без кровопускания не излечивается"...

Стр. 61: "Гомеопатические шарлатаны и акушеры со своими подмастерьями и работниками".

Стр. 64: "Природа имеет очень много средств и путей, чтобы самостоятельно уничтожить расстройства в организме; и изучение этих путей и следование по ним в соответствующих случаях составляет задачу врачебной науки. Излишек крови природа удаляет кровотечениями; испорченные вещества в пищеварительном канале и переполнение его она устраняет, без помощи искусства, произвольным опорожнением... воспалению она противопоставляет нагноение, а гангрене воспаление".

Стр. 69 и 70: "Что вогнанная внутрь чесотка очень часто влечет за собой хронические болезни, было известно всем врачам, так что Ганеман, для доказательства этого, мог бы не наполнять 13 листов выдержками из чужих сочинений, к чему его побудила алчность и желание увеличить гонорар".

Стр. 111: "Современная гомеопатия представляет особенно слабую сторону в тех случаях, когда через упущение общего или местного уменьшения крови, дальнейшее сохранение органов в удовлетворительном состоянии, здоровье и даже жизнь подвергаются опасности". В конце этого сочинения говорится: "Теперь пусть каждый сам выводит заключение, на чьей стороне правда".


Д-р Церони. О врачебной науке, аллопатии и гомеопатии (D-r Zeroni, Grossherzogl. Bad. Hofrath. Ueber Heilkunde. Allopathie und Homöopathie. Mannheim, 1834):


1 Antihom. Archiv B. I, Heft 2, S. 25

— 240 —

Стр. 23: "При этой болезни (скарлатина) самая сильная опасность устраняется известными во врачебной науке и испытанными средствами, в числе которых кровопускания занимают первое место".

На стр. 25 и 26 автор многократно повторяет о необходимости кровопусканий при скарлатине.

Стр. 27: "При дизентерии беспристрастное наблюдение показывает... что часто все симптомы заболевания кишечного канала после кровопускания... исчезают".

Стр. 31: "При дизентерии часто одно или несколько кровопусканий необходимы".

Стр. 32: "Часто при дизентерии кровопускание необходимо, чтобы спасти жизнь".... "Гомеопат оставляет умирать".

Стр. 35: "Настоящие воспаления, предоставленные самим себе, оканчиваются смертью".

Стр. 36: "При чисто воспалительной горячке больной умирает, если заблаговременно не сделано кровопускание".

Стр. 37: "При воспалении легких больной без сильных и даже многократных кровопусканий безвозвратно погибает".

Стр. 39 и 40: "На моих глазах (после воспаления подреберной плевы) образовывались нагноения и сращения, причем я обвинял себя, так как полагал, что мало выпустил крови"... "Я советую гомеопатам дать себе труд познакомиться с воспалениями в груди и легких, а в особенности с отличительными свойствами воспалительной горячки".

Стр. 45 и 46: "На основании моих опытов больной, избавившийся от (перемежающейся) лихорадки, должен был бы, по крайней мере в нашем климате, 20 дней не выходить на воздух". Ганеман требовал возможно более широкого пользования свежим воздухом. "Я обращал внимание на важность кровопускания, слабительных и укрепляющих средств".

Стр. 63: "В общем же можно доказать, что гомеопаты не имеют ни малейшего понятия об истинной врачебной науке....

Наблюдение самых выдающихся людей новейшего времени... Опыт... Кровопускание".

Стр. 76: "Гомеопат не врач; он не знает средств, которые могут спасти жизнь".

— 241 —

Заключение: "Пусть же удастся разуму побороть наконец медицинские предрассудки вообще!".


Эшенмейер, профессор в Тюбингене. Аллопатия и гомеопатия (С. А. Eschenmayer. Die Alloopathie und Homöopathie. Tübingen, 1834):

Стр. 39: "В случае всеобщего возбуждения следует скорее применять успокоительные средства и кровопускания, чтобы укротить реакцию". "Существуют вещественные препятствия, которые задерживают деятельность жизненной силы, как, например, скопление желчи, мокроты, лимфы, глистов, экскрементов, которые следует удалять посредством рвотных и слабительных средств".

Стр. 61: "Если кровопусканием, успокоительными средствами и нарывным пластырем уменьшают действие враждебного раздражения, то кто может искать в этом лекарственную болезнь".

Автор судит о гомеопатии по возможности объективно и признает многие ее преимущества.

Стр. 30: "Я вполне согласен с Ганеманом в том, что необходимо прийти к более простым принципам, а именно к таким, которые непосредственно ведут на практический путь и оставляют в стороне бесчисленное множество гипотез" и т. д.

Стр. 57: "Каким путем можно уничтожить сомнения относительно лекарственных сил? Не иначе, как испытанием действия лекарств на здоровых и затем открытием критерия, по которому действие этих лекарственных средств может быть перенесено на больных. Ганеман ввел этот метод и нашел критерии. Только таким образом мы можем приобрести специфические средства, а они-то и составляют то сокровище, к которому стремится врачебное искусство".

Стр. 47: "Как некогда Ньютон падением яблок был наведен на силу тяготения и ее закон, так и Ганеман некоторыми опытами был наведен на мысль, что не могут ли лекарства, вызывающие у здоровых определенные припадки, вылечивать подобные же симптомы у больных. За этой мыслью немедленно последовали наблюдения, и таким образом Ганеман предпринял великий эксперимент с такой настойчивостью и осторожностью, которым мы не можем не удивляться".

— 242 —

стр. 100: "Даже гомеопаты и их учитель во главе сознаются, что не сумели бы объяснить, каким образом атомы лекарств могут еще оказывать заметное действие на организм! А между тем на деле это так, и по крайней мере 400 врачей подтверждают этот факт на основании своих опытов. Даже д-р Копп, беспристрастный критик гомеопатии, ни в чем так сильно не убежден по своему собственному опыту, как в действии лекарств децильонного разведения, так что он мог бы признаться в этом, как член суда присяжных".

Стр. 38: "Опыт вступил в такую тесную связь с гомеопатией, что стремление к отрицанию этого факта обличало бы невежество или упрямство, или пристрастие, или лень, или же боязнь новой системы".

Стр. 134: "Гомеопатия основана таким человеком, который имеет полнейшее право предложить врачам новую систему. Она уже выработалась в школу, к которой принадлежит несколько сот достойных людей. Пусть же ей предоставят свободу показать, что она может сделать".

На стр. 98 и 99 говорится, что врачи до Ганемана пренебрегали диетой.


Проф. д-р Рике (Riecke), также в Тюбингене, 27 cентября 1833 г. в день тезоименитства короля говорил речь, в которой высказал следующие взгляды1:

Со временем гомеопаты возвратятся к кровопусканию.

"Система Ганемана в том виде, как она является нам в настоящее время, так обильна научными противоречиями, так безгранична в своих выводах, что ей как системе нельзя предсказать будущность. Но, тем не менее, было бы совершенно неправильно смотреть на гомеопатию как на вполне ничтожное явление. Она затронула самую слабую сторону аллопатии, а именно фармакологию, обратила внимание на огромные недостатки нашей медицины, вследствие чего общая реформа сделалась неизбежной".

"До сих пор ни один университет не обратил внимания на гомеопатию. В Лейпциге была основана частная клиника.


1 cf. Allgem. Anz. d. Deutschen. 1834. S. 4288.

— 243 —

Следовательно, учащийся лишен возможности познакомиться с гомеопатической литературой, заключающей в себе более трехсот томов за и против, которые, конечно, было бы напрасно искать в университетских библиотеках. Такой литературой не обладала ни одна из скоропреходящих сект".

"Врач-гомеопат непременно должен сам приготовлять свои лекарственные вещества, что при простоте приготовления не представляет никаких затруднений. Так как все гомеопатические лекарства химически не обнаруживаются, а также не имеют ни цвета, ни запаха, ни вкуса, то не существует другого средства для убеждения в неподдельности подобных медикаментов, как только сознание врача в тщательности их приготовления. Вследствие этого приготовление лекарств самими врачами есть и останется conditio sine qua non для гомеопатов".


Проф. Ф. Г. Гмелин (вместе с Эшенмейером и Рике третий из тюбингенских профессоров, писавших в одно и то же время, 1834–1835, о гомеопатии). Критика гомеопатических принципов (F. G. Gmelin. Kritik der Principien der Homöopathie, Tübingen, 1835):

Стр. 63: "И так всем известен факт, что рана не излечивается, получает дурной вид и даже становится опасной, если в кишечном канале находятся глисты. Как только глисты выходят или же искусственно изгоняются, рана заживает. То же самое наблюдал Штоль во время господствовавшей желчной лихорадки. Незначительные раны не заживали, вызывали опасные припадки, но немедленно принимали благоприятный оборот и заживали, после того как желчь была удалена при помощи рвотного.

Стр. 64: "Конечно, теперь найдется мало физиологов, которые не считали бы кровь оживленной (belebt), но несмотря на то, слишком большое количество этой последней следует считать крупным препятствием для безостановочного кровообращения, а вместе с тем и для свободной деятельности жизненной силы".

Стр. 92: "Так, например, слабительные отвлекают от головы, мочегонные средства от легких и сердца. А так как в болезнях вообще всего опаснее, если болезненный процесс

— 244 —

сосредоточивается в одном органе, то распределение недуга на несколько органов в трудных случаях уже является выгодным".

Стр. 60: "Старая школа может смело хвастаться тем, что в распознавании и лечении многих тяжелых и самих по себе всегда или же обыкновенно неизлечимых болезней, как, например, значительных воспалений, а именно мозга и легких, острой водянки мозга (hydrocephalus acutus), крупа, общего сифилиса достигла такого совершенства, что большинство может безопасно и наверное излечиваться".

Стр. 65: "Когда кровь по количеству или густоте превышает норму, то движение, а вместе с тем и сама жизнь прекращаются, точно так же, как механическое заложение дыхательного горла мгновенно убивает человека, хотя бы даже он был полон жизненных сил. В подобных случаях часто произвольное или искусственное кровотечение, как это известно из опыта, может возвратить здоровье человеку, жизнь которого по-видимому находится в опасности. Ганеман совершенно отвергает полнокровие".

Стр. 243: "Гомеопатия отвергла самые старые и всеми признанные правила, например, применение кровопускания при настоящих воспалениях, рвотное при скоплении желчи".

Стр. 239: "Во всех медицинских системах, как бы разнородны они ни были, необходимость кровопускания при настоящих воспалениях и рвотного при желчных застоях признается прежде всего, и почти (?) только одна гомеопатическая система составляет в этом случае исключение".


Проф. И. В. Закс, директор медицинской поликлиники в Кенигсберге. Гомеопатия и господин Копп (L. W. Sachs. Die Homöopathie und Herr Kopp, Leipzig, 1834), передает на стр. 4, что Берлинское общество научной критики просило его написать рецензию на сочинения обеих партий.

Стр. 240: "Пожалуй, П. Франк, говоря о теории воспаления легких, высказывает самую простую истину в следующих словах: "Vitae sors unica ex cuspide paeret lanceolae".

На стр. 245–247 Копп рассказывает о быстром излечении плеврита при гомеопатическом лечении без кровопускания.

— 245 —

Стр. 247: "Итак, еще раз: случай, как он был передан, никогда не происходил, и наблюдение в том виде, как его представляет господин Копп, никогда не было наблюдаемо".

Без кровопусканий подобные излечения научно никак не поддавались объяснению; следовательно, они не существовали.

Суждение о Ганемане на стр. 61: "Подобно умственно ограниченным и неспособным людям, он здесь, как и везде, не в состоянии избавиться от пустой отвлеченности каким-либо образом созданного представления".

"Если же он не таков, а именно, если его признали человеком обыкновенного ума, то следовало бы доискаться... болезненных причин... одним словом, его нужно было бы поручить заботливому попечению разумного врача" ("Заключение", стр. 26).

"В области чистого мышления Ганеман издавна показал себя очень слабым".

"Статья Ганемана в журнале Гуфеланда, том 4 (читатель знаком с ней), свидетельствует о неспособности его схватить в корне какую-либо простую мысль и проследить ее последовательно от начала до конца. А эта статья лучшая из всего, что когда либо написал Ганеман" (ib. S. 57). Штиглиц1 называет проф. Закса "очень талантливым писателем".


Лохнер. Гомеопатия в своем ничтожестве (Lochner. Die Homöopathie in ihrer Nichtigkeit, 1835).

Стр. 34: "Гомеопат не смеет пускать кровь... сколько несчастных жертв должно насчитываться в тех местностях, где добросовестные гомеопаты имеют право беспрепятственно применять свой способ лечения" (cледовательно, помощь правительства!).


Лессер . Гомеопатия (Lesser, Die Homöopathie. Berlin, 1835).

"Доктору медицины, который в 1935 году будет состоять при медицинском факультете в Берлине в качестве профессора истории, посвящается от автора в 1835 г.".

Стр. 34: Примечание. Термин: "Рациональная медицина",


1 Die Homöopathie. Hannover, 1835. S. 198.

— 246 —

в противоположность гомеопатии, был предложен впервые Гуфеландом в его журнале в 1828 г.1 не для того, чтобы гомеопатии дать название "нерациональной", но чтобы показать, что "аллопатия действует на основании умозаключений, гомеопатия же посредством сравнений" — понятие, которое гомеопаты положительно отвергают. Гомеопат д-р Аттомир полагал, что "через 100 лет слово рациональный, как в настоящее время его употребляют аллопаты, будет производиться от рационов (например, уменьшенных и полных лошадиных рационов)", чем аллопаты были сильно возмущены. "Рациональная медицина направляет целебную силу и налагает узду на неукротимую природу в тех случаях, когда находит на основании своих прежних опытов, что эта последняя вступает на ложный путь и приносит вред".

На стр. 144 для доказательства того, что гомеопатия пренебрегает рациональным лечением, приводится известное уже мнение Гуфеланда: "Кто в случаях, когда вопрос идет о жизни... когда человек рискует задохнуться в своей собственной; крови... последствием чего является смерть... тот берет на свою совесть тяжелую ответственность в смертоубийстве... подвергается наказанию правосудия... потому что он убийца вследствие упущения и проч.". Автор, сообщив статистические данные, собранные в его военном лазарете, которые "служат доказательством", что кровопускание неизбежно, чтобы доказать всю ничтожность Ганемана, приводит его собственные слова:

"Непостижимо, каким образом аллопаты могут считать великим прегрешением, если при воспалительных болезнях, как, например, воспалениях в груди и легких, не выпускают кровь несколько раз и в большом количестве. Если бы этот способ лечения был спасительным, то как оправдают они то, что из всех ежегодных смертных случаев более шестой части умирает от воспалений, о чем свидетельствуют их собственные таблицы! Даже двенадцатая часть больных воспалениями не сделалась бы жертвой смерти, если бы она не попала в такие кровожадные руки (что поразительно согласуется с позднейшими опытами в Вене), а предоставила бы себя исключительно


1 Bd. 66. St. 2. S. 41.

— 247 —

своей природе, не доверяясь старому, приносящему вред искусству. Сверх того сотни, даже тысячи, печально погибали ежегодно — юноши, подающие большие надежды, в полном цвете лет — от сухотки, чахотки и нагноения в легких! Их смерть на вашей совести! Потому что был ли между ними хоть один, который ни погиб благодаря вашему прекрасному методу лечения, вашему безрассудному кровопусканию и вашему противовоспалительному лечению, который только благодаря этому ни сделался бы чахоточным и ни должен был бы умереть? Этот бессмысленный антипатический варварский способ лечения колотья в боку (воспаление легких) посредством обильных кровопусканий, пиявок и расслабляющих средств (называемых вами противовоспалительными), ежегодно сводит в могилу тысячи, которые умирают от лихорадки, упадка сил, общей водянки и скопления гноя в легких! Действительно, великолепный привилегированный способ тайком губить массами лучшую часть людей".

Профессор, которому посвящено сочинение, через 50 лет конечно будет согласен с нами в том, что Лессеру не могло придти в голову более несчастной мысли, как противопоставить изречения Гуфеланда и Ганемана, как доказательство ничтожности Ганемана.

На стр. 175 домашний врач предписывает кровопускание; "дама довольно пожилых лет" отвергает совет и обращается к гомеопатическому лечению; и вот эта женщина умирает впоследствии от удара "в первый же год ее гомеопатической карьеры. По-видимому, это та самая дама, о которой говорится в одной из корреспонденций Грисселиха во "Всеобщей гомеопатической газете"1: "Распространенное южно-германскими газетами известие, будто гомеопатия, вследствие неудачных опытов лечения в Берлине, запрещена во всей Пруссии, согласно извещениям Штюлера оказалось ложным. Смерть одной пожилой дамы, пользованной в течение многих лет всякого рода возбуждающими средствами, которую лечил надворный советник Рехер, затем после долгих уговоров согласился лечить Штюлер, и которая страдала астмой, к чему


1 Allg. Hom. Ztg. Bd. 3. S. 40. 1833

— 248 —

присоединился нервный удар, от которого, по всеобщему мнению, ее следовало лечить кровопусканиями, вероятно дала повод к распространению вышеупомянутого слуха который здесь (в Карлсруэ) был принят врачами с настоящим триумфом".

На стр. 182 Лессер продолжает: "Но мне также известно, что существуют скоротечные болезни... при которых следует как можно ранее и нередко очень обильно пускать кровь, чтобы спасти жизнь... Далее мне известно, что в некоторых случаях 10–12 часовое промедление в кровопускании не может быть ничем возместимо; я знаю, что иногда обильные кровопускания от 30–40 унций (2–2½ фун.) в высшей степени полезны и что в иных случаях подобные (2–2½ фун.) кровопускания необходимо повторять несколько раз. Я знаю..." и проч., и проч.

Стр. 184: "Когда у остряка Аттомира молодая кровь не будет более кипеть, то и в его голове не будет развиваться столько чада, и когда он в то время придет в сознание, то будет пускать кровь".

Стр. 188: "Некоторые воспаления переходят в гангрену, в особенности если таковые лечит гомеопат. Подобные неблагоприятные исходы являются последствием того, что не было сделано кровопускание или же таковое было применено несвоевременно и в недостаточном количестве". "Конечно, воспалительные болезни не всегда немедленно влекут за собой смерть, но часто эта последняя наступает медленно вследствие выпотений, сращений утолщений, сужений, затвердений, засорений, изъязвлений, нагноений и болезненных последствий воспалений". Следовательно, все эти "заболевания" были бы устранены и многие долголетние страдания и недуги предупреждены, если бы гомеопаты применяли кровопускание.

На стр. 191, 218, 219, 227, 234, 243 встречаются такие же взгляды на кpoвопускание, которые для профессора 1935 г. (которому посвящено сочинение) не будут лишены интереса.

На странице 34, в примечании, Лессер соглашается с Симоном, что "Ганеман как врач и ученый — грубый невежда".

В 1836 г. проф. Мост1 в статье "Гомеопатия" приводит


1 Encyclopadie der Medicin. 2 Aufl. Leipz. 1836. S. 1045.

— 249 —

слова Гуфеланда: "...Громовой голос... преступление… убийство... подлежит правосудию..." и прибавляет: "Вот слова Гуфеланда. Пусть его предостережения западут глубоко в сердце каждого врача!". До сороковых годов и позднее редко встречается хоть одно антигомеопатическое сочинение, в котором бы гомеопатию не осыпали упреками за то, что она отказалась от применения кровопусканий и проч. Мы избавим читателя от необходимости прослушать все эти сочинения и только позволим себе привести взгляды еще немногих авторов, с которыми эти последние выступили против Ганемана.

Надворный советник и лейб-медик Гольшер (Holscher)в Ганновере в 1840 г.1 говорит об "уничтожающем гомеопатию времени", мечтает, чтобы гомеопаты возвратились к кровопусканию, и непосредственно присоединяет к этому следующее размышление: "Довольно утешительно, что история медицины поучает нас столь разнообразными примерами тому, что все то, что действительно пригодно, спасительно для человечества, не может быть вытеснено и погублено ни искусственным умничаньем, ни шарлатанством, ни стремлениями единичных обманщиков или обманутых обманщиков".

Другой автор, которого мы просим выслушать, д-р Леопольд Эдлер фон Виндиш, старший городской врач вольного города Пешта, директор городской больницы Cв. Рохуса, член прославленного медицинского факультета в Пеште и заседатель достохвального Комитатского суда в Нейтре (Schmidt's Jahrbücher 1836. Bd. g. S. 224 und f.):

"Повторяющиеся часто случаи острых ревматизмов и воспалений в груди требовали противовоспалительного лечения... так что часто одному и тому же больному в короткий промежуток времени приходилось делать от 8 и более обильных (по тогдашнему понятию "обильных") кровопусканий...".

"Запекшаяся кровь всегда покрывалась густой, в высшей степени клейкой корой" (таково было научное доказательство необходимости кровопускания)... "Мы тем менее имеем право


1 Hannover'sche Annalen für die gesammte Heilkunde Bd. V. S. 865 и 866.

— 250 —

щадить кровь, что видели, как другие подобные же больные, которым вследствие предубеждения или же благодаря влиянию ложных теорий (ненавистной гомеопатии — А.), не было сделано кровопускания, умирали самой страшной смертью от задушения" (автор избегает приводить отдельные случаи — А.).

"Поистине, я бы презирал себя, если бы мог быть столь бессовестным, чтобы сообщать врачам высиженные за печкой, а не записанные у постели больного случаи, в особенности в наше время, когда вследствие вызванного гомеопатией пагубного раскола в медицине, не только предают анафеме каждого рационального врача, пускающего кровь по мере надобности и в случае необходимости, но еще кроме того, порожденные этим расколом разнородные понятия и мнения вызывают среди врачей и в публике несогласие, раздор, враждебные столкновения и даже преследования и вообще борьбу не на жизнь, а на смерть, которая никогда бы не возникла, если бы основателю гомеопатии не было угодно повелевать природой, в глубину которой еще не проникал человеческий ум, "вылепливать по своей фантазии вечные, совершенно неизвестные основателю, как и всем остальным смертникам, законы... и лжемудрствованиями, неправдой и совершенно своеобразным лукавством вводить в заблуждение стольких просвещенных и непросвещенных".

"Можно ли представить себе что-либо бессмысленнее и опаснее того, чему учит относительно кровопускания гомеопатия, проклинающая врача, который при гиперстенических воспалениях паренхимы и серозных оболочек легких и в моменты, когда жизнь висит на волоске, может сделаться благодетелем и спасителем только при помощи ланцета; которая, наконец, самонадеянно объявляет, что излечивает подобные болезни своим способом гораздо надежнее и быстрее, и потому никогда не имеет надобности в смертоносном шнепере. Чему следует более удивляться в этом гомеопатическом догмате, невежеству ли основателя или же его дерзости, право, не знаю".

"...Пока я не увижу своими глазами эти чудесные гомеопатические исцеления, я тем менее хочу и могу верить в них, чем более мне приходилось видеть в нашем учреждении больных воспалением легких, которые печально погибали от

— 251 —

последствий гомеопатического лечения, следовательно, без кровопускания".

Далее автор дает полный простор своему гневу против гомеопатии. Он настроен против нее весьма сердито. "Но мне хочется предположить, что во всех случаях скорее имели дело с ничтожными ревматическими болями, которые легко можно прекратить строгой диетой, покоем и теплотой постели, а не с действительным воспалением легких, что публика, а в особенности чувствительные дамы очень охотно принимают за чистую монету, конечно не ко вреду гомеопатов: потому что, если едва заслуживающий внимания, простудный кашель и случайная боль в ребрах или наружных грудных мускулах, исчезают в теплой постели и после принятого внутрь гомеопатического порошочка... без кровопускания, пиявок, нарывного пластыря, одним словом, без всякой аллопатической дряни, то конечно все кричат о чуде и осыпают золотом и похвалами врача, который между тем смеется про себя и очень доволен, что имел случай обморочить легковерных".


Что же говорили на это гомеопаты? в многочисленных письменных возражениях они защищали свой взгляд и требовали, чтобы им была дана возможность показать лучшие результаты своего лечения в больницах. Напрасно! "Вы шарлатаны, обманщики, мошенники, — был ответ, — в России и других местах были сделаны опыты, которые имели для вас неблагоприятный исход. Ваша невежественная дерзость не имеет более границ. Правительство должно принять решительные меры против этого врачебного полусвета, совесть которого заглохла в кошельке". Каждое отдельное приведенное здесь выражение, имеющее один и тот же смысл, является не отрывочной фразой, выхваченной из целого, но могло бы быть подтверждено многочисленными цитатами из аллопатических сочинений.

Та же борьба господствовала в Америке, Англии, Италии, Франции. Во Франции царил Бруссе (Broussais). В сравнении с этим рациональным парижским профессором немецкие рационалы, тоже умевшие недурно пускать кровь, являлись невинными

— 252 —

комарами. Большая часть болезней возникала вследствие желудочно-кишечного воспаления (gastroenteritis), против чего предпринимались такие обильные кровопускания, как будто бы кровь в больном теле была сильнейшим ядом. Результаты были ужасающие: В 1838 году он лечил в своей больнице по своему способу 219 воспалений легких; умерло 137 ч., следовательно более 62%; остальные выздоравливали медленно и подвергались серьезным последовательным заболеваниям1 — но ведь при этом все происходило строго научно.

Гомеопаты неутомимо противоборствовали безумию кровопускания и достигли того, что в публике стало развиваться все более и более сильное отвращение к кровопусканию, на что аллопаты, конечно, горько жаловались. Иногда появлялся аллопат, который также порицал кровопускание: в этом отношении особенной похвалы заслуживает Крюгер-Ганзен. Мнения таких союзников гомеопаты тщательно собирали и распространяли для подтверждения правильности своего образа действий.

Политические и беллетристические газеты, как и в настоящее время, были заправляемы аллопатическим большинством, которое изо всех сил старалось о том, чтобы публика не верила ничему, что исходит из уст гомеопатов. Ведь они же все шарлатаны, мошенники, обманщики или же обмороченные обманщики, а Ганеман сам дьявол. Как могли такие люди говорить хоть слово правды. В противном лагере находились самые уважаемые врачи, профессора, тайные медицинские советники, лейб-медики, все университеты, власти, само государство; одним словом, за малым исключением, "все, что могло претендовать на интеллигентность, ученость, знания, достоинства и любовь к истине". Торговля пиявками приняла огромные размеры; эти животные продавались в количестве сотней тысяч и миллионов; в Париже во времена Бруссе существовала биржа пиявок. Германия вела прибыльную вывозную торговлю пиявками с Англией и Францией2, а ведь там также существовали университеты и учения корпорации, и все были за кровопускание. В прежние столетия ван Гельмонт (1577–1644), Сильвиус (1614-1672),


1 Gaz. med. d. Paris 1839. Vol. V. S. 173.
2 Hufel. Journ. 1826. St. 3. S. 59.

— 253 —

Бордей (1721–1771), уже также восставали против чрезмерного кровопускания. Бонтекое (Bontekoe) (1647–1685) также окончательно отвергал кровопускание. Он предпочитал разжижать взволновавшуюся кровь и потому советовал пить для этой цели ежедневно 50 и более чашек китайского чая, который в то время еще не вошел во всеобщее употребление, за что, как говорят, получил премию от благодарной ост-индской компании. Наконец, Броун и его приверженцы старались умерить эту врачебную кровожадность. Тем не менее "научное" лечение всегда имело перевес.

Ведь собственный разум говорит в пользу кровопусканий. Кровотечение из носа помогает от приливов крови к голове, немедленно чувствуется облегчение; то же самое бывает и при других кровотечениях. Разве это не есть достойное внимания указание природы? Разве врач не должен следовать по пути, который ему предписывает природа? И что же станется с медициной, если мы не будем руководствоваться тем, что видим глазами и постигаем разумом? Какие изменения претерпевает кровь при воспалительных болезнях? Она заболевает от избытка белковины; фибрин болезненно умножается. Но именно фибрин и засоряет тонкие сосуды, прерывает кровообращение, производит затвердения, из которых в свою очередь образуются нагноения. Рациональная терапия повелительно требует уменьшения болезненной белковины, уменьшения патологического фибрина, следовательно, лечения причины болезни.

Какую картину представляет легкое умершего пневмоника? Оно просто переполнено кровью. В каком положении сердце? Оно наполнено густой, темной кровью. Стало быть, обилие крови отягощает органы, больной прямо задыхается в своей собственной крови. Нужно освободить органы. Это простые, но настоящие правила науки. Но в медицине имеет значение только успех, говорил профессор; опыт у постели больного должен поддерживать дедукцию, если эта последняя не должна носиться в воздухе, как пустая теория. И профессор ведет своих слушателей к постели больного и пускает кровь; пациент мгновенно чувствует явное облегчение. Правильность теории получает очевидное и ясное доказательство.

— 254 —

Дурные последствия оставляют без внимания; с дальнейшим ходом болезни, особенно если он неудовлетворителен и не соответствует теории, клинициста не знакомят и охотно предоставляют его лечение ассистентам.

Наступило 5-е десятилетие настоящего века, а "научное" кровопролитное лечение все еще продолжало процветать. В то время Скода и Дитль принадлежали к числу самых уважаемых клинических профессоров. В то время Скода был еще рациональным кровопускателем. В отделении внутренних болезней в Вене он пользовал в 1842 году1 59 пневмоников, из которых 16 умерли, причем "обильные кровопускания обыкновенно приносили облегчение". Мало-помалу начали раздаваться отдельные голоса, которые выражали сомнение в неизбежности кровопускания; число этих голосов с каждым годом увеличивалось и, конечно, встречало "рациональную" и сильную оппозицию. К числу самых решительных противоборников кровопускания принадлежал Дитль (Dietl). Правда, этот последний2 утверждает, что рвотный камень (Tartarus Stibiatus) уничтожил игpy в кровопускание; однако существуют многочисленные доказательства, что для аллопатов этим рвотным камнем была гомеопатия. Он сам признается, что гомеопатия впервые навела его на мысль о бескровном лечении воспаления легких, но что он впоследствии отказался от нее. Он умалчивает о том, какие гомеопатические средства он давал, так что в этом случае критика исключена. Но Дитль утверждает как факт, что уже в течение нескольких лет в публике начало ослабевать пристрастие к кровопусканию — обстоятельство, которое следует приписать отчасти влиянию гомеопатии, отчасти же всестороннему веянию нашего времени. Но "веяние времени" на этом поприще, как известно, исходило от гомеопатии. С 1842 по 1846 год в окружной больнице "Wieden" в Вене Дитль пользовал 380 лиц, страдавших первичным воспалением легких, а именно 85 — кровопусканием, 106 — большими приемами


1 Oesterr. medic. Wochenschrift 1845. Nr. 3 — Eiwеrt. Beitrag zu den Rückschritten etc. Bremen 1846. S. 24.
2 Der Aderlass, Wien 1849.

— 255 —

рвотного камня и 189 — диетическими средствам. Из них при лечении

 
кровопусканием
рвотным камнем
диет. средствами
выздоровело
68
84
175
умерло
17
22
14
% смертности
20,0
20,7
7,0

Следовательно, на основании этого при рациональном лечении погибло 20%, без рационального лечения — 7%. Так как гомеопатия не приносила вреда, то, согласно приведенной статистике, рациональная медицина имела бы на 13% более умерших, чем гомеопатия. В действительности же гомеопатия давала гораздо более благоприятные результаты, чем диетическое лечение. Мы приводим эти статистические данные не для доказательства превосходства, но потому что согласно этим последним, успехи гомеопатии должны были превзойти успехи аллопатии.

Но эта статистика составлена только одним врачом; мы ее приводим потому, что она подтверждена теми результатами, которые были добыты в течение последующих лет. Рихтер1 утверждает даже, что при тогдашнем аллопатическом лечении смертность достигала 25%, а при выжидательном только 7%. Как бы то ни было, но положительно дознано, что аллопаты причиняли невыразимое бедствие, между тем как гомеопаты результатами своего лечения могли показать на каждый случай огромный перевес своих успехов. И это при одном воспалении легких. Теперь вспомним о полчище остальных "воспалительных болезней", о "гастрической лихорадке", тифе, кори, скарлатине, оспе, дизентерии, холере и проч., при которых кровопускание часто расстраивало здоровье на всю жизнь. Какое несчастье причинили те аллопаты доверившемуся им в беде человечеству! Но за это их не следует обвинять. Аллопаты, конечно, добросовестно старались об усовершенствовании медицинского знания. Но что они причиняли упомянутое бедствие в то время, когда было известно лучшее, что они из высокомерия и равнодушия не хотели признавать это лучшее лечение — этот упрек всегда будет у них на совести.


1 Der Einfluss der Cellularpathologie, Berlin. 1863. S. 6.

— 256 —

Итак, Дитль опубликовал свои результаты в 1849 г., что также вызвало раздумье среди гомеопатов; за свои взгляды он подвергся сильным нападкам со стороны аллопатов, но он собрал и опубликовал новые опыты в большом масштабе1, которые вполне подтвердили его первые данные. Но аллопатов нельзя было так скоро заставить расстаться с их любезной старой привычкой. Еще в 1850 г. кровопускание рекомендовалось при холере, на что редакция "Ежегодников Schmidt'а"2 не возражала; в 1851 г. также советовали применять кровопускание во "всех стадиях чахотки"3, а в 1854 г. еще говорили о кровопускании при холере как о "превосходном средстве"4. Еще в 1860 г. при скарлатине первым средством считалось рвотное, затем слабительное и "третьим главным средством" кровопускание5, 1867 год6 показывает, что при воспалении легких еще сильно пускали кровь и даже до настоящего времени некоторые аллопаты имеют большое пристрастие к кровопусканию, хотя, конечно, в последнее время большая часть из них относительно этого великого спорного вопроса наконец достигла той точки зрения, которой гомеопаты, ради блага доверяющегося им человечества, держались уже 70 лет тому назад.

Но тяжесть виновности, которую навлекли на себя те "рациональные" врачи, несмотря на самые честные намерения и твердую веру в том, что приносят только одну пользу, только отчасти указана в главе о кровопусканиях. Не меньшее зло причинила та "рациональная" медицина массой сильнодействующих лекарств, который она вводила в размерах рационов в больное, хилое тело, присоединяя часто к естественной болезни еще более тяжелую искусственную.


1 Schmidt's Jahrb. Bd.76. St. 30. u. f.
2 Bd. 66. S. 251
3 Ib. Bd. 72. S. 347
4 Ib. Bd. 84. S. 113
5 Ib. Bd. 108. S. 209
6 Ib. Bd. 135. S. 354

— 257 —

Чтобы продолжать далее историю борьбы против распространения гомеопатии, необходимо возвратиться к 1829 г. Здесь мы встречаем обвинение против одного врача-гомеопата, д-ра Тринкса1, сообщенное нам на основании судебных документов Морицом Мюллером, о котором даже сильный противник проф. Ведекинд отзывался в журнале Гуфеланда с глубоким уважением2.

27-ми летняя женщина, по имени Кэмпфе, заболела в 1829 году тифозной лихорадкой, причем в продолжение 4-х дней ее лечил врач-гомеопат д-р Тринкс в Дрездене; по прошествии этого времени ее поместили в аллопатическую больницу, где, после 4-х дневного лечения, на 5-й день она умерла. Врачом больницы был д-р Шраг. На основании слов несведущих в медицине лиц, будто гомеопатические порошки повредили пациентке, и на основании того, что эта последняя при приеме в больницу была в сильном бреду, было возведено обвинение в отравлении лекарством и в неправильном лечении. В официальном мнении должностного врача требовалось расследование следующих пунктов:

"были ли применяемы в надлежащих дозах очистительные, исправляющие и удаляющие желчь лекарства",

"применялись ли противовоспалительные средства, как-то: кровопускания или пиявки, а также и успокаивающие средства", и если лечение производилось по ганемановскому способу, следовательно, болезнь была запущена и доведена до смертельного исхода, давались ли яды в гомеопатическом виде. Судебный химик, исследовавший внутренности, отрицал это последнее обстоятельство.

После того, как врач-гомеопат представил историю болезни и лечения, было дано следующее мнение: гомеопатическое лечение не приняло во внимание сущности болезни. Сущность болезни заключалась, по мнению должностного врача, согласно протоколу вскрытия, "в едких желчных скоплениях, с затверделыми испражнениями и сильным воспалением внутренностей". Находят, что не были приняты в соображение материальные болезненные вещества, которые вредно повлияли на все тело. "Рациональные и опытные врачи" всех времен придавали большое


1 Archiv für die homöop. Heilkunst Вd. 8. Нeft. 3. Separatabdruck.
2 1828. Bd. 66. St. 6. S. 21.

— 258 —

значение лихорадке и лихорадочным продуктам. "Отвлекающим, антигастрическим и противовоспалительным, успокаивающим способом, удалением желчных скоплений из кишечного канала и своевременными кровопусканиями была бы подана помощь и спасена жизнь".

В заключение, в этом официальном мнении гомеопатию называют "мистической чепухой", "позором истории медицины нашего века", против которой следовало бы употребить силу (следовательно, при помощи государства), так как человеческие жизни подвергаются опасности и кроме всего другого гомеопаты попирают ногами "наблюдения величайших врачей всех времен" (а именно кровопускания, рвотные и слабительные).

"Согласно долгу совести даем мы это заключение и скрепляем его нашей подписью и печатью".

Д-р Эрдман, должностной врач. Гённе, должностной хирург.

Городской врач д-р Кун в Дрездене 5 октября 1829 г. допрашивал перед судом обвиняемого д-ра Тринкса и др., почему он не применял пиявок, освежающие, умеряющие, "нежно разрешающие" и слабительные средства.

"Почему при скрывшейся менструации (не нужно забывать, что в данном случае вопрос шел о тифе), вы не применили средства, испытанные долголетним опытом, как, например, отвлекающие средства, ножные и поясные ванны, паровые ванны, вводимые в маточный рукав (вскрытие показало, что больная была virgo intacta), растирания живота, поясницы и внутренних бедер, не поставили горчичников и нарывной пластырь, cyxие банки и пиявки к этим последним или к икрам и к нижней части живота, далее внутренние средства, как, например, буру, мелиссу, углекислоту, шафран, мирру, натуральные бальзамы, алоэ, чемерицу и даже сабину?" (упомянутую больную даже после смерти можно поздравить с тем, что "наука" не успела выступить против нее).

Далее допрос повторяется еще раз, и допрашивающий не может успокоиться насчет того, почему врач-гомеопат не применял местных и общих кровопусканий, не давал охлаждающих, умеряющих, "нежно разрешающих" и "слабительных средств".

— 259 —

К сожалению, не сообщены ответы обвиняемого, в которых, конечно, не затруднился бы такой человек, как Тринкс, но в упомянутом месте М. Мюллер сделал об этом очень меткие замечания.

Результат процесса можно найти в "Архиве гомеопатического врачебного искусства"1. Затем, в решении Лейпцигского юридического факультета по этому делу было сказано, что погрешность д-ра Тринкса во врачебном лечении Кэмпфе не выяснена и "что обвиняемый и оба производившие вскрытие и подававшие мнение, д-р Эрдман и хирург Гённе, должны заплатить все издержки, по одной трети каждый". Суд основывался на полученном paнеe мнении лейпцигского медицинского факультета, где находится следующее объяснение: "В конце концов, упомянутый должностной врач и должностной хирург забыв, что судебное мнение непременно должно быть чуждо всяких личных нападок на противников, разразились против Ганемана и врачей-гомеопатов в таком тоне, который настолько же вообще неприличен для образованного медика, насколько мало способен отклонить врачебных судей от законных обязанностей самого широкого беспристрастия".

Этот спорный вопрос еще не был окончен, как против дрезденских гомеопатов был начат второй процесс. Об этом последнем существуют также отзывы аллопатов. Есть 2 сочинения, относящиеся к этому предмету. Одно из них — произведение гомеопата и называется: "К истории гомеопатии" (Zur Geschichte der Homöopathie) д-ра Морица Мюллера2.

Другое, написанное аллопатом, озаглавлено "Ганеманьянец как историк и критик" (Der Hahnemannianer als Geschichtschreiber und Kritiker) д-ра Фр. И. Зибенгаара (Siebenhaar) в Дрездене3. Кто желает составить мнение о том, как велся этот спор обеими сторонами, должен прочитать историю процесса. В обоих сочинениях находятся, кроме того, и интересные иллюстрации к предыдущему делу.


1 Arch. der hom. Heilkunst Bd. 10. Heft 1. S. 2-4
2 Separatabdruck aus Arch. f. hom. Heilk. X. Heft. 1. Leipzig. 1831 bei С. H. Reelam in Commission. 56. S.
3 Leipzig bei Wilhelm Nauck. 1831. 52 S.

— 260 —

К аллопату д-ру Зибенгаару 21 июля 1829 года поступил на излечение башмачный мастер Лейшке (Leischke), домашним врачом которого д-р Зибенгаар был в течение нескольких лет. Пациенту было 54 года. Согласно документам, оказывается, что Лейшке "уже задолго до появления этой болезни страдал кашлем". В упомянутый день, по показанию д-ра Зибенгаара, он нашел воспаление легких, причем у больного был очень обложенный язык, отсутствие аппетита, тяжелая рвота слизью и желчью. Предписание: кровопускание в 8–10 унций крови и микстура из нашатыря, александрийского листа и melag. gramin, каждые два часа по столовой ложке. Через несколько часов "в кровохаркании и рвоте произошло мало перемен", сильный пот. На следующий день ухудшение. Совет врача: местные кровопускания, на которые, впрочем, больной не согласился. Этот последний потребовал помощи гомеопата. Врач тщетно старался отговорить его от этого, и в конце концов объявил, что несмотря на гомеопатическое лечение, будет продолжать навещать больного, но сначала приписал еще порошок из серы, селитры и кремортартара почти по равной части и приказал принимать это лекарство каждый час по чайной ложке. После полудня послали за гомеопатом, д-ром Тринксом; этот последний был занят на практике, а потому послал своего помощника городского хирурга Лемана. Леман в 11 часов вечера сообщил возвратившемуся с практики Тринксу о состоянии Лейшке, после чего Тринкс, у которого еще был в памяти прежний процесс, отказался от лечения, о чем дал знать Лейшке на следующий день в 8¾ часов утра. Леман запретил больному все аллопатические лекарства и ничего не предписал ему.

Больной был принужден прибегнуть к гомеопату доктору Вольфу. Так как Вольфа не было дома, то его жена послала к больному хирурга Гельвига. Этот последний, по тогдашним законам, не имел права лечить внутренние болезни, но тем не менее он дал аконит, а потом брионию, хотя врачам было запрещено отпускать лекарства. Он надеялся, что Вольф будет продолжать лечение. Между тем, в смертных случаях над головами гомеопатов всегда висел дамоклов меч судебного преследования

— 261 —

за неприменение кровопускания и других "научных" приемов. Вследствие этого Вольф, выслушав сообщение Гельвига, отказался принять на себя лечение больного. Поэтому Гельвинг просил аллопата Зибенгаара продолжать лечение, на что этот последний, по его собственным словам, "наконец согласился, хотя уже сделать ничего не мог, так как несчастный в это время скончался", а именно 24 июля, следовательно на 4-й день болезни. Приведенные факты признаются обеими сторонами.

Зибенгаар, по его собственным словам, обсуждал это обстоятельство со своими сотоварищами и известный из предыдущего процесса городской врач д-р Кун сделал на гомеопатов донесение в городской суд, который, как рассказывает Зибенгaap, "не нашел целесообразным" сделать законное вскрытие; "поэтому я удовольствовался тем, что 26 июля в послеобеденное время сделал частное вскрытие умершего в присутствии д-ров Куна и Шрага (оба эти последние известны по предыдущему процессу) и Леонарди (Leonhardi)". При этом следует привести в известность, что Гельвиг тщетно просил допустить его на вскрытие. "Частное вскрытие" показало "переполненное кровью легкое", которое "во многих местах, в особенности сильно с левой стороны, срослось с грудной стенкой". "Левая доля легкого обнаруживала еще кроме того частичное опеченение и появившееся местами омертвение".

"Заключение, выведенное из данных вскрытия, не могло быть иным, как то, что Лейшке умер от последствий сильного воспаления легких, перешедшего в омертвение". При этом мы напоминаем, что в то время вообще гомеопатам делали упрек, что неприменение кровопускания обусловливает омертвение пораженных воспалением частей. Судопроизводство против гомеопатов было начато, документы посланы в суд выборных в Лейпциг, и эта коллегия юрисконсультов, по получении мнения медицинского факультета, присудила д-ров Тринкса и Вольфа к денежному штрафу за отказ от подания медицинской помощи;

Гельвига — к четырехмесячному заключению в тюрьме за то, что он лечил, не имея на то права, и противозаконно отпускал лекарство;

— 262 —

Лемана — к полугодовому заключению в смирительном доме, потому что "больной во время посещений Лемана был в таком положении, когда немедленно была необходима врачебная помощь, причем с каждой минутой возрастала опасность для жизни" и "вследствие того, что до следующего утра не была подана помощь, сильное воспаление должно было иметь смертельный исход". Следовательно, Леман непростительно бездействовал. По словам самих аллопатов, Леман-то именно и посоветовал тяжелобольному, страдавшему слизистой и желчной рвотой, не принимать аллопатического лекарства (серу, селитру и кремортартар в смеси по полной чайной ложке каждый час) и пока ничего не делать. "Затем Леман, не имея права лечить внутренние болезни, должен был бы призвать врача, которому дано это право. Он должен был бы исполнить несколькими часами раньше поручение д-ра Тринкса и сообщить, что этот последний не может лечить больного".

Осужденные подали апелляцию, и Лейпцигскому юридическому факультету "было поручено" постановить окончательное решение. Этот последний оправдал всех, за исключением Гельвига, который вследствие этого должен был высидеть четыре недели в тюрьме.

Теперь нам интересно еще узнать мнение Лейпцигского медицинского факультета. Этот последний определил, "что в подобных случаях только многократными кровопусканиями можно предотвратить быструю смерть или продолжительные последствия воспаления, а именно чахотку", "что, при таких воспалениях, только первое, второе или третье кровопускание может оказать помощь". Зибенгаар в своем сочинении, где порядочно достается лейпцигскому юридическому факультету, жалуется на то, что вмешательство гомеопатов лишило его возможности оказать действительную помощь (стр. 35). "Вследствие решения Лейшке лечиться по способу Ганемана, я не мог применять дальнейших упомянутых средств, а именно многократных кровопусканий и раздражающих кожу" (следовательно, нарывной пластырь, шпанские мушки и проч.).

На странице 22-й он пишет: "Ежедневный опыт слишком убедительно доказывает неопровержимую пользу кровопускания…".

— 263 —

"Если взять этот случай так, как он был в действительности, а именно, что у человека в столь короткое время, так сказать, задохнувшегося в собственной крови, несмотря на сделанное кровопускание, при вскрытии было найдено переполненное кровью и во многих местах уже омертвевшее легкое и почти в такой же степени переполненная печень, то поистине очень соблазнительно принять за пустую шутку мнение врача (д-ра Мюллера), что при этой болезни, кровопускание излишне и даже вредно. Если же этот последний, чтобы не спутаться, приводит в доказательство своих сомнительных утверждений следующую сомнительную фразу: "Аллопатия не знает и не хочет знать, что кровопускание и сопровождающая его слабость и медленное выздоровление больного при гомеопатическом способе лечения может быть уменьшено", то во всем этом с одной стороны проглядывает невероятное заблуждение д-ра Мюллера, который сам верит таким сказкам Тринкса1, а с другой достойная удивления смелость желать убедить в этом других рациональных врачей, ибо во всяком случае ни одному человеку, кроме страдающих мистическим легковерием, не может быть известно что-либо об излечении ганеманианизмом подобных воспалительных болезней, как бы ни были многочисленны примеры, приводимые во многих журналах под фирмой лживого".

Зибенгаар продолжает на 24-й странице: "Но этот пункт приобретает значение, если его более расширить и если бы на суде вопрос шел об отмене кровопускания при других, по своим настоящим свойствам ясно распознаваемых болезнях, как, например, при кровяном ударе (apoplexia sanguinea), воспалении мозга, воспалении кишок и проч.". "Между тем, надлежащее обсуждение этого небезынтересного для судебной медицины юридического вопроса завело бы меня слишком далеко, и я пока удовольствуюсь приведением изречения нашего всеми уважаемого статского советника Гуфеланда из его основательной статьи "Гомеопатия" в "Журнале практической врачебной науки", 1830, стр. 24, где говорится следующее (читателю уже известно это место):


1 S. Sendschreiben аn Hufeland. S. 30.

— 264 —

"Кто в случаях, когда жизнь подвергается опасности… пренебрегает кровопусканием, последствием чего является смерть… тот берет на свою совесть ответственность в преступлении, которая… будет страшно тяготеть над ним… тот подлежит наказанию правосудия… тот становится убийцей, вследствие упущения".

предыдущая часть Предыдущая часть   содержание Содержание   Следующая часть следующая часть