Интервью с Андре Сэном (часть II)

гомеопат Андре Сэн
Zeitschrift für Klassische Homöopathie 2004; 48(3):117–127
Перевод Зои Дымент (Минск)
Сэн Андре — выпускник Национального колледжа натуропатической медицины в Портленде, штат Орегон (1982), декан Канадской академии гомеопатии с 1986 года. На протяжении около 30 лет преподает гомеопатию врачам-гомеопатам в Северной Америке и Европе, автор многочисленных публикаций в гомеопатической периодике.

Оригинал по адресу http://www.homeopathy.ca/articles_det17.shtml





Это интервью было проведено 13 сентября 2001 года в Монреале (Канада) д-рами Ральфом и Кариной Вигуре из Нойнкирхена-Зеельшайда (Германия) во время их трехнедельного визита к д-ру Сэну.

Часть II
Гомеопатия является естественной наукой в ее чистейшем виде

Удивительно, что вы редко используете хорошо известные нозоды, например, Tuberculinum, Medorrhinum и другие. Почему?

Я действительно редко назначаю нозоды, главным образом потому, что мало из них прошли хороший прувинг. Большинство симптомов у многих нозодов являются клиническими, и лишь несколько четких и хорошо подтвержденных характерных симптомов наблюдалось у испытателей. Как правило, клинические симптомы имеют гораздо меньшее значение для обнаружения истинного характера лекарства. Возьмем, к примеру, Carcinosinum. В оригинальном прувинге Бернетта было отмечено лишь несколько симптомов. Но теперь у нас есть сотни симптомов и множество патологических показаний. Откуда вдруг возникла вся эта информация? Насколько я знаю, не было никакой проверки тех немногих симптомов, которые были найдены в оригинальном прувинге, а теперь некоторые авторы сообщают в своих Maтериях мeдиках о бесчисленных патологических симптомах Carcinosinum без всякого тщательного их документирования.

Вы говорите про "хорошо известные нозоды, например, Tuberculinum". В действительности Свон ввел Tuberculinum только на основе клинических случаев, без прувинга. Давайте рассмотрим два якобы хорошо известных симптома Tuberculinum, страх перед собаками и желание путешествовать. О боязни собак сообщил Бернетт, симптом отмечен у двухлетнего ребенка, который легко пугался, особенно собак, и которому Тuberculinum назначался наряду со многими другими лекарствами. Неизвестно, исчезли ли эти симптомы, и если да, то после какого лекарства. Желание путешествовать было несколько преувеличено по сравнению с тем, как об этом сообщал Бернетт, это было не желание путешествовать, а просто человек переезжал из одного места в другое, избегая холода, так как был подвержен пневмонии в холодную погоду. Очевидно, что прувинги Tuberculinum и большинства нозодов очень скудны и шатки, и с годами нозоды все труднее назначать с большим доверием.

Однако у нозодов есть несколько интересных аспектов, о которых следует здесь упомянуть. Во-первых, как правило, большее количество пациентов будут реагировать на нозоды, чем на другие лекарства. Однако эти реакции часто неполные, и от них вы скорее можете ожидать того же, что ожидаете от просто подобных лекарств, нежели от лекарств с высокой степенью подобия. Возможно, именно из-за большей степени восприимчивости к нозодам населения в целом, они иногда оказывались полезными для гомеопрофилактики, если genius epidemicus еще не был известен. Кроме того, вы обнаружите пропорционально меньше случаев давних хронических болезней, которые продолжительное время реагируют на нозод. Хотя многие реагируют на нозод, мало кто положительно реагирует в течение длительного времени.

Имеется еще одно интересное наблюдение относительно нозодов. Начинающие, как правило, редко используют нозоды. Когда практики становятся опытнее, они используют нозоды чаще, пока не откладывают их в сторону, предпочитая более проверенные лекарства. Другим примечательным фактом является то, что опытные практики, такие как Липпе, Гернси или Уэллс, редко использовали нозоды. Липпе однажды заметил, подвергая сомнению клиническое значение нозодов, что за много лет он излечил большое число случаев гонореи, никогда не используя Medorrhinum, и у него не было ни единой неудачи. Липпе предсказывал, что изопатия Свона не пройдет клинического испытания, так как она противоречит всему опыту. Он был прав, изопатия провалилась. Интересно также отметить, что Ганеман не опубликовал свой прувинг Psorinum в "Хронических болезнях", потому что, по его словам, прувинг был недостаточно хорошо проведен. В 1834 году Ганеман писал французскому врачу в Лион, что успех лечения нозодами не был достаточно последовательным и что использование Hydrophobinum для пациентов с бешенством было опрометчивым, поскольку мы уже имеем достаточно полезных средств.

По моему опыту, лучшие результаты, полученные с нозодами, встречаются в тех случаях, когда нозоды назначаются как и любое другое лекарство, т. е. на основе подобия симптомов пациента симптомам испытателей. Поскольку мало нозодов прошли достаточный прувинг, трудно назначать их с высокой степенью доверия, поэтому я редко их использую. Следует также отметить, что в опубликованных случаях нозоды обычно назначались по ключевым симптомам, истории болезни или семейной истории, редко — на основе тщательного сравнения с прувингами. Одним из золотых правил чистой гомеопатии является разработка и использование надежной Материи медики, чтобы получить наиболее последовательный и удовлетворительный результат. Многие нозоды были введены в гомеопатию обратным путем, то есть из клинических случаев, с недостаточным прувингом или вообще без всякого прувинга. Таким образом, сегодня мы застряли на этом отсталом наследии Свона и Бернетта. В книге Липпе, которую я в настоящее время завершаю, я глубже рассматриваю эту важную тему.

Вы не применяете концепцию хронических болезней Ганемана, поскольку, по вашему мнению, его теория о природе инфекционных хронических болезней неправильна. Не могли бы вы объяснить это?

Это очень сложный вопрос, на который трудно ответить в таком интервью, он открывает истинный ящик Пандоры. Тем не менее в связи с его важностью я постараюсь справиться с ним, сначала сделав краткий обзор теории Ганемана о природе хронических болезней.

Ганеман понял, что его успехи в долгосрочном выздоровлении пациентов от хронических болезней скромны, хотя достиг эффективного гомеопатического лечения пациентов с острыми заболеваниями. Он начал искать основной фактор "постоянства и упорства" хронических болезней. Ганеман задумался над вопросом, может ли это быть связано с недостаточным числом известных лекарств. Но такое объяснение не в полной мере удовлетворило его, хотя в ретроспективе это был один из основных элементов решения. Ганеман говорил, что с 1816—17 годов он пытался найти ответ на этот вопрос днем и ночью. Одиннадцать лет спустя, в 1827 году, он впервые известил своих близких коллег о том, что назвал открытием природы хронических болезней.

Ганеман сообщил, что причиной хронических болезней является лежащая в их основе хроническая инфекция, или миазм (1). На первый взгляд, это очень логично, так как большинство хронических болезней развиваются как инфекционные болезни — неуклонно прогрессируя каждый раз, когда снижаются защитные силы организма. Ганеман заключил, исходя из имеющихся в его распоряжении свидетельств, что почти все хронические болезни происходят из трех основных миазматических, или инфекционных, болезней, а именно из сифилиса, сикоза, или того, что он назвал болезнью кондилом (генитальные бородавки), и псоры (2) (чесотка). Он пишет:

В Европе, а также на других континентах, как известно по данным всех исследований, до сих пор найдены только три хронических миазма, и вызванные ими болезни проявляются через местные симптомы, и из этих миазмов происходит большинство, если не все, хронические болезни, а именно: во-первых, сифилис, который я также называю болезнью венерического шанкра, затем сикоз, или болезнь кондилом, и, наконец, хроническая болезнь, в основе которой лежит высыпание с зудом, т. е. псора, которую как самую важную я буду лечить первой.

Это открытие привело его к поискам лекарств, относящихся к той болезни, которую он считал самой важной из хронических болезней, псоре, или чесотке. Итак, в 1828 году он опубликовал первый том своей Материи медики антипсорических лекарств.

Ганеман использует сифилис как модель, чтобы проиллюстрировать эволюцию хронических болезней, и сифилис, кстати, в то время признавался хроническим миазмом всем медицинским сообществом. Сифилис является источником такого множества проявлений, что сэр Уильям Ослер сказал, что "тот, кто знает сифилис, знает медицину". Ганеман описал различные этапы эволюции сифилиса, которые он затем экстраполировал на два других хронических миазма. Он утверждал, во-первых, что существует инфицирование, которое происходит в месте контакта. Оно сопровождается продромальным состоянием, когда весь организм охвачен миазмом. По прошествии времени появляются местные симптомы — для сифилиса это шанкр. Затем, по его словам, пока имеется местное проявление на коже, болезнь не проявляется внутри организма. Таким образом, именно исчезновение или подавление шанкра ускоряет вторичный сифилис. "Так что шанкр, если не удаляется, действует опосредовано и успокаивающе на сифилис внутри". Этот последний пункт настолько важен, что на нем держится полное понимание ганемановской теории эволюции хронических болезней.

Затем Ганеман экстраполирует эти шаги на рассмотрение чесотки. Он пишет в "Хронических болезнях", что "псора (чесоточная болезнь), как и сифилис, является хронической миазматической болезнью, и ее первоначальное происхождение сходно", но это "самый заразный из всех хронических миазмов", так как "требует лишь прикосновения к коже". Он пояснил, что при чесотке как при сифилисе существует продромальное состояние, при котором отсутствуют симптомы, в то время как миазм вторгается в организм динамически, через нервную систему. Тогда, по словам Ганемана,

больная жизненная сила пытается облегчить и успокоить внутреннюю болезнь путем создания подходящих местных симптомов на коже — зудящих пузырьков. Пока это высыпание продолжается в нормальной форме, внутренняя псора со своими вторичными недугами не может вырваться, но должна оставаться скрытой, дремлющей, латентной и связанной.

Поэтому опасность подавления внешних проявлений хронической инфекции стала краеугольным камнем его "открытия", или понимания природы хронических болезней. Без этого его теория несостоятельна. Он, кстати, был не первым, кто сообщил об опасности подавления зудящего высыпания. Он сам цитирует большое количество врачей, сделавших аналогичные наблюдения, и среди них был Аутенрит, который опубликовал в 1808 году трактат об опасности подавления зудящего высыпания. Во втором издании "Хронических болезней" в 1835 году Ганеман пишет, что хотя он "еще не познакомился с [работой] Аутенрита", когда писал первое издание в 1828 году, он пришел к такому же выводу в отношении опасности подавления зудящего высыпания с помощью определенных мазей.

Кроме того, по мнению Ганемана, исчезновение местных поражений кожи при трех хронических инфекционных болезнях, чесотке, сифилисе и генитальных бородавках, открывает путь для развития почти всех естественных хронических болезней, за исключением ятрогенных, профессиональных и экологических, а также тех, которые вызваны в первую очередь плохой психической или физической гигиеной. Согласно Ганеману, эти три хронические инфекционные болезни имеют общую точку входа для этих "миазмов", где после инкубации в организме развивается поражение кожи, которое действует компенсаторно, чтобы сдержать внутренний миазм. Но как только поражение кожи исчезает, хроническая миазматическая болезнь поражает организм изнутри.

Возможно, важно отметить, что обычное лечение чесотки во времена Ганемана заключалось в применении очень токсичных мазей, например, из ртути, свинца, меди, цинка или серы. Ганеман цитировал многих врачей, которые сообщали о развитии серьезных болезней из-за подавления чесотки или других высыпаний, в то время как Aутенрит считал, что дело в токсичности используемых мазей, которые вызвали эти неблагоприятные нарушения здоровья, и не факт, что чесотка исчезала из-за внешнего лечения. Так как Ганеман наблюдал, что высыпания на коже появляются к концу лечения антипсорными лекарствами, он пришел к выводу, что эти высыпания были последствием старой подавленной чесотки и считал это еще одним элементом, подтверждающим его открытие.

Затем он распространил эту концепцию на болезнь кондилом, или сикоз, другую передающуюся половым путем инфекцию, при которой кондиломы являются первым симптомом, и "как правило, но не всегда", сопровождается густыми гнойными гонорейными выделениями. Если кондиломы исчезают или удаляются посредством местного лечения, по словам Ганемана, похожие разрастания

затем появляются в других частях тела либо в виде беловатых губчатых чувствительных плоских возвышений в полости рта, на языке, нёбе и губах, либо в виде больших приподнятых коричневых сухих бугорков в подмышечных впадинах, на шее, на коже головы и т. д., либо могут возникнуть другие болезни тела, из которых я упомяну сокращение сухожилий сгибателей мышц, особенно пальцев.

Что можно сказать об его открытиях и доказательствах? Давайте отметим интересный момент: многие известные ганемановцы, например, Липпе, Геринг, Гернси и Данхэм не оставили почти никаких ссылок на концепцию хронических болезней Ганемана. В сущности, Данхэм чаще ссылается в качестве базовой и основной причины болезней на конституциональную концепцию дискразии и диатеза, а не на концепцию Ганемана о заразных хронических миазмах.

А теперь давайте перейдем к критическому анализу того, как Ганеман толковал природу хронических болезней. Прежде всего, можно сказать, что со всеми фактами в руках Ганеман представил не только очень правдоподобное объяснение эволюции хронических болезней, но, что важнее, он сам считал, что клинический успех был лучшим доказательством этой теории. Ганеман был настолько уверен в достоверности своего открытия, что заявил, что тот факт, что антипсорические лекарства доказали свою эффективность, на самом деле в доказательстве не нуждался, но в конечном счете "сам служит только доказательством правильно решенной математической задачи". Тем не менее теория Ганемана о природе хронических болезней не выдерживает никакой критики на фоне современных знаний в области иммунологии, генетики, микробиологии и патологии. В то время Ганеман писал: "В Европе, а также на других континентах, как известно по данным всех исследований...", но сегодня мы можем сказать, что более тщательные и точные исследования его открытие не подтверждают.

Можете ли вы привести конкретные примеры, где Ганеман допустил ошибку?

Ошибки Ганемана слишком многочисленны, чтобы их можно было здесь перечислить, но мы можем рассмотреть здесь некоторые основные.

Во-первых, Ганеман воздвиг свою теорию на основе многих наблюдениях, которые в настоящее время признаны ошибочными. Например, в связи с исчезновением кожной сыпи он предположил — и это является краеугольным камнем его открытия — что если шанкр при сифилисе не удаляется с помощью местного лечения или излечиваться после внутреннего лечения, он останется "на том же месте в течение жизни человека" и, следовательно, "вторичные симптомы венерической болезни, сифилиса, не могут вырваться до тех пор, пока шанкр существует". В настоящее время известно, что у большинства не получавших лечение людей первичный шанкр в течение двух-шести недель после своего появления исчезает самопроизвольно. Известно также, что шанкр все еще может присутствовать в некоторых случаях вторичного сифилиса. Кроме того, вероятно, Ганеман путает мягкий шанкр с сифилисом, так как он приписывает сифилису шанкр и его болезненные бубоны, чего при сифилисе не бывает.

Таким образом, Ганеман был вдвойне неправ, когда говорил, что никаких "следов венерической болезни не появляется, пока шанкр остается нетронутым на своем месте… так как он никогда не проходит сам по себе", и когда он приписал излечение сифилиса исчезновению твердого шанкра после внутреннего лечения, написав, что сифилис "не излечивается, за исключением случаев одного внутреннего действия лекарств, когда излечивается шанкр", а также, когда он сказал, что исчезновение шанкра после "одной маленькой дозы лучшего меркуриального лекарства — убедительное доказательство того, что венерическая болезнь также полностью потушена внутри", или когда он сказал, что "нет на земле хронических миазмов, нет хронических болезней, порожденных миазмом, которые легче излечимы, чем эта". Интересный факт — Липпе сообщал, что пациенты, о которых он думал, что они были излечены от сифилиса, возвращались много лет спустя с проявлением вторичного сифилиса.

Кроме того, нет никаких свидетельств в пользу утверждения, что "почти все" естественные хронические болезни, за исключением тех, которые являются следствием хронического воздействия сифилиса и вируса папилломы человека, первично происходят из чесотки. Ганеман пренебрег распознанием генетических, врожденных, метаболических, связанных с питанием и дегенеративных болезней. Ганеман также не смог различить или рассмотреть десятки болезней, вытекающих из хронической инфекции, кроме тех, которые возникли из-за заражения бледной спирохетой или вирусом папилломы человека, таких как туберкулез, гонорея, генитальный герпес, лепра, болезнь Лайма, малярия, бруцеллез, гистоплазмоз, трепонематоз (эндемический сифилис, фрамбезия и пинта), актиномикозы и проч.

Он также ошибочно считал большинство кожных высыпаний проявлением внутренней зудящей инфекции, включая экзему, проказу, рожистое воспаление, псориаз, бородавки, стригущий лишай, опоясывающий лишай волосистой части головы, фрамбезию и т .д., зависящей, как он говорит, от различных факторов окружающей среды. Мы знаем сегодня, что чесотка, или зуд, является результатом заражения кожи микроскопическим чесоточным клещом (3). Самка клеща делает в коже ходы, чтобы отложить яйца, и вырабатывает небольшое количество секрета, который раздражает кожу и вызывают такую же реакцию, какую вызывает ядовитый плющ: местная и системная реакция кожи характеризуется везикулярной эритемой и сильным зудом, особенно ночью. Что касается человека, заболевшего чесоткой, Ганеман путал кожное заражение чесоточным клещом с внутренней инфекцией. Нет никаких доказательств, что инфекция поддерживается системно, за пределами заражения кожи чесоточным клещом или любым другим микроорганизмом. Подавляющее большинство ныне живущих людей в промышленно развитых странах не имеют никакой прошлой истории заражения чесоткой, но имеют по крайней мере столько же хронических болезней, сколько их было во времена Ганемана. Пожалуй, важно отметить, что во времена Ганемана чесотка была эндемичной по всей Европе: 95% населения перенесли ее хотя бы раз в своей жизни.

На протяжении многих лет Ганеман правильно связывал передачу инфекции с ядом, или вирусом (Gifte). Об этом говорится в его трактате о венерических болезнях, написанном в 1789 году, в двух его статьях о бешенстве (1792 и 1803 годы), в его статье "Гений гомеопатического искусства исцеления" (1813 и 1833 годы), в его "Воспоминаниях" (1818 и 1825 годы), в примечании к симптому 673 Sulphur (или 622 в немецком издании) в "Чистой Материи медике" (1825 год) и в "Хронических болезнях" (1828 и 1835 годы). Кроме того, в изданной в 1831 году брошюре о распространении холеры он пишет, что "заразное вещество холеры вероятнее всего состоит" из "таких чрезвычайно мелких, невидимых живых существ" или "миллионов таких миазматических живых существ". Тем не менее это контрастирует с его более поздним, но, по-видимому, неверным пониманием, что передаваемое влияние инфекции остается "невидимым" и "нематериальным". Действительно, в шестом издании "Органона", написанном в 1843 году, Ганеман определяет термин "динамическое воздействие" в длинном примечании к § 11. Этот параграф начинается с таких слов:

Когда человек заболевает, только эта духовная, самоподдерживающаяся жизненная сила, повсеместно присутствующая в его организме, первоначально поражается динамическим влиянием (Materia peccans) болезнетворного враждебного жизни агента.

Ганеман определяет это "динамическое воздействие" как "невидимую" и "нематериальную духоподобную силу", которой он приписывает передачу миазмов, подобно "магниту, сообщающему магнетическую силу игле".

Более того, никто и никогда даже не продемонстрировал, что когда возвращается высыпание якобы подавленной чесотки, на самом деле возвращается чесотка. Ганеман совершенно пренебрегал обсуждением воздействия таких очень токсичных мазей как свинцовые или ртутные, которые использовались для лечения пациентов с зудом, в сравнении с реальной опасностью подавления чесоточного высыпания.

Что касается сикоза, Ганеман ошибочно связывал генитальные бородавки с гонореей, лейкоплакией, пигментными невусами и контрактурой Дюпюитрена, которые не имеют ясной патологической связи друг с другом.

Мы могли бы продолжить рассмотрение доказательств, представленных Ганеманом, в свете более точных знаний, и также отметить немалые расхождения. Давайте используем наше время с большей пользой и рассмотрим то, что мы сегодня знаем о происхождении хронических болезней. Как правило, для того, чтобы заболеть, необходимы два основных фактора. Первое требование — наличие восприимчивого хозяина, а второе — воздействие некоторых провоцирующих факторов среды, способствующих развитию болезни. Восприимчивость хозяина во многом определяется генетической наследственностью. Каждый организм уникально демонстрирует наследственную и приобретенную восприимчивость. Как правило, наличие этой индивидуальной восприимчивости отмечается по многим идиосинкразиям еще до развития болезни. Это то, что Ганеман называл скрытой псорой.

Другой фактор, необходимый для того чтобы человек заболел, состоит из различных провоцирующих событий, или стрессоров. Ганеман признавал это в той же степени, в какой признаем мы сегодня. Индивид постоянно сталкивается с различными соперничающими силами и воздействиями, которые угрожают его целостности, например, с физическими силами, такими как гравитация, атмосферные изменения или радиация, патогенными микробами, химическим воздействием нашей пищи и окружающей среды, неправильным образом жизни и, прежде всего, психическими и эмоциональными стрессами. Когда эти стрессоры в достаточной степени превосходят нашу способность к адаптации, регуляция организма нарушается до точки болезни. Весь опыт подтверждает это. Таким образом, очевидно, что перед тем, как стать хронически больным, не обязательно иметь хроническое инфекционное заболевание (сифилиса, генитальных бородавок или чесотки). Насколько нам известно, большинство хронических болезней не связаны с каким-либо лежащим в его основе хроническим инфекционным состоянием и тем более с чесоткой, но связаны с восприимчивостью как предрасполагающим и наиболее фундаментальным и определяющим фактором, способствующим болезни. Тем не менее для того чтобы вызвать болезнь, требуются и другие факторы, называемые провоцирующими. В действительности небольшое количество хронических болезней развивается без очевидных провоцирующих факторов. Простое уравнение: восприимчивость плюс провоцирующие факторы равняется болезни. Оно описывает подавляющее большинство болезней. Некоторые исключения составляют чисто генетически детерминированные болезни, такие, как мышечная дистрофия, и для их развития, вероятно, не требуется никаких возбуждающих или провоцирующих факторов.

Тщательно прислушиваясь к нашим пациентам, можно также отметить, что есть влияния, которые возможно, передаются от родителей к детям, но отличаются от передачи через гены. Например, вчера в клинике мы видели ребенка с кошмарами. Его мать и двое ее детей видят такие же кошмары почти каждую ночь в течение большей части своей жизни. Под воздействием гомеопатического лекарства кошмары быстро исчезли у всех троих. Были ли эти кошмары результатом генетической экспрессии или это что-то другое? Мы не знаем. Тем не менее мы можем наблюдать другой аспект влияния отношений между родителями и детьми, на этот раз плода на мать. Время от времени какая-нибудь женщина сообщает, что в течение определенной беременности она чувствовала себя совершенно другой, была сама не своя. Например, несколько лет назад я успешно лечил маленького мальчика, который страдал от рецидива опухоли головного мозга. При двух предыдущих рецидивах он был прооперирован и получил традиционную схему химиотерапии и облучения. При третьем появлении опухоли родители выбрали гомеопатию. Одним из самых сильных и странных симптомов мальчика было то, что с самого раннего возраста до того времени, как я увидел его, примерно в 11 лет, у него была постоянная тяга ко льду и арбузам. Кроме того, с самого рождения ему требовалось очень мало сна. Самое интересное здесь то, что мать сообщила, что чувствовала себя "не в себе" с момента, когда забеременела, до того, когда перерезали пуповину. Она сказала, что чувствовала, как будто в нее вселилась другая сущность, и все это время ей хотелось льда и арбуза, и она испытывала очень характерную бессонницу, которую затем переживал ее сын. Никогда ни до, ни после она не переживала таких ощущений, как во время беременности, она никогда не жаждала льда или арбуза до или после, и у нее никогда не было такой бессонницы. У нее был еще один ребенок, но ничего подобного не происходило во время второй беременности. В этом случае трудно объяснить такое влияние иначе, чем динамически. Поэтому возникает вопрос: в какой степени наследование может быть по своей природе не генетическим, а динамическим?

Давайте вернемся к теории Ганемана о хронических болезнях. Не все в его теории не имеет никакой ценности. Существуют важные уроки, которые все еще имеют смысл. Во-первых, основной причиной болезни является конституциональная — это восприимчивость к болезни, будь это восприимчивость наследственная или приобретенная. Таким образом, врач должен учитывать все симптомы пациента, даже старые, которые больше не присутствуют. Во-вторых, вероятно, самой важной и практической особенностью учения Ганемана о природе хронических болезней является то, что он определил как скрытую (латентную) псору. Бесчисленные особенности и функциональные симптомы скрытой псоры являются ранними признаками состояния дисбаланса в организме и поэтому обычно предоставляют широкие показания к началу лечения, еще до развития более продвинутой патологии. В-третьих, подавление симптомов или функций организма, особенно кожных высыпаний и выделений, а также психического и эмоционального выражения, вредит здоровью. В-четвертых, человек может быть нездоров со времени прошлой инфекции. Мы также узнали, что и другие инциденты, например, психические, эмоциональные или физические травмы, или поражения электрическим током, или интоксикации, такие, например, как вакцинация, могут иметь аналогичные долгосрочные эффекты. Мы знаем, что в редких случаях такое заражение может быть передано супругу и будущему ребенку. В-пятых, есть направления излечения, то есть во время процесса излечения у пациентов с хронической болезнью некоторые симптомы исчезнут в порядке, обратном их появлению. Мы будем также отмечать во время лечебного процесса возвращение старых симптомов и восприимчивости, и последним из вновь появившихся старых симптомов часто оказывается кожная сыпь. В-шестых, некоторые лекарства более показаны пациентам с хроническими болезнями, Ганеман квалифицировал их как антипсорические лекарства, а Пьер Шмидт употреблял, возможно, более подходящий термин — гомеопсорические. Вот некоторые важные пункты, которые были подтверждены. Многие другие аспекты теории Ганемана далеки от возможности своего подтверждения и поэтому не полезны в качестве фактов, но являются лишь рассуждениями.

Важно уточнить, что чистая гомеопатия не состоит в буквальном следовании словам Ганемана. Чистая гомеопатия является чистой наукой, а не сектантством. Нашей конечной целью является излечение пациента наиболее эффективным, мягким, надежным и неизменным способом. Чтобы достичь этого, Ганеман разработал систему, основанную на индуктивном методе. Ганеман не хотел бы, чтобы мы повторяли его ошибки только потому, что это его высказывания, он первым был бы против. Однако вот еще один важный момент, который мы узнали со времен Ганемана: многие пациенты с давними хроническими болезнями выздоравливают без использования антипсорных лекарств, на таких препаратах как Pulsatilla, Nux vomica или Staphysagria.

Наконец, мы узнаём, что небольшие ошибки, допущенные Ганеманом, привели позже к невероятному искажению реальности, демонстрирующему непростительное отсутствие научности и превращающему гомеопатию в карикатуру.

Не могли бы вы привести несколько примеров таких искажений реальности и превращения в карикатуру?

Давайте сначала посмотрим на Беннингхаузена, который некоторым образом еще более отворил дверь для расширения представления о миазмах, установив отчасти допустимую связь между натуральной оспой, прививками от нее и Thuja, а следовательно, и с сикозом. Я употребил слово "допустимую", поскольку вывод о существовании такой связи он сделал на основе активного и успешного использования Thuja при лечении пациентов, страдающих от оспы или от последствий вакцинации против оспы. Однако дальнейшее развитие мало связано с реальностью, а иногда является просто метафизическим теоретизированием.

Начнем с Кента, который писал:

Пока человек продолжал думать о том, что истинно, и придерживался того, что истинно и хорошо для соседа, что непорочно и справедливо, до тех пор человек на земле оставался свободным от восприимчивости к болезням, потому что именно в таком состоянии он был создан. Итак, пока он оставался в этом состоянии и сохранял свою целостность, он не был восприимчивым к болезням, и он никогда не излучал ауру, которая может вызвать заражение.

Таким образом, для Кента псора "является примитивным, или первичным, расстройством человеческой расы. Это неупорядоченное состояние внутренней организации человечества…" и

если бы человеческая раса оставалась в состоянии совершенного порядка, псора не могла бы существовать. Восприимчивость к псоре поднимает слишком широкий вопрос, чтобы его можно было изучить среди наук в медицинском колледже. Он слишком обширный, ибо касается самой первой ошибки человечества, самой первой болезни человеческого рода, то есть духовной болезни… Следовательно, это состояние, состояние человеческого ума и состояние человеческого тела, является состоянием восприимчивости к болезням из-за добровольного зла, из-за ложных мыслей, которые заполняют жизнь человека непрерывно передающейся по наследству ложью, и это формирует болезнь, псору.

Он добавляет, что псора "передается, так что человек, находящийся на поздней стадии псоры, передаст своей добропорядочной жене имеющуюся у него псору, и она принимает болезнь, развивает ее далее и добавляет ее к своей собственной". Что касается сифилиса, Кент говорит, что это результат "нечистой внебрачной связи или прелюбодеяния".

Д-р Дж. Генри Аллен, профессор медицинского колледжа Геринга и современник Кента, пошел еще дальше в своей книге под названием "Хронические миазмы", где пишет:

Мы видим, что грех породил все хронические миазмы и, следовательно, породил все болезни. Никогда не подразумевалось, да это и невозможно, чтобы болезнь могла иметь другое происхождение. Человек был непослушен, и из-за его непослушания пришла болезнь… Поэтому, зачем нам винить климат или природные условия, или бактерии, или микроорганизмы, когда Творец ясно говорит нам, что грех лежит в основе всех болезней, которые наследует человек?

Для Кента

бактерии являются результатом болезни. Со временем мы сможем показать, что совершенно микроскопические существа не являются причиной болезни, но приходят после ее начала, что они просто мусорщики, сопровождающие болезнь, и совершенно безвредны во всех отношениях.

Для Аллена миазмы "не предоставляют почву для микробов, как мы часто слышим, но они — родители микроба". Затем Аллен рассуждает, что "если перед нами комбинированный миазм сифилиса и псоры, мы видим умноженные изменения и бесконечный разрушительный процесс, известный как туберкулезная [или псевдопсорическая] патология". Он добавляет:

Я думаю, что легко увидеть из сказанного выше относительно действия как псоры, так и псевдопсоры, что золотуха обязана своим происхождением этой злокачественной комбинации псоры и сифилиса.

Вспомним также фон Грауфогля, который представил телесную конституции для каждого из трех миазмов: во-первых, карбонитрогеноидную конституцию, связанную с процессами удержания азота и углерода, что означает сниженную оксигенацию и извращенное питание, эта конституция соответствует псоре; во-вторых, гидрогеноидную конституцию, связанную с процессами снижения и избытка водорода и воды, что соответствует сикозу; в-третьих, оксигеноидную конституцию, связанную с усиленным процессом окисления и избытком кислорода, что соответствует сифилису. Ваннье во Франции видел это немного по-другому. По его мнению, существует три конституции: карбоническая, соответствующая жизнеспособности, происходящая из псоры, затрагивающая эпителий; фосфорическая, соответствующая недостатку жизнеспособности, происходящая из туберкулезного миазма и затрагивающая серозные оболочки, и, наконец, флюорическая, отвечающая за неустойчивость, происходящая из сифилиса и влияющая на эластические ткани.

Затем появился Томас Паскеро из Аргентины, который утверждал, что существуют три направления развития патологического процесса: воспаление, которому соответствует возбуждение и, следовательно, псора; быстрый рост, которому соответствует подавление, или сикоз, и, наконец, разрушение, соответствующее потере функции и сифилису.

С другой стороны, Ортега из Мексики заявляет, что есть три формы клеточных изменений: недостаточность, соответствующая торможению функций и псоре; избыток или быстрый рост, соответствующий сикозу; и, наконец, искажение, которое соответствует разрушению тканей и сифилису. Он писал:

Одно из замечательных совпадений, среди прочих, с которыми сталкивается прилежный человек в отношении миазмов и общих знаний о них, относится к цвету. Есть три миазма: псора, сикоз и сифилис, и также есть три основных цвета: синий, желтый и красный. Удивительно, что каждый из основных цветов является неопровержимым отражением характеристик одного из миазмов.

Он изучал эту связь из-за идеи, что псора возникает из-за размышлений, неинформированности и робости; сикоз является продуктом эгоизма и стремления к наслаждению, а сифилис — результат агрессивности и жестокости.

Я избавлю читателя от дальнейших рассуждений и таких все более причудливых представлений о миазмах, как связь между тремя хроническими миазмами и оральной и анальной стадией и эдиповым комплексом, или связь с католической церковной доктриной. Хватит с нас таких рассуждений. Меньшее, что можно сказать: гомеопатическая профессия более чем виновна в том, что не требует от своих учителей тщательного и скрупулезного наблюдения и здравого смысла.

Вы упомянули, что основной причиной болезни является конституциональная. Почему же тогда вы не используете выражение "конституциональное лекарство"?

Выражение "конституциональное лекарство" редко можно было увидеть до того, как Кент начал его популяризировать примерно во второй половине 1880-х годов. Впоследствии другие, например, Нэш и Г. Аллен, также использовали это выражение. Это выражение становилось все более популярным, а после Робертса и Тайлер почти все гомеопаты используют его. Выражение "конституциональное лекарство" в настоящее время привело к тому, что врачи и пациенты стали думать, что люди могут быть идентифицированы по их "конституциональному лекарству". Они предполагают, что так же, как не меняются отпечатки пальцев, люди не меняются конституционально, и что им, следовательно, требуется одно и то же средство в течение всей их жизни. Как будто во Вселенной существует лекарство, которое соответствует каждому человеку во все времена!

Я никогда не видел никаких свидетельств, подтверждающих это понятие. Основывать чью-то практику на этой ошибочной концепции — значит, создать парадигму, которая не позволяет свободно воспринимать болезнь пациента, излишне усложняет практику гомеопатии и приводит к большим трудностям и разочарованию. Неизменным остается факт, что наиболее точным способом найти подобнейшее лекарство является изучение совокупности симптомов, прошлых и настоящих, даже в остром случае, так как очень часто острое лекарство легче найти, если известны также хронические симптомы пациента. В любом случае, если кто-то на грани смерти от пневмонии или от хронической болезни, вы должны прописать лекарство, которое является наиболее близким к совокупности характерных симптомов наблюдаемой болезни. Следует рассматривать все конституциональные симптомы, то есть такие общие симптомы как аппетит, жажда, сон, температура тела, чувствительность, характер, настроение, поведение и т. д. Поэтому в каждом остром и хроническом случае истинное гомеопатическое назначение всегда основывается на оценке всей картины каждой индивидуальной болезни с конституциональными симптомами как ядром. Но поскольку конституциональные симптомы изменяются, в течение жизни человека ему могут потребоваться различные острые или хронические лекарства. Можете ли вы теперь понять, насколько вводит в заблуждение привычный вопрос "Доктор, каково мое конституциональное лекарство?" Лучше было бы спросить: "Доктор, каково мое нынешнее хроническое лекарство?" Отметим также, что когда этот вопрос задавали Ганеману, он отвечал, что пациенту не нужно этого знать.

Почему вы не используете выражение "классическая гомеопатия"?

"Классическая гомеопатия" является новым выражением, которое стало использоваться в основном в последние пятьдесят лет. Можно было бы ожидать, что за этим названием стоит все то, что имеет основополагающее значение для гомеопатии, ее принципы, труды и авторы. На деле это не так. В самом лучшем случае, этот термин представляет гомеопатию Кента, которая является не продвижением вперед, а отклонением от основных принципов гомеопатии. Фундаментальные принципы гомеопатии не могут быть сведены к использованию одного лекарства в высокой потенции.

Предполагается, что гомеопатия Кента является классической. Это еще один пример, когда слепой ведет слепого. Один человек говорит что-то, а многие, не задумываясь, повторяют. То же самое явление можно наблюдать относительно концепции закона Геринга (4). Кент впервые высказал ее девяносто лет назад, а последующие поколения гомеопатов повторяли это как реально существующее.

По правде говоря, слово "гомеопатия" не нуждается в предшествующем ему определяющем прилагательном. Либо вы практикуете гомеопатию в соответствии с ее основополагающими принципами, либо вы практикуете что-то другое. Ганеман требовал, чтобы почетное имя "гомеопатия" было зарезервировано для практики, основанной на четко определенных принципах. Это требование не только вполне законно, но поддерживается подавляющим успехом последователей Ганемана. Однако даже Ганеман должен был использовать некое выражение для определения гомеопатии, которая используется правильно. Он использовал выражение "чистая гомеопатия", чтобы отличать ее от того, что он назвал извращенной гомеопатией. Тех, кто практикует чистую гомеопатию, называют ганемановцами. Сегодня под знаменем классической гомеопатии некоторые развивают эклектические подходы, например, спекулятивную Материю медику и доктрину сигнатур, что не имеет ничего общего со строго индуктивным методом Ганемана и гомеопатией, как ее разработал и определил Ганеман. Давайте скажем ясно раз и навсегда: необходимо прекратить рассматривать такие подходы как гомеопатические, хотя они и практикуются множеством людей, называющих себя гомеопатами. Чтобы сохранить гомеопатию чистой, нам не остается никаких других вариантов, как только осудить то, что Ганеман называл "эклектикой", то есть смешивание в гомеопатии несовместимых элементов. Практика чистой гомеопатия включает в себя гораздо больше, чем одно лекарство и минимальную дозу. Она включает "Чистую Материю медику", совокупность симптомов и необходимость постоянно индивидуализировать не только лекарство, но дозировку и форму назначения лекарства. Что мы должны думать о выражении "классическая гомеопатия", когда большинство тех, кто считает себя классическими гомеопатами, не следует определенным фундаментальным гомеопатическим принципам? Липпе назвал это "торговлей названием". На французском языке у нас есть соответствующая поговорка: "Капюшон не делает монаха".

Как вы полагаете, на основании вашего опыта, многим ли людям нужно только одно лекарство в течение их жизни?

Если мы включим острые назначения, то я бы сказал, что таких людей нет. Но если исключить острые ситуации, то подавляющее большинство больных, первый раз приходящих с хронической болезнью к гомеопатии, не в поздней стадии, показывают признаки того, что они нуждались в одном и том же лекарстве с раннего детства. Тем не менее в ходе их лечения симптомы изменяются, и после одного или нескольких лет правильного гомеопатического лечения обычно другое хроническое лекарство окажется более подходящим, и так развивается лечебный процесс. По моему опыту, редко встречаются случаи с давними хроническими болезнями, которые требуют только одного лекарства для полного восстановления здоровья.

Какие признаки позволяют вам узнать, что пациент нуждался в том же лекарстве с раннего детства?

Допустим, вы видите пациента в возрасте за шестьдесят, который впервые обратился к гомеопатии, и вы обнаруживаете, что некоторые из его симптомов присутствовали с раннего детства или даже младенчества, например, выраженная непереносимость молока, отвращение к купанию, ухудшение от утешения, потение головы во сне, чувствительность к сквозняку и т. д. Затем вы замечаете, что во время лечения одним лекарством все эти старые конституциональные симптомы исчезают, а также исчезает большинство других симптомов, которые появились в течение его жизни. Трудно не сделать вывод, что этот господин нуждался в данном лекарстве с младенчества.

Позвольте привести пример из моей практики. Однажды я увидел 73-летнего ветерана корейской войны, у которого был рак печени в последней стадии. Ему оставалось несколько недель жизни, он был очень истощен, а его печень была увеличена так, что ребра на правом боку казались вывихнутыми. Один печеночный фермент был настолько повышен, что выходил за пределы шкалы измерения. Цвет его лица имел желто-зеленый оттенок, характерный для поздней стадии заболевания печени. Он был очень слаб, простой разговор очень его утомлял. Несмотря на все эти признаки терминальной стадии болезни, у него были некоторые очень характерные симптомы, например, голова у него всю жизнь потела почти каждую ночь, с момента, когда он ложился спать, до того, как проснется. Он также с раннего детства любил есть яйца. Я помню, что остальная его текущая и прошлая симптоматика соответствовала, как перчатка, Calcarea сarbonica.

Здесь тот случай, когда вы не можете не заметить, что этому человеку с младенчества требовалась Calcarea сarbonica. Кстати, невероятным образом он выздоровел на Calcarea сarbonica. Однако если бы этот человек получил Calcarea сarbonica в младенчестве или детстве, никто не может сказать, требовалось ли бы ему по-прежнему в дальнейшем это же лекарство, и развился бы у него рак печени или нет. Никто не знает, но кажется очевидным, что ему требовалось одно и то же лекарство всю жизнь, пока лечение не было начато.

Так как многие острые состояния, в том числе недомогания и травматические инциденты, как правило, неподобны хроническим состояниям, они требуют разные лекарства. Возьмем, к примеру, грипп. Мы считаем, что примерно в 95 % случаев лекарство неподобно хроническому. При пневмонии лекарства оказываются неподобными в течение половины периода болезни. Есть болезни, при которых лекарства скорее всего окажутся неподобными, а в некоторых случаях вероятность разных лекарств будет примерно 50:50. Например, при остром пищевом отравлении хроническое лекарство будет показано довольно редко. В 99 % случаев это неподобные болезни. Таким образом, людям требуется более одного лекарства в течение жизни, учитывая различные острые и случайные болезни, а также разные стадии одной болезни, острую и хроническую. Иногда это занимает два-три года, иногда пять или десять, но редко вы сможете успешно лечить человека без изменения хронического лекарства.

Можете ли вы объяснить это? Почему так происходит?

Я не могу объяснить, почему, но почему бы и нет? Почему человеку должно требоваться одно и то же лекарство? Мы происходим от двух родителей, четырех бабушек и дедушек и так далее. Поскольку наша восприимчивость во многом определяется генетически, надо полагать, что каждый из наших ближайших предков может иметь некоторое отношение к нашей восприимчивости и, следовательно, к тому, какие лекарства потребуются в течение нашей жизни. Я помню, как однажды изучал одиннадцать членов одной семьи, принадлежащих к трем поколениям, и обратил внимание на шаблон лекарств, необходимых для разных членов семьи. Каждый родитель доминирует генетически в различных аспектах. Когда одному из родителей очень четко требуется определенное лекарство в момент зачатия ребенка, обычно больному младенцу требуется то же лекарство. Это может быть одним из возможных ответов на ваш вопрос. Для изучения его необходимо изучить членов семьи, принадлежащих к трем и более поколениям, и пока в этом у меня очень мало опыта.

Вам требуется больше лекарств для человека с серьезными проблемами, чем для того, кто почти здоров?

Это зависит от пациента. У меня был пациент, умиравший от сердечной и почечной недостаточности, уже на коматозной стадии уремии. Она развивалась с быстрой сменой последних стадий — за часы или даже минуты, но до появления такого состояния прошли годы. Итак, мы наблюдали эволюцию хронической болезни на нескольких ее последних стадиях, и каждая стадия соответствовала другому лекарству. Часто так бывает при пневмонии с ее четырьмя стадиями: конгестия, инфильтрация, разрешение и выздоровление. Каждая стадия может представлять другую картину и требовать другого лекарства. При острой болезни, как при пневмонии, обычно во время восстановления не наблюдается обратного развития стадий. Например, пациент с третьей стадией пневмонии не должен возвращаться на вторую, а затем на первую стадию болезни, но сразу переходит на четвертую стадию, если лекарство подобрано верно. С другой стороны, на более поздних стадиях хронической болезни я наблюдал во время восстановления обратное развитие болезни через различные прошлые стадии. Я должен подчеркнуть, что был свидетелем этого очень редко, в случаях с очень развитой патологией. Тем не менее это был бесценный урок для успешного лечения таких случаев. Вот почему так важно понять феномен неподобных болезней, обсуждаемый Ганеманом на протяжении всей сего работы.

Я также наблюдал это при осложнениях у пациентов с раком и лейкемией. Например, один раз я видел молодого человека на последней стадии острого лимфолейкоза, у которого развилась гангрена рта. Лекарство, которое он принимал и которое помогало его общему состоянию, не помогло при быстро прогрессирующей гангрене. Надо было действовать быстро, так как в течение нескольких дней он потерял переднюю треть языка, и по всему рту распространились многочисленные крупные зеленые гангренозные язвы. Самая большая из них располагалась на нёбе и была около 3 см в диаметре. Я назначил другое лекарство на основе этой новой картины. Гангрена сразу начала регрессировать. Это было осложнение его лейкемии — инфекция, неподобная его хроническому состоянию. Его рот хорошо зажил, и язык отрос полностью, за исключением самого кончика. С другой стороны, ветерану корейской войны с раком печени, упоминавшемуся ранее, несмотря на далеко зашедшую болезнь, на протяжении всего лечения назначалось одно и то же лекарство.

Я наблюдал те же явления у пациентов с далеко зашедшим СПИДом, которые могут иметь несколько инфекций одновременно. Обычно одна инфекция неподобна другой, и так далее. И, возможно, придется каждой картине болезни подбирать другое лекарство.

Ганеман заметил, что во время лечения пациентов с хроническими болезнями для завершения лечения потребуется не только несколько антипсорических лекарств, но потребуются также непсорические лекарства при случайных острых состояниях. То, что он наблюдал, не изменилось и сегодня. Люди, которые поддерживают противоположное мнение, должны продемонстрировать это, так как все свидетельствует об обратном. Опыт Ганемана нетрудно доказать, так как он подтверждается такими же свидетельствами великих практиков, которые мы находим в литературе. Кроме того, я могу легко найти двадцать последовательных случаев из моего собственного опыта с полномасштабными хроническими болезнями, которые были успешно излечены за более чем пять лет, и редко попадались такие случаи, когда было необходимо только одно лекарство во время лечениях хронической или попутной острой болезни. Я утверждаю, что подавляющее большинство гомеопатов после Ганемана подтвердили это, но противоположное никогда не было доказано. Я встречал пациентов врачей, которые всегда назначали одно и то же хроническое лекарство, год за годом, даже в острых ситуациях и при случайных травмах и недомоганиях, без какого-либо улучшения иногда даже хронического состояния!

По той или иной причине гомеопатия привлекает фанатиков, которые подходят к ней больше как к системе убеждений, религии или культу, а не как к естественной науке. Эти люди обычно боготворят своих учителей, часто выглядящих как гуру, и полагаются больше на веру, чем на подлинные наблюдения и здравый смысл. Но гомеопатия действительно является чистой естественной наукой, которая, возможно, требует большого искусства, проницательности и прозорливости в своем применении. Любая импровизация делает практику непредсказуемой, а не научной. Но чтобы овладеть гомеопатией, требуется овладеть ее наукой. Как только вы отделяете от гомеопатии слово "наука", гомеопатия теряет все свои достоинства. Гомеопатия — это наука терапии, и, к сожалению, не факт, что тот, кто утверждает, что практикует ее, хоть сколько-нибудь квалифицирован, не говоря уже о том, что для успешного применения гомеопатии требуется соблюдать в ее практике необходимую строгость.

Вы ссылаетесь на феномен неподобных болезней. Не могли бы вы объяснить подробней этот феномен и его клиническое значение?

Это интересный вопрос. Ганеман обсуждал этот феномен уже в 1819 году во втором издании "Органона", и это обсуждение можно найти в параграфах с 34 по 46 в шестом издании. Однако в "Органоне", "Хронических болезнях" и других своих работах Ганеман постоянно ссылается на две или более сосуществующие в одном человеке в одно время болезни: то, что он назвал сложной болезнью. Это очень важное явление, и что интересно, со времен Ганемана ни один ганемановец, насколько мне известно, никогда не обсуждал это подробнее. По моему опыту, абсолютно необходимо понять очень сложный феномен неподобных болезней, чтобы успешно справляться со сложными случаями и излечивать больных с серьезными патологиями. Неясно, потому ли этот вопрос не обсуждается позднее, что он слишком очевиден, или потому что его реальное клиническое значение не было полностью признано? Я не знаю ответа, но я бы предположил последнее.

По какой-то причине, будучи молодыми студентами, изучающими гомеопатию, мы с коллегами находились под впечатлением, что заболевший может иметь только одну болезнь в одно время. Я начал свой путь с этим заблуждением и врезался в стену, когда начал лечить пациентов с серьезными патологиями. Я быстро избавился от своего заблуждения, столкнувшись с реальностью, и начал уделять больше внимания этому явлению, чтобы лучше его понять.

Огромное клиническое значение этого явления становится очевидным сначала при анализе случая. При рассмотрении полного случая следует прежде всего ответить на вопрос, имеется ли у пациента больше одной болезни. Если очевидно, что ответ положительный, то совокупность симптомов нужно разделить в соответствии с симптомами каждой болезни. Таким образом, все симптомы, которые появились с момента начала последней болезни, должны быть сгруппированы вместе. Если ответ отрицательный, то все симптомы, связанные с единственной естественной болезнью, образуют совокупность. Я говорю здесь особо о естественной болезни, потому что симптомы, связанные с causa occasionalis (лат. случайной причиной. — Прим. перев.), неправильным образом жизни или ятрогенным воздействием, не должны быть включены в эту совокупность.

Позвольте привести вам пример, который я часто использую на занятиях, чтобы проиллюстрировать явление неподобных болезней. Допустим, женщина, страдающая давней хронической болезнью, например, далеко зашедшим ревматоидным артритом, сыта по горло традиционной медициной и слышит хорошие отзывы о гомеопатии, в результате чего решает посоветоваться с вами, настоящим гомеопатом. Вы очень заняты и можете записать ее на прием только через несколько недель. За неделю до назначения она подхватывает простуду, и у нее развиваются симптомы, которые она считает симптомами пневмонии, бывшей у нее в прошлом: умеренная лихорадка, одышка, прилив крови к груди, ржавая мокрота, слабость, ночная потливость и т. д. Так как она читала, что гомеопатия может эффективно бороться даже с самой тяжелой формой пневмонии, она решает подождать, чтобы встретиться с вами в назначенное время через несколько дней. Однако ко времени приема у нее уже полностью развившаяся пневмония. Каковы шансы, что ей в настоящее время необходимо то же лекарство, что и четыре недели назад, когда она впервые обратилась за консультацией? Возможно, процентов пятьдесят, или еще меньше.

В день приема шел ледяной дождь. Муж подвез ее к порогу вашего офиса, прежде чем поехал на парковку. Когда она сделала три шага по ледяной поверхности к вашему офису, то поскользнулась и упала прямо на затылок. Ее муж возвращается с парковки и видит ее лежащей без сознания. Он звонит в вашу дверь, и теперь у вас сложный случай. "Нет проблем", — отвечаете вы как подлинный ганемановец. Тем не менее вновь возникает вопрос, каковы шансы, что теперь она нуждается в том же лекарстве при ревматоидном артрите, развернутой пневмонии и тяжелом сотрясении мозга? Вероятно, менее одного процента. Скорее всего, у нее три неподобные болезни, требующие трех разных лекарств.

Позвольте мне привести вам еще один пример неподобных болезней. Жена одного из моих лучших студентов попала в невероятно тяжелую автомобильную аварию. Она страдала от нескольких серьезных переломов и других серьезных травм, таких как большие субдуральные кровоизлияния, пробитое легкое, разрыв печени и т. д. Было трудно поверить, что она была еще жива, потому что у нее были переломы почти всех костей тела, в том числе черепа, таза, обеих бедренных костей, голеней, малоберцовых костей, ступней, ключицы, плечевых костей, челюсти, а также многочисленные переломы позвонков и ребер. Вы можете себе представить, какой ужасный это был вид. Мы давали одно лекарство в один момент времени, но мы должны были постоянно менять лекарства в связи с постоянно меняющейся картиной. Мы меняли лекарства каждые 15-30 минут в течение от 4 до 8 часов, только чтобы сохранить ей жизнь. Каждое состояние отличалось от предыдущего, одно лекарство было от травматического шока, потом от боли, потом было кровотечение, потом она была без сознания с хрипящим дыханием и потерей жизненных сил и т. д. Коллега оставался круглосуточно в больнице больше недели, сообщал мне регулярно о новых осложнениях, и обращался за советом, что делать. В таких редких случаях приходится быстро менять лекарства, так как каждое следующее состояние представляет другую лекарственную картину.

Более классическим примером неподобных болезней является сосуществование хронической болезни со свежим острым неподобным состоянием, например, с острой инфекцией, острой физической травмой, острым эмоциональным шоком, острым психическим стрессом, острым отравлением, острым недомоганием, острым ухудшением хронической болезни, острой периодической болезнью или острым физиологическим изменением. Существуют другие ситуации, кроме хронических болезней, за которыми следует острое состояние, когда две или более различные болезни могут сосуществовать вместе, например, две или более острые или хронические инфекции, хронические последствия длительного воздействия физических, эмоциональных или психических стрессов, хроническое отравление, хроническое недомогание, продвинутая стадия хронической болезни, осложнения хронической болезни, различные стадии некоторых инфекционных болезней или хронические физиологические изменения. На практике типичны такие жалобы как мигрень, астма или сенная лихорадка, не реагирующие на хроническое средство, при котором состояние пациента улучшается в целом. Вы можете видеть, как важно понять это явление, чтобы добиться постоянства в клиническом успехе, независимо от сложности случая. Это актуально для повседневной практики.

Возникает вопрос, как нам подойти к пациенту с двумя или более неподобными болезнями? Ответ очень прост: так, как Ганеман учил нас. Разобраться вначале с более серьезной, выдающейся или появившейся последней болезнью, а затем с каждой последовательно, а иногда даже по очереди. Но давайте скажем очень ясно, что речь не идет о рутинном чередовании лекарств, так как действовать надо в соответствии с изменением картины случая и его эволюцией. Конечно, существует опасность, что новичок не распознает это явление или немного более продвинутый практик, отделяя каждый синдром, обнаруженный у пациента, ложно идентифицирует синдромы как неподобные болезни. Практика гомеопатии, как всякая медицинская, требует большой проницательности.

Мы видели некоторых ваших пациентов, которые были отравлены ртутью, и вы лечили одного из них Mercurius. Это не изопатия?

Не совсем так, потому что в случае, о котором вы говорите, назначение Mercurius solubilis было сделано до обнаружения высокого уровня ртути в крови пациентки. Я прописал Mercurius solubilis потому что это лекарство оказалось наиболее близко к совокупности характерных симптомов имеющейся болезни, а не потому что я знал, что у нее был высокий уровень ртути. Я лечил много пациентов с высоким уровнем токсических веществ, и только изредка требовалось то же самое потенцированное вещество. Я лечил пациентов с высоким уровнем ртути, но редко прописывал им Mercurius. Больной чувствует себя лучше, если назначено подобнейшее лекарство, и в конечном итоге уровень ртути снизится. Кстати, у большинства пациентов, которые были отравлены ртутью, она была в виде метилртути или хлорида ртути, а не элементарной ртути из Mercurius solubilis.

Часто на занятиях вы упоминаете индуктивный метод Ганемана, который лежит в основе методологии гомеопатии. Не могли бы вы объяснить это на примере?

Следует разъяснить так, чтобы всем стало ясно, что подразумевается под индуктивным методом Ганемана. По существу, индуктивный метод является наиболее прямым и безупречным подходом, используемым в естествознании для открытия или изучения явлений. Ганеман использовал в медицине достоинства подлинного наблюдения и здравого смысла, как этому учил Фрэнсис Бэкон в своей работе "Новый Органон, или Истинные направления касательно истолкования природы". Ганеман следовал индуктивному методу Бэкона и назвал свой учебник "Органон рационального искусства исцеления". Слово "органон" означает орган или инструмент правильного мышления. Когда гомеопатия практикуется правильно, она является естественной наукой в самом чистом смысле. Мы руководствуемся природой, а не чем-то иным. Мы объективно наблюдаем, чтобы обнаружить законы и принципы и постараться соблюдать их в нашей повседневной практике. Может ли существовать более научная практика медицины, особенно когда в дальнейшем гомеопатическая практика подкрепляется неопровержимыми свидетельствами постоянства своих успехов?

Мы должны помнить, что слово "врач" происходит от греческого φύσις, означающего "природа". Таким образом, слово "врач" означает того, кто изучает и знает природу, ее принципы и законы, а также их применение. Ганеман учил нас, как оставаться верными нашей миссии, практикуя медицину научно и мудро. Медицинская практика, отделенная от науки и философии, ведет к неудаче. Индуктивный метод является основой естественных наук и заключается в выводе правильных заключений, что может быть выполнено только после того, как тщательно наблюдалось все, что можно наблюдать, ничего не оставлено в стороне и не добавлено ничего того, что не наблюдалось. Индукция — не просто догадка, но точный инструмент исследования для выхода на наиболее правдоподобный и наиболее подходящий ответ. Хотя индуктивный метод пытается исключить все возможные ошибки, он не является полностью безошибочным, а выводы могут меняться по мере того, как открывается новая информация.

Возможно, это станет яснее, если сравнить индуктивный метод с чаще используемым дедуктивным, который является по своей природе гадательным. Есть теория, формируется гипотеза, ее пытаются доказать. То есть, начинают с концепции и пытаются ее проверить, что часто превращается в еще одну попытку подогнать природу под свое понимание ее. Напротив, индуктивный метод начинается не с концепции или гипотезы, но приближается к реальности совсем по-другому, предлагая: "Давайте понаблюдаем, что здесь происходит". Медленно, по мере накопления наблюдений, появляются модели и принципы. Изучая историю медицины, можно видеть, как медицина развивалась, проходя через постоянно меняющиеся теории о происхождении болезни и свойствах лекарств. История медицины — по большей части результат дедуктивного мышления. Формулировка теорий часто отражает, как мы ограничиваем исследовательский процесс и предвзято к нему относимся. По своей природе мы склонны к дедукции. Когда мы чего-то не знаем, мы это изобретаем. И, как правило, когда мы приходим к выводу, наблюдение прекращается.

Один французский историк науки написал книгу об ошибках в науке, имеющую очень подходящее название "Je pense donc je me trompe" ("Я мыслю, следовательно, я ошибаюсь"). Когда Ганеман вышел на сцену, он остановился на другом подходе, на более точном методе исследования, основанном на чистом наблюдении, правильном рассуждении и мудром размышлении. Чистое наблюдение приводит к истинному знанию. В гомеопатии это применимо к нашей Материи медике и к нашему исследованию больных. Начнем со свойств лекарств. Ганеман разработал Материю медику на основе чистого наблюдения; чистую Материю медику, свободную от теорий, гипотез и теоретизирования. Эта чистая Материя медика неотъемлема от гомеопатии. Практика, лишенная этой чистой Материи медики, является обманом и не должна идентифицироваться как гомеопатическая. Очень важно четко указать, что спекулятивная Материя медика, введенная многими современными авторами, совершенно несовместима с гомеопатией и выставляет последнюю в ложном свете.

В ходе правильно проведенного прувинга гомеопат берет растение или другое вещество, новое для гомеопатии, и проводит прувинг на чувствительных коллегах, тщательно фиксируя его эффекты. После соответствующего периода отдыха, прувинг выполняется с теми же испытателями второй и третий раз. На основе симптомов, неоднократно встречавшихся у испытателей, гомеопат может с уверенностью сказать, при какой болезни это растение или вещество будет показано. Аналогичным образом астроном, который обнаруживает новую комету, сможет с большой точностью определить ее скорость, траекторию, расстояние до нее и когда она вновь появится на небе, и все это с помощью индукции, основанной на законах, которые регулируют движение этих небесных тел. Гомеопат, астроном или другой естествоиспытатель делают свои выводы на основе одного и того же безошибочного процесса индукции, основанной на законах природы. Кстати, такой подход в гомеопатии осуществляется с высокой эффективностью и мягкостью и не требует оборудования и огромных фондов, а также не причиняет вреда животным или окружающей среде.

Другой аспект использования Ганеманом индуктивного метода связан с исследованием больных. И вновь Ганеман обращает наше внимание на необходимость наблюдать с минимальным вмешательством рассуждения, то есть быть чистым наблюдателем природы. Это очень хорошо описано во всех его работах, но особенно в "Органоне", в § 83 и далее. Ганеман просто говорит, что "индивидуализированное исследование случая болезни… не требует... ничего, кроме здравого смысла и свободы от предрассудков, внимания при наблюдениях и точного воссоздания картины заболевания". Во втором томе своей "Чистой Материи медики" Ганеман опубликовал великолепную статью, озаглавленную "Медицинский наблюдатель", в которой он говорит:

Для того чтобы точно воспринимать то, что должно быть отмечено у пациентов, мы должны направить все наши мысли на рассматриваемый вопрос, выходя даже за пределы своих возможностей, и закрепиться на нем, так сказать, со всей нашей способностью к концентрации, дабы не упустить ничего из того, что присутствует в настоящий момент, что связано с этим вопросом и что может быть установлено с помощью всех наших чувств. Поэтическое воображение, фантастическое остроумие и теоретизирование следует на время остановить, а также подавить все неестественные рассуждения, принудительные интерпретации и стремление к объяснению. Долг наблюдателя состоит только в том, чтобы следить за явлениями и их развитием; внимание должно быть обращено на наблюдение не только для того, чтобы ничего из реально существующего не ускользнуло от последнего, но и чтобы он мог точно понимать то, что наблюдает, как оно есть.

Можно ли сказать об этом лучше?

Наконец, врач, применяя к каждому больному человеку нашу чистую Материю медику, должен быть строгим в изучении и подчинении законам и принципам природы. Гомеопатия — индивидуальная медицина. Конвенциальная медицина, наоборот, обобщает и настаивает на назначении препаратов на основе принципов химии, которые несовместимы с динамизмом целительного процесса.

История гомеопатии учит, что чем добросовестней врач подходит к практике гомеопатии, тем лучше будут клинические результаты. Сегодня, когда псевдогомеопаты хотят ввести спекуляции в нашу Материю медику, они просто игнорируют работу Ганемана и основные правила достижения успеха в гомеопатии. Своим эклектизмом они искажают гомеопатию, поскольку выбирают на основе того, что кажется им лучшим или самым плодотворным из нескольких наборов идей, убеждений или теорий. Практика эклектиков основана на суждениях, мнениях, теориях, прихотях и фантазиях. Они не имеют ни права отождествлять такую практику с гомеопатией, ни оправдания в этом. Напротив, практика гомеопатии основана на чистом наблюдении и руководствуется неизменными законами и принципами.

Многие гомеопаты интересуются старыми американскими гомеопатическими журналами, в которых встречаются интересные работы и дискуссии таких успешных гомеопатов прошлого как Липпе, Уэллс, Нэш и другие. Насколько доступны эти журналы?

Бóльшая часть старой американской литературы рассеяна по всем американским медицинским библиотекам. Лишь очень небольшая ее часть была перепечатана в современных журналах или прилагается к программному обеспечению, например, Encyclopaedia Homeopathica или ReferenceWorks. Я вижу, что в последнее время есть немалый интерес к старой литературе и что прилагается больше усилий, чтобы вернуть ее. В Европе, к сожалению, у вас нет достаточного доступа к этим журналам. Лучшая библиотека в Европе, предоставляющая общественности доступ к старым американским журналам, это, вероятно, коллекция Пьера Шмидта в Санкт-Галлене в Швейцарии. Есть также несколько хороших частных коллекций, но большинство из них находится в Америке. Лучшая из всех гомеопатических коллекций в США находится в Университете Мичигана в Энн-Арборе. Есть еще медицинская библиотека в Университете Калифорнии в Сан-Франциско, Национальная медицинская библиотека в Бесезде, штат Мэриленд, библиотека Ллойда в Цинциннати, штат Огайо, и библиотека в Национальном колледже натуропатической медицины, моей альма матер, в Портленде, штат Орегон. Есть также хорошая коллекция в Стэнфордском университете в Пало-Альто, штат Калифорния, в Гарвардском университете в Бостоне, в Университете штата Айова в Айова-Сити, в Университете Чикаго, в Нью-Йоркской медицинской академии в Нью-Йорке, в Колледже врачей и хирургов в Филадельфии и в Дрексельском университете, также в Филадельфии, в который вошел старый Ганемановский университет. Как видите, литература рассеяна по всей территории США. Бóльшая часть материалов микрофильмирована, но это старая технология, очень неудобная в использовании. Требуется специальное оборудование для чтения такого материала или необходимо сделать его фотокопии. Библиотеки начали оцифровывать эту информацию, и в этом будущее, с точки зрения облегчения доступа к этому в значительной степени недооцененному наследию. Но даже если бы каждый имел доступ ко всей литературе, он был бы завален этим огромным материалом. Нужно иметь навык в эффективном использовании такой литературы.

Более двадцати лет я просеиваю эту огромную литературу и собираю лучшее, что в ней имеется. Благодаря этому, я совершенствовал свои знания, что очень помогло мне лучше понять труды Ганемана. Теперь я пытаюсь вернуть в гомеопатию некоторые сокровища, которые я нашел в старой литературе. Кроме Липпе, много можно получить, изучая труды П. П. Уэллса, Геринга, Джослина, Харви Фаррингтона, Пьера Шмидта и т. д. Например, Эдмунд Ли, один из ближайших учеников Липпе, сказал, что труды Липпе, Геринга и Данхэма должны быть известны всем обучающимся гомеопатии, но что никто не писал "разумнее и с такими подробностями, как наш почтенный друг д-р П. П. Уэллс". Следующая книга, которую я намерен опубликовать после моей книги о жизни и творчестве Липпе, расскажет о П. П. Уэллсе и его лучших работах. Лучшие работы великих гомеопатов должны стать доступными для наших настоящих и будущих студентов. Люди, которые хотят овладеть определенным предметом, должны изучать работы его мастеров и всеми силами избегать влияния себя за таковых выдающих. Что мы должны думать о гомеопатическом образовании, когда некоторые из наших самых важных работ недоступны? Это похоже на изучение квантовой физики без доступа к половине фундаментальной литературы по этой дисциплине. Этот важный фактор влияет на нынешнюю неразбериху в гомеопатической профессии.

В прошлом интервью (5) вы говорили о качестве подготовки в гомеопатии и необходимых личных качествах людей, которые хотят практиковать гомеопатию. Некоторые могут почувствовать, что они не в состоянии удовлетворить этим требованиям. Как вы в процессе преподавания даете необходимую информацию, как вы обучаете?

Когда люди приходят ко мне, чтобы обучиться гомеопатии, я спрашиваю, есть ли у них необходимые знания для медицинской практики. Они должны обладать всеми основными навыками, необходимыми для обследования и диагностики пациента. Я спрашиваю, имеется ли у них уже степень или они в процессе получения ее (MD, ND, DO, DVM, DD, DC, NP, PA или акушерство), то есть, имеется ли у них основа для интеграции гомеопатии. Затем, мой долг — наставлять их в том, как правильно практиковать подлинную гомеопатию. Я пытаюсь обеспечить их систематической пошаговой подготовкой, от А до Я. Мы начинаем с того, что я считаю наиболее важным — философии гомеопатии. Здесь мы сначала изучаем все имеющие отношение к делу концепции здоровья и болезни и различные силы и влияния в природе и их потенциальную роль в восстановлении здоровья. Затем мы исследуем возможности различных терапий, чтобы в конечном итоге иметь возможность сосредоточиться на идеальной терапии, сводящейся к гомеопатии. Затем мы рассматриваем возможности и ограничения гомеопатии и то, как гомеопатия вписывается в общую практику медицины. На протяжении обучения у меня студенты читают работы Ганемана и великих ганемановцев.

Параллельно с приобретением прочного философского фундамента гомеопатии, мы изучаем методологию того, как практиковать чистую гомеопатию, шаг за шагом. Мы начинаем с работы с пациентом, затем следует анализ, позология, назначение лекарства, повторный визит, второе назначение, решение сложных случаев и т. д.

Как ни странно, я встречался с очень немногими практиками, которые выполняют работу с пациентом в полном объеме. Когда коллеги консультируются со мной относительно какого-либо своего пациента, я могу легко отличить своих студентов от других, просто взглянув на то, насколько полно была выполнена эта работа. Кроме того, когда пациенты приходят ко мне после того, как их лечили известные преподаватели гомеопатии, я редко обнаруживаю, что работа с пациентом был выполнена полностью. Неудивительно, что лечение оказалось неудачным. После тщательно и всесторонне выполненной работы с пациентом, нередко лекарство очевидно даже для студентов, относительно недавно пришедших в гомеопатию. Это показывает, что даже специалисты не найдут подобнейшего лекарства, если сведения неполны, и что даже новички могут его найти, когда перед ними полная информация.

Нетрудно научиться тому, как при осмотре пациента и сборе анамнеза получить полную информацию, но немногие, вероятно, когда-либо учились этому. В этой работе нельзя импровизировать. Она должна выполняться систематизированно, так, чтобы все важные для нас аспекты были учтены, и в то же время ничего не выдумывалось взамен отсутствующего. Когда люди просят меня направить их к хорошему гомеопату в регионе, где я никого не знаю, я часто даю им следующие два совета. В первую очередь, показать практику "Органон" и спросить, насколько ценна эта книга. Если в ответ прозвучат слова, что эта книга устарела, или что сегодня в гомеопатии есть лучшие книги, или что они никогда не читали его, я предлагаю пациенту поискать другого врача. Чем чаще врач перечитывал "Органон", тем больше вероятность того, что он хорошо практикует гомеопатию. Второй совет — спросить врача, сколько времени обычно уходит у него на работу с новым пациентом с хронической болезнью. Если он ответит, что менее двух часов, то скорее всего врач не делает необходимую работу полностью. Я вновь предложу искать другого врача.

Вначале я обучался выполнению этой работы за час, так как кабинеты в клинике, где занимались студенты колледжа, могли быть заказаны максимум на один час. Когда я начал свою частную практику, я продлил это время до полутора часов, потом до двух, а теперь у меня уходит в среднем три-четыре часа на работу с взрослым пациентом с хронической болезнью. Хорошо собранная информация — больше, чем половина дела. Мы обучаем студентов осмотру пациента и сбору информации (6) в течение примерно десяти дней, поскольку рассматриваем большинство задаваемых вопросов и значение возможных ответов пациентов.

Как только работа с пациентом завершена, вы знаете, что у вас есть все сведения, необходимые для перехода к следующему шагу, то есть к анализу информации. Вы должны глубоко понимать, как проанализировать пациента, понимать значение каждого симптома и, особенно, то, что является наиболее характерным по сравнению с тем, что является обычным. Здесь необходимо задать следующий ключевой вопрос: "Что наиболее своеобразно у этого пациента с рассеянным склерозом?" или "Что является наиболее своеобразным у этого пациента с шизофренией?" и т. д.

Третий шаг — составить план лечения, который в отношении лекарства состоит в выборе подобнейшего средства в правильных потенции, форме, количестве и частоте приема.

Таковы три основных шага в практике гомеопатии как при острых, так и при хронических болезнях, как с новым пациентом, так и при последующих визитах. Сначала мы собираем информацию (симптоматику), затем отвечаем на следующие два вопроса: в чем значение этой информации и что мы будем с ней делать?

Как только эти три шага усвоены, я начинаю учить студентов, как вести трудные, сложные и неполные случаи. Мой опыт говорит о том, что очень немногие из нынешних профессиональных гомеопатов на самом деле обучены правильно выполнять на практике первые три шага. С другой стороны, гомеопатию практиковать просто и приятно, когда это делается систематизированно. Я часто говорил, что до сих пор двумя слабейшими местами гомеопатии всегда оказывались неадекватная система образования и отсутствие сертификации квалифицированных практиков. Если вы не будете следовать определенному весьма точному способу гомеопатической практики, вы не сможете практиковать на высоком уровне и иметь ожидаемое постоянство результатов. Возьмите стоматологию: как может кто-то рассчитывать стать компетентным стоматологом, если он обучался, подобно многим профессиональным гомеопатам, на семинарах по выходным, которые проводят импровизированные учителя? Вы не можете обучиться основам искусства стоматологии у таких непрофессиональных учителей, ведь никто не станет потом консультироваться у недостаточно квалифицированного стоматолога, не так ли? Гомеопатической профессии предстоит еще многое сделать в отношении обучения и сертификации своих врачей. Существует острая потребность в фундаментальном и систематическом обучении гомеопатии.

Одновременно с изучением философии и методологии гомеопатии, мои студенты обучаются тому, как изучать Материю медику и как использовать надежные книги, включая репертории. Кроме того, студенты встречаются во время своей профессиональной подготовки с реальными пациентами. Мы работаем с живыми пациентами с серьезной патологией и анализируем их в классе. Студенты на протяжении всего времени обучения наблюдают, как работать с пациентами на первом приеме и далее. Студенты также получают много описанных на бумаге примеров для развития навыков, необходимых для индивидуализации и понимания того, что является самым необычным у пациента, а также чтобы лучше усвоить практические правила ведения пациентов.

Чего не хватает, на ваш взгляд, в ведении пациентов недостаточно подготовленными люди, и что означает хорошо выполненная работа с пациентом?

Получаемые сведения явно неполные. Осмотреть пациента и собрать анамнез — означает получить полную и точную картину каждой проблемы и каждого важного аспекта у человека с этими проблемами. Например, пациент приходит к врачу с тремя главными жалобами, скажем, депрессией, мигренью и проблемами с пищеварением. Доктор говорит: "Хорошо, расскажите мне о своей депрессии". И пациент начинает говорить о своей депрессии, затем переключается на свою мигрень, не закончив описания депрессии, а затем опять меняет направление, начиная рассказывать о своих продолжающихся всю жизнь проблемах с пищеварением. Сколько врачей остановят пациента, который, продолжая таким образом, может только запутать врача и привести к неполному исследованию каждой основной жалобы? Для получения полной информации, ее следует извлекать очень систематизированно. Каждая основная жалоба должна быть исследована полностью, одна за другой, и записана словами пациента.

Всегда задавайте очень широкие, открытые вопросы. Например, когда вы приступаете к опросу, вы можете спросить: "Когда вы говорите о депрессии, что вы имеете в виду?" И вы постоянно киваете и просите продолжать с помощью "Что-нибудь еще?" Вы позволяете пациенту говорить, говорить, говорить до тех пор, пока то, что он говорит, имеет отношение к теме, которую вы исследуете. Когда пациент больше не дает никакой новой соответствующей информации спонтанно, вам следует заполнить пробелы. Вы должны дополнить информацию, предоставленную спонтанно, путем непосредственного зондирования, чтобы получить полное представление о каждой жалобе, в том числе историю возникновения, ход и эволюцию симптомов, полученное лечение и его последствия, частоту, продолжительность, интенсивность, локализацию, распространение, модальности и сопутствующие симптомы для каждого симптома, а также точные ощущения, которые пациент испытывает. Кроме того, необходимо записать всю информацию, необходимую для диагностики, прогноза и лечения.

Очень, очень редко у пациента с хронической болезнью ей не предшествовали провоцирующие события, ускорившие ее появление, и/или очевидные ухудшающие факторы, связанные с пиком обострения болезни. Таким образом, история возникновения и обострения болезни обычно очень полезна для понимания чувствительности и индивидуальности пациента, как и сопутствующие факторы. "Когда у вас депрессия, есть ли что-нибудь еще, что вы испытываете одновременно с ней?", "Когда у вас мигрень, что еще происходит одновременно с ней?" или "Что сопровождает мигрень?" Очень немногие пациенты спонтанно расскажут вам, что, например, их аппетит усиливается при мигрени или выделяется большое количество мочи и проч. Все это может быть ключевыми симптомами случая.

Если имеется боль или пациент сообщает о каком-то ощущении, необходимо подробно исследовать все детали того, что именно он чувствует. Боль всегда следует индивидуализировать и узнать все ее различные аспекты, все точные ощущения "как будто", модальности, сопутствующие факторы и т. д. Кроме того, пациент должен точно показать вам, где локализуется жалоба. Например, пациенты часто указывают на крестцово-подвздошную область, когда говорят о боли в бедре. Врач всегда должен стараться получить подробности, задавая такие вопросы как "Когда вы говорите, что боль острая, что вы имеете в виду?" Вы расспрашиваете, пока не получите полную и ясную картину по каждой важной жалобе, прилагая все старания. Когда ваши назначения оказываются неудачными, очень часто уже слишком поздно возвращаться и исследовать то, что вы пропустили, так как обычно довольно сложно повернуть вспять течение своих собственных испорченных случаев.

Кроме того, вы должны изучить прошлую медицинскую историю пациента, и вы, вероятно, узнаете о других проблемах, например, о сезонной аллергии, герпесе, микозе, рецидивирующем ячмене, абсцессах зубов и т. д. Так вы узнаете больше об основных жалобах, первоначально не упомянутых пациентом, часто по той причине, что он слишком свыкся с этими проблемами, они отсутствуют в настоящий момент или не слишком беспокоят. Вы должны исследовать каждую из этих жалоб, как если бы они все были главными жалобами.

Когда вы изучили все проблемы пациента и уверены, что охватили все самое важное, вам необходимо выяснить все о самом пациенте, имеющем все эти проблемы. Обычно я говорю пациенту: "Мы изучили тщательно все ваши проблемы и я очень хорошо в них разобрался, а теперь мне нужно знать о том, кого все эти проблемы беспокоят. Расскажите мне больше о себе, все, что является самым характерным. Что лучше всего определяет и отличает вас от ваших братьев и сестер, друзей или коллег?" Существуют различные подходы, которые могут привести к подробному раскрытию индивида. И когда он перестанет говорить о том, что может иметь отношение к делу, вы должны исследовать все те аспекты, которые пациенты редко выражают спонтанно. Вы должны попытаться выяснить все другие идиосинкразии и особенности, исследуя все физические общие симптомы, различные аспекты личности и натуру пациента, добираясь прямо до его ядра.

Я спрашиваю о температуре тела и чувствительности к различной температуре и погоде, об особенностях пота и запаха тела, энергии, сне, аппетите, пищеварении, женских или мужских проблемах, аспектах психики, которые, возможно, еще не прояснились, например, о тревоге и страхе, чувствительности, темпераменте, характере, реакциях на различные воздействия и т. д. В конце я спрашиваю, какие стрессы в настоящем могут помешать выздоровлению или не допустить его. Как правило, последний и часто самый важный вопрос касается определения самого травмирующие события или периода жизни пациента. Ответ на этот вопрос должен войти в единое целое с остальной частью истории. Иногда то, что не было сказано в течение всего интервью, обнаруживается только при этом последнем вопросе.

Следующий шаг — тщательный осмотр пациента. Я склонен рассматривать только соответствующие аспекты у каждого пациента. Ключ к пациенту может найтись в любой момент, иногда — в самый последний момент столь долгого сбора анамнеза. Однажды у меня была пациентка, у которой я только при физическом осмотре обнаружил, что все ногти на ее ногах были вросшие. Несмотря на то, что это был последний полученный симптом, он оказался самым ярким. Я прошелся по всей истории и увидел совершенно другую лекарственную картину. Это еще один пример того, как важно провести сбор анамнеза и обследовать пациента тщательно, и что выбор лекарства не завершен до записи последнего симптома.

Когда получена вся эта информация, на следующем шаге следует ее проанализировать, что, в принципе, очень просто. Хорошо практиковать гомеопатию нетрудно, если вы хорошо обучены. Однако такое мастерство приходит только после долгих лет прилежной учебы и практики. Итак, ваша пациентка, среди прочего, жалуется на депрессию, мигрень и проблемы с пищеварением. Вы придирчиво обследовали ее и собрали историю, а теперь вопрос: что вы будете делать со всей этой информацией? Вы спросили, имеет ли человек одну или несколько болезней. Давайте предположим, что ответ таков: одна болезнь охватывает всю историю. Затем вы спросите себя, что здесь самое поразительное. Это относится ко всему случаю в целом, а не только к человеку или проблеме. Вы зададите себе примерно такой вопрос: "Что больше всего поражает у этой пациентки с депрессией?" Если, например, у вас есть пациент с рассеянным склерозом, то вы должны себя спросить: "Что больше всего поражает у этого пациента с рассеянным склерозом?" Может быть, то, что паралич распространялся от конечностей вверх, что характерно для некоторых лекарств и особенно для Conium? Определенно нет, так как этот распространенный симптом обнаруживается примерно у 50 % пациентов с рассеянным склерозом. Следовательно, это не очень полезный симптом. Вы ищете необычный симптом; возможно, что все симптомы болезни значительно обостряются около 11 часов и улучшаются, как только пациент приступает к обеду. Это был бы очень характерный симптом, не имеющий никакого отношения к рассеянному склерозу. Теперь у вас есть важный ключ к вашему пациенту.

Как видите, важные ключи могут быть найдены в любом элементе в процессе работы с пациентом. Другой пример: предположим, у вас есть пациент с шизофренией. Вы спрашиваете себя: "Что является самым своеобразным у этого пациента с шизофренией?" Возможно, тот факт, что пациент слышит голос, который говорит ему, что делать? Нет, так как почти все пациенты с шизофренией слышат голоса, и в половине случаев эти голоса диктуют им, что делать. Но если вы узнали, что у пациента есть сильная тяга ко льду и с раннего детства огромный страх перед грозой, у вас есть очень хорошие индивидуализирующие симптомы, позволяющие "заякорить" ваш случай.

Я уже много раз говорил, что вы должны уподобиться Шерлоку Холмсу. Вы должны охватить всю историю посредством тщательного расследования, а затем подобрать ключи, ведущие к преступнику. Когда Шерлока Холмса попросили объяснить его замечательные успехи в распутывании такого количества сложных дел, он ответил: "Те обстоятельства, которые казалось бы запутывают дело, неизменно оказываются лучшими ключами к его решению". Точно то же происходит в процессе гомеопатического назначения, мы уделяем особое внимание необычному. Вы должны научиться постоянно оттачивать свои навыки и суждения, чтобы стать лучшим детективом. Это может быть достигнуто или посредством изучения описаний множества историй излечений пациентов, или посредством наблюдения за тем, какие ключи были пропущены у собственных пациентов, потребовавших много времени для решения проблемы. Хорошая подготовка имеет большое значение для достижения мастерства, но в конце концов только собственный характер определит успех. Если вы нетерпеливы, ленивы или стремитесь сокращать дорогу, никакое обучение не будет достаточным для овладения гомеопатией. Как для того, чтобы вырастить здоровое растение, необходимо иметь здоровое семя и правильную среду.

По вашему мнению, сколько человек из ста при хорошей подготовке смогут стать мастерами в гомеопатии?

По моему опыту, я бы сказал, что при нынешнем состоянии гомеопатического образования из ста врачей, заинтересовавшихся изучением гомеопатии, тридцать, возможно, изучат ее в достаточной степени, чтобы практиковать, и только десять или меньше будут практиковать ее очень хорошо. Из этих десяти, вероятно, только один сможет достичь мастерства, если обстоятельства сложатся подходящим образом. Это и в самом деле очень малый выход. Это вопрос наличия правильного человека, которым будут правильно руководить. Однако, обеспечивая полное дидактическое обучение и контролируя клиническую подготовку, мы могли бы значительно повысить эти цифры. Лучшим вариантом было бы иметь группу по--настоящему опытных клиницистов, преподающих в гомеопатической медицинской школе, имеющей программы подготовки в интернатуре и ординатуре. Насколько мне известно, ближе всего мы подошли к этому, когда Липпе и Геринг присоединились к Гернси в Гомеопатическом медицинском колледже Пенсильвании между 1864—1867 годами.

Какими качествами должен обладать "правильный" человек, и какое руководство вы считаете надлежащим?

Однажды Ганеман упомянул в письме Герингу, что он надеется, что Геринг — хороший человек, так как никто не может быть хорошим врачом, если он не является хорошим человеком. Так что правильный и хороший человек — тот, кто не только доброжелателен, но также уравновешен, умен, здоров, предан, честен, стоек, способен к напряженной работе и достаточно мудр, чтобы быть в состоянии правильно выбирать и добиваться успеха. Если такой человек спросит: "Как я могу овладеть гомеопатией?" и будет следовать по пути до конца, как и все мастера гомеопатии прошлого, его неизбежно ждет успех.

Сегодня в гомеопатии имеется много различных направлений и учителей; многие утверждают, что они являются истинными последователями Ганемана. В данный момент в американском гомеопатическом сообществе активно обсуждаются вопросы правильной гомеопатической практики и свободы в выборе различных подходов к гомеопатии. Каково ваше мнение по этому поводу?

Моя точка зрения по этому вопросу предельно ясна и неоднократно публиковалась (7). На протяжении долгих лет многие использовали имя Ганемана, когда говорили о своей школе, ассоциации или журнале. Многие утверждают, что они являются классическими гомеопатами. К сожалению, те, кто тщательно, добросовестно изучал работы Ганемана, являются исключением. Остальные обычно занимаются тем, что Ганеман называл извращением гомеопатии или эклектикой. Они обманывают сами себя, а также общественность, подобно тому, как слепой ведет слепого. Это неправильно. Когда больной человек после прочтения материалов о гомеопатии решает проконсультироваться с врачом-гомеопатом, он рассчитывает получить лучшее из того, что может дать гомеопатия. Но если вместо этого он получает эклектику, скрытую за фасадом "классической гомеопатии", его обманывают.

Как-то раз коллега в моем кабинете ответила на звонок женщины, которая почти со слезами рассказала, что только что прочитала мою статью о том, как следует практиковать гомеопатию: только на основе установленных фактов; надо собрать историю и обследовать пациента; первый визит должен длиться не менее двух часов, чтобы получить всю необходимую информацию и т. д. Женщина рассказала, как она в течение нескольких последних лет истратила все сбережения своей семьи, пытаясь найти помощь в гомеопатии для своей дочери, страдающей от воспалительного заболевания кишечника, но безрезультатно. И только после прочтения этой статьи ей стало ясно, что они никогда не консультировались с настоящим гомеопатом. Один из тех, к кому она обращалась, угадывал лекарство с помощью интуиции, кто-то сделал безуспешное назначение после тридцати минут приема, кто-то использовал для назначения лекарства аппарат Фолля, кто-то смешал несколько лекарств вместе, но все называли себя гомеопатами. Она была полностью обескуражена и пришла к выводу, что гомеопатия — просто фарс. Нам она позвонила, чтобы получить рекомендацию истинного гомеопата в ее регионе, и, к сожалению, у нас не нашлось ни одного. Невозможно узнать, чтó практикует человек, объявивший себя гомеопатом.

К сожалению, в истории гомеопатии было не так уж много профессиональных гомеопатов, которые правильно понимали и применяли метод Ганемана и стали свидетелями обещанных результатов. Пионеры гомеопатии были как правило серьезнее, чем каждое последующее поколение. Сегодня мало кто может заслуженно объявить себя подлинным ганемановцем. Увы, в гомеопатии люди утверждают все, что хотят, независимо от истины, и профессия не призывает их к ответу. Позвольте привести вам пример. Около 17 лет назад вы могли прочитать в рекламе очень известного преподавателя гомеопатии, что он учит в традиции Ганемана, Геринга и Кента. Во время семинара этого предположительно очень сведущего преподавателя, я с двумя другими коллегами имел честь отобедать с ним. Так как я в то время собирал по библиотекам интересные статьи Геринга, я наивно спросил его, что он читал из работ последнего. Я ожидал, что он, как и я, нашел статьи Геринга очень полезными, так что мы сможем их обсудить. Он просто и прямо сказал, что никогда не читал никаких работ Геринга. Я чуть не упал со стула. Такие истории быстро лишили меня иллюзий, и я стал еще сильнее стремиться найти истинную гомеопатию в своих собственных исследованиях.

В настоящее время гомеопатии кое-чего не хватает, а именно строгости. Объявляющие себя учителями могут говорить все, что хотят, и студенты принимают это как должное, как истину. Не хватает академической честности, а слишком многие студенты наивны. Наша профессия очень незрела. Можно было бы ожидать, что профессиональные преподаватели и лидеры гомеопатии знают свой предмет. Однако то, что сказал Сократ о жульнической практике учителей-софистов своего времени, звучит верно в отношении сегодняшней гомеопатии. Сократ заметил: "Можете ли вы назвать любой другой предмет, в котором объявившие себя учителями не только не признаны учителями других, но и сами считаются ничего не понимающими и слабы именно в том, чему собираются учить?" Нам многое предстоит сделать.

Ганеман четко определил гомеопатию и все ее основополагающие принципы и предостерегал нас от искажений. В 1832 году, борясь с "полугомеопатами" Лейпцига, Ганеман писал:

Если какие-либо ложные учения будут преподаваться под почетным именем гомеопатии… можете быть уверены, что я подниму свой голос громко и честно и сделаю все от меня зависящее. Во всех публичных статьях повсюду я предупрежу мир, уже уставший от обмана, о таких предательстве и вырождении, которые заслуживают быть заклейменными и уничтоженными.

К сожалению, многие серьезные люди не имеют возможности достичь крупных успехов из-за того, что соблазнены этими псевдоучителями. Мы возвращаемся к тому, о чем говорили ранее: самая большая слабость гомеопатии заключена в ее образовательной системе и ее неспособности подтверждать квалификацию практиков.

Пионеры гомеопатии в Америке в 1844 году основали Американский институт гомеопатии, преследуя две цели. Во-первых, "реформирование и расширение Материи медики", так как состояние Материи медики было "таким, что настоятельно требовались лучшая систематизация и бóльшая чистота наблюдений, что может быть достигнуто только путем совместных действий со стороны тех, кто усердно ищет одну только истину", и, во-вторых, "воспрепятствовать врачам, притворяющимися компетентными практиковать гомеопатию, в то время как они не изучали ее добросовестно и умело", поскольку "информированность общественности относительно принципов и практики гомеопатии настолько низка, что позволяет обычным притворщикам легко приобрести репутацию специалиста в этой очень сложной области врачебного искусства". Американский институт гомеопатии не может сегодня отчитаться о хорошо выполненной работе, так как нынешняя ситуация не только не лучше, но гораздо хуже.

У нас есть большое количество так называемых гомеопатов, которые не заинтересованы в строгом подходе к наблюдениям и рассуждениям. Многие из псевдоучителей гомеопатии, похоже, занимаются самореализацией. Их не интересует "то, что есть", они заинтересованы лишь в рекламировании себя и своих идей. Это не имеет ничего общего с гомеопатией Ганемана. Люди, которые помогали продвигать гомеопатию, вели себя добросовестно. Мне приходилось слышать об одном популярном преподавателе, который представлял ложных пациентов и ложные сообщения об успехах лечения на их повторных визитах. Это непростительно. Того, кто хоть раз обманул в лечении или как преподаватель, следует по меньшей мере отстранить от практики и преподавания. Один раз — это уже слишком много. Работа человека, изобличенного в обмане, теряет надежность. Будет лучше, если такой человек станет придумывать и писать фантастические рассказы, нежели обманывать в области, в которой может принести наибольший вред — в медицине.

На другом конце спектра находятся люди совершенно другого калибра: такие личности как Ганеман, Беннингхаузен, Липпе, Геринг и Данхэм. Все они обладали научным складом ума и трудились усердно и добросовестно, чтобы развивать гомеопатию и помогать уменьшить страдания. К сожалению, в наше время немногие люди с таким складом ума пленяются гомеопатией. В прошлом было много ученых, которые не только приняли гомеопатию, но и посвятили ей свою жизнь, часто после того, как последняя с помощью гомеопатии была спасена.

Почему же гомеопатия не привлекает ученых?

Вначале гомеопатия привлекала многих ученых, скажем, примерно до 1845 года. Изучение ранней истории гомеопатии показывает, что многие из тех, кто тогда пришел в гомеопатию, были одними из самых образованных людей своего времени. Я имею в виду, в частности, графа Де Гиди, который познакомил с гомеопатией Францию и который был доктором наук и медицины, Джослина из Америки, университетского профессора математики и физики, Журдена, члена Французской Королевской академии медицины, Геринга, Беннингхаузена, Вессельхофта, Данхэма и так далее. В "Гомеопатическом альманахе" братьев Кателланов, опубликованном в 1860 году, список врачей-ученых, которые приняли гомеопатию, занимает пять или шесть страниц. Многие из пионеров гомеопатии, которые хорошо понимали гомеопатию, пришли из аристократии и, следовательно, принадлежали к числу самых образованных людей. Нельзя не вспомнить графа цур Липпе, барона фон Беннингхаузена, графа Де Гиди, маркиза Нуньеса и графа фон Корсакова (это распространенная ошибка у западных авторов, С. Н. Корсаков был простым дворянином, не имевшим аристократического титула. — Прим. перев.)

Но это было вначале. Позже гомеопатия получила дурную славу. В 1861 году Яр основал в Париже журнал, который назвал "L'Art De Guérir" ("Искусство исцеления"). В предисловии к новому журналу он пишет, что опустил слово "гомеопатия" из названия журнала, так как практика претендующих на звание гомеопата создала гомеопатии такую плохую репутацию, что само ее имя стало главным препятствием на пути ее развития, так как отталкивает ученых и добросовестных практиков. Вполне вероятно, что если бы гомеопатия принимала в свои ряды только тех, кто понимал ее, мы все время имели бы единую профессию, растущую в геометрической прогрессии. Тем не менее все знают, как несколько плохих яблок могут испортить всю корзину.

Кроме того, на раннем этапе развития гомеопатии аристократия и образованный класс не только лечились гомеопатически, но и были покровителями гомеопатии. Многие ехали издалека, чтобы увидеть Ганемана в Лейпциге, Кётене или Париже. Для иллюстрации того, как тогда смотрели на гомеопатию, можно привести драматическую историю тринадцатилетнего шотландского мальчика Джона Янга, который был объявлен безнадежным из-за туберкулеза. Он был сыном бедного ткача. Богатая дама, у которой были деловые отношения с его отцом, узнала о болезни мальчика и проявила к нему большой интерес и симпатию. После встречи с Ганеманом в Париже, она решила отправить мальчика к нему. По пути из Шотландии в Париж мальчик остановился на две недели в Лондоне, чтобы его посмотрел королевский врач. После долгого осмотра мальчика врач прошептал своему помощнику, что нет ни малейшей надежды на выздоровление, и мальчик никогда не вернется живым из Парижа. Мальчик в конце концов добрался до Парижа, и Ганеман осматривал и выслушивал его в течение полутора часов в предрассветное время. Затем Ганеман сказал, что он рад, что мальчика доставили к нему, так как сможет его вылечить, но на это уйдет время. Через девять месяцев мальчик вернулся домой выздоровевшим, а затем эмигрировал в Америку. Спустя примерно семьдесят лет, он регулярно приходил рассказывать свою историю студентам Медицинского колледжа Геринга в Чикаго. Интересно отметить, что в течение этих девяти месяцев он видел Ганемана почти ежедневно. Он рассказывал, что комната ожидания Ганемана всегда была полна людей, приезжавших на консультацию к нему со всех уголков мира. В то время гомеопатия была не менее популярна, чем другие виды медицины. Люди бедные и богатые, из мест близких и далеких, часто стремились к гомеопатии как последнему прибежищу. Если бы истинный потенциал гомеопатии был лучше известен сегодня, люди прикладывали бы такие же большие усилия, чтобы попасть к истинному гомеопату.

Гомеопатия медленно утратила свой блеск, когда слишком многие гомеопаты, утверждающие, что практикуют настоящую гомеопатию, отошли от ее основополагающих принципов или "не изучали ее добросовестно и умело" и поэтому оказались не в состоянии полностью использовать ее потенциал. Популярность гомеопатии не только не выросла, но была потеряна из-за отсутствия успеха у псевдопрактиков. Если бы право называться врачом-гомеопатом принадлежало только тем, кто понимает и практикует подлинную гомеопатию, мы скорее всего выросли бы как на дрожжах, и сегодня имели бы официальное признание. Это еще один пример того, как гомеопатия получает возмездие за отсутствие высококачественного образования и неспособность подтверждать квалификацию ее практиков.

Как, по вашему мнению, можно было бы решить проблему высококачественного образования и сертификации гомеопатов?

Мне очевидно, что для изменения нынешней ситуации в качестве одного из первых шагов ганемановцы должны собраться и объединиться. В своих поездках я встречал много коллег, заинтересованных в возобновлении деятельности Международной Ганемановской ассоциации (МАГ). МАГ, основанная в 1880 году, сыграла важную роль не только в сохранении чистой гомеопатии, но и в повышении уровня образования и практики остальных гомеопатов. Люди, которые хорошо понимают гомеопатию и заинтересованы в ее продвижении, должны объединиться и встречаться на регулярной основе, чтобы демонстрировать и обсуждать свою работу. Кроме того, они должны иметь журнал, в котором смогут публиковать свои статьи, труды, наблюдения и обзоры. Такая ассоциация не должна быть многочисленной, но она будет богата качеством своей работы. На мой взгляд, это было бы первым шагом в создании надежной структуры для нашей крайне дезорганизованной профессии. Это был бы также простейший и полезнейший пример для подражания, и была бы обеспечена преемственность и продвижение гомеопатии вперед.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Концепция миазма хорошо известна истории медицины как способ передачи инфекционной болезни. На нее также ссылались и долгое время после Ганемана. Например, в 1894 году выдающийся британский эпидемиолог Чарльз Крейтон поддерживал теорию, что грипп распространился по миру с помощью миазма, а не посредством передачи заражения от одного человека другому, так как болезнь поражала много людей в большинстве районов страны почти одновременно, и одновременно заболевали все домашние.
2 Слово "псора" было обычным во времена Ганемана и часто использовалось почти без разбора для разных типов острых и хронических кожных высыпаний. Оно происходит от греческого слова ψώρα (лат. psōra), чей корень, psen, происходит из старого индоевропейского языка, и означает зуд, или болезнь зуда, или чесотку. "Антипсорический" — термин, использовавшийся по крайней мере еще в 1783 году для обозначения лечения против чесотки.
3 Кстати, из ранних работ Ганемана известно, что он знал об инвазии клеща при чесотке. Тем не менее, по неизвестной причине он не упоминает об этом в своих более поздних работах.
4 Статью, касающуюся истории закона Геринга, можно прочитать в разделе "Статьи" на www.homeopathy.ca (ее перевод на русский находится здесь. — прим. перев.)
5 Части I и II из интервью, проведенного д-рами Герхардом Виллингером и Фридрихом Делмуром в 1994 году и опубликованного в журнале Международной гомеопатической лиги, можно прочитать на www.homeopathy.ca. Это интервью также доступно на немецком: "Um eine Disziplin zu beherrschen, müssen wir von ihren Wurzeln angehen" от Grundlagen und Praxis, GmbH & Co, Hamburg (ее перевод на русский находится здесь. — прим. перев.)
6 Этот учебный материал доступен на видеокассетах Канадской академии гомеопатии на www.homeopathy.ca.
7 Эти статьи также можно найти в разделе "Статьи" на www.homeopathy.ca.

All rights reserved / Copyright ©2014 Canadian Academy of Homeopathy

предыдущая часть Часть I