Д-р Андре Сэн (Канада)

Андре Сэн

Гомеопатия против спекулятивной медицины

Simillimum, 2001; vol. 14(3):34–53

Перевод Ольги Савельевой (Челябинск)
Андре Сэн N.D., D.H.A.N.P. — выпускник Национального колледжа натуропатической медицины в Портленде, штат Орегон (1982), и дипломант Гомеопатической академии врачей-натуропатов (1988). Помимо частной практики в Монреале (Канада), с 1986 г. работает деканом и старшим преподавателем аспирантской программы Канадской академии гомеопатии.

Оригинал можно скачать здесь





"Если мы верны гомеопатии, она будет верна нам. Это проверено на личном опыте" — Липпе.

Двадцать один выдающийся член гомеопатического сообщества подписался под письмом, адресованным г-ну Джулиану Уинстону, издателю журнала "Гомеопатия сегодня" (Homeopathy Today, май 2001 г., стр. 21–22). Они обвиняют его в нетерпимости и сеянии распрей в гомеопатическом сообществе пропагандой своих личных убеждений. Такие обвинения отнюдь не новы в гомеопатическом сообществе — просто потому, что гомеопатия является методом терапии, основанном на неизменных принципах, и в ее истории были специалисты, позволяющие себе называть собственную практику гомеопатией, хотя эта практика противоречит основным гомеопатическим принципам. Более ста лет назад Липпе сказал, что

последователи Ганемана, которые обнаружили, что его обещания успешного противодействия болезни... были основаны на определенных фундаментальных и безошибочных принципах... как и следовало ожидать, рассматривали каждое новое отступление от этой строгой практики, которая обеспечила не имеющий себе равного успех, как шаг назад, и когда эти отступления стали столь многочисленны, от школы, действительно, не осталось ничего, кроме имени. Попытка завоевать аудиторию, попытка защитить доктрину учителя, которая привела к успеху, попытка указать заблуждающимся на губительные последствия их соскальзывания назад, однозначно не может быть истолкована как настойчивая попытка разделить школу.

В этом конфликте ясно одно: раскол в гомеопатической профессии всегда инициируется авторами и сторонниками подходов, несовместимых со специфическим методом лечения Ганемана, который он называл гомеопатией, а не ганемановцами, на которых возлагается обязанность изобличать многочисленные искажения и отклонения.

Ганеман дал ясное определение гомеопатии и всех ее основных принципов и предостерегал нас против искажений. В 1832 г., в борьбе против "полугомеопатов" Лейпцига, Ганеман писал:

Если под уважаемым именем гомеопатии будет практиковаться ложная доктрина... будьте уверены, я не стану молчать, но честно и открыто заявлю об этом. Во всех общественных изданиях повсеместно я буду предупреждать людей, уже уставших от лжи, об этом предательстве и вырождении, которые заслуживают разоблачения и искоренения.

С целью сохранения чистоты нашего благородного искусства, Ганеман и его верные ученики решительно обличали каждое искажение и отклонение. И нет никаких оснований, чтобы избегать той же тщательной проверки в наше время, особенно если мы подумаем о том, что оно наверняка запомнится как самое бурное с точки зрения крайности в отклонении от принципов. Разве редко мы были свидетелями, когда на занятии или на семинаре преподаватель гомеопатии рассматривал случай пациента с хроническим заболеванием за пятнадцать-двадцать минут; когда преподаватель мог постичь совокупность через частность; когда пациенту выписывали лекарство по ассоциации с его одеждой, которая на нем была в момент визита (например, пациенту, на котором была белая рубашка в черную полоску, прописали Lac zebrenum, или пациенту, на котором были черные брюки и черно-желтая полосатая рубашка, прописали Apis mellifica)? Что нам думать о прувингах, когда дается лекарство половине людей, посещающих семинар выходного дня, но с добавлением в прувинг симптомов, проявившихся у всех в аудитории, словно на людей, не вошедших в группу испытуемых, повлияло некое "групповое сознание"? Или прувинги, в которых симптомы, пережитые за две недели до прувинга, также считаются его частью, так как утверждается, что в подсознании эти испытуемые уже знали, что они получат лекарство; или прувинги, когда лекарство кладется под подушку? В других случаях преподаватели заходят даже так далеко, что фальсифицируют данные о больных, чтобы показать точность своих предписаний. Мы слышали такие истории из многих стран. Некоторые преподаватели учат так, как будто они являются озаренными гуру, овладевшими волшебными знаниями. В какой фарс они превращают гомеопатию Ганемана! Кажется, состояние дел не слишком изменилось с того момента, как Геринг сказал:

Преподавание стало похоже на торговлю, благодаря чему профессия стала деградировать, торговцы получают прибыль, а общественности наносится вред.

Когда гомеопатия лишается строгости, которой учил нас Ганеман, и дается воля предположениям, тo, что остается от нее, легко превращается в явление, ей противоположное.

Итак, вопрос состоит в следующем: проповедует ли какое-то ложное учение группа из двадцати одного подписавшего указанное письмо издателю?

Защищая доктрину сигнатур, они пишут, что

во времена Ганемана "доктрина сигнатур" означала просто и только то, что форма вещества может быть использована для определения органа, которому растение может помочь (например, лист в форме боба применяется для лечения заболеваний почек). Ганеман критиковал эту рудиментарную доктрину. Но никогда Ганеман не критиковал идею, что источник лекарства имеет отношение к симптомам, которые оно вызывает… Почему так много наших лекарств, сделанных из ползучих растений, как оказывается, вызывают мечты или желание путешествовать? Совпадение ли это или все же есть вероятность, что жизнь ведет борьбу и свойства средства-источника, действительно, влияют на ощущения испытуемых? Мы не можем объяснить, как такое возможно, но почему эта идея так уж неправдоподобна?.. А если физиология источника средства может дать нам ключ, почему мы должны игнорировать возможность использования этих подсказок?

Прежде всего, в отношении утверждения, что доктрина сигнатур во времена Ганемана "означала просто и только то, что форма вещества может быть использована для определения органа, которому растение может помочь", нужно сказать, что это выдумка чистой воды. Во времена Ганемана, так же, как и в незапамятные времена, доктрина сигнатур не относилась "просто и только" к форме вещества, но, как упоминал сам Ганеман, она относилась ко всем "воспринимаемым внешним знакам", которые могут быть использованы для того, чтобы угадать свойства лекарственных средств. Даже "Медицинский словарь Дорланда" дает следующее определение сигнатуры: "Любой характерный признак вещества, который ранее считался указанием на его лечебные силы".

Во-вторых, и это главное, за почти пятидесятилетний период Ганеман совершенно ясно дал понять в нескольких своих работах, что сигнатуры были недостаточны для обнаружения скрытых лечебных свойства лекарственных средств. В 1796 году в своем "Опыте нового принципа нахождения целительных свойств лекарственных веществ" Ганеман пишет:

Так как вышеупомянутые источники испытания целительных сил лекарственных веществ так легко иссякли, то систематик лекарствоведения стал придумывать другие и, как ему казалось, более верные способы. Он стал приискивать их в самих лекарственных веществах и воображал тут найти намеки, которые служили бы ему руководством. Но он упустил из виду, что доступные чувствам внешние признаки их часто очень обманчивы, не менее обманчивы, чем физиономика для угадывания истинного мнения. Грязно-коричневые растения далеко не всегда ядовиты, как, наоборот, приятные краски растений еще не доказывают их безвредности.

В 1808 году, в работе "О ценности спекулятивных медицинских систем", он пишет, что

хотя ясно, что Материя медика может и должна быть основана на опыте, даже она уступила место произвольному мнению, воображаемым гипотезам и грезам, и позволила себе сегодня приобретать одну форму, а завтра другую… Во что превратится искусство (которому отвечать за человеческие жизни), если им правят фантазии и капризы?..

Как бездумно наши писатели о Материи медике приняли положения, проистекающие из этих неверных источников, очевидно, среди прочего, по тому, как они присваивают лечебные свойства натуральным лекарствам, изначально построенные на простых предположениях наших суеверных праотцов, которые с детской непосредственностью утверждали, что определенные лекарственные вещества являются средствами от определенных болезней просто в силу некоторого внешнего сходства этих лекарств с чем-то ощутимым органами чувств в соответствующих болезнях (сигнатуры), или чья эффективность опиралась на авторитет заявлений старухи, или происходила из уверенности в их свойствах, которые не имели существенной связи с их мифическими лечебными силами... Вот что я называю философскими и опытными корнями Материи медики!

В 1813 году, в труде "Гений гомеопатического искусства исцеления", написанном для его первых студентов, Ганеман говорит, что

невозможно строить догадки о внутренней природе болезни и о том, какие изменения произошли в организме, и глупо пытаться опираться на такие догадки и предположения в их лечении; невозможно предсказать исцеляющую силу лекарств согласно химической гипотезе или по их цвету, запаху или вкусу, и глупо использовать эти вещества (столь вредные, если ими злоупотреблять) для лечения заболеваний, опираясь на такие гипотезы и предположения. И даже если бы такой образ действия был очень модным и повсеместно признаным, если бы он был тысячи лет единственным и всегда вызывающим восторг образом действия, он, тем не менее, все равно останется ошибочным и губительным методом, поскольку основан на пустой догадке; выдумываются патологические состояния внутреннего организма, и с ними ведется борьба выдуманными лечебными силами лекарств.

В 1817 году, в "Изучении источников обычной Материи медики", он пишет, что

второй источник целебных сил лекарств, как им приписывается в Материи медике, имеет, как утверждается, твердую основу, а именно их воспринимаемые качества, из которых можно сделать вывод об их действии. Однако давайте посмотрим, что это за туманный источник.

Я избавлю традиционную медицинскую школу от позора упоминания о глупости тех почтенных врачей, которые определяли лечебные силы лекарственного сырья по его сигнатурам... Я воздержусь от колкостей в сторону врачей наших дней, высказывающих эти нелепости, хотя следы их видно в самых современных трактатах о Материи медике...

Здесь каждый может легко увидеть, как иррациональны и произвольны принципы традиционной Материи медики, как близки они к откровенной лжи! И превращать ложь в основу нашей системы лечения больных — вот что является преступлением!..

Итак, жизнь и здоровье людей стали зависеть от мнения нескольких болванов, и что бы ни пришло в их драгоценные головы, неимоверно раздувало Материю медику... Все наши органы чувств вместе взятые, задействованные со всем вниманием в исследовании лекарственного вещества на предмет его внешних свойств, не дают нам никакой даже минимальной информации в отношении самого важного секрета, внутренней нематериальной силы, которой обладают природные вещества, способные изменить здоровье человека; другими словами, относительно их истинной лечебной и целительной силы, которая может быть совершенно разной у разных активных веществ, и которая может наблюдаться, только когда лекарство принимается вовнутрь и оказывает действие на жизненные функции организма!..

Но в самонадеянной повседневной медицине лекарства — орудия искусства исцеления — применяются без малейшего колебания в самой важной работе, которую один человек может выполнить для своего собрата; работе, от которой зависит жизнь и, более того, иногда благо или горе целых семей и их потомков, а именно, в лечении заболеваний; и знакомство с этими средствами ограничивается их обманчивым внешним видом и предубежденными понятиями и бессвязными классификациями учителей Материи медики. Существует огромная опасность проникновения обмана, ошибки, лжи...

Так много голословных утверждений в отношении общих терапевтических качеств нескольких лекарств в Материи медике, и все они возведены в ранг догмы на основании слепой догадки, предвзятых идей, странных понятий и дерзкой выдумки. Так много этого так называемого второго нечистого источника Материи медики, который используется до сих пор!

Что касается "подобий симптомов у родственных химикатов" Схолтена, упоминаемых в письме двадцати одного, Ганеман замечает в той же статье, что

химия также взяла на себя задачу по определению источника общих терапевтических свойств лекарств. Но скоро мы увидим нечистоту этого третьего источника традиционной Материи медики.

Попытки химическим путем раскрыть свойства лекарственных средств, которые не могли узнать никаким другим способом, предпринимались сто лет назад Джеффри, и еще чаще такие попытки делались с тех пор, как медицина стала искусством.

Я ничего не буду говорить о чисто теоретических ложных выводах Баума, Стеффенса и Бурдаха, которые своевольно заявили, что лечебные свойства лекарств содержатся только в их газообразных и некоторых других химических составляющих, и в то же время выдвинули предположение, без малейших на то оснований, в качестве простой догадки, что эти гипотетические элементарные составляющие обладают определенными лечебными силами; поэтому было действительно смешно видеть ту легкость и быстроту, с которыми эти джентльмены изобретали лечебные свойства каждому средству из ничего. Так как все — природа, испытания на живом человеческом организме, наблюдения и опыт — ни во что не ставились, и использовались только простая фантазия, искусные пальцы и самоуверенность, легко понять, что очень скоро все учение исчерпало себя...

Только Знание! А какое знание нам дает химия в отношении неодушевленных, немых составляющих лекарственных средств? Ответ: она просто изучает их химические свойства, она учит нас, что они так-то и так-то вступают в реакцию с химическими реагентами, и поэтому называются камедью, смолой, альбумином, слизью, оксидами и солями одного типа или другого; факты, очень мало интересные практикующему врачу. Эти обозначения ничего не говорят нам об изменениях в ощущениях живого человека, которые могут быть вызваны растением или минералом, отличающимися друг от друга своей особенной невидимой, внутренней, важной сущностью, и несмотря на это, несомненно, все лечебное искусство зависит только от этого! Только проявление активности каждого отдельного лечебного средства во время его медицинского применения на человеке может информировать врача относительно его целительной силы в области действия лекарства.

В заключение Ганеман подчеркивает, что

это усовершенствованное искусство исцеления, т.e. гомеопатическое, получает свои знания не из тех нечистых источников Материи медики, которые используются до сих пор; идет не той старой, призрачной, ложной тропой, которую мы только что указали, а следует по пути, указанному самой природой. Гомеопатия не направляет лекарства на борьбу с болезнями человечества, пока не проверит опытным путем их чистые эффекты, т.е. пока не проведет наблюдение за изменениями, которые каждое из них может вызвать в здоровье здорового человека, — вот что есть чистая Материя медика.

Только так может быть обнаружено влияние лекарств на здоровье человека; только так может проявиться ясно и очевидно их чистая ценность, особое действие каждого вещества, без какого-либо ложного вывода, обмана, независимо от каких-либо теорий; в их установленных симптомах заключены все их целительные элементы, и среди них можно найти все признаки болезни, которую каждое подходящее (специфическое) лекарство способно излечить...

Эта доктрина чистых эффектов лекарств обещает не иллюзорные, сказочные средства от заболеваний, не выдумывает общие терапевтические свойства лекарственных препаратов, а скромно владеет тщательно проверенными элементами излечения заболеваний (то есть исследованными во всех их симптомах); и тот, кто возьмет на себя труд выбрать средство от болезни по правилу наиболее близкого подобия, всегда найдет в нем чистый неисчерпаемый источник средств спасения жизней своих собратьев.

В заключение скажем, что Ганеман и двадцать один подписавший письмо имели диаметрально противоположные взгляды на использование сигнатур и любых спекулятивных источников Материи медики. Что же тогда нам думать, когда так много хорошо знакомых нам учителей гомеопатии подписываются под упомянутыми выше ложными утверждениями и защищают учения, противоположные фундаментальным принципам гомеопатии? Эти подписавшиеся пересекли черту, демонстрируя вопиющее незнание работ Ганемана и на самом фундаментальном уровне дезинформируя общественность.

Г-н Уинстон как редактор гомеопатического периодического издания несомненно обязан распознавать и осуждать такие отклонения от гомеопатии. На самом деле, это обязан делать любой, обладающий авторитетом. Мы можем только сказать, что критика г-на Уинстона этих новых спекулятивных тенденций гораздо мягче ганемановской критики. Также ясно, что г-н Уинстон не отстаивал "свои собственные убеждения", а скорее защищал гомеопатию от извращений, как всегда делали Ганеман и его истинные последователи.

Стоит ли удивляться, что так много профессиональных учителей гомеопатии отошли от учения Ганемана? На самом деле, нет, поскольку так происходило всегда на протяжении всей нашей истории, и причина всегда крылась в недостаточном знании основ его учения. На самом деле удивительно, что совсем немногие в каждом поколении, и даже еще меньше сегодня, всерьез заботились о понимании истинной природы индуктивного метода Ганемана, и это несмотря на то, что они называли себя классическими гомеопатами или выпускниками или преподавателями ганемановских школ.

Одним из важнейших столпов гомеопатии является недопущение какого-либо предположения в наблюдении больного и в разработке нашей Материи медики. Кэролл Данхэм хорошо подвел итог этой замечательной черте гомеопатии, когда сказал, что основной долг врача, назначающего препарат, "опираться в лечении на факты — бесспорные, безошибочные, которые являются результатом простого наблюдения". Геринг сказал, что Ганеман

называл свою Материю медику "чистой", чтобы показать отсутствие вымысла, экспериментального лечения, предубежденных мнений и абстрактных идей. Такие включения отсутствуют полностью во всех одиннадцати томах [Материи медики Ганемана].

И это не относится к двадцать одному подписавшему письмо, так как приняв свой спекулятивный подход, они уже явно и вопиюще переступили черту гомеопатического метода.

Они утверждают, что причиной их инноваций являются неудачи в практике, которые они связывают с несовершенством нашей Материи медики и реперториев. Любой опытный практикующий врач время от времени сталкивается с неудачами в процессе лечения курабельных пациентов от динамических заболеваний. Однако эти неудачи не связаны с тем, что не работает закон подобия, а связаны с тем, что этот закон применяется неправильно, и эта неудача связана не с методом Ганемана, а с неумением его применения. Вместо того, чтобы овладевать и совершенствовать метод Ганемана, двадцать один подписавшийся отступили от него, чтобы изыскивать то, что может считаться новыми и увлекательными путями, хотя на самом деле это очень старые и легкопроходимые маршруты спекулятивной медицины. То, что они могут считать прогрессом, в действительности гигантский шаг назад.

В отношении неудач в практике гомеопатии, Липпе сказал:

Закон подобия является законом природы, на котором основана вся система гомеопатического искусства исцеления. История развития этого закона и то, как он может и должен применяться в лечении больного, были полностью описаны в ганемановском "Органоне врачебного искусства". Отклонение от его методов обязательно приведет к неудачам, а слабые и ленивые люди вряд ли когда-нибудь будут винить себя, но скорее будут искать всевозможные отговорки". Далее он говорит, что "закономерность опыта и разум вместе взятые учат нас тому, что мы не можем получить результат, который заявляют для гомеопатии ее основатели, если мы отрицаем, изменяем или преобразовываем фундаментальные принципы, на которых она основана, или известные практические правила управления этими самыми принципами в приложении к врачебным целям. Ганеман оставил нам новую систему медицины, незаконченную, и она никогда не будет закончена как нечто совершенное. Если мы будем продолжать развивать ее, как развивают все науки и искусства, мы будем приближаться к совершенству год от года, мы будем достигать бoльших результатов; но если мы не будем следовать по проторенному пути, результаты будут все менее благоприятными, и мы должны будем снова опуститься до уровня пассивности предыдущих медицинских школ. Закономерность опыта и разум научили автора этой статьи, что отрицать, изменять или преобразовывать гомеопатию в том виде, в каком она преподавалась Ганеманом, означает неверно ее применять.

Как могут эти современные преподаватели ожидать результатов, обещанных Ганеманом, если они применяют противоположные подходы? Достаточное знание учений мастеров гомеопатии прошлого показывают очень немногие практикующие гомеопаты, даже среди самых популярных учителей сегодняшних дней. Если бы они были знакомы с этими доктринами, вряд ли кто-нибудь из них когда-либо захотел отступить от них или попытался бы починить то, что не сломано. Что нам ждать, если мы обрубаем свои корни? Как напоминает нам Геринг, "дерево без корней не может вырасти или принести соответствующие плоды". А Данхэм спросил:

Если студент попал к некомпетентным псевдоучителям, может ли доктрина и практика, которые он изучает, быть истинными и успешными?

Липпе добавляет, что

в наши дни было сделано много попыток различных отступлений, чтобы отказаться от ганемановского учения и внедрить рационализаторских методов в так называемой практике гомеопатии... и как же мы сейчас или в будущем можем ожидать, что получим те же результаты в работе, которые получал учитель и его ученики, современники и последователи, если мы не следуем его советам безоговорочно?

Гомеопатия — дисциплина, которую относительно легко практиковать, когда она должным образом изучена, но которой относительно сложно овладеть. Когда сталкиваешься с тяжелыми пациентами или неудачами, неудовлетворение и разочарование — обычное дело, даже у самых высококвалифицированных специалистов. Искали ли учителя прошлого решения за пределами метода Ганемана или они еще более углублялись в него в таком ранимом состоянии? В 1864 году Липпе описал то, что сделал Беннингхаузен, чтобы стать великим специалистом назначения препаратов, каким мы его знаем:

Как друг и ученик Ганемана, он не переставал восхищаться им в ежедневном общении, и после смерти великого учителя он изучил все его труды и еще более проникся его идеей, еще более убедился в верности наблюдений Ганемана и в грандиозности работы, проведенной им.

В 80-х годах девятнадцатого века ганемановцы начали формировать местные общества для изучения "Органона". Их главной целью было достижение более глубокого понимания гомеопатии для лучшего ее применения при лечении сложных пациентов. В Филадельфии впервые такое общество возглавлял сначала Липпе, а затем Кент; в Нью-Йорке — Уэлс, Байярд и Карлтон, в Бостоне — Белл и Вессельхёфт, в Рочестере — Биглер, и в Торонто — Джон Холл. Если эти опытнейшие и успешнейшие врачи испытывали постоянную необходимость в изучении "Органона" для улучшения своих результатов, почему учителя нашего времени не следуют той же тропой успеха? Эдмунд Ли, очень хорошо знавший практику Геринга и Липпе, в отношении их опыта излечения многих пациентов-хроников, которых не могли вылечить другие, сказал, что

эти врачи не владеют какими-то тайными методами практики или тайными средствами; у них есть всего лишь то, что может получить каждый из нас — глубокое знание ганемановского "Органона", его "Хронических болезней" и гомеопатической Материи медики. Разве мы не можем тоже получить это знание и с его помощью так же излечивать эти проклятия человечества, как это делали они?..

В 1879 году Геринг писал:

Некоторые по тем или иным причинам называют себя гомеопатами, но почему-то считают непосильным трудом прочитать "Органон", и еще большим трудом — обследовать больного согласно советам учителя... Наихудшее в доктринах Ганемана это то, что если мы не следуем им строго и точно ("Macht's nach aber macht's genau nach!" — "Делай как я, но делай точно как я!" — говорил наш учитель), у нас не получается вылечить больного, и пациенты не выздоравливают, разве что случайно.

В 1911 году, после уже почти тридцатилетней гомеопатической практики, Кент писал в отношении изучения "Органона", что

мастера этого живого учения и Материи медики являются постоянными читателями этого великого труда. Никто из гомеопатов не утверждал, что сделал открытие, которое не было полностью заложено в этом труде, но все они говорят, что основа их величайших достижений заложена в "Органоне". Это первая книга, которую должен прочитать студент, и последняя книга, над которой должен размышлять старый врач с богатой практикой. Если Липпе, Уэллс и многие другие пропагандировали постоянное чтение этой книги на протяжении их долгой карьеры, не следует ли нам тоже смотреть на нее с чувством глубокого уважения? Не следует ли нам жаждать тех скрытых истин, которые принесли такой успех этим верным последователям закона? К кому еще обратится нуждающийся в помощи разумный человек, желающий следовать закону в лечении больных и приносить пользу людям? Конечно, к Ганеману и его верным адептам, а не к тем, кто с улыбкой относится к тому, что считают бредом старика.

В 1883 году Липпе, самый успешный гомеопат, сказал:

Прошло уже более 50 лет с того момента, когда я впервые прочитал "Органон". И я только сейчас начинаю понимать его.

И теперь, как можно ожидать, что гомеопаты будут понимать гомеопатию и практиковать согласно учению Ганемана, если их собственные учителя не делают этого? В 1912 году Кент написал, что

гомеопатия делает замечательные успехи в лечении хронических миазмов, но фундамент этих успехов был заложен Ганеманом. Автору этих строк нечего представить миру в качестве собственных открытий. Он научился быть верным Ганеману, и довольствоваться тем, что было ему передано. Во всех курабельных случаях закон подобия укажет на целительный препарат или же укажет на препарат, способный облегчить страдания неизлечимого больного, но только если мы сможем обуздать наши эгоистические побуждения.

И в противоположность этому, в настоящее время любой новичок сходит с проторенного пути успеха, разрабатывает свой собственный подход (как будто в этом есть необходимость), который он наделяет правом называться все той же гомеопатией, и распространяет его как "новую" истину по всему миру. На самом же деле ни одна из этих "прогрессивных" тенденций совсем не нова для гомеопатии. В 1886 году Липпе писал:

"Прогрессивная гомеопатия" в наши дни является лозунгом молодого поколения, претендующего на право именоваться гомеопатами. Исторический факт: старая гвардия, пионеры нашего искусства исцеления, которые постепенно развивали учение и методы Ганемана и вели борьбу против инакомыслия, добились больших успехов в том, чтобы гомеопатию признавали как способную излечить больного... А новое молодое поколение, представители которого даже еще не родились, когда были одержаны эти первые победы, не имеющее представления об усилиях, приложенных пионерами, желая снять сливки с достижений, полученных тяжелым трудом, ударились в "прогрессивную гомеопатию".

Любая претензия на прогрессивную гомеопатию должна соответствовать ганемановскому учению, которое навсегда останется основой гомеопатии.

Ключ к успеху в гомеопатии, который нам дали мастера прошлого, это строгое соблюдение фундаментальных принципов. Основа этих принципов — строгий индуктивный метод Ганемана, который состоит в том, чтобы делать правильное заключение только после тщательного наблюдения всего, что доступно наблюдению, не упустить ничего и не добавлять ничего, чего наблюдать нельзя. Индукция — не вопрос простой догадки, а точный инструмент поиска для получения самого достоверного и доступного ответа. Такой подход резко отличается от большинства настоящих учений гомеопатии, которые основаны, как правило, на размышлении — мнениях, догадках и теориях. Липпе говорил, что поскольку пионеры гомеопатии строго следовали учению Ганемана, они

достигли успеха — такого успеха, на который, насколько мы знаем, не может претендовать ни один другой метод врачевания. Мы хотим показать, насколько необходимо и выгодно строгое соблюдение принципов, которым учил Ганеман... и как истинное следование этим принципам приведет нас к неизменному успеху. И если бы все, кто преподает гомеопатию и претендует на то, что он практикует гомеопатию, были последовательными, если бы они показывали на практике верность принципам той школы, которой они следуют и на принадлежность которой притязают, тогда бы и эта статья была неуместна; но поскольку так много преподающих гомеопатию и притязающих на принадлежность к ней врачей не только практикуют, но и преподают многочисленные ошибочные, но внушающие доверие мнения, и поскольку они очень скромно заявляют, что их собственные личные мнения, не подкрепленные никакими аргументами, но внедряемые в дело просто как "мое мнение", должны приниматься до поры до времени, и поскольку желательно установить некую определенность в медицине, и поскольку эта желаемая определенность в нашем распоряжении, предлагаемая нам и всему человечеству, способному понять любой логический довод и выводы из неоспоримых фактов, я предлагаю свидетельствовать в пользу правильности, применимости и о результатах великого ганемановского учения, верность принципам которого сопровождается и должна сопровождаться успехом, и этот успех — наше единственное и уникальное оружие против ошибки. Допускается, что за успехом должно следовать полное признание превосходства гомеопатической практики над всеми другими методами практики, и что этот успех неизменно сопровождает нас, если мы верны принципам нашей школы... Почему же тогда, я вас спрашиваю, преподающие гомеопатию и претендующие на звание гомеопатов спекулируют на "новых отклонениях"? Неужели потому, что они потерпели крах, применяя законы и практические правила?..

Двадцать один подписавший письмо защищает учителей этих новых тенденций, предполагая, что они все являются экспертами в области Материи медики. Если мы уберем все догадки из их учений, как требовал Ганеман, что же останется от их современной Материи медики? Они преподают и пишут о Материи медики так, как будто бы § 144 "Органона" не существовало; в нем Ганеман недвусмысленно говорит, что

все, что является предположительным, все, что является голословным или воображаемым, должно быть строго исключено; все должно быть чистым языком природы, внимательно и честно вопрошаемой.

Пренебрегая учением Ганемана, не саботируют ли они свои собственные попытки добиться успеха и ганемановское предсказание об определенности в медицине? В предисловии к своей "Чистой Материи медике" Ганеман пишет, что

тот, кто понял это, осознает, что если работа по Материи медике может открыть точные качества лекарственных средств, она должна быть построена так, чтобы исключить любые предположения и пустое размышление об известных качествах лекарств, и чтобы регистрировались только истинные симптомы, которые вызывают лекарства в человеческом теле. И тогда практикующий врач возрадуется, обнаружив путь, следуя по которому он может победить недуги ближних своих надежно, быстро и надолго, и обеспечивать им благословенное здоровье с гораздо большей уверенностью.

В отношении развития нашей Материи медики с "темами", "сущностями" и "центральными делюзиями", Ганеман пишет во введении к Camphora, что это средство

должно иметь что-то вроде общего патологического действия, которое, однако, мы не способны указать каким-то общим выражением; мы не можем даже попытаться сделать так из боязни сбиться с пути и оказаться во власти теней, где знание и наблюдение прекращают свое существование, в то время как воображение обманом заставляет нас принимать эти мечты за реальность; где мы, одним словом, забыв о главенстве простого опыта, блуждаем во тьме, и с каждым новым разом, что мы пытаемся проникнуть во внутреннюю сущность вещей, о которых ограниченные люди говорят так самонадеянно и безапелляционно, мы ничего не получаем такими сверхъестественными размышлениями, кроме гибельной ошибки и самообмана.

Относительно "основ", под которыми двадцать один подписавшийся подразумевают Материю медику и реперторий: возможно, они забыли, что "основами" гомеопатии являются, скорее, ее фундаментальные принципы, которые они превращают в полный фарс. Материя медика и репертории, основанные на догадке, абсолютно неверны, и не имеют ничего общего с основами. Одним из этих фундаментальных принципов является доверие "фактам, неоспоримым, безошибочным, результатам чистого наблюдения". Искусство гомеопатии требует тщательного изучения только надежного материала. Отбросим ли мы все старые и мудрые учения мастеров прошлого и последуем за современными учителями по их новым тропам, или же мы пойдем по проверенной дороге, по которой шли те, кто в совершенстве владел искусством гомеопатии?

Некоторые хотят, чтобы мы поверили, что этот старый метод Ганемана является пережитком прошлого, и мы должны эволюционировать. Тем, кто не знаком с историей, важно понять, что именно индуктивным методом медицина выведена из хаоса. Если фундаментальные принципы гомеопатии работали вчера, они будут работать и завтра. Другие хотят, чтобы мы соединили оба метода — гомеопатию Ганемана и спекулятивный подход. Невозможно проповедовать оба метода, так как они противоположны как день и ночь или как правда и ложь. В 1879 году Генри Н. Гернзи писал, что

свет правды так нестерпимо ярок, что некоторые люди не выдерживают его, и это заставляет их сходить с ума, и затем они и на самом деле сходят с ума! Под "нашей стороной", я имею в виду правильную сторону, которая ведет нас постепенно вперед сквозь время; неправильная же сторона ведет в обратном направлении. Я считаю, что люди на "нaшей стороне", если они изучают ганемановский "Органон" и его "Хронические болезни", и если они видят в них великий внутренний закон исцеления — закон, который устраняет любые виды отклонений от здоровья у всех живых существ, если его применять правильно. Они изучают работы Ганемана, как ученые мужи изучают принципы науки, с целью применения этих принципов на практике. Они начинают с истоков, и параграф за параграфом они исследуют предмет до тех пор, пока не поймут действительное значение и суть каждого предложения; затем они применяют эти знания на практике и оценивают их по достигнутым результатам. Они делают это так же, как и сам Ганеман, а не согласно каким-то собственным представлениям или представлениям других людей. Это нужно делать по принципам, на которых основан предмет, точно так же, как мы разрабатываем законы химии, математики или механики, каждый по своим принципам; и так нужно понимать каждый закон в природе, и он должен работать в соответствии со своими собственными принципами и сущностью.

Многие годы некоторые из подписавших письмо и другие, кого они поддерживают, проповедовали и открыто защищали учения, которые расходятся с гомеопатией Ганемана. Обязанностью каждого ганемановца является обличение их неправильных представлений и ложных учений, иначе гомеопатию запомнят в истории только как карикатуру на медицину. Нашей обязанностью является защита науки, которая нам так дорога, от деградации. Если наши гомеопатические институты не будут следовать учению Ганемана и закроют глаза на ложность учений, пропагандируемых даже их самыми популярными членами, последствия будут фатальными.

В отношении склонности наших гомеопатических институтов терпеть отклонения от учения Ганемана, Липпе писал то, что впоследствии подтвердилось:

Давайте опустим занавес. За сценой — могила, как для гомеопатии, так и для несчастных больных.

Он пишет, что

мы должны исправлять ошибки, которые преподаются и распространяются, и мы заставим всех увидеть эти ошибки, которые неизбежно сбивают нашу школу с пути, без страха и без жалости.

Мы надеемся, что наши институты окажутся прочными и выполнят эту неприятную, но жизненно необходимую обязанность. Мы должны дать ясно понять, что обличение ложных представлений и их авторов ни в коем случае и ни в коей мере не направлено против самих авторов и не должно оскорблять их. Указание на ошибки не подразумевает какого-то злого умысла или суждения о морали тех людей, которые эти ошибки проповедуют.

Возможно, кто-то из двадцати одного подписавшего письмо подписался под документом именно для выражения протеста против нетерпимости к свободе исследования или свободы мнения, или, может быть, против цензуры или догматизма. Важно подчеркнуть, что каждый волен практиковать согласно своему выбору, подчиняясь законам страны, но честность обязывает не называть гомеопатией то, что ею не является. Это просто ложное представление. Ганеман ясно говорит о том, что отклонения от чистой гомеопатии просто перестают быть частью гомеопатического метода и должны, следовательно, перестать называться гомеопатией. В предисловии к "Органону" Ганеман пишет, что

то, что является абсолютно чистым в доктрине и практике, должно быть очевидным, а любое соскальзывание назад, к пагубной рутине старой школы, которая противоположна ему, как день ночи, должен перестать носить гордое имя Гомеопатии.

В 1870 г. в гомеопатическом сообществе прозвучал призыв к свободе медицинского мнения. Липпе решительно предостерегал гомеопатию от такого движения. Он говорил, что

среди нас есть честные и хорошие люди, которые ошибочно полагают и пытаются внедрить мнение, что любой человек, провозглашающий себя гомеопатом и основывающий свои притязания на том факте, что он является членом гомеопатического общества, должен получить полную свободу медицинского мнения и действия, и что по этой причине он волен принимать, отвергать или изменять любой или все принципы, составляющие гомеопатию; что, на самом деле, он может спокойно пользоваться многочисленными мнениями и действовать так, как ему заблагорассудится... Эта свобода принятия гомеопатии, естественно, не включает свободу отклонения, изменения или искажения любого или всех ее фундаментальных принципов.

Он добавляет, что если мы принимаем учение Ганемана,

мы никогда ни на секунду не будем защищать какое-либо современное течение, а будем порицать его, и не возникнет ни малейшей опасности, что защитники этой неограниченной свободы и это громкое ошибочное заявление о превосходстве личного суждения над применением утвержденных непреложных принципов когда-либо превратят гомеопатию в эклектизм, что, в действительности, кажется целью каждого врачевателя, который отвергает учения Ганемана и притязает на главенство своего собственного суждения перед какими-либо установленными принципами.

Также он говорит о том, что ганемановцы

претендуют на свободу следования учениям Ганемана, его принципам и вместе с тем остаются гомеопатическими врачевателями; и также на свободу помогать развитию нашего искусства исцеления, лечению больного и заявлять о таких исцелениях.

На самом деле, свобода практики и преподавания гомеопатии не является разрешением на изменение какого-либо из ее фундаментальных принципов. Липпе подытоживает эту мысль следующей цитатой:

"Цена свободы — вечная бдительность". Это небольшая цена, если наши институты и ответственные лица хотят донести гомеопатию для будущих поколений в ее первоначальном виде.

Обстоятельства в гомеопатическом мире сегодня сильно напоминают 1833 год, когда Ганеман заявил о том, насколько необходимо стало собирать рядом "истинных учеников", "для того, чтобы отделить агнцев от козлищ", или 1844 год, когда после смерти Ганемана Беннингхаузен написал, что

если только знаки не обманывают меня, сейчас мы находимся в преддверии новой эпохи, обозначенной смертью нашего учителя, чей дух парит среди нас; эпохи, когда единство школы будет восстановлено, когда уродливые нарывы будут удаляться, а истинный металл будет отделен от шлака. Так давайте же держаться вместе крепче, все мы, кто желает лучшего, и давайте изгоним из наших рядов с неумолимой жестокостью любого, кто насмехается над добрым делом, еретиков и всех тех, кто пытается подменить тщательные наблюдения мнениями и гипотезами. Но в то же время давайте чтить память великого реформатора медицины, подвергая его доктрину, результаты пятидесятилетнего наблюдения повторным и всесторонним испытаниям и проверкам и передавая чистый опыт от одного к другому. Это будет наилучшим памятником великому человеку, заслужившему почести за благо, которое он принес страдающему человечеству.

В том же 1844 году пионеры гомеопатии в Америке основали Американский институт гомеопатии (АИГ), преследуя две цели:

1. Преобразование и дополнение Материи медики

поскольку состояние ее было

таковым, что настоятельно требовало более удовлетворительной систематизации и более высокого уровня чистоты наблюдения, что возможно было достичь только сложив усилия тех, кто не покладая рук искал истину в одиночку.

и

2. Пресечение деятельности врачей, заявляющих о своей компетентности с целью практиковать гомеопатию, однако не изучивших ее в полной мере и тщательнейшим образом

потому что

состояние общественной информации в отношении принципов и практики гомеопатии так несовершенно, что простым симулянтам такой сложной области искусства исцеления легко завладеть доверием людей и представиться опытным специалистом в ней.

Пионеры хорошо знали об опасности появления отклонений, которые угрожали признанию и выживанию их профессии. Несмотря на такие меры, в АИГ, а также в другие гомеопатические институты, стали проникать и даже занимать в них главенствующие позиции те, кто не изучал гомеопатию "в полной мере и тщательнейшим образом". Отказ от принципов принес горькие плоды гомеопатии в девятнадцатом веке, когда большинство наших институтов отступили от метода Ганемана и в конце концов совсем предали его забвению. Наверное, гомеопатия запомнилась бы как медицинский фольклор подобно гидротерапии, эклектизму и др., если бы она не охранялась Старой гвардией.

Для спасения гомеопатии несколько из долгожителей-членов Старой гвардии основали в 1880 году Международную Ганемановскую ассоциацию (МГА), которая позволила гомеопатии выжить в двадцатом веке. П. П. Уэллс, член Старой гвардии, в 1886 году напомнил причины основания МГА. Он сказал, что

создание МГА исходило из глубокой убежденности многих членов Американского института гомеопатии, что он сильно сбился с курса в практической работе; с курса, который задали его основатели, и отошел от мотивов, которые дали ему жизнь; что он больше не выполнял те функции, для которых был создан... Разъяснением или поддержкой гомеопатии Ганемана этот институт совсем не занимался. Это практически перестало обсуждаться на заседаниях, поэтому в них осталось так мало характерного от гомеопатического закона и его следствий... И это была Гомеопатия, как содержалось в ее принципах, которые Ассоциация со своего основания поклялась "освящать и защищать". Освящать практикой, основанной на этих принципах, и защищать всегда и от всех, любыми доступными средствами и имеющимися силами. Они называли ее, и правильно называли, чистой Гомеопатией, этим термином пытаясь отделить ее от притязаний квазигомеопатической практики и преподавания... Ревностное служение интересам великой истины философии, которую они приняли и в которую верят, являлось основной чертой события и сделало его достопамятным среди запомнившихся объединений врачей. Личным интересам или амбициям там не было места, но лишь поиск того, что же является истиной. И любовь ко всем, кто любил ее только ради ее самой.

Члены МГА встречались ежегодно с 1880 по 1959 год, и публикуя материалы всех своих заседаний, они не только оставили нам богатый опыт, но, что очень важно, сохранили традиции мастеров прошлого.

Неужели снова настало время, когда требуется создание организации наподобие МГА для защиты ганемановской гомеопатии от самозванцев? Или наши действующие гомеопатические институты или авторитетные специалисты выступят и не позволят нынешнему поколению лжепророков увести гомеопатию с истинного пути? Разве наследие, которое мы получили, как минимум не требует этого от нас? В интересах профессии и пациента, не должны ли мы идти в ногу под эгидой учений Ганемана? Неужели задача, которая сегодня стоит перед нами, так уж сильно отличается от той, которая побудила к созданию АИГ и МГА в девятнадцатом веке? Эдмунд Ли писал, что работа, выполненная МГА, "благородна и огромна. Она заключается в оказании сопротивления потоку эклектизма, который угрожает смыть с лица земли старые, надежные, заслуживающие доверия памятники, оставленный Ганеманом. Эта работа неизбежно влечет за собой увеличение Материи медики и ее очищение от всех ошибок, клинических, патологических или гипотетических, обновление ее медицинских школ, обучение врачей и обличение ложной теории и ошибочного мнения многих из их преподавателей и руководителей. Эту задачу Международная Ганемановская ассоциация предлагает выполнять в строгом соблюдении закона и его следствий и с полным и ясным его объяснением".

Как профессия, мы несем обязательства перед сообществом. Будут ли наши институты и отдельные их члены поддерживать и выполнять их? Или же мы позволим самозванцам продолжать представлять нашу профессию и учить ложным доктринам без возражений? Будем ли мы снова молчаливыми свидетелями деградации гомеопатии? В 1862 году Данхэм, упрекая Геринга и Грэя в недостаточности усилий, приложенных к обличению недостоверных переводов важных работ по гомеопатии, которые были выполнены Гемпелем, сказал, что

в деле, от которого зависит воспитание или развращение целого поколения и здоровый прогресс и сила Гомеопатии, когда бы ни говорили на английском языке, — в таком деле монополизация бизнеса или смягчение наказания нарушителю заставляли их хранить молчание, что должно было подвергнуть сомнению определение, которое они давали научной правде; сомнению, недопустимому для джентльменов с их статусом.

И добавил:

Почему доктора Геринг и Грэй, признанные лидеры нашей школы в Америке, не запретили этот так называемый перевод и не изобличили его ложные заявления?.. Увы! Мне нечего сказать.

На запоздалый призыв Данхэма к действию, Липпе сказал, что

к сожалению, это не исправит зло, причиненное гомеопатии за длительное время.

Сейчас мы находимся в том же положении, как и тогда, когда в 1860 году Липпе сказал, что

противоречивые доктрины, выдвигаемые разнообразными практикующими медиками, называющими себя гомеопатами, сделали первоочередное определение фундаментальных принципов гомеопатии не только желательным, но и крайне необходимым... Дать точное определение фундаментальных принципов — наша обязанность, которую мы несем перед собой, сообществом, и как дань уважения памяти Ганемана... Сообщество имеет право знать, на чем основана гомеопатия и что должен собой представлять врач-гомеопат. Сообщество, которому прогрессивно развитое искусство должно приносить только пользу, обнаруживает противоречивые, не встретившие возражений утверждения, не имеющие поддержки, за исключением обманчивого или пустого суждения безответственных лиц.

В 1861 году Яр основал в Париже журнал, который он назвал "L'Art de Guérir" (Искусство исцеления). В предисловии к новому журналу он пишет, что он не употребил слово "гомеопатия" в его названии, поскольку практика прикидывающихся гомеопатами создала ей такую плохую репутацию, что уже само ее название стало главным препятствием в ее собственном развитии обескураженными учеными и добросовестными практикующими врачами. Если мы не будем учиться на ошибках нашего прошлого, мы обрекаем себя на их повторение. Как специалисты, мы должны четко занять позицию и собщать публике, что врач-гомеопат — это тот, кто понимает метод Ганемана и практикует по этому методу. В 1835 году, вскоре после своего приезда в Париж, Ганеман ясно изложил свое мнение в обращении к французскому гомеопатическому обществу, что он признает своими учениками только тех, кто практикует чистую гомеопатию.

Мы уже можем слышать ответы от тех, кто не очень глубоко знаком с историей гомеопатии, что стремление к чистой гомеопатии Ганемана сродни догме религиозного фундаментализма и в действительности тормозит прогресс. Такое мнение — огромная ошибка, так как гомеопатия Ганемана не имеет ничего общего с религией или культом; наоборот, она отвечает всем критериям науки. Первый из этих критериев, согласно Данхэму, это "способность к бесконечному прогрессу в каждом из элементов без нарушения целостности". На самом деле, гомеопатия — это наука терапии, и как многие естественные науки, она развивалась путем организованного и методического исследования, где чистота и аккуратность непосредственного наблюдения является абсолютным требованием. Когда догадки вытесняют факт или представляются в качестве факта без доказательств, хоть в разработке Материи медики, хоть в наблюдении больного, это уже иная область, не гомеопатия. Нет ничего ошибочного в формулировании гипотез и последующем использовании научного метода для их проверки. Это и есть прогресс. Например, кто-то может сформулировать гипотезу, что не простым совпадением является тот факт, что в прувинге многих ползучих растений постоянно присутствуют "мечты или желание путешествовать". Проверка этой гипотезы не слишком трудоемка, так как можно просто обратиться к надежным источникам и проверить, совпадение это или нет. Но насколько серьезно будет формулировать такую гипотезу, когда каждому, знакомому с Материей медикой, известно, что большинство ползучих растений не имеют этого характерного симптома, включая такие хорошо известные средства, как Lycopodium, Ipecacuanha, Gelsemium, Colocynthis, Clematis, Dulcamara и др.? Давайте предположим, однако, что было обнаружено, что это не простое совпадение. Какое тогда значение следует приписать подобному открытию, поскольку в любом случае один из основных принципов гомеопатии — не обобщать, а всегда применять индивидуальный подход? Прогресс в гомеопатии всегда базировался на хорошем понимании ее основ и строгом индуктивном методе Ганемана. Никакой другой метод пока не доказал своего превосходства в достижении определенности в медицине, тогда как спекулятивный метод уже столетиями доказывает свою несостоятельность и терпит крах. Почему же тогда есть желающие вернуться к нему? Почему бы не продолжить работу, начатую Ганеманом и затем подхваченную его верными учениками, вместо того, чтобы пытаться изобрести заново гомеопатию или починить то, что не было сломано?

Несмотря на самое детальное рассмотрение истории болезни, как описывал Ганеман, и тщательное исследование Материи медики на предмет подобия, все практикующие гомеопатию будут периодически сталкиваться с неудачными случаями. Что же нам делать? Должны ли мы принять спекулятивный метод или продолжить работать с методом, который принес столько успеха нашей профессии? Как сказал Данхэм, "лучше лечить наудачу", чем совсем никак. Но нельзя позволить себе сбиться с пути там, где мы можем сделать лучше. Если кто-нибудь захочет пересечь дремучий лес, он в первую очередь захочет взять компас. Если компаса нет, тогда можно идти по звездам. Если их не видно, тогда можно определять дорогу по направлению растительного покрова и по холмам и рекам. Если и этого нельзя сделать, тогда можно просто гадать, и догадка может сработать. Тем не менее, немногие путники в здравом уме будут иметь успех, отдав предпочтение догадке, а не компасу. История учит нас, что гомеопатия — это самый надежный компас в лечении больного, и ее уникальная сила заключается в том, что она основана на "чистом эксперименте, детальном наблюдении и солидном опыте", и в то же время она исключает "теоретический домысел или обманчивую софистику" спекулятивной медицины.

Хоть даже многие из двадцати одного подписавшего письмо выказали большую преданность гомеопатии и некоторые хорошо для нее потрудились, то, что они предприняли в настоящий момент, повредит гомеопатии и подорвет их попытки помочь нашему делу. Преданность без соблюдения принципов подобна плаванию без руля и ветрил. Использование гомеопатии в качестве основы для творчества может быть очень увлекательным, но если оно лишено принципов, оно определенно не послужит на благо искусству и науке гомеопатии. Хороший гомеопат будет учить оптимально использовать свои творческие и интуитивные способности, но с полным соблюдением фундаментальных принципов гомеопатии.

Надеюсь, это обращение побудит поразмыслить о нынешнем направлении в гомеопатии, и вдохновит многих возобновить попытки открыть для себя Ганемана и его великий труд заново, вместо того, чтобы блуждать по старым тропам спекулятивной медицины. Дорога, которой вел нас Ганеман, может быть и узкая, и ухабистая, и с множеством препятствий, но она стoит всех наших усилий, так как доказала свой статус дороги истинного знания и успеха. И последнее: я надеюсь, что это обращение будет призывом к действию, так как действительно необходимо понять, защитить и развивать дальше наследие, которое передали нам мастера прошлого.

Другие публикации по теме