Проф. д-р Йозеф М. Шмидт (Германия)

Йозеф Шмидт

Забытый аспект теории Ганемана — отношения между медициной, философией и этикой

Вестник гомеопатической медицины, 2011, 1, стр. 6–19
Шмидт Йозеф М. — врач (специализация в семейной медицине) и доктор философии (PhD), профессор Института этики, истории и медицины при Мюнхенском университете, автор нескольких книг и многочисленных публикаций по истории и научным основаниям гомеопатии.

Публикуется с любезного разрешения
редактора "Вестника гомеопатической медицины" д-ра А. Попова




Введение

Двести лет назад (1807) Самуэль Ганеман ввел термин "гомеопатический", которым он назвал свой новый метод рациональной терапии, предложенный медицинскому сообществу. Благодаря этому гомеопатия превратилась в самостоятельную сущность, отличающуюся от всех других медицинских концепций и характеризующуюся ясными фундаментальными принципами. К настоящему времени "новая школа" медицины проделала впечатляющий путь и продолжает обращать в свою веру все большее и большее число врачей и пациентов со всех континентов. Однако распространение гомеопатии по земному шару происходило в совершенно разных условиях, определявшихся национальными и культурными особенностями того или иного региона. С самого начала истории гомеопатии различия в восприятии обусловили путаницу в трактовке ее фундаментальных принципов, которая так и не была полностью устранена. Начиная с первого крупного спора между Ганеманом и некоторыми его сторонниками (Мориц Мюллер, Траугот Кречмар и др.) по поводу границ принципа подобия (1830-е годы), в гомеопатическом сообществе так и не было достигнуто ясного и прочного согласия в отношении вопроса о том, что же в действительности представляет собой настоящая или истинная ("наилучшая") гомеопатия. Несмотря на всеобщее признание "Органона" Ганемана главным руководством ("высшей инстанцией") по гомеопатии, разнообразие его интерпретаций чрезвычайно велико. Хотя практически все авторы и преподаватели приводили и приводят важные цитаты из этой книги, со времен Ганемана лицо гомеопатии изменялось из поколения в поколение. В виду быстро нарастающего в последние десятилетия числа новых подходов, информация о современном состоянии гомеопатии может быть почерпнута не из традиционных руководств, а только из недавно опубликованных статей или в Интернете, например, на сайте www.grundlagen-praxis.de под рубрикой "debate on homeopathy".

С исторической точки зрения, любое изменение парадигмы1 в гомеопатии происходило и происходит в тесном взаимодействии с сопутствующими изменениями социальных, научных и религиозных условий. В условиях постмодернистской плюралистической цивилизации XXI столетия кажутся вполне приемлемыми использование концепций квантовой физики или теории хаоса как моделей для объяснения гомеопатии, применение компьютерной реперторизации и видеонаблюдения в качестве вспомогательных средств при работе с пациентами и в целях обучения, обращение за помощью к психоаналитическим или эзотерическим концепциям для понимания таинственного в течении болезни. Таким образом, то, что каждое поколение обнаруживает и определяет как сущность гомеопатии, скорее свидетельствует о менталитете и ценностях соответствующей эпохи, нежели о том, что имел в виду Ганеман, разрабатывая гомеопатический метод как рациональный и эффективный при лечении пациентов. В настоящее время, когда индивидуализм получил широкое распространение, когда каждый человек может смотреть на гомеопатию так, как он хочет или как ему больше нравится, стоит вновь обратить внимание на то, к чему стремился Ганеман, иначе можно целиком утратить связь с исторической действительностью.

Мир Ганемана

Города, в которых работал Ганеман, можно без труда отыскать на современной географической карте. Однако от эпохи, в которой он жил, мы отделены не просто двумя столетиями, отмеченными на линейной оси времени, под которой обычно понимают линию экономического, социального, научного и технологического прогресса, а, скорее, целыми "мирами". Для того чтобы поставить себя на место Ганемана, нужно, во-первых, вычесть из наших знаний все достижения современной медицины, и, во-вторых (что куда труднее!), вернуться во времена, которые предшествовали созданию современной системы так называемых западных ценностей.

В противовес материализму, атеизму и гедонизму2 современных западных обществ, где царят потребление и развлечения, главные идеи, составлявшие мир Ганемана, были ориентированы на высокое духовное и нравственное призвание человека. Для Ганемана человек был самым возвышенным существом, созданным для развития своих эмоциональных, практических и умственных способностей, чтобы, раскрывая их, он обретал блаженство и почитал Создателя. В конце XVIII века подобные высказывания не шли вразрез с идеями большинства образованных людей. Более того, как видно из биографии Ганемана, его акцент на стремлении к возвышенному был вовсе не конъюнктурным трюком, не пустыми словами, а неизменным фактором, определявшим его жизнь и труд; принципом, которого он твердо и последовательно придерживался во всех обстоятельствах.

Повышенный интерес к духовной и благочестивой жизни, очевидно, занимал первое место в сознании и душе Ганемана, и поэтому, без сомнения, был одним из самых существенных стимулов на пути создания и развития гомеопатии. Это, на первый взгляд, наивное утверждение приобретает чрезвычайную значимость, если задуматься над тем, при каких обстоятельствах сегодня люди пытаются применять и обосновывать гомеопатический метод лечения. В те далекие дни образованный врач имел возможность создать такой метод лечения (или даже новое научное направление), который в общих чертах не противоречил представлениям о добродетельной и высоконравственной жизни. Заявив о своем открытии, такой человек оказывался в окружении замечательных философов эпохи Просвещения — представителей немецкого идеализма и романтизма. Типичный вопрос философии естествознания был сформулирован Шеллингом3 следующим образом: "Как необходимо понимать природу, дух, материю, органическое и неорганическое, для того чтобы, с одной стороны, раскрыть связь между этими понятиями, а с другой — позволить человеку осознать себя высоконравственным и духовным существом?" Совершенно ясно, что отправной точкой этих рассуждений была значимость души и разума в рационалистичном и высоконравственном мире. Целью исследований была теория науки или (как в случае Ганемана) создание рационального метода лечения, остов которого определялся неизменными ценностями, упомянутыми выше.

В наши дни соотношение приоритетов выглядит совершенно иначе. Устойчивым и неизменным считается:

  • — понятность и ясность науки, доминирующей на медицинских факультетах;
  • — слияние медицины с фармацевтической промышленностью;
  • — могущественные медицинские структуры и система медицинского страхования;
  • — государственная политика, направленная на снижение затрат в области здравоохранения, и т. д.

Это современная система взглядов. Она предоставляет возможность жить вполне благопристойной и насыщенной жизнью, где найдется место и для гомеопатии, которой (до известной степени) даруется право на существование. В наши дни возникает вопрос: "Что мне нужно делать, как я должен практиковать медицину, что демонстрировать своей работой, чтобы добиться признания или, по крайней мере, толерантности со стороны официальных медицинских учреждений?" В силу таких социально-политических обстоятельств гомеопаты пытаются, например, доказывать эффективность гомеопатических лекарств по сравнению с плацебо в соответствии с общепринятыми фармакологическими стандартами, формулировать приемлемые с научной точки зрения гипотезы, объясняющие действенность ультрамолекулярных разведений, документировать экономические выгоды при гомеопатическом лечении, устанавливать рамки применения этого метода в целях защиты от судебных преследований и пр.

По-видимому, борьба за приспособление к условиям правящей ортодоксальной медицины и социально-политическим требованиям в наши дни получила тот же (наивысший) статус во внутренней иерархии ценностей, что и формально поддерживаемое стремление многих образованных людей создать упорядоченный духовный мир. В наши дни всякое желание обрести упорядоченную систему ценностей (если таковая до сих пор существует у отдельных представителей человеческого рода!) для того чтобы чувствовать себя уютно и комфортно, понятно, предполагает отступление в случае конфликта. Примеры этого можно найти и в истории ганемановской гомеопатии.

Доктрина Ганемана

Неизлечимые болезни существуют и сегодня. Человек, у которого обнаружили некурабельное заболевание, считается обреченным. Надежда на исцеление бесполезна, глупа и наивна. В современную эпоху такое мнение является очевидным, доказанным и проверенным на практике. Ганеман, наоборот, в свое время утверждал, опираясь на теологические рассуждения, что неизлечимые болезни не могут существовать в принципе!

Он говорил, что человек, который не верит в это, богохульствует! Мы должны быть одинаково уверены как в существовании мудрого и милосердного Создателя, так и в том, что для каждой болезни должно существовать целебное лекарство. И единственной задачей врача является поиск такого средства в каждом отдельном случае. Ганеман как высоконравственный и разумный врач был настолько убежден в этом, что "предпочел бы скорее отречься от всех медицинских систем, нежели позволить случиться подобному богохульству". Радикализм, с которым Ганеман разъяснил принципиальную осуществимость лечения как такового, прежде чем перейти к детальной разработке созданного им метода, свидетельствует о невероятно глубокой упорядоченности (иерархизации) его стремления к самосовершенствованию в рамках осмысленной и высоконравственной задачи.

На аналогичной аргументации основан и семиотический подход4 Ганемана к лекарственным испытаниям и исследованию пациента. Современный научно образованный врач может полностью согласиться с тем, что после приема того или иного вещества здоровым человеком в ходе лекарственного испытания возникают определенные симптомы, и что подобные симптомы можно обнаружить у обратившегося на прием пациента. Однако он не сможет ответить на вопрос, почему это вещество является целебным лекарством для данного пациента. В таких случаях даже гомеопаты нередко испытывают затруднения, пытаясь приводить в качестве объяснений или гипотез описание научно обоснованных каузальных механизмов или обращаясь к эмпиризму и клиническим исследованиям. Но, как правило, эти доводы не выдерживают критики. В конечном счете, гомеопаты также не удовлетворены несостоятельностью объяснений механизма действия лекарств. Иными словами, они применяют на практике то, что не могут объяснить теоретически ни себе, ни другим.

Ганеман руководствовался иными внутренними мотивами. Значительно выше усилий найти объяснение своему повседневному опыту стояло стремление открыть такой метод лечения, при помощи которого можно будет излечивать пациентов с математической точностью. Для Ганемана именно это было непременным условием медицинской практики как нравственного и духовного явления. Глубоко не осознав этого еще до открытия гомеопатии, он скорее посвятил бы себя судебной медицине, химии или писательскому ремеслу. Ганеман и здесь рассуждал теологически: из самой любви Господней, из закона причины и следствия вытекает необходимость существования надежного и безотказного терапевтического метода; поскольку часто причины заболеваний и действующие начала лекарств неизвестны, эти знания, очевидно, не нужны для излечения болезней. Из этого следует, что излечение достигается исключительно при помощи постижимого, доступного восприятию, т. е. при помощи симптомов пациентов и симптомов, полученных у здоровых испытателей. Другими словами, для "тех, кто способен видеть", заболевания должны обнаруживать себя в симптомах болезни, в то время как лекарственные силы подлежащих испытанию субстанций должны обнаруживать себя в симптомах лекарственных испытаний. Принятие данной логики позволяет заключить, что принцип подобия действительно является единственно возможным рациональным и надежным принципом лечения. Для Ганемана это было главным, все остальные детали имели куда меньшее значение. В отличие от современной ситуации, для него, например, не являлось бы проблемой то, что термин "откровение" несовместим с терминологией современной научно-ориентированной медицины.

Эти примеры, однако, вовсе не означают, что гомеопатия Ганемана была ничем иным как бесперспективной конструкцией, созданной старомодным эстетом; не говорят они и о том, что все постигаемое сегодняшней научной медициной соответствует реальной действительности. Оба подхода — гомеопатический и научный — являются идеями достойных уважения врачей, оба мотивировались, главным образом, благородными и филантропическими, хотя и отчасти эгоистичными, стремлениями. Оба они, как показывает история, имеют право на жизнь и до сих пор реально существуют. Ни один из них не является абсолютно правильным или неправильным. Ни один, ни другой метод не имеет подавляющего преимущества и не практикуется только хорошими или только плохими людьми. Разница между двумя подходами заключена, на первый взгляд, в небольшом отличии, которое, при внимательном рассмотрении, оказывается чрезвычайно важным. Это отличие заключается в иерархии самих мотивов, которые привели к созданию той или иной терапевтической системы.

Философские аспекты

Понимание гомеопатии подразумевает анализ не только ее медицинских и исторических, но также и философских аспектов. Именно на философском уровне рефлексии5 можно объяснить, например, что представляет собой та или иная модель жизни (либо тот или иной метод лечения), каков ее смысл и насколько велики затраты на нее, какие установки и цели соответствуют понятию "хорошая жизнь" и т. д. По существу, ни природа человека, ни смысл жизни не являются нейтральными, независимыми величинами, которые могли бы обнаружиться в любое время без какого-либо взаимодействия где-нибудь вне наблюдателя. Поскольку мы не способны смотреть на себя объективно, со стороны, а скорее, всегда стоим в центре собственной, реально существующей жизни, мы вольны целиком изменить ее путем малых "самопереключений". В зависимости от того, как и какие идеи мы помещаем в свою иерархическую систему, мы создаем себя такими, какими мы есть.

В области философии взгляды на тот или иной предмет обычно разнятся. Однако, вопреки влиянию духовных движений, где и когда бы они ни совершались, во все времена существовали два главных лагеря — преимущественно материалисты и преимущественно идеалисты. Соответственно, Платон говорил о "gigantomachía peri tes ousías" (грандиозном споре о бытии) между теми, кто стремится объяснять все с позиции "снизу вверх" и теми, кто привык мыслить категориями "сверху вниз". Фихте коротко определил это так: "Какую философию человек выбирает, зависит от того, какой он человек", имея в виду главное отличие догматизма от идеализма. Поэтому, возвращаясь к основателю гомеопатии, важно принимать во внимание как внутреннюю глубину его личности, так и внешние обстоятельства, в которых он жил и трудился. Поскольку философа можно понять лишь тогда, когда становится понятным главный вопрос, на который он стремился ответить, ключ к глубокому осмыслению ганемановской гомеопатии, вероятно, заключается в основной проблеме, которую наш Мэтр старался разрешить, и которая может быть сформулирована примерно так: "Возможно ли существование такого метода лечения, который, с одной стороны, позволял бы реально избавлять людей от болезней, а с другой — давал возможность врачу ощущать себя высоконравственной и благочестивой личностью?"

Современная научно-ориентированная медицина исходит из почти противоположной традиции. Начиная с XVII века, в сфере науки и промышленности доминировал вопрос "Как достичь абсолютной власти над природой?" В отличие от прежних эпох, начиная со времен Фрэнсиса Бэкона, ученые и инженеры пытались вырвать у природы ее секреты с помощью хитроумных приборов. Однако полученные таким путем результаты больше говорили об исследователе, а не об исследуемом.

Ганеман стоял в точке пересечения противоречивых тенденций. С одной стороны, он защищал (особенно в ранний период своей деятельности) позитивизм науки, который позволял надеяться на повышение статуса терапии как "искусства построения гипотез" до уровня достоверной науки. Однако его твердые религиозные убеждения все еще оставались на стороне традиционного смирения, признававшего ограниченные возможности человеческих знаний. В схоластике6 это звучит так: "Credo, ut intelligum" — "Я верю, чтобы познать" (Ансельм Кентерберийский7). Как уже говорилось, без веры Ганемана в мудрого и милосердного Творца было бы невозможным создание и дальнейшее развитие гомеопатии. Ганеман публично признавал, что ему непонятно необычайно продолжительное действие высоких потенций (30 СН). Хотя по возможности он "решался быть мудрым" (aude sapere), признание собственного невежества вовсе не являлось для него чем-то недопустимым. Сокрушительным ударом для Ганемана была бы принципиальная невозможность создания такого метода лечения, который позволял ему успешно врачевать и в то же время ощущать себя высоконравственной и благочестивой личностью.

Человек в понимании Ганемана

Как мы видим, гомеопатия включает в себя философские аспекты, такие как исконные вопросы о смысле и конце нашей жизни, о наших жизненных намерениях. Поэтоему, не принимая во внимание духовный и интеллектуальный фон, определявший личность нашего Мэтра, можно получить лишь фрагментарное представление о созданной им гомеопатии, так как важнейшие звенья или гармонизирующие духовные связи при этом будут пропущены. К примеру, лечение искусственным электромагнитным полем модифицирует электромагнитное поле пациента, но, несмотря на существующее между ними подобие, такое лечение не является гомеопатией в ганемановском понимании!

Гомеопатия Ганемана была создана до того как человека стали считать материальной, биохимической, молекулярно-биологической, кибернетической, квантово-механической или иной редукционистской8 сущностью. Предпринимаемые сегодня попытки объединить гомеопатию и научный аппарат в единое целое сталкиваются с огромными трудностями. С другой стороны, это прекрасная возможность вспомнить, чтó утратила медицина за последние два столетия. В идейном мире Ганемана человек обладал внутренней глубиной, которая рассматривалась не просто как побочный продукт нейронной активности мозговых клеток, а в качестве последней инстанции, которую люди наделяли важными полномочиями, например, при разработке той или иной философской доктрины или рационального метода лечения. Для Ганемана рациональность никогда не означала чего-то наподобие логического бесплодия, а всегда была дополнительным звеном во внутреннем источнике человеческой жизни. Для него было бы совершенно абсурдным считать человека существом, целиком понятным и объяснимым с точки зрения науки.

Признание внутренней глубины и высшего предназначения человека (что представлялось Ганеману самим собой разумеющимся) сегодня совершается намного труднее, но по-прежнему остается очень важным. Это акт свободы, но отнюдь не своеволия. Нужно понимать, что именно представляет собой пациент, в том числе вне болезни или до ее появления, т. е. следует помнить о бесконечном разнообразии вариантов устройства человека, а не устанавливать это устройство изначально (как это делается в конструктивизме). Таким путем можно было бы вернуть человеку его величие и глубину, которые все больше и больше завоевываются торжествующим научным прогрессом. Признание внутренней глубины и высшего предназначения человека должно восприниматься не просто как акт, совершенный из добрых побуждений. Зная о потенциальной опасности медицины, основанной исключительно на современной науке, об опасности, проявляющейся в ятрогенной аллергии, пагубных привычках, болезнях и смертельных исходах, пересмотр распространенного сегодня строго научного взгляда на человека превращается в экологическую задачу первостепенной важности.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Парадигма (от греч. paradeigma — пример, образец) — основание ряда научных концепций, фундаментальная идея, открывающая новое направление науки; основополагающая идея, определяющая систему данной научной дисциплины. Cuddon J. А. А Dictionary of Literary Terms. N.Y., 1972: "Парадигма — общий фундамент научного понимания, на котором держится знание; фундамент может изменяться: например, эйнштейновская теория относительности заложила новую парадигму физики, отличную от предшествующей, ньютоновской; такие фундаментальные изменения называются сменой парадигмы. (Бореев Ю. Б. Эстетика. Теория литературы. Энциклопедический словарь терминов. М., 2003.) — Прим. перев.
2 Венецкий С. И. Рассказы о металлах. М., Металлургия, 1993. Гедонизм (греч. hēdonē — наслаждение, удовольствие) — направление в этике, утверждающее наслаждение, удовольствие как высшую цель и основной мотив человеческого поведения. В области искусства гедонистическое воздействие — способность художественных произведений доставлять людям наслаждение. — Прим. перев..
3 Шеллинг Фридрих Вильгельм (1775–1854) — представитель немецкой классической философии. — Прим. перев.
4 Семиотика (греч. sēmeion — знак, признак) — общая теория знаков и знаковых систем (или философский термин, обозначающий науку о знаках); изучает функции, выполняемые знаками, и способы использования знаков. В медицине это учение о признаках (симптомах) болезней и патологических состояний. Семиотический анализ в искусстве — анализ, предполагающий рассмотрение художественного произведения как знаковой системы и исходящий из положения: искусство есть язык. Система знаков несет в себе систему значений (ценность) и передает смысл (художественную концепцию). Одна из исходных установок семиотического подхода: художественное произведение значимо все сплошь. Технически служебные и потому заместительные элементы здесь сведены к минимуму. Понять чужое высказывание — значит ориентироваться по отношению к нему, найти для него место в окружающем его контексте. (Бореев Ю. Б. Эстетика. Теория литературы: Энциклопедический словарь терминов. М., 2003.) — Прим. перев.
5 Рефлексия (позднелат. reflexio — обращение назад) — размышление, самонаблюдение, самопознание. В философии — форма познания, теоретическая деятельность человека, направленная на осмысление своих собственных действий и их оснований. В литературе — самоанализ персонажа; постоянные размышления, сомнения и колебания, порожденные неуверенностью в правильности собственных поступков. — Прим. перев.
6 Схоластика (от лат. schola — школа) — школьная наука, школьное движение в период западно-христианского средневековья, школьное направление развития науки, философии, теологии. Для схоластики христианского западного мира (VI и ІХ–ХІІ вв.) характерно то, что наука и философия основывались на христианских истинах, изложенных в догмах. (Философский энциклопедический словарь. М., 2006.) — Прим. перев.
7 Ансельм Кентерберийский (1033–1109) — видный британский теолог-схоласт и философ, с 1093 г. архиепископ.
8 Редукция (лат. reductio — отодвигать назад, возвращать) — термин, обозначающий действия или процессы, приводящие к упрощению структуры какого-либо объекта; методологический прием сведения данных к исходным началам. — Прим. перев.

Другие публикации проф. Й. Шмидта