Д-р Вильгельм Амеке

Д-р Вильгельм Амеке

Возникновение гомеопатии и борьба против ее распространения


Происхождение гомеопатии.
Заслуги Ганемана в химии и фармацевтике

Санкт-Петербург, 1889

— 1 —

ЧАСТЬ I
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ГОМЕОПАТИИ

Заслуги Ганемана в химии и фармацевтике

Состояние химии как науки во время появления Ганемана было в коротких словах следующее: вплоть до открытий Лавуазье (Lavoisier), учения Иог. Иoax. Бехера (Becher) (1635—1682) и Г. Э. Шталя (Stahl) (1660—1734), в особенности же учение о флогистоне, имели для химиков фундаментальное значение. Нейман (Neumann), профессор химии при Берлинской академии, был рьяным их приверженцем. В своем сочинении о медицинской химии 1756 года1 он пишет: "Что земля есть первый основной принцип, из которого произошло и было произведено все на свете, явствует уже из описания сотворения мира в Библии, в которой сказано: в начале Господь создал небо и землю, причем о воде совсем не упоминается". Вода есть не что иное, как прозрачная земля, называемая льдом и обращенная посредством тепла в жидкое состояние. Вода состоит из 4 элементов2. Существует 3 рода земель: terra vitrescens, где при соединении с водой образуется principium salinum и acidum universale; terra mercurialis и terra sulfurea или inflammabilis. Бехер был первым, кому стали известны свойства principium inflammabile. Шталь объяснил и осветил теорию Бехера; он назвал принцип горным флогистоном. Без него ничто не может гореть на свете3. Сера состояла, следовательно, из серной кислоты


1 Züllichau 1756, als 2 Auflage, Bd. 2 Vorbericht. Caм он умер в 1737 г.
2 Ib. II. 399.
3 Ib. II. 979-й. f.

— 2 —

и флогистона; фосфор состоял из флогистона и фосфорной кислоты и т. д. Означенное сочинение Неймана пользовалось большим уважением, было переведено на английский язык и обработано в выдержках на немецком языке с целью сделать его доступным более обширному кругу читателей.

Хотя и во времена Ганемана1 Неймана часто еще называют авторитетом, тем не менее, были уже сделаны некоторые успехи; впрочем, в 1783 году Далберг (Dahlberg), президент Академии в Эрфурте, находил еще нужным производить точные опыты, превращается ли вода в землю2.

Существовали еще даже и алхимики. Так, еще в 1784 году3 была речь о "надежде наших алхимиков, между которыми находятся многие невероятно невежественные личности".

Большое затруднение при химических исследованиях состояло в том, что еще слишком мало или же совсем не знали и не принимали "простых тел", к которым можно было бы свести составные части. В настоящее время химик задается вопросом, из каких известных элементов состоит то или другое тело, а в то время еще искали "основную сущность" тел и задавались вопросом, какое в нем торчит неизвестное нечто? Несколько примеров разъяснят великую химическую путаницу того времени.

Знаменитый аптекарь в Кенинге в Швеции, Шееле (Scheele)4, искал в 1787 году красящее вещество в берлинской синьке; те же самые старания мы находим еще и в 1796 году5. В 1787 году Морво (Morveau) говорит о световой материи и о "светящейся материи" в фосфоре6. В 1789 году сведущий химик Веструмб (Westrumb)7 "открывает", что уксусная кислота есть основание всех прочих растительных кислот;


1 (Напр. в новом Еdinburger Dispensatorium, перевод Ганемана, 1797 и 1798 годы).
2 Neue chemische Vеrsаche, um die Aufgabe aufzulösen: ob sich das Wasser in Erde verwandeln lasse. Erfurt. 1783. 4.
3 Crell's chemische Annalen I. 236.
4 Crell's chemische Annalen I. 184
5 ib. I. 45.
6 ib. II. 248 und II. 460.
7 ib. 1789, предисловие.

— 3 —

де ла Метери1 (De la Metherie) также полагает, что растительные кислоты можно свести к одной кислоте. В 1790 году Веструмб смотрел на фосфорную кислоту как на конечный результат разложения растительных кислот, и предложил вопрос2: "Не скрыта ли фосфорная кислота в селитряной?". Два года перед тем3, он нашел ту же кислоту в берлинской синьке. "Я считаю горючий воздух весьма сложным, — писал он в 1791 году, — и состоящим из флогистона, теплоты, воды, фосфорной кислоты и пр." "Теоретически можно объяснить, что обыкновенная соляная кислота, по теории господина Кирвана, состоит из своеобразного основания, флогистона, и определенного количества воздушной кислоты (углекислоты)", — писал один химик в 1789 году5. В это же время профессор Винтерл (Winterl) обнародовал исследования6, на основании которых "медь состоит из никеля, графита, кремнезема и одного вещества, выделяющегося при кипячении и соединяющего в щелочной жидкости графит, кремнезем и воздушную кислоту". Он же превратил соляную кислоту в селитряную8. Профессору Фогту (Vogt) еще в 1795 году известны землистое, водное, воздушное, кислое, щелочное и пр. основные вещества7. Главный аптекарь (Oberapotheker) и преподаватель химии в С.-Петербурге Левиц в 1793 году открыл положительную воспламеняемость в наичистейшей уксусной кислоте и выделил фосфорную кислоту из нее посредством воспламеняющегося соляного газа9.

Здесь будет уместно привести нижеследующую выдержку из подробной таблицы профессора Грэна (Gren) о химических


1 Іb. I. 276.
2 ib. I. 434.
3 ib. 1788. I. 148.
4 ib. I. S. 146.
5 ib. II. 136.
6 ib. S. 221.
7 ib. S. 319.
8 Trommsdorff's Journal der Pharmacie II. St. I. S. 137.
9 Crell's Annal. I. S. 220 und 223. J. Fr. Gmelin. Gesch. d. Chemie. Göttingen 1799. III. S. 391.

— 4 —

средствах 1791 года1 (cуществовали средства, получаемые сырым и средства, получаемые сухим путем).

  Огонь Воздух Вода Смола Резина Винный спирт
Огонь Накопление Воздух, насыщенный флогистоном Воздухообразный пар Уголь Уголь Пар
Воздух Сгорание Накопление Проникание. Пар Зола Зола
Вода Воздухообразование Вода с углекислотой Накопление Растворение Воздух

На этом основании огонь с воздухом = воздуху, насыщенному флогистоном: воздух с водой = прониканию; огонь с резиной = углю и т. д.

Великому Лавуазье было предназначено положить конец этому блужданию, что не обошлось без сильнейшего противодействия и долгого сопротивления приверженцев флогистона.

Борьба из-за флогистона происходила во время химических работ Ганемана. В 1770 году Лавуазье показал, что вода не превращается в землю, а состоит из водорода и кислорода. В 1774 году он доказал, что увеличение весa металлов при "кальцинации" (окислении) их происходит от "поглощения" воздуха. В 1777, 1780 и 1783 годах он напечатал свои исследования, произведенные с помощью сложных аппаратов и с неизвестной до тех пор точностью, которые показали, что увеличение веса при сгорании фосфора и серы равняется убыли воздуха, в котором происходило сгорание. Он принимал, что составная часть воздуха, переходящая в сгораемое тело, есть общая составная часть всех кислот, поэтому он и назвал эту составную часть окисленом, а немцы перевели это слово кислородом, который только что перед тем был открыт Пристли и Шееле (Priestley und Scheеle) в виде особого рода воздуха (дефлогистированный воздух)2.


1 Моnrо's Arzneimittellehre, übersetzt von Hahnemann, am Schluss.
2 Срав. Gmelin l. с. ІII. S. 279 und f.

— 5 —

В "Анналах" Крелля стороны обменивались мнениями за и против существовавших до того времени основных взглядов на химию: в 1784 году, т. е. 14 лет спустя, там было сказано (I. 93): "Лавуазье и Ландриани превратили воспламеняющийся (водород) и дефлогистированный (кислород) воздух в воду", что подтвердил Кавендиш (там же I. 489).

В 1786 году знаменитые Кирван, Кавендиш и Шееле выступили против Лавуазье, который оспаривал существование флогистона1. В 1787 году Орлеанская академия назначила премию за решение следующего вопроса: состоит ли воздух из составных частей или же он однороден и составляет простой элемент? (I. 288). Профессор Гермбштедт (Hermbstadt) в Берлине возражает против сделанного Лавуазье разложения воды, и признает кислород самой первоначальной материей огня (I. 296). Де ла Метери выступает против опытов Лавуазье, которые не уничтожают старого взгляда2. Кирван (II. 156) в Дублине и Долльфус (IL 162) в Лондоне берут флогистон под свою защиту.

Последний упоминает о "мастерской защите флогистона Кирваном против вошедшей уже в моду теории господина Лавуазье". Химики Морво (Morvoau), Бертоле (Bertholet), Фуркруа (Fourcroy), Монжес (Mоngez), де ла Плас (De-la-Place), Вандермонд (Vandermondе), Кузен (Cousin), Ле Жандр (lе Gendre), Каде (Cadet), и Гассенфратц (Hassenfratz) собираются у Лавуазье в Париже в продолжение трех месяцев по три раза в неделю для установления новой терминологии и новых химических знаков, "при посредстве которых, как в геометрии, ученые всех наций могли бы понимать друг друга". Результаты представляются Парижской Академии наук (там же, II. 58).

В 1788 году Пристли (II. 49. 50) выступает за флогистон и против разложения воды. Лавуазье (II. 51) превратил флогистированный (азот) и дефлогистированный воздух в селитряную кислоту посредством электрического тока. Де ла Метери писал (II. 139): "Флогистон имеет поддержку в Кирване и Пристли и в большинстве естествоведов. Новую


1 Ib. St. 4. S. 37.
2 I. 532 und II. 332.

— 6 —

номенклатуру (т. е. номенклатуру Лавуазье и его французских приверженцев) повсюду отвергают". Лавуазье (II. 262) указывает на кислород, как на средство усиливать действие огня при производстве химических работ. Его таблица о "количестве кислорода, соединяющегося с различными металлами при растворении их в кислотах и при их взаимном осаждении" (II. 464). По мнению придворного аптекаря Рюккерта в Ингельфингене зеленый цвет растений происходит от флогистона (II. 513). Копенгагенская академия объявляет премию за разложение флогистического воздуха (азота) и решение вопроса, "теряет ли флогистический воздух флогистон при вспыхивании" (II. 479). В 1789 году профессор Клапрот говорит (I. 11): "Я восстанавливал в тигле белый марганцовый известняк, осажденный мною из раствора флогистированной селитряной кислоты, посредством виннокаменных щелочей, и получил металлический королек мелкозернистого сложения. Не успел я его освободить от бывшей на нем угольной пыли и положить на бумаге в открытую чашку, как я заметил, что он совершенно определенно пахнет воспламеняющимся воздухом... и еще на третий день я по запаху мог заметить испаряющийся из него флогистон". Крелль пишет (там же, предуведомление, стр. 2): "Веструмб открыл, что почти все металлы воспламеняются выбрасыванием искр в дефлогистированном солянокислом воздухе; что составляет новое и весьма сильное доказательство за флогистон". Приверженцы флогистона во время дальнейшей борьбы доказывали, что не все кислоты суть соединения кислорода, и приводили это как оружие против Лавуазье. Они видели, что окиси металлов снова становятся металлами с углем, следовательно, с "горючим веществом". Металл, следовательно, вбирал в себя снова флогистон, утраченный им в состоянии окиси.

Лавуазье заметил: "Лица, старающиеся обморочить свет, уверяя, что все то, что ново — неправда, и все, что правда, не ново, очень возгордились тем, что нашли у одного старого писателя зародыш моего открытия" (там же, II. 149).

1790 год: Ганеман (II. 52) приглашает заняться исследованиями для решения сего вопроса. Революция приостанавливает работы французских химиков.

— 7 —

1791 год: Крелль пишет (в том же предуведомлении): господин Ловиц уничтожил сомнения, имевшиеся против дефлогистического свойства угля, а Виглеб (Wiegleb) в своей защитительной брошюре спас флогистон (в этой брошюре (II. 387-469) Виглеб приписывает Лавуазье то, чего последний и не утверждал).

Кирван (там же, I. 425) извещает, что отныне он оставил систему Шталя о флогистоне. Профессор Грен (II. 56): "Одна из самых главных причин, почему я не расположен к системе Лавуазье, состоит в том, что последний ставит преграды успехам естественных наук".

1792 год: Крелль (в том же предуведомлении) говорит, что учение о флогистоне разделяет химиков на две партии, и при этом обращает внимание на трудность изменить весь химический способ мышления. Веструмб (I. 1) говорит о системе "газистов" для того, чтобы не раздражать словом "флогистон". Надворный советник Герман (Неrrman) пишет (II. 44): "Воспламеняющийся воздух есть, по-моему, смесь флогистона, огня, воздуха, наиточнейших водяных паров и немного растворенного металла, если этот воздух добывали из металла". Гермбштадт (II. 210 и след.) говорит: "Если бы Шталь, этот остроумный врач-философ, находился еще в живых, то он может быть был бы первым, который отказался бы от своих принципов… но не так думают виглебы, веструмбы, грены, гмелины, крелли… Важно то, что Кирван и Клапрот, бывшие прежде рьяными и открытыми защитниками флогистона, теперь отступили". Профессора Гермбштадт, Клапрот и Карстен производят благоприятные для Лавоазье опыты относительно кислорода (II. 3). Гарлемская академия объявляет конкурс для решения вопроса о существе огня (II. 480).

1793 год: конкурс из Геттингена для решения вопроса "о составных частях воды" (1. 287). Гермбштадт показывает А. Гумбольдту в берлинской придворной аптеке опыты, говорящие за Лавуазье (I. 303). Этот усерднейший защитник Лавуазье в Германии жалуется: "Мне нередко приходится защищать новые положения в ущерб моей чести и доброго моего имени, так как не раз мне давали почетные прозвища пачкуна, слабоумного, искателя последователей, антифлогистического

— 8 —

крикуна; прочтите "Зальцбургскую медико-хирургическую газету" и разные периодические издания" (II. 48). Профессор Грен (I. 31) делает заявление, что если из окиси ртути получать кислород, то он откажется от дальнейших экспериментов и согласится, что он более не годится в химики. Тем не менее, он в скором времени принял новую систему.

В 1794 году, как известно, грустно закончилась жизнь заслуженного Лавуазье. Он принял место генерального откупщика (Generalpächter), для того, чтобы добыть средства для своих обширных и дорогостоящих исследований; вследствие этого кровожадный Робеспьер привлек его к ответственности, и 8 мая Лавуазье должен был положить свою могучую голову под гильотину. Но дух, внесенный им в химию, не погиб и продолжал свое дело; ряды флогистиков редели из года в год; число учебников химии, составленных "по антифлогистической системе", все увеличивалось, хотя Пристли в числе многих других еще в 1796 году выступал против его теории1.

В 1799 году Гмелин свидетельствует2, что система Лавуазье принята большинством химиков.

Ганеман выступил химиком, не обучавшись более других врачей этой науке и не бывши ассистентом в какой-нибудь лаборатории. Он был самоучка.

В 1784 году он перевел сочинение Демаши (Demachy) "Лаборант в обширном смысле или Искусство приготовлять химические продукты фабричным способом" (2 тома).

Демаши был одним из первых химиков того времени и член Парижской и Берлинской академий. Французская академия сделала предложение об издании этого труда, потому что изложенное в ней химическое производство отдельными фабрикантами, особливо голландцами, в большинстве случаев хранились в тайне: поэтому и хотели ввести во Францию изложение фабричного производства. Это было настоятельной потребностью как для Франции, так и для Германии, и большая заслуга Ганемана состояла в том, что он не только сделал данные


1 Crell's Аnnаl. 1798. II. 308 und 376 u. f.
2 Gesch. d. Chemie III. S. 276.

— 9 —

приемы доступными своим соотечественникам, но кроме того увеличил пригодность этой книги многочисленными примечаниями, исправлениями и дополнениями. Во время окончания перевода появилось в свете изложение того же самого, сделанное химиком доктором Струве (Struve) в Берлине и также снабженное дополнениями; Ганеман прибавил к своему переводу и замечания Струве, подвергнув и их разбору.

Свойства химических тел и сведения об их составных частях были еще во многих отношениях недостаточно известны, что явствует из этого сочинения. Ограничимся приведением нескольких примеров: упоминается (I. 54) о голубой крепкой водке, получаемой посредством перегонки мышьяка и селитры с равными частями воды. Каждая селитряная кислота "имела наклонность становиться белой", т. е. при растворении в ней серебра давать белый осадок от прибавления соляной кислоты (I. 62). Чистота селитряной кислоты определялась по густоте этого осадка. Демаши признавал неосуществимым apeoметр для измерения крепости соляной кислоты (I. 115). Такая нечистая селитряная кислота, конечно, должна была действовать как царская водка, вследствие чего (I. 55) такой знающий химик, как Струве, наблюдает еще выделение золота из "серебряного раствора" (Ганеман называет этот взгляд "алхимистической мечтой"). Крепкую водку (Scheidewasser) Демаши делит на водку, смешанную только с соляной кислотой, и на водку, содержащую кроме того еще купоросную кислоту (I. 66).

К поташу прибавляли известь для того, чтобы отнять у него "жирность" (II. 39 и 40), вследствие чего он отчасти делался едким. По Демаши, чем поташ старше, тем более он содержит насыщенного купоросом винного камня (сернокислого калия); таким образом, следовательно, из углекислоты образовалась бы серная кислота. Продавали также соль из попутника (Wegebreitsalz), полынную соль, соль из генцианы, соль из золототысячника (ІІ. 39 и 40).

Глауберова соль приготовлялась из дорогих квасцов; соляная кислота была дороже, чем даже самая дорогая кислота (II. 32).

— 10 —

Вместо Сеньетто соли (винно-каменнокислого натронкали) продавали выветрившуюся эбсомовскую соль (горькую соль). (II. 47).

Молочный сахар состоял, по Гермбштедту, из одной части известковой земли и трех частей сахарной кислоты (II. 77).

По словам Струве, Виглеб доказал, что прекрасный красный цвет киновари происходит от жирной кислоты, получаемой из огня (II. 143).

Демаши полагает, что в красном осадке ртути удержана "едкая часть" селитряной кислоты (II. 162).

К этой путанице присоединились подделки в широких размерах и эгоистичное стремление к тайне. Особенно обвинялись в этом голландцы. Эфирные масла подделывали с помощью терпентинного масла, копайского бальзама и др. (I. 241, 242), к киновари прибавляли свинец (II. 143), к сублимату мышьяк (II. 46). Приготовление белого осадка ртути держалось в секрете (II. 165). Относительно приготовления свинца существовало столько же различных секретов, сколько было фабрик. Разные сорта сурика подделывали посредством толченого кирпича и окиси железа (Kolkothar, называемой также мертвой головой, т. е. caput mortuum = окиси железа). Голландские белила представляли смесь одной части чистых белил с 1-3 частями мела (II. 194). Приготовление медянки все еще облекалось в большую тайну (II. 200); голландцы держали также в секрете свой способ приготовления уксуса (II. 196).

"Одно и то же семейство, — говорит Демаши, — с незапамятных времен размельчает буру, другое обрабатывает сублимат и так далее" (II. 217)

Голландцы не хотели сознаться наблюдателю над ними, в чем состоит сущность очистки буры (II. 97), затем он говорит о сурьмяных заводах, доступ к которым был закрыт, и т. д.

В своих примечаниях Ганеман обнаруживает изумительные познания во всех вопросах, имеющих какую-нибудь связь с содержанием книги. Знания его литературы по всем предметам всеобъемлющее. Так, например он приводит десять авторов, писавших о приготовлении сурьмы (II. 129) и дополняет целым рядом цитат статьи о свинце (II. 175),

— 11 —

ртути (II. 172), камфаре (I. 254), янтарной кислоте (II. 82), буре (II. 91) и т. д.

Демаши замечает, что ему не известно ни одно сочинение об обугливании торфа; Ганеман приводит шесть таких сочинений (I. 76); Демаши упоминает об одной очень редкой итальянской книге — Ганеман же сообщает о ней подробности (I. 6); Демаши сообщает об одном французском химике (I. 233), не называя его; Ганеман же прибавляет его фамилию и заглавие его сочинения. Демаши только упоминает о "знаменитом немецком враче", а Ганеман уже знает его фамилию, сочинение и даже то место последнего, на которое сделана ссылка; то же самое встречается и во многих других местах1. Там, где Демаши только касается какого-нибудь изобретения, Ганеман подробно излагает историю последнего2. Во многих местах он сообщает разъяснения для лучшего понимания изложенного и подробно объясняет химические процессы3.

Весьма многочисленны также и примечания, в которых Ганеман исправляет погрешности и ошибки4.

Примечания его (находящиеся почти на каждой странице) равняются поэтому самостоятельному сочинению. А что он еще, кроме ботаники и зоологии, располагал всеми сведениями, которые могут быть желательны по физике и в особенности по затронутым техническим вопросам, это будет видно из нескольких примеров.

При рассмотрении дистилляции он посредством вычисления доказывает, что употребительные в то время змеевики производят недостаточное охлаждение сравнительно с колпаком над кубом. В настоящее время змеевики уничтожены в фармацевтических лабораториях, отчасти вследствие трудности прочистки их, на что еще указывал Ганеман (I. 202). С большим знанием дела и с большою опытностью он говорит об ареометре5 и обнаруживает этим свое превосходство над


1 cf. II. 41, 66, 186, 199, I. 249 u. s.
2 II. 44 I. 143. etc.
3 I. 16, 17, 22, 31, 62, 86, 130, 186, 237, 10, 267, 279 etc.
4 I. 55, 101, II. 44, 48, 115, 121, 122, 145, 160, 181, 187, 192, 211, etc.
5 I. 281-282, 288-296

— 12 —

Демаши и Струве. Он приводит и рисунок улучшенного им ареометра (I. табл. 4. фиг. 6).

При плохой тяге Демаши советовал между прочим сильно дуть ртом, для того, чтобы усилить огонь. На это Ганеман замечает (I. 34): "Этого можно избегнуть, если постараться устранить существующую в печи причину, препятствующую тяге, или же закрыть все отверстия лаборатории за исключением одной двери или одного окна; всего же лучше поставить на дымовое отверстие печи жестяную трубу вышиной от 4 до 6 футов и замазать ее глиной, потому что входящая и исходящая струя тяги окажется в различных высотах воздушного столба, вследствие чего тяга станет гораздо сильнее, чем при посредстве соломы и мехов, не говоря уже о вдувании ртом".

Ганеман исправляет заблуждение Демаши относительно червления (I. 69-70), равно как и заблуждение Струве о гравировании. Много советов он преподает каменщикам (I. 4, 30, 31, 39, 171, 174-176), гончарам, например, для изготовления особых реторт (I. 11), для чего Ганеман указывает состав массы, зная также в точности мастики, необходимые для различных целей (I. 81, 84, 99, 154). О том, как строить горнила, решетки, из железа или из глины, какой вышины, и т.д., как регулировать огонь, применять ли реторты с длин­ными или короткими шейками, надставники или приемник — обо всем этом Ганеман дает точные указания.

Ему в точности известно появление химических продуктов в других странах и их приготовление1. Так, он поправляет (I. 21) Демаши относительно квасцов в России, Швеции, Германии, Италии, Сицилии и Смирне. Он очень подробно говорит (I. 25, 26) о каменном угле и коксе в Англии и в окрестностях Саарбрюккена. Он несколько раз с воодушевлением высказывается за употребление каменного угля2, относительно которого в то время существовало еще всеобщее предубеждение, и указывает на возрастающий недостаток в лесе. Позднее, в 1787 году, он напечатал особый "Трактат о предрассудках против отопления каменным углем".


1 II. 12, 29, 32, 81, 98, 176, 183, 184. etc.
2 I. 25, 27, 180 etc.

— 13 —

В 1787 году "Анналы Крелля" сообщают как новость (I. 288), что "в Крезо в Бургундии плавят и очищают железо посредством каменного угля, Charbon de terre, который сначала сжигают".

Переводчик вводит также многие исправления и открытия; например, особый способ (I. 49-53) "курить" крепкую водку в печи с постоянным действием, реторты которой не лопались, тогда как при обыкновенном устройстве, о котором также упоминает и Демаши, обыкновенно 5, 6 и более реторт приходили в негодное состояние, и производство, сопряженное с большими расходами, должно было приостанавливаться.

Он предлагает (I. 60) способ для очищения селитры от поваренной соли, перед тем как приступать к перегонке селитры для получения селитряной кислоты, с целью предохранить загрязнение ее соляной кислотой.

Затем Ганеман вводит новую реакцию на соляную кислоту. Известный прежде способ с адским камнем мог указывать также и на присутствие серной кислоты, если таковая имелась налицо в известной концентрации, причем, следовательно, осаждалось сернокислое серебро. Конечно, этому легко было помочь посредством разбавления жидкости. Реактив Ганемана был раствор сернокислого серебра: осаждалось, следовательно, только хлористое серебро, а сернокислые соединения оставались в растворе (I. 63). Лежащая в основании идея до сих пор применяется в гипсовой воде при качественном анализе, для того чтобы отличить известь от барита и стронциана. Одновременно с этим Ганеман дает наставление для количественного определения осадка.

Тою же идеею воспользовался Ганеман для новой реакции на серную кислоту, а именно посредством раствора хлористого свинца, так как существовавший до тех пор способ ("несколько капель раствора ртути") указывал и на присутствие соляной кислоты, когда последняя находилась в большем насыщении. Но к этому способу он присоединяет еще другой, новейший способ определения, — барит, недавно открытый Шееле (I. 64).

Далее Ганеман обращает внимание на большое количество

— 14 —

магнезии в маточных щелочах на солеварнях и указывает на средство для ее выделения. Позднее1 Ганеман снова возвращается к этому; из "Анналов Крелля"2 видно, что его мысль возбудила внимание химиков. В то время магнезия была еще мало известна. В своем сочинении о медицинской химии3 профессор Нейман объявляет в 1756 году открытие белой магнезии "надувательством", саму же магнезию признает за "истолченную известь".

Ганеман производил самые тщательные исследования4 о кристализации, о растворимости солей при различной температуре и о возможности их разъединения посредством кристаллизации; при этом он дает много полезных указаний для определения загрязнений.

Особенно многочисленны и интересны поправки и замечания5 относительно различных способов приготовления ртути, над чем он был занят тщательным исследованием.

Как велико было старание Ганемана к достижению точности и достоверности, видно также из его образцового определения количественного отношения квасцов и поваренной соли для образования глауберовой соли (II. предисловие). Соотношение квасцов в поваренной соли профессор Греп определял как 7:12, профессор Геттлинг как 2:1, а еще один как 1:2; Ганеман же нашел 17:6. Он принужден был при этом действовать очень хлопотливо. Сначала он приготовил по своему способу соду из поваренной соли. Этим чистым углекислым натрием он разложил квасцы и свесил полученную посредством кристаллизации глауберову соль. Для того чтобы узнать, сколько поваренной соли соответствует этой глауберовой соли, он разложил последнюю посредством хлористого кальция (известкового масла) на гипс и поваренную соль. Виглеб нашел соотношение 17:6 даже самым неверным. Вычисление же с нашими настоящими эквивалентными цифрами дает 17:61/4 или, другими словами, подтверждает верность определения Ганемана.


1 Kennzeichen der Güte, etc. S. 174.
2 1791 II. S. 30 Anmerkung.
3 Züllichau 1756. II. S. 879.
4 II. 13. 31. 37.
5 II. 135, 139-141. 145, 140-150, 158, 161. 165, 166, 1 68, 171.

— 15 —

Он в особенности придает величайшее значение чистоте препаратов, так как известная доля неуверенности в химии происходила от нечистоты химических приготовлений.

Мы не хотим обойти молчанием многие заблуждения, в которые впадал наш химик, хотя это и само собой разумеется. Так, например, он, конечно, разделяет заблуждение насчет флогистона и ошибочные воззрения на происхождение и состав многих тел. Относительно буры он полагает (II. 95), что борная кислота (борная соль) состоит из плавикового шпата, фосфорной кислоты и кремнезема; он думает (II. 80), что с небольшим количеством борной соли можно сделать винный камень весьма близким к кислой щавелевой соли. Вследствие указания Грена, что борная соль соединяется только с едкой содой, Ганеман предполагает (II. 95), что кальцинация будет очень выгодна для очистки буры. Во второй части настоящего сочинения мы возвратимся к заблуждению Ганемана относительно этого тела.

В "Анналах Крелля" (1785 г. II. 77) была помещена следующая рецензия об этом переводе:

"Если когда-либо сочинение было достойно перевода, то это конечно то, о котором идет речь, причем, по счастью для всех его читателей, оно попало в такие руки, что вследствие этого достигло еще большего совершенства. Французский подлинник Демаши всегда ценили все читатели, знакомые с этим языком. Вышедшее вскоре второе издание было дополнено разнообразными разными примечаниями д-ра Струве. С этого дополненного издания д-р Ганеман делал перевод и сам еще добавил много подробностей, послуживших частью для исправлений, частью же для расширения описанных работ... Можно, следовательно, с полным основанием утверждать, что относительно фабричного химического производства до сих пор не существовало более совершенного и лучшего сочинения, чем настоящее... Автор (Ганеман) описал особый прибор для перегонки крепкой водки, заслуживающий полного внимания... В главе относительно приготовления виносольного спирта, примечания занимают больше места, чем сам текст и сами по себе важнее последнего".

В рецензии о второй части (там же, II. 277) упоминается

— 16 —

еще, что Ганеман добавил собственный свой способ приготовления янтарной соли (янтарной кислоты) в самом чистом виде.

В 1801 г. вышло "новое издание" этой книги. В 1786 г. он издал сочинение: "Ueber die Arsenikvergiftung, ihre Hülfe und gerichtliche Ausmittelung" (об отравлении мышьяком, о лечении и о судебном определении его).

До Ганемана Нейман, профессор химии в Берлине, производил опыты для определения мышьяка1, но не достиг определенных результатов. Он "был в нерешимости продолжать эти исследования, чтобы не дать повода к таким отравлениям, которые нельзя будет открыть". Последний автор, упоминаемый в исторических сочинениях по химии и называемый Ганеманом главным писателем по этому вопросу, был Навье (Navier)2. Понятия о химическом составе мышьяка были еще весьма неясны. Галлер (Haller) видел в нем "весьма наркотическую серу", Гмелин находил в его составе соляную кислоту, Нейман — соляную и купоросную кислоты, Пёрнер (Pörner) — соляную, купоросную и кремневую кислоты. Навье считал доказанным, что "мышьяк состоит из летучей полуметаллической земли, соединенной с соляной кислотой". "О, святая химия! Сжалься над нами!", — прибавляет к этому Ганеман. Он привел доказательства против всех этих утверждений. Пример существовавшего в то время способа определения мышьяка находится, между прочим, в "Химических анналах Крелля"3. На вкус определить вещество было невозможно, потому что сначала не было чесночного запаха, но это была не ртуть. Автор полагает возможным заключить, что данные капли не что иное, как "так называемый постоянный мышьяк". Количества его он не решается определить. "Анналы Крелля" были самым основательным химическим журналом того времени.

В этом сочинении Ганеман не указывает новых противоядий, но подвергает подробному разбору рекомендованные в значительном количестве прежние средства, исследуя физиологическое


1 1. г. II. S. 495-501.
2 P.I. Navier, Gegengifte des Arseniks, atzenden Sublimats Spangrüns und Bleies. Paris, 1877 übers von Weigel, Greifswald, 1782
3 1784, II. S, 128-131.

— 17 —

их действие на собаках, группирует лучшие средства и дает точные предписания относительно их применения.

Самую важную часть этого сочинения составляет глава о химическом определении мышьяка, потому что этим химия и в особенности судебная, значительно продвинулась вперед. Подробно доказав неверность употребительных реакций: Неймана, Морво, Галлера, Шпрёселя. Он указывает на три, по его мнению необходимых реакций, а именно: известковую воду, воду, насыщенную серно-печеночной атмосферой (серным водородом) и медно-аммиачную соль (медный купорос, рекомендованный Нейманом, не давал никакой реакции). Воду, насыщенную сернистым водородом, применял еще Навье1, но не прибавляя кислоту, в чем и состоит суть дела в данном случае, вследствие чего реакция оставалась в высшей степени неверной. Ганеман первый признал необходимость прибавления кислот и не раз на это указывал2, что составляло очень важное открытие, к которому мы еще вернемся. Далее, на странице 246, он говорит: "Распущенная виннокаменная соль делает осадок растворимым". И теперь еще химический анализ не имеет другого средства для разъединения металлов группы мышьяка-сурьмы от группы ртути, серебра, меди и др., как растворение сернистых металлов первой группы в сернистых щелочах, что Ганеман и получал посредством своего добавления.

Ганеман на этом не остановился. Серный осадок не годился для количественного определения вследствие изменения, которому он подвержен при высыхании. Осадок же меди, напротив, не изменяется и на основании его вычислений и много раз произведенных опытов — 267 частей такого осадка соответствуют 165 частям мышьяка. Одна эта проба, вместе с известным чесночным запахом, казалась ему вполне решающей. Пределом реакции медного купороса с аммиаком он обозначает раствор 1:5000 — мышьяково-известковый осадок растворяется уже в 2100 частях известковой воды и, следовательно, является менее чувствительным реагентом.


1 l. с. I. S. 28.
2 S. 127, 136, 236, 239

— 18 —

Весьма характерно то, что в своих химических сочинениях Ганеман всегда старается установить с большою тщательностью границы действия тел. Так и в данном случае. Растворимость белого мышьяка в течение 10 минут при 96-и градусах по Фаренгейту, т. е. при температуре крови, Ганеман определяет как 1:816, самородного мышьяка (смотря по продолжительности кипения) как от 1:400 до 1:1100, "мышьякового короля" как 1:5000, естественного желтого сернистого мышьяка (который, как и оба предыдущие, при кипении превращается в мышьяк) как 1:5000; одинаковым образом Ганеман поступает и со всеми встречающимися при изложении химическими телами, не пропуская случая делать из этого выводы и пользоваться ими для своих целей.

Он настойчиво выступает также против обманщиков и торговцев, которые открыто продавали мышьяк под названием "лихорадочного порошка", и делает подробные предложения узаконенными относительно ядов, которые теперь в точности приведены в исполнение. В аптеках должна существовать особая запертая камера для ядов, ключ от которой находится только у владельца аптеки или у заступающего на его место; далее он требует, чтобы была заведена особая книга для записи отпущенного яда; чтобы особые расписки в получении яда пришивались к делу и сохранялись, так расписки должны быть снабжены ручательством получателя и представляемы ежегодно врачу, ревизирующему аптеку.

Здесь не место входить в подробный разбор медицинского отдела сочинения, составленный одинаково превосходно. Это сочинение может служить образцом добросовестной работы, обширных познаний и преданной любви к науке: изучение этого труда и теперь еще, по прошествии ста лет, доставляет чувство живейшего удовлетворения. С каким изумительным прилежанием автор работал, видно уже из того, что он приводит 389 различных авторов и сочинений, написанных на разных языках и в разные столетия, делая на них 861 ссылку с точным указанием томов и страниц.

В "Анналах Крелля" дан был следующий отзыв1:


1 1788. I. S. 182.

— 19 —

"Так как автор исходит из основных положений химии и для установления их лично произвел изложенные им опыты, то сочинение это, являющееся выходящим из ряда литературным трудом, заслуживает быть здесь упомянутым". Затем приводятся исследования Ганемана. Критик не решается высказаться относительно утверждения Ганемана, что мышьяк не содержит соляной кислоты и пр., и этим обнаруживает, насколько Ганеман был выше его.

"Новые литературные известия для врачей"1 подробнее обсуждают это сочинение, и говорят: "Последние рассуждения (а именно: судебное исследование — патология — химические признаки — суждение о смерти) придают всему сочинению особую цену".

Горный советник и врач д-р Бухольц (Bucholtz) в Веймарe, имевший особые заслуги по фармации, называет это сочинение2 "весьма ценной книгой моего уважаемого друга д-ра Самуила Ганемана".

Позднее, в "Архиве Горна"3, профессор Генке хвалит "классическое для того времени сочинение Самуила Ганемана о мышьяке, каковым трудом были введены лучшие в то время анализы мышьяка в судебную медицину". К этому надо прибавить, что Ганеман не только ввел в судебную медицину лучшие для того времени анализы мышьяка, но и усовершенствовал их, открыв реакцию медного нашатыря, на что указывает также и историк Виглеб4.

Работы Ганемана в "Химических анналах Крелля".

Крелль был профессором лекарственной науки и мирской учености ("Professor der Arzneigelartheit und Weltweisheit" в Брауншвейгском университете в Гельмштeдте (Helmstädt). Его "Анналы" имеют выдающееся значение для истории химии. Ранее он издавал "Химический журнал" в 6 частях с 1778 года,


1 Neue litterarische Nachrichten für Aerzte, etc. Halle in Sachsen 1787. S. 49-й и 50.
2 Hufeland's Journal 1798. Bd. 5, S. 377.
3 Horn's Archiv für medicinische Erfahrungen, 1-17
4 I.C. Wiegleb, Gesch. des Wachsthums und der Erfindungen in der Chemie. Berlin u. Stettin. 1791, II. S, 373.

— 20 —

затем с 1781 года "Новейшие открытия в 12 томах". Начиная с 1784 года они выходили ежемесячно и были первым периодическим правильно выходящим химическим журналом, по крайней мере в Германии; в скором времени и во Франции стало выходить подобного рода издание под названием "Анналов химии" (Annales de Chimie). Расходы своего предприятия Крелль по существовавшему тогда обычаю покрывал платой вперед с подписчиков, в списке которых мы находим особ царствующих домов, академий, а также и читателей из всех стран, в особенности же много лиц аптекарского звания. Сотрудниками были первые химики и естествоиспытатели, как, например, Шееле, Бергман, Гмелин, Грен, Гермбштедт, Карстен, Клапрот, Розе, А. Гумбольдт; последний принял участие в этом издании, начиная с 1792 года, по возвращении из своего путешествия по Бельгии, Голландии, Англии и Франции. Французские ученые также доставляли свои работы. Ганеман напечатал в этих "Анналах" ряд интересных исследований и открытий, имевших успех. В 1787 году (II. 387-396) он написал статью "О трудности приготовления минеральных щелочных солей посредством поташа и поваренной соли". В настоящее время удивились бы, если бы кто-нибудь стал употреблять поташ для приготовления соды, так как последняя гораздо дешевле поташа. В то время поташ (растительную щелочную соль) добывали из золы многих растений, соду же из очень немногих береговых растений. Добывание ее из натровых озер не было значительно, потому что очистка ее от посторонних примесей не была еще известна. Много предложений было сделано химиками для получения соды из селитряно- или из солянокислого натра по Шееле, например, посредством свинцовой извести. Между этими предложениями были такие, что фунт соды обходился бы в три талера. Ганеман признавал единственной возможностью для производства более дешевой соды приготовление ее из повареной соли. Еще в 1784 году1 он сообщает, что посредством кристаллизации при различной температуре и равном колличестве жидности он приготовлял соду


1 Uebers. von Demachy's "Laborant" II. Vorrede VII

— 21 —

из поваренной соли посредством поташа; он сообщает тут в точности соотношение тепла и воды, при котором сода осаждается, но указывает при этом на трудность отделить этим способом посторонние соли. В своей "Истории химии" (III. 497) Гмелин упоминает об этом приготовлении Ганемана. А в "Анналах Крелля" (1789 г. I. 416) была помещена сочувственная заметка всей его статье, содержащей много интересного.

В 1788 году Ганеман исследовал, какой род воздуха производит разложение винного спирта в уксус, и описал свои исследования в статье "О влиянии некоторых родов воздуха на брожение вина" (I. 141–142). Он подвергал вино действию трех родов воздуха: 1) дефлогистированнаго воздуха (кислорода) 2) флогистированнаго воздуха (азота) 3) мелового воздуха (углекислоты), — следовательно, тех тел, которые были уже признаны составными частями атмосферного воздуха. Он вводил их в бутылки, из которых каждая содержала четыре унции вина, герметически их закупоривал, держал их в течениии двух месяцев в определенной комнатной температуре и три раза в день встряхивал бутылки по тридцать раз. Результатом было то, что вино, находившееся в бутылке с кислородом, обратилось "точно чудом в крепкий винный уксус". Быстрое приготовление уксуса посредством пропускания винного спирта через буковые опилки было, как известно, изобретено в 1833 году. Ганеман открыл еще в 1788 году, что находящийся в воздухе кислород производит это превращение, и что последнее может быть ускорено через повторное соприкосновение винного спирта с кислородом. Вскоре после того он напечатал наблюдения о действии адского камня, как противогнилостного средства1. Он нашел, что в растворе 1:1000 адский камень производит хорошее действие при гнилостных язвах, и даже указывал на то, что и в раствор 1:100 000 он заметил противогнилостные свойства, что однако не подтвердилось в контрольных опытах, произведенных другими2.


1 1788. II. 485-486.
2 1792. I. 218.

— 22 —

Во многих случаях Ганеман проявляет стремление применить химию в медицине: так, например, в особой статье "Кое-что о желчи и желчных камнях"1. Он взял свежую желчь человека, застреленного в полном здоровье, и действовал на нее различными солями, для того чтобы воспользоваться ими при болезнях печени и "застое желчи". Цель настоящего труда не позволяет разбирать все работы Ганемана, но ниже будет упомянуто еще о двух статьях его в означенном журнале.

"Отличительные признаки доброкачественности и подделки лекарственных средств,
сочинение Я. Б. Ван ден Занде и Самуила Ганемана, 1787 года"1

В 1784 году Ван ден Занде, аптекарь в Брюсселе, издал там сочинение "Разоблаченные подделки лекарств" (La falsification des médicaments devoilée). Из этой книги Ганеман воспользовался точным описанием корней, коры и пр. В двух различных местах позднейших сочинений он упоминает, что бóльшая часть означенного труда принадлежит ему; в предисловии же он говорит: "О моих правах на оное пусть судит разборчивый судья". Последний найдет, что химический отдел принадлежит Ганеману, равно как и точные данные о составных частях отдельных снадобьев, так что изложение важнейших частей принадлежит, следовательно, перу Ганемана, что уже видно из свойственной ему точности и краткости, а также из направления его исследований

Отличительные признаки неподдельности и поддельности метко определены.

Средства для испытания снадобьев указаны иногда вкратце Ганеманом так сжато, метко и вместе с тем так полно, что невольно приходят на ум нынешние фармакопеи; так, например, на стр. 293, 295 и в других местах. Между ними находятся и те средства, которые Ганеман уже в "Лаборанте"


1 1788. II. 296-299.
2 Die Kennzeichen der Güte und Verfälschung der Arzneimittel. Von J. В. van den Sande und Samuel Hahnemann 1787.

— 23 —

Демаши (I, стр. 63 и 64) применял для пробы на соляную и серную кислоты и которые им были найдены из различной растворимости осадков, считавшихся вообще нерастворимыми. Статья о нашатырном спирте превосходна. Он, между прочим, исследует его (стр. 290) на притянувшуюся угольную кислоту, осаждает ее известью и находит, что 240 гран осадка соответствуют 103 гранам "воздушной кислоты" (углекислоты), что совершенно точно совпадает с вычислением при помощи определенных в настоящее время цифр!

Как всюду, так и в этом сочинении, Ганеман старается узнать пределы действия веществ и их растворимость. Так например (стр. 243) растворимость осадка из селитрянокислой закиси ртути и поваренной соли (которые служили взаимными реактивами) он нашел в соотношении 1:86000 воды; для свицового купороса 1:87000 холодной воды; для белил 1 гран в 17000 гран воды в 121/20 Р. и т.д., для многих других веществ (стр. 251).

Точность царит во всех частях; он указывает точки плавления металлов, их удельный вес и их препараты, растворимость солей и притом весьма часто при различной степени тепла; когда же он касается более важных веществ, как, например, нашатыря, то он указывает растворимость и в винном спирте при различной температуре. Особенно важным ему весьма справедливо кажется определение удельного веса кислот; при этом он для лекарственного употребления вводит разведенные кислоты, что и теперь еще делается. Он даже устанавливает разведения по удельному весу, причем он очень приближается к ныне существующим правилам. Крепость уксуса должна определяться посредством насыщения щелочью, как это делается еще и в настоящее время.

Во многих местах Ганеман жалуется на ненадежность фармацевтических препаратов; так, например, на стр. 317 он говорит, что "добросовестный врач их никогда не пропишет", а на стр. 316 он спрашивает: "На что должен полагаться врач?". При точности своих работ Ганеман нашел много нового и сообщил о том во всеобщее сведение.

— 24 —

Белила считались за уксусное соединение свинца, потому что их приготавливают посредством уксуса. Ганеман нашел, что главная составная часть их есть углекислота, и определил количество ее в 100 частях. Еще в 1784 году в "Лаборанте" Демаши (II. 198) Ганеман неверно объяснял пленку, происходящую от действия углекислоты на раствор свинцоваго сахара, но, тем не менее, она не ускользнула от его внимания. В сочинении о мышьяке (стр. 288) ему уже было известно это действие, тогда как другие химики ошибочно принимали это за реакцию мышьяка; тут же он высказал, что свинцовый сахар есть хороший реагент на угольную кислоту. Он первый показывает здесь, что давно известные белила ничто иное, как углекислое соединение свинца. Позднейшие химики, как, например, Монро1, профессор Грен2, ничего еще не знают об углекислоте в белилах.

Шееле объявил, что черный цвет адского камня, который в то время поступал таким в употребление, происходит от примешанной к нему меди3; Ганеман показал, что адский камень становится черным от недостатка кислоты, улетучивающейся при высокой температуре.

На странице 274 Ганеман преподает метод, хотя и несовершенный, но имевший в то время некоторое значение, как находить глауберову соль в горькой соли, так как эта примесь в то время постоянно встречалась. Он осаждал во время кипения все соединения магнезии посредством известковой воды; глауберова соль не осаждалась и обнаруживала реакцию серной кислоты. Приобрели особенное искусство кристаллизовать глауберову соль такими же мелкими частицами, как горькая соль. Некоторые считали обе эти соли тождественными, как, например, Монро. На ганемановский способ определения было обращено особое внимание в "Анналах" Крелля4

Далее (стр. 283) Ганеман указал xopоший, точно наложенный метод очистки селитры, на основании весьма различной


1 Uebersetzt von Hahnemann, I, S. 214.
2 Handbuch der Pharmacologie, Halle, II, S. 275.
3 "Crell's Annalen", 1784, S. 124.
4 1791, II, S. 30, Anm.

— 25 —

растворимости селитры и поваренной соли в холодной и горячей воде. И в настоящее время очистка ее производится все еще на основании тех же принципов.

Для приготовления рвотного камня он выступил против бывшего в употреблении способа и требовал приготовления оного посредством кристаллизации, как это уже делали и раньше Бергман и Лассоне. Приготовление рвотного камня производилось в то время весьма различными способами, сообразно с чем было различно и качество препаратов. Предписания Бергмана были до Ганемана зарыты в груде различных способов приготовления. Монро (I, 310) жалуется: "3 грана одного препарата по силе часто равняются 6 и 7 гранам другого". Еще в 1795 г. (следовательно, через 8 лет после появления соответствующего сочинения) Гуфеланд делает в журнале фармации Тромсдорфа1 предложение выписывать рвотный камень из одного источника, из столицы, вследствие большого различия в различных сортах этого камня; то же самое применялось когда-то по отношению к териаку и митридату. Уже в 1784 году2 Ганеман высказывался за кристаллизацию рвотного камня, для того "чтобы мы могли, наконец, получить во врачебном искусстве надежную норму для силы действия этого средства". Если бы в 1784 году кристаллизировали по его настоянию, то не было бы позднейших жалоб. В настоящее время это средство добывается из альгаротова порошка и посредством кристаллизации, как это рекомендовал Ганеман. И в других местах он обращает внимание на важное значение кристаллизации и увещевает аптекарей покупать по возможности лишь одни кристаллизированные соли, а не в порошке, как это часто случалось, так как в первом случае будет легче определять подделки. Везде, где не так легко открыть подделки, Ганеман ратует за личное приготовление препаратов самому. Современная ему критика отзывалась об этом труде следующими словами: "Сочинение это не требует особой рекомендации;


1 Bd. III, St. 2, S. 83
2 Demachy's "Laborant" II S. 118 u. 119.

— 26 —

из приведенных оттуда мест всякий врач и аптекарь сам признает всю его важность и необходимость"1.

Профессор Бальдингер настоятельно рекомендовал этот труд2: "Книга эта чрезвычайно важна и необходима каждому практическому и особливо окружному врачу, на обязанности которого лежит ревизия аптек… Многому хорошему учит эта важная и необходимая книга, которую я не могу достаточно рекомендовать".

Одиннадцать лет спустя сочинение это еще рекомендовалось в журнале фармации Тромсдорфа аптекарям для усвоения познаний в аптекарских товарах3.

В том же самом сочинении Ганеман в первый раз изложил свое учение о так называемой пробе вина: позже он описал последовательный ход своего изобретения более подробно в "Химических анналах Крелля"4.

Вино нередко подслащали свинцовым сахаром, относительно которого существовало убеждение, что при потреблении его в таком виде оно кроме колик и "контрактур" влечет за собою сухотку и медленную смерть. Поэтому против виноторговцев, фабриковавших таким способом вина, существовало сильное возбуждение, и они подвергались строжайшим наказаниям. Общеупотребительный способ распознавания примеси свинцового сахара, введенный официально в большинстве государств, был так называемый способ вюртембергской пробы вина, известный еще с 1707 года. Приготовление его состояло в том, что варили 2 части сернистого мышьяка, 4 части негашеной извести и 12 частей воды на вольном огне. Получалось, следовательно, "мышьяковистая серная печень", которую клали в вино. Темный осадок служил доказательством, неблагоприятным для виноторговца. Присутствие свинца производило муть, хотя она получалась и от других металлов, например, от железа. Если железо в ненормально большом колличестве содержалось в вине, вслед-


1 Neue medicinische Litteratur von Schegel und Arnemann. Leipzig. 1788 Bd. I, St. 3, S. 34.
2 Medicinisches Journal 1789 St. 21. S. 33.
3 1798. Bd. 5. St. 2. S. 272.
4 1788 I. St. 4. S. 291-306.

— 27 —

-ствие попавшего в него железного инструмента или оставшегося во время чистки сосуда куска цепи или вследствие торчавших внутри бочки железных гвоздей, отчего часть железа могла разложиться в вине, то виноторговец становился жертвой такого способа иcследования. Ганеман приводит пример, как один виноторговец по фамилии Лонго (Longo) попал под суровое следстие, понес большие потери и убытки вследствие того, что вюртембергская проба давала в его вине осадок. Благодаря старательному расследованию двух аптекарей, в данном случае в конце концов удалось доказать, что вино не содержало никаких следов свинца, а было лишь немного железа. Подобного рода ошибки случались довольно часто. Недоставало простого реактива, который давал бы возможность различать в растворах железо от свинца и вообще отделять растворенные металлы удовлетворительным образом друг от друга. Воспользовавшись случаем, когда предстояло подвергнуть большое количество виноторговцев вюртембергской пробе, Ганеман решился произвести опыты, с целью найти более совершенный способ распознавания.

И вот с большой тщательностью наблюдая градусы температуры, количества и условия растворимости, он производит ряд опытов при помощи обыкновенных средств, производящих осадок в свинцовых растворах, и ищет границы реакции, чтобы установить наичувствительнейшую. В конце концов, он применил и воду, насыщенную серно-печеночным воздухом (сероводородом), т.е. серноводородистую воду, которую он еще при "отравлении мышьяком" признал лучшим реагентом на металлы. Ганеман взял 2 унции вина, в котором было растворено 1/30 грана свинцового сахара, и добавил к этому две чайные ложки серноводородистой воды; жидкость окрасилась в желто-коричневый цвет. Четыре капли серной кислоты не только не уничтожили окраски, но сделали цвет еще более темным.

Затем он производил ту же реакцию с соответствующим раствором железного купороса. Появился "оливково-зеленоватый цвет с голубоватым отливом", заметно более темный, чем в предыдущем опыте, но зато одна капля серной кислоты немедленно уничтожала всякую окраску, "вино же снова получает

— 28 —

свою естественную прозрачность и прежний свой вид". Затем он исследовал, как силен может быть раствор железа для того, чтобы происходящий осадок сернистого железа тем не менее мог растворяться ничтожным количеством серной кислоты. С одинаковым успехом он затем заменял серную кислоту другими кислотами при растворах железа 1:30000 до 1:100. Ганеман произвел еще другие исследования, изложение которых завело бы нас слишком далеко, и дошел до следующего важного открытия.

Серноводородистая вода с добавлением кислоты осаждает в подлежащей исследованию жидкости имеющийся в ней мышьяк, свинец, сурьму, серебро, ртуть, медь, олово и висмут. (Таким образом, по отношению к современному ходу анализа недостает из числа более часто встречающихся металлов только еще платины, золота и кадмия). Примесью кислот он достиг, следовательно, того, что принадлежащие к железной группе металлы оставались растворенными в подлежащей исследованию жидкости. Это свойство было ему пока известно только относительно железа, тогда как известно, что этим же свойством обладает также никель, кобальт, хром, глинозем, уран, марганец и цинк.

Это было огромным по своим последствиям открытием Ганемана в области химии, которое далеко прославило его имя. По отношению к исследованию вина, он облек ее в следующую форму: "Проба на свинец есть подкисленная, насыщенная серно-печеночным воздухом вода". Он советовал добывать последний из сернистой извести ("известковой печени"), для того чтобы иметь возможность постоянно приготовлять его без хлопот в свежем виде. "Сухую известковую печень приготовляют посредством белокаления в продолжение 12-ти минут смеси равного количества порошка устричных раковин и серы; полученный бело-серый порошок есть наша серная печень (известковая), которую можно сохранять без изменения годами в хорошо закупоренной стеклянной посуде, так как она не сыреет. Это преимущество делает ее более пригодной для наших целей, чем все остальные печени". Он брал пол-лота (2 Quentchen) ее и взбалтывал в бутылке с 4 фунтами воды в продолжении 10-ти

— 29 —

и прибавлял по 10 капель соляной кислоты на каждую унцию. Эта подкисленная "винная проба" приготовливалась всякий раз свежая. В настоящее время в подлежащую исследованию жидкость добавляют соляную кислоту, что по производимому действию то же самое. Этим путем достигли, что железо оставалось растворенным в данной жидкости, тогда как свинец давал черный осадок; виноторговцы были спасены. Это и есть ганемановская проба вина— название слишком тесное и дающее повод к недоразумениям. Поэтому современные противники не перестают уверять читателей, что эта проба давно уже более не применяется. Напротив, она применяется ежедневно, необходима во всякой лаборатории, хотя при анализе вина она более не нужна. Она должна бы называться не ганемановская проба вина, а ганемановская проба металлов, т.е. анализ серноводородистой водой в кислом растворе. После Ганемана или, как настаивает Крелль1, "самое большое, что одновременно" с ним, знаменитый химик Фуркруа во Франции опубликовал "пробу вина" посредством сернисто-печеночного воздуха (серно-водородного газа). В следующем 1789 году2 в выдержках из "Химических анналов" рассказывается, что с помощью нового способа можно обнаружить свинец даже в пропорции 1:1000. Ганеман же находил свинец в пропорции 1:30000, следовательно, в тридцать раз более слабом растворе. Это происходило от прибавляемой им кислоты, чего французы не знали. Вряд ли что-нибудь может осветить более благоприятно преимущества изобретения Ганемана, как французская свинцовая проба, в том виде, как она описана в "Анналах" Крелля3.

Три первых французских химика — Туре, Лавуазье и Фуркруа, предлагают мышьяковистую серную печень, давно уже оказавшуюся в Германии совершенно недостаточной. Количественное определение весьма сложно. От 40 до 60 фунтов вина выпариваются досуха; желают получить очищенный свинец, для чего


1 l. c. 1788. I. S. 301.
2 II. S. 549.
3 1792. II. S. 455-461.

— 30 —

необходим плавильный огонь; часть перегорает в пепел, требуются различные соли и пр. В конце концов говорят, что следует еще сделать и то, и се, "для того, чтобы еще более увериться". "Кроме того, следует повторить эти различные опыты и делать сравнения с хорошими винами, для того, чтобы иметь возможность вывести надежные заключения". Ганеман употреблял полстакана вина, причем в течении одной минуты оканчивалось верное качественное определение. Количественный анализ он производил, накапывая серную кислоту в вино, выкипяченное до 1/41/5 части, вследствие чего осаждалась сернокислая окись свинца. "Свешивают высушенный осадок, прибавляют к этому оставшееся растворенным в жидкости количество свинцового купороса и делают вычисление. 143 грана такого (свинцового купороса) доказывают по Бергману 100 гран металлического свинца. В 20-ти унциях жидкости остается растворенным один гран свинцового купороса, который также надо принять в расчет. (Серный осадок также мало был применим в этом случае, как и при определении мышьяка, вследствие изменчивости его при сушке).

Потом вместо соляной кислоты он брал винный камень, прибавляя к нему виннокаменную кислоту; но вскоре он вернулся к своему первоначальному рецепту.

В 1788 году Ганеман также уже нашел растворимость подобного рода сернистых металлических осадков в кипящей селитряной кислоте. В настоящее время химический анализ пользуется именно этим соотношением для того, чтобы снова различить не растворенные в сернистых щелочах сернистые металлы (ртуть, серебро, висмут, медь, кадмий), потому что, как известно, сернистая ртуть не растворяется при нагревании с селитряной кислотой, остальные же при этом растворяются.

Ганеман очень скоро применил свое открытие к делу, и уже в 1787 году он рекомендовал его для определения свинца в различных жидкостях, подлежащих исследованию1. В "Анналах" Крелля2 он высказывает мысль, что химик при-


1 Kennzeichen der Güte, etc. S. 229, 252, 286.
2 1794. I. St. 2. S. 111.

— 31 —

-знает этот анализ необходимым для исследования на минералы. Он этим доказывает, что вполне усвоил себе важность и значение своего изобретения. Одобрения химиков не заставили себя ждать. Уже в 1789 году придворный медик Шерф (Scherf) в Детмольде сообщает, что намереваются ввести ганемановскую пробу вина вместо существовавшей до того времени1. В том же году профессор Эшенбах в Лейпциге пишет2: "Из числа многоразличных новых замечаний и опытов в области химии, мне особенно понравилась указанная господином д-ром Ганеманом проба вина. Я ее повторил; она оправдала мои ожидания", и т. д. Вот суждения других писателей: "Превосходная проба вина Ганемана"3. Том "Анналов" Крелля с анализом металлов Ганемана переведен на английский язык4. "Столь верная ганемановская проба вина"5. "Большинству читателей, вероятно, известна превосходная проба вина Ганемана"6. "Исследования на металлы по методу Ганемана также и в судебных случаях мало-помалу появляются весьма часто"7. Насколько распространен был его метод; явствует всего лучше из того, что в журнале фармации Тромсдорфа (1795 г., II, ст. 1, стр. 179) приводится как доказательство невежества многих аптекарей, что один аптекарь даже не знал ганемановской пробы вина. "Воистину образчик настоящего знания!" — иронически замечает рассказчик.

"Mercurius solubilis Hahnemanni"

Химики уже довольно продолжительное время искали такой ртутный препарат, который был бы менее едким и "ядови-


1 Crell's Annalen 1789, II, S. 222.
2 Ib., 1789. II, S. 516.
3 Ib., 1792. I, S. 185.
4 Ib., 1793. I, S. 188.
5 Ib., 1793. I, S. 246.
6 Ib., 1793. II, S. 124.
7 Ib., 1794 г., I, стр. 567. Затем: Salzburger Medic.-chir. Zeit., 1794 г., I. стр. 103; Trommsdorff's Journal d. Pharmacie, 1795 г., II, St. 1, стр. 39; III, St. 1, стр. 115; III, St. 1, стр. 312; 1797 г., V, St. 1, стр. 82; 1798 г., V, St. 2, стр. 129 и во многих других местах. Кроме того, она была сообщена во всеобщее сведение в "Scherf's Beitragen zum Archiv der med. Polizei", Bd. 3 и в "Intelligenzblatt der Allg. Lit. Zeitung", 1793, № 79.

— 32 —

-тым", чем сулема, т.е. солянокислая ртуть, и Turpethum minerale, основная сернокислая ртуть1. Ганеман принимал весьма деятельное участие в этих стараниях найти более слабо действующий ртутный препарат. Уже у Демаши (II, стр. 167) он высказал мнение, что осаждение ртути из солянокислого раствора посредством летучей щелочной соли (аммиака) будет, вероятно, наименее "едким". Берлинский профессор Нейман2 уже растворял ртуть в селитряной кислоте и получал осаждение посредством аммиака, но этот препарат имел другие свойства: так, например, он был белого, а ганемановский — бархатисто-черного цвета.

Эдинбургская фармакопея (перев. Ганемана, II, стр. 246) также имела Mercurius praecip. cinereus, который добывался из селитрянокислого раствора посредством нашатырного спирта; и этот имел другие качества, и при том был серого цвета. При первом опубликовании своего способа приготовления3, сам Ганеман упоминает о том, что кроме Mercurius cinereus Блэка (Black), Жервез Юкеи (Grervaise Ucay) еще в 1693 г. употреблял схожий с растворимой ртутью осадок.

Ганеман прежде всего растворил ртуть посредством селитряной кислоты в холоде4. Разница раствора ртути в тепле и в холоде была неизвестна химикам. Профессор Гильдебрандт в своем подробном труде "О растворении ртути в селитряной кислоте"5 писал даже, что "вполне насыщенный раствор может иметь место только в тепле".

Металлическую ртуть Ганеман старался в чистом виде добыть из раствора сулемы посредством чистого железа. Простая механическая очистка при прессовании посредством кожи его не удовлетворяла. Полученную таким образом ртуть он следовательно растворял на холоде посредством селитряной


1 Срав. Demachy, Laborant im Grossen, II, S. 168; затем Gren, Handbuch der Pharmacologie, Halle, 1792, II S. 224.
2 l. с. II, S. 840.
3 Unterricht für Wundärzte über die venerischen Krankheiten, 1789. Verrede
4 Crell's Annalen, 1790, II, S. 23-28; здесь у него встречаются некоторые отклонения против прежнего по отношению к добыванию совершенно чистой ртути и к способу осаждения.
5 Crell's Annalen, 1792, II, S. 299.

— 33 —

кислоты, давал соли кристаллизоваться, смывал кристаллы самым малым количеством воды и просушивал их на пропускной бумаге. Этим путем наш химик прежде всего получил чистую селитрянокислую закись ртути. Уже этим он создал соль, которая еще и теперь употребительна в немецкой фармакопее. Сохранилось даже количественное отношение Ганемана, постоянный избыток ртути, растворение на холоде, смывание кристаллов небольшим количеством воды, просушка на пропускной бумаге без тепла, так как все эти предписания признаны существенными.

Он обрабатывал эти кристаллы известным количеством воды и осаждал раствор посредством нарочно приготовленного свободного от угольной кислоты нашатырного спирта, рецепт которого он приводит особо. После шестичасового стояния этот осадок дает тесто черного цвета, которое сушится без всякого жара на фильтре из белой пропускной бумаги. Ганеман не преминул взвесить количество ртути, полученное посредством листового железа из сулемы. Сулема содержит в 1 доле 0,624 ртути; Ганеман нашел 0,634; принимая в соображение существовавшие в то время приборы для исследований, мы видим отсюда доказательство точности его работ.

Профессор Грeн1 писал об этом препарате: "Меrсurius solubilis Ганемана вполне разрешает задачу г-на Макка (Macques) получить ртутный препарат, который был бы одновременно весьма растворим (в существующих в теле кислотах согласно существовавшим в то время мнениям и намерениям, в данном же случае в уксусной кислоте) и в тоже время свободен от всякой едкости".

"По моему мнению, Merc. solub. заслуживает преимущества перед подслащенной ртутью" (там же, стр. 267). Он желал даже, чтобы этот препарат употреблялся при изготовлении Unguenti Neapolitani (там же, стр. 509). В этом случае, казалось, что Грен не был слепым панегиристом, как это


1 l. c. II, 224.

— 34 —

явствует из нападки на Ганемана по поводу его пробы металлов, каковой спор профессор Гётлинг и другие решили в пользу Ганемана1.

Врачи решили: "Одним из самых действительных и важных ртутных препаратов искусство обязано известному Ганеману, обессмертившему себя этим"2.

Историк Курт Шпренгель говорит: "Ганемановская ртуть, легкий превосходный препарат, отличная польза которого оказалась впоследствии"3.

Можно было бы наполнить много печатных страниц признаниями заслуг Ганемана со стороны врачей-негомеопатов, которые расточались ему с течением времени по поводу его ртути. Химики, и в числе их первейшие представители этой науки, также много работали над этим меркурием и писали о нем, но при этом пришли к убеждению, что химически он никак не может считаться идеальным препаратом.

"Аптекарский словарь Самуила Ганемана"
Составлен в 1793—1799 годах

"Я стараюсь привести здесь все простые средства, — говорит он в предуведомлении, — которые с самого начала настоящего, уже к концу идущего столетия и до последнего времени употреблялись в аптеках и в общежитии, а также и такие средства, которые применялись лишь некоторыми врачами, равно как и такие, которые получили достаточную известность, как домашние средства".

Он не только хочет привести все наидействительнейшие и испытанные снадобья, — это дело хорошей аптекарской книги о приготовлении лекарств, — но, по его мнению, в аптекарском словаре должно быть упомянуто также об устаревших, из моды вышедших, малоупотребителъных, равно как и о недействительных, отвратительных и суеверно употребляемых средствах, так


1 Salzb. Medic.-chir. Zeitg. 1794, I, S. 103 u. f.; затем Prof. A. N. Scherer in s. Journ. d. chem. 1799. II, S. 402.
2 Recepte und Kurarten der besten Aerzte aller Zeiten. Leipzig 1814. 2 Aufl. IV, 24.
3 Gesch. der Arzneik. Halle, 1828, V, Abth. 2, S. 591.

— 35 —

как и они часто имеют большое значение. "Сколько превосходного находится в так называемых устарелых средствах, из которых некоторые поспорили бы со многими новыми модными средствами? Поэтому от времени до времени снова вытаскивают из забвения старые лекарства; в таких случаях врачу и аптекарю весьма важно знать, что ранее было известно об этих снадобьях. Аптекарский словарь должен давать ответы на такие вопросы".

Это относится до объема этого большого сочинения. Материал приведен в алфавитный порядок и представляет описание всех предметов, могущих интересовать аптекаря во время его работ. Изложено коротко, живо и интересно. Тут можно найти подробное описание наипрактичнейшего устройства аптеки и помещения для нее в объяснении слов: "аптека", погреб, чердак, лаборатория и др. Отдельные необходимые принадлежности также описаны точно и с большим знанием дела. Достаточно прочесть статьи о выпаривательных чашках или о сосудах, или о маслах, для того чтобы из многочисленных сделанных им указаний убедиться в разносторонней практической опытности его. Каждая из этих статей указывает, как специально Ганеман освоился с этими работами, причем каждая иная статья доказывает то же самое в не меньшей степени. Он часто приводит новые, им изобретенные или усовершенствованные аппараты, и при этом снабжает свои объяснения для ясности изображениями. С большой точностью и увлекательной поучительностью он говорит об отдельных работах аптекаря при рецептуре и в лаборатории. Сравните изложенное в статье "рецепт", причем Ганеман дает много таких наставлений, которые в настоящее время вошли в официальные предписания закона. Как богато обработаны: выпаривание, сливание, отстаивание, растворение, выщелачивание, выжимание и т.д. В подлежащих статьях преподаны подробные уроки аптекарям; прочтите только "эмульсию", ее различные виды из семян, жиров, смол, камфоры посредством камеди, гуммитраганта, яйца и проч., или найдите "дистилляцию", или "кристаллизацию" для того, чтобы убедиться, с каким рвением должен был практически работать Ганеман и как он умел перерабатывать в уме приобретенный им опыт.

— 36 —

Что он был полным знатоком своего дела, доказывает и тот интерес, с которым он относился к не имеющим по-видимому значения вещам, которые важны лишь для того, кто сам работает; так, например, при обшивке печей (I, 111), при дистилляции, при руководстве к приготовлению не существующих в продаже аппаратов, при различном материале для топлива для различных целей (I, 294), при превращении в порошок различных труднообрабатываемых веществ (II, 1, 246), при отдельных плавильниках для различных работ (II, 2, 161), при различных печах, смотря по их назначению (II, 1, 145-150), и так далее.

Целый ряд требований Ганемана для управления аптеками в настоящее время принят повсеместно; так, например, его подробные правила относительно прописывания ядов, дистилляции в паровой ванне, оловянных котлов и при том из чистого олова, выпаривание экстрактов в водяной бане (I, 223), дистилляции эфирных масел в паровой бане (II, 1, 152), хранения пахучих веществ, а также и растений, как например мауна, омеги и др. в луженых банках (I, 338-461), существование гербария в каждой аптеке для преподавания и с целью правильного собирания (II, 2, 115). При лекарственных средствах из растительного царства приведены, кроме ботанического описания, также и место произрастания (II, 2, 115-119), время цветения, время собирания лекарственных частей с указанием на иллюстрированные сочинения, каковые указания имеются также и относительно встречающихся животных. Уже одна приведенная здесь литература свидетельствует об основательности труда автора. В числе прочих находятся сочинения первейших ботаников и зоологов, как Бюффон, Паллас, Дриандер, Реньо, Скополи, Жюссье, Линне, Слаоне, Гледич, Гаккер, Боэп, Румпф, Кэмпф, Табернэмонтапус, Турнефор и пр. и пр., всего гораздо более ста произведений разных наций, в том числе и новейшие путешествия.

Предписывая не варить экстракты наркотических растений, а выпаривать их на водяной бане, он приобрел себе ту заслугу, что существенно содействовал введению этих важных лекарственных веществ. Почти везде следовали еще слишком

— 37 —

точно совету профессора Неймана1 "хорошенько варить при извлечении, так как сильное кипячение в большом количестве воды есть наилучшее исправительное средство (corrigens) слишком сильно действующих лекарств". Профессор Геккер сознался, что "предложенный г. Ганеманом способ приготовления наркотических растений есть наилучший из всех существующих"2.

Здесь будет у места вспомнить о способе Ганемана приготовления настоек (тинктур) из свежих растений, что в особенности для того времени было признано справедливо за обогащение врачебного арсенала3.

Химический отдел обработан в том же духе. Всюду царит основательность без многоречивости; сравните для примера статьи: ртуть, сурьма, фосфор, поташ, нашатырный спирт, сера и пр. Многие важные препараты он сопровождает интересными историческими справками, например, при серной кислоте, рвотном камне, фосфоре, нашатыре и пр., не пренебрегая из-за этого новейшими приобретениями химии.

Для того, чтобы дать лекарствам определенное свойство, он и для жидкостей требует определенного удельного веса, как, например, для нашатырного спирта, для разведенных кислот (II, 2, 363), для винного спирта. Для того, чтобы иметь возможность доставлять хорошие препараты, аптекарь должен обращать особое внимание на место произрастания растений, по возможности самому их собирать и приготовлять лично те химические препараты, которые трудно проверять, так как положенный на это труд вознаградится доброкачественностью товара.

Многие лекарства он сопровождает кратким изложением врачебного их употребления. Он говорит об этом в предисловии: "Дополняя простые средства указанием на главную приносимую ими пользу и вообще на врачебное их назначение, я и в этом случае имею иную цель, чем некоторые новейшие аптекарские книги, опускающие эти сведения под тем предлогом,


1 Medic Chemie. I. 661.
2 Hufel. Journ. 1800. Bd. 9. St. 2. S. 33.
3 Buchholz, Taschenbuch für Scheidekünstler und Apotheker. 1815. S. 57. I. B. Bischoff, Ansichten über das bisher. Heilverfahren etc. Prag. 1819. S. 121.

— 38 —

что подобного рода указания для аптекаря бесполезны и даже вредны, так как сведения эти только способствуют увеличению шарлатанства. Краткое же указание пользы какого-нибудь снадобья вряд ли может вовлечь благомыслящих аптекарей, сознающих свое высокое призвание, в секретную практику, а между тем они могут пожать неувядаемые венки гражданской доблести добросовестным исполнением своих обязанностей. Высокое звание хорошего аптекаря, из неподкупно добросовестных рук которого берет начало чистый источник жизни и здоровья, и под бдительным наблюдением которого изготовляются настоящие орудия, с помощью которых мы пытаемся исправить расстроенный механизм человеческого тела и восстановить стройность его отправлений, никогда не должно быть мараемо низостью безрассудного шарлатанства, относящегося к этому званию, "как вонючее болото к благотворному солнцу".

"Кроме того, такое краткое указание пользы и не может даже произвести такого рода полуученость. При чтении, что порошок из устричных раковин уничтожает болезненную кислоту желудка, все-таки еще остается неизвестным, при каких обстоятельствах проявляется такая желудочная кислота и какими болезненными симптомами она выражается".

"Но для начинающего аптекаря краткое указание пользы какого-нибудь снадобья имеет значение способствовать более легкому усвоению сухого описания данного средства тем, что последнее покажется ему менее безразличным или замечательным в силу приведенных его врачебных применений или просто заслуживающим внимания. Предметы, польза которых нам совершенно неизвестна, для нас, смертных, неинтересны и мы остаемся к ним так же безучастны, как при взгляде на буквы слова, значение которого утратилось. Лишь намек на действительную, мнимую или воображаемую пользу такого предмета придает ему в наших глазах интерес; раньше не стоившая внимания история этого предмета приобретает форму, жизнь и нечто привлекательное, достойное знания".

"Аптекарский словарь" выходил выпусками, и "Медицинско-хирургическая газета"1 оказала ему следующий прием: "автор вы-


1 Med. chir. Zeitung. 1793. III. S. 171.

— 39 —

-пускает сочинение, весьма пригодное для практического аптекаря и даже для врача. Это сочинение выдается из других подобных сочинений весьма выгодно и делает аптекарский словарь Фидлера совершенно излишним... Впрочем, книга эта не есть одна только компиляция; в ней находится много новых мыслей, много указаний и много немаловажных улучшений. Многие статьи безукоризненно хорошо обработаны (приведены примеры). Если бы все аптекари усвоили себе то, что автор говорит о густых соках (в особенности наркотических растений), то многие врачи стали бы счастливо лечить и не сомневались бы в действии этих лечебных средств. Рецензент от души желает скорого продолжения". Тут же между прочим упоминается об изобретенном г. Ганеманом аппарате для перегонки жидкостей.

При следующем выпуске было высказано порицание1, что Ганеман включил некоторые "старые заброшенные" средства и что отдельные статьи менее хороши. Эти замечания Ганеман вполне опроверг в своем возражении2. "Но некоторые отдельные статьи иногда очень хорошо обработаны и если бы все были так же хороши, то рецензент назвал бы сочинение превосходным... Брожение, закваска, яды и все, что автор об этом говорит, весьма пригодно и убедительно".

По поводу следующего выпуска говорится (1799 г. II, 411): "Такого рода труд, исполненный человеком, приобревшим себе в Германии имя, как химик и практический врач... заслуживает самой старательной рекомендации... отлично хороши и превосходно обработаны в этом выпуске следующие статьи: лаборатория, осадок, печи, масла, пилюли, приготовление. В статье о фосфорной кислоте автор дает новый, собственно ему принадлежащий и выгодный способ приготовления этой кислоты и из нее фосфора. Вообще, всякая статья обработана с видимым старанием".

Трамсдорф, профессор Эрфуртского университета, поместил в своем "Фармацевтическом журнале" следующий разбор3: "Превосходное сочинение, которое должен бы приобрести каждый апте-


1 1796. I. S. 939.
2 ib. IV. S. 15.
3 1794. II. St. I. S. 185.

— 40 —

-карь. Краткость, наивозможная ясность и определенность и вместе с тем, насколько мы можем судить по этому первому отделу, полнота выгодно отличает это сочинение от всех других ему подобных (разбираются отдельные статьи). Уже из этих немногих примеров видно, что это сочинение не есть компиляция обыкновенного пошиба. При более подробном просмотре найдется чрезвычайно много нового и важного, причем каждая страница подтверждает, что ученый автор говорит по опыту. Отсылаем наших читателей к статьям: выпаривание, выпаривательные чашки, отстаивание, отделительные стекла, отвар, аптека, выщелачивание, рвотный камень, перегонка, сиропы. Пусть только усвоят все то, что так верно изложено автором в этих немногих статьях".

При следующих выпусках он высказывается следующим образом1: "С истинным удовольствием извещаем читателей о продолжении этого полезного труда, который следовало бы приобрести каждому аптекарю... Некоторые статьи превосходно обработаны". Как пример, рецензент дословно приводит статью о ядах.

"Так же отлично обработаны и многие другие статьи и следует надеяться, что посредством этого сочинения будут распространены многие полезные познания".

Полагаем, что предыдущего разбора некоторых сочинений Ганемана по этому отделу будет достаточно для того, чтобы дать по крайней мере хоть поверхностное понятие о том, что им было сделано. Кто желает ознакомиться с его духом, тот должен усвоить себе всю соответственную литературу того времени, а затем читать и изучать сочинения Ганемана; никто их не отложит в сторону без чувства удовлетворения и удовольствия, которое доставляет эта выдающаяся голова. Он также иногда заблуждался, но ведь это свойство всех людей. Нет стремлений без заблуждений.


1 1796. III. St. 2. S. 359.

— 41 —

При суждении о его наблюдательности и способности к труду не следует забывать, что он, будучи занятым врачом и частным человеком, должен был вступать в борьбу с лучшими аптекарями, призвание которых требовало лаборатории и химических работ, и с профессорами химии, которые пользовались вспомоществовательным пособием от казны, и что он не только стоял на одной доске с этими специалистами, но еще превосходил большинство из них соответствующими познаниями и заслугами.

В заключение сообщим еще несколько рецензий отдельных сочинений и одобрительные отзывы специалистов (ниже будут сопоставлены все сочинения Ганемана).

В статье о винокурении Веструмб воспользовался случаем, чтобы поговорить1 о сделанном им (Ганеманом) переводе сочинения Демаши "Фабрикант ликеров". "Немногие фабриканты обратили внимание на мои предложения устроить свои винокуренные кубы таким образом, как описано Демаши и Ганеманом. Последние увеличивали вышину дистиллировочного котла, придавали колпакам форму сахарной головы, снабжали его желобом и окружали холодильником (Mohrenkopf). Этим они сберегали половину времени, треть горючего материала и кроме того получали значительно больше спирта". "Все специалисты, нуждающиеся в дистиллировочных устройствах, сделали бы лучше, бросив старые дистиллировочные аппараты совершенно и употребляя вместо них французское, подробно описанное Ганеманом, устройство". Правительству надлежало бы рекомендовать употребление каменного угля, против которого существует "вообще старый и глубоко укоренившейся предрассудок".

В 1787 году Ганеман перевел "Искусство уксусного заводчика" Демаши. "Новая медицинская литература" говорит об этом2: "При существовании стольких злосчастных описаний для устройства уксусных заводов, сочинение Демаши заслуживает большей похвалы и заслуживает того, чтобы она стала известной немцам в переводе, тем более, что доктор Ганеман во мно-


1 Crell's Annalen 1792. I. 490 u. f.
2 Neue medicinische Litteratur von Schlegel und Arnemann. Leipzig. 1788. S. 56, 57, 59

— 42 —

-гих пунктах исправил переводимого им автора... Господин Ганеман нашел тем более случаев исправить ошибки посредством поучительных примечаний... Приложение доктора Ганемана о варении уксуса, в особенности из хлеба, так же основательно, как и ясно".

Экономическое общество во Флоренции поставило в 1785 г. на премию вопрос о нахождении теории брожения вина, а также найти соответствующее способностям поселянина средство для исследования сусла, для того, чтобы обрабатывать его разумным образом, смотря по тому состоянию, в котором оно будет найдено. Фабброни получил премию, и в 1790 году Ганеман перевел с итальянского подлежащее сочинение, принятое с одобрением в Италии: "Искусство приготовлять вино на разумных началах". В "Анналах" Крелля (1790. I. 562) упоминается об "особенном, заслуженном" одобрении, которого удостоилось это сочинение, в особенности за разъясняющее исследование относительно процесса брожения... "Перевод был тем более желателен, и этим переводом мы обязаны человеку, который отчасти своими сочинениями, отчасти многими превосходными переводами весьма существенных сочинений приобрел весьма большое значение у естествоведов. Кроме того, что перевод этот точен и удачен; г. Ганеман, как всегда при подобного рода работах, сделал весьма ценные прибавления, отчасти расширяющие положения господина Фабброни и подтверждающие их, отчасти определяющие их более точно; он придал, следовательно, им еще большую ценность".

Профессор Крелль1 следующим образом оповестил имеющий появиться перевод Ганемана сочинения де ла Метери "о чистом воздухе": "Поэтому немецкие естествоведы имеют полное основание с нетерпением ожидать перевода, который ожидается в непродолжительном времени от такого химика, как доктор Ганеман, который кроме того снабдит перевод еще своими примечаниями".

А вот как приветствовали выход в свет этого перевода2: "Что это желание осуществлено, в этом никто не будет сомневаться, как только мы назовем переводчика, который позволит


1 Chem. Annalen 1790 г. I. стр. 35.
2 Там же. 1792 г. I, стр. 475

— 43 —

нам это сделать, хотя он себя и не назвал. Это доктор Ганеман, человек, который имеет весьма большие заслуги в глазах немецких естествоведов, благодаря многим собственным превосходным химическим сочинениям и отличным переводам выдающихся сочинений иностранцев, что уже признано, но заслуживает быть признанным еще более".

Вот какое суждение было высказано в "Химических анналах" Крелля (1792. II. 183) о переводе лекарствоведения Монро: "Перевод этого сочинения был весьма желателен... Господин Ганеман прибавил много исправляющих, подтверждающих и дополняющих примечаний, которые дают переводу значительные преимущества перед оригиналом... Превосходная проба вина Ганемана... его отличная растворимая ртуть... его совет получать рвотный винный камень посредством кристаллизации и т.д... Этими основательными исправлениями господин Ганеман приобрел себе новые заслуги в глазах читателей таких сочинений".

После выхода в свет перевода Эдинбургской фармакопеи, "Мед.-хир. газета" (1799 г. I. 154) говорила: "Ганеман с большим прилежанием обработал это сочинение и перевел его на наш язык. Примечания его коротки и немногочисленны, но служат к разъяснению текста как в химическо-фармацевтическом, так и в практическом отношении".

В "Журнале Гуфеланда"1 сказано: "Польза этого сочинения уже признана и она лишь еще больше выиграла благодаря при примечаниям господина переводчика".

"Берлинский фармацевтический ежегодник" (1799 г., ст. 141) заметил: "Основательные фармацевтические познания и приложение доктора Ганемана очевидны в этом переводе". В "Фармацевтическом журнале" Тромсдорфа замечено2: "Хотя в Германии и нет недостатка в подобного рода сочинениях, тем не менее и настоящее будет далеко не лишним, тем более, что перевод, благодаря примечаниям ученого доктора Ганемана, имеет много преимуществ перед английским оригиналом".

В 1792 году в "Анналах" Крелля (I. 200) Ганемана назы-


1 1798 г. Т. 5, стр. 469.
2 1799 отд. I, стр. 327.

— 44 —

-вают: "этот знаменитый химик"; в другом месте 1793 г. (II. 124) "этот заслуженный врач", причем тут же говорится о его заслугах относительно лекарственных сокровищ (1793 г. I. 93).

В "Мед.-хир. газете" (1794 г. I. 111) профессор Гетлинг называет Ганемана и Грена двумя людьми, "которым химия обязана уже многими важными открытиями". Профессор Шерер говорит в своем "Химическом журнале" (1799 г. II, стр. 240) о "заслуженном Ганемане".

Профессор Гмелин в своем обзоре успехов химии в восемнадцатом столетии1 кроме поименованных трудов Ганемана упоминает еще о его заслугах по усовершенствованию приборов и способа винокурения, а также "получения соды".

По поводу несколько большой статьи Ганемана о химическом исследовании вина, Тромсдорф называет его "достойным автором"2.

В другом месте3 он же пишет, говоря о тогдашнем состоянии фармации: "Верно и неоспоримо верно то, что аптекарское искусство сделало болышие успехи; усилия Грена, Гетлинга, Гагена, Ганемана, Гермбштедта, Гейера, Веструмба, Виглеба и других были небесплодны... но тем не менее, успехи еще далеко не всеобщи, а обнаруживаются лишь в отдельности там и сям".

Крауз в своем "Медицинском словаре" 1826 года сказал4: "Ганеман признан хорошим фармацевтом и снискал себе неувядаемые лавры приготовлением своего так называемого Меrcurius solubilis и отчасти своим сочинением об отравлении мышьяком, хотя это учение значительно усовершенствовано после него".

Таким образом, пытливый ум Ганемана и его железное прилежание посредственно и непосредственно доставили важные вклады для улучшения средств врачебного лечения, этих основ врачебного искусства. Но эти заслуги исчезают перед лаврами, которые он себе стяжал на вечные времена в более тесной области врачебной науки.


1 "Анналы" Крелля. 1801 г. I, стр. 16, 17.
2 Journ. d. Pharm. 1794 г. II, стр. 48.
3 Там же. 1795 г. II, отд. 2, стр. 25.
4 Гёттинген. 1826 г. 2 изд., стр. 404.

Содержание Содержание   Следующая часть следующая часть