Д-р Ричард Питкерн (США)

Ричард Питкерн

Ганемановское антимиазматическое назначение

Доклад, прочитанный в 2001 г. на ежегодной конференции Академии ветеринарной гомеопатии

Перевод д-ра Карины Горбылевой (Москва)
Ричард Питкерн — ветеринар, гомеопат, докторская диссертация (PhD) в области иммунологии и вирусологии. Основатель Академии ветеринарной гомеопатии и ее первый президент. Автор ставшей классической книги "Естественное здоровье для кошек и собак". Сайт д-ра Питкерна http://www.drpitcairn.com/

Оригинал можно скачать здесь




Введение

В 1790 году, занимаясь переводом одного крупного труда по медицине, Самуэль Ганеман приготовил себе чашку необычного чая. Размышляя о механизме действия коры хинного дерева (Cortex Peruvianis или China) в лечении лихорадки и не соглашаясь с простым объяснением, будто известные целительные свойства обусловлены только ее сильной горечью, он заварил "чай" из этого странного растения и сам выпил его — с неожиданным и удачным результатом. У Ганемана родилась идея: лекарство может исцелять в тех случаях, когда оно повторяет имеющиеся у пациента симптомы. Все мы знаем эту историю и следуем этому принципу последние двести лет.

А теперь вопрос: существуют ли какие-нибудь другие правила назначения лекарства? Давно признав концепцию подобия лекарства и болезни, мы до сих пор испытываем трудности, пытаясь найти точный подобный препарат. С этой проблемой сталкиваются все гомеопаты, и не будет преувеличением сказать, что найти подобнейшее (simillimum) для пациента с хроническим заболеванием в высшей степени нелегко.

В процессе развития гомеопатии возникало множество идей (некоторые существуют и по сей день), представлявшихся как "ключи" к успешному назначению лекарства. Одним из первых таких "ключей" во времена Ганемана был принцип изопатии. Только представьте, как легко было бы назначить препарат, если всего-то нужно было найти субстанцию, изначально послужившую причиной проблемы. Конечно, когда при ДТП водитель скрывается с места происшествия, возникают некоторые затруднения… Тем не менее, идея эта стара, и многие из вас наверное слышали о практике, предшествовашей изопатии — лечении меча или топора, нанесших рану, то есть о приложении лекарства к оружию, а не к пациенту. Ветеринар магистр Люкс принес эту идею в гомеопатию как изопатический метод, к величайшей досаде Ганемана.

Другая идея, до сих пор не утратившая своей привлекательности, заключается в использовании более одного препарата за раз — либо в комбинации ("организм сам выберет, что ему нужно"), либо в чередовании (то тот, то другой) двух или более препаратов.

Некоторых гомеопатов привлекает использование физиологических доз препаратов для лечения отдельных органов или патологий.

Сегодня мы часто слышим о других разнообразных методах: изучение душевного состояния пациента для нахождения ключа к препарату; распознавание эмоциональных барьеров, воздвигнутых человеком из-за какой-то травмы в прошлом; исследование полного анамнеза индивидуума и последовательное лечение всего, что с ним когда-либо случалось; отнесение пациента к какому-либо царству природы и так далее.

В этой статье я хотел бы обратиться ко временам Ганемана с вопросом: использовал ли Ганеман когда-нибудь в назначении препарата дополнительные критерии, кроме принципа подобия? Ответ весьма любопытен. Ганеман действительно привнес в практику еще одно правило, которое сегодня используется не очень часто. Это правило основано на его открытии существования хронических болезней и представляет собой то, что можно назвать миазматическим назначением.

Хронические болезни

Профессиональная карьера Ганемана составила почти пятьдесят лет, поэтому неудивительно, что его взгляды на фундаментальные вопросы здоровья и болезни претерпели за это время изменения. Величайшим вызовом для него были пациенты, которых он не мог полностью излечить. Осознав это как особую проблему, Ганеман боролся над ее решением в течение 12 лет. Вообразите себе работу в одиночестве, когда вслед за одним пациентом приходит другой, и нет никого, у кого можно было бы спросить совета — так работал Ганеман, пытаясь решить проблему, казавшуюся неразрешимой, не зная, возможно ли вообще когда-нибудь с ней справиться. И все-таки он совершил открытие, которое счел величайшим в своей жизни. Оно заключалось в существовании и особом характере хронического заболевания.

Перед Ганеманом стояла задача, с которой рано или поздно сталкивается любой практикующий гомеопат. Поначалу пациент хорошо реагирует на лечение, а затем болезнь возвращается в худшей форме, чем прежде. Тогда, обращаясь к препаратам, успешно применявшихся в последнее время, Ганеман обнаруживал, что они больше не работают. Начинался круг назначения лекарств одно за другим со все нарастающей безысходностью, до тех пор, пока пациент не умирал или не сдавался и прекращал лечение. Вот что Ганеман говорил таких случаях, и мы прекрасно понимаем этот печальный пафос: "Их начало было многообещающим, продолжение — менее благоприятным, результат — безнадежным"1.

Думаю, будет интересно проследить этапы, которые прошел Ганеман в попытках справиться с этой проблемой. Ведь она возникает и сегодня; наши практикующие современники идут тем же путем и, не зная историю, повторяют ее.

Поначалу Ганеман предположил, что все дело в недостаточном количестве лекарств и что те препараты, которыми он пользовался, просто не являлись достаточно подобными. В те годы постоянно проводились прувинги препаратов и количество доступных лекарств неуклонно росло. Сам Ганеман провел прувинги 106 препаратов. Поэтому совершенно понятно, что он считал нахождение нужного препарата всего лишь вопросом времени. Но, сражаясь с этой проблемой в течение многих лет, с 1816 г. до публикации "Хронических болезней" в 1828 г., он осознал, что недостаточное количество препаратов было слишком простым объяснением. В "Хронических болезнях" Ганеман пишет, что долгое время придерживался этой идеи, но годы шли, новых лекарств появлялось все больше и больше, а лечение хронических болезней не становилось более успешным. Пришлось признать, что препятствие к выздоровлению не в недостатке препаратов.

Даже сегодня некоторые школы считают, что решение трудных случаев заключается в использовании так называемых "малых препаратов", находящихся, если можно так выразиться, в стороне от проложенной дороги. Ганеман тоже так думал, но по мере изучения проблемы пришел к иному заключению.

На следующем этапе он предположил, что хронические болезни имели некую особенность, которая в отличие от простого, "в лоб", назначения лекарства обычному пациенту, затрудняла точный подбор препарата на основании существующих симптомов. Ганеман пришел к заключению, что видимая болезнь была лишь частью, фрагментом другого, гораздо большего заболевания — слишком большого, чтобы оно могло полностью проявиться у одного человека.

Не знаю, как он смог додуматься до этого, но намек содержится в том методе, который он использовал ранее, когда приходилось иметь дело с эпидемическими заболеваниями — Ганеман группировал пациентов вместе для получения более полной картины какой-то одной болезни, поражающей все население. Помните, в то время ему уже было известно, что эпидемические заболевания, возникающие сезонно, поражают сотни и тысячи людей, все они в это время страдают от одной и той же болезни и почти все нуждаются в одном и том же лекарстве. Ганеман применил эту идею к изучению хронических болезней. Он группировал пациентов вместе, постепенно создавая полную картину того, что он назвал псорой. Видите сходство с подходом к анализу эпидемических заболеваний? В противоположность индивидуальному подбору препарата каждому пациенту на основании его собственной, отличной от других патологии, Ганеман воспользовался моделью лечения эпидемий, когда всем людям дается один препарат.

В результате этих рассуждений родилась интересная мысль, что псора, как и эпидемии, лечится ограниченным количеством препаратов, соответствующих этому состоянию. Псора отличалась от эпидемических заболеваний лишь тем, что существовала долгое время. Она не приходила и уходила, как эпидемии, а постоянно развивалась, эволюционируя в течение сотен лет. Можно сказать, что во времена Ганемана она была эндемична для человеческой популяции. Таким образом, в отличие от эпидемического заболевания, для лечения псоры существовало более одного лекарства. Тем не менее, количество препаратов, подобных болезни в целом, было ограничено. Поначалу список препаратов, подобных целой болезни, был очень мал.

Д-р Иоганн Эрнст Штапф

Ганеман пишет своему коллеге Штапфу:

Теперь Вы знакомы с этими ценными лекарствами, располагаете ими и можете применять их по крайней мере эмпирически, поскольку знаете даже дозы, в которых следует их давать… Поэтому действуйте разумно и делайте все возможное с помощью ваших антипсорических препаратов. Даже после того, как я открыл их для себя, поначалу я не знал, как они будут действовать. Вы, используя их на практике, можете провести отличные наблюдения за особенностями их действия и собрать о них множество информации, а также добиться большого количества великолепных результатов, поскольку Вам приходится выбирать всего лишь из шести-восьми препаратов, а не из всей Материи медики2.

Ганеман пришел к заключению: причина прежних неудач была в том, что хронические болезни лечили как совершенно обычные, рядовые случаи, используя препараты, наиболее подобные выявленным у пациента симптомам. Но это не срабатывало, потому что препарат должен быть подобным всему хроническому миазму, а не его отдельному фрагменту, наблюдаемому у конкретного пациента. Разрабатывая эту теорию, Ганеман постепенно расширял список лекарств, подобных миазму в целом. Их он назвал антипсорическими препаратами. Его книга "Хронические болезни", описывающая эту теорию, в основном представляет собой Материю медику этих самых препаратов.

Проблемная теория хронических миазмов

Итак, мы видим, что новая теория значительно изменила путь, по которому до той поры шла гомеопатия. В лечении острых состояний для подбора необходимого лекарства использовалась совокупность наблюдаемых у пациента симптомов. Теперь же возникла другая идея — у пациента с хроническим заболевание были возможны только три болезни, для лечения каждой из которых требовалось специфическая группа препаратов.

Сначала Ганеман поделился своим открытием с ближайшими коллегами. Он хотел донести до них идею, от которой можно было отталкиваться в лечении хронических случаев. Разумеется, он планировал обнародовать свои исследования и сделать их известными широкой публике, но это заняло бы много времени — в начале 19-го века издание книги могло затянуться надолго. Поэтому для начала Ганеман обратился к двум своим коллегам, рассчитывая, что они с радостью примут новую теорию и, развивая ее, помогут ему набрать опыт.

Например, в письме Штапфу Ганеман пишет:

Я благодарен тому, что тебе нет нужды рассматривать хронические болезни как парадоксы или необъяснимые феномены, природа которых сокрыта в непроходимом мраке. Теперь в твоем распоряжении решение загадки, почему ни Nux, ни Pulsatilla, ни Ignatia, ни прочие подобные препараты, не будут полезными, несмотря на верное соблюдение гомеопатических принципов3.

Он призывал своих коллег применять новый метод, дающий им преимущество перед остальными врачами.

Д-р Густав Вильгельм Гросс

Ты и Гросс — единственные, кого я посвящаю в свое открытие. Только подумай, какое стартовое преимущество есть у тебя перед всеми остальными врачами в мире. Пройдет по меньшей мере год, прежде чем к остальным попадет моя книга; потом им понадобится больше полугода, чтобы оправиться от страха и изумления перед этой чудовищной, неслыханной доселе идеей, и, возможно, еще полгода уйдет на то, чтобы поверить в нее, обеспечить себя этими препаратам и начать применять их должным образом, до той поры, пока они не приготовят их сами... Затем, сомнительно, что они согласятся с малостью доз и смогут выжидать много времени, которое следует дать лекарству, чтобы оно начало действовать. Таким образом, пройдет три года с настоящего момента, прежде чем они смогут применять их с пользой4.

Почему Ганеману пришлось так активно побуждать Штапфа к действию? Казалось бы, тот с энтузизмом должен был отнестись к новому методу. Но дело в том, что и Штапф, и Гросс оказались не готовы принять его. Вот как описана их реакция в книге Хэндли "В поисках позднего Ганемана":

Когда в 1827 г. Ганеман впервые предложил на обсуждение теорию миазматической природы хронических болезней своим ближайшим коллегам д-рам Штапфу и Гроссу, после того, как в одиночку работал над ней в течение 12 лет… они ужаснулись, опасаясь, что эта дикая идея усугубит презрительное отношение к гомеопатии, уже и без того осмеянной по причине малости используемых ею доз. Они умоляли Ганемана не публиковать свою теорию. Однако для Ганемана она уже стала фундаментом его теоретических изысканий в медицине: он не мог замалчивать объяснение сути болезней, поскольку это означало хранить в секрете казавшийся ему многообещающим способ их лечения. В 1828 г. он опубликовал свои идеи в "Хронических болезнях" и вскоре после того начал применять на практике проистекавшие из этой теории методы назначения лекарств. Как известно, с того времени теория миазмов Ганемана остается трудной для понимания практикующими гомеопатами. Кто-то реагирует, как Штапф и Гросс, растерянностью; другие же видят в ней великолепный вклад в развитие гомеопатии5.

Большинство современников отвергли открытие Ганемана, кое-кто назвал его бредом старика, перешагнувшего границу между здравым смыслом и заблуждением. Большинство не поверило этой идее и никогда не пыталось опробовать ее на практике. Даже сегодня продолжается дискуссия на этот счет, и масса практикующих гомеопатов не использует этот метод, а некоторые даже отрицают само существование хронических болезней.

Дело в том, что к моменту провозглашения Ганеманом своей новой идеи гомеопатия была резким отклонением от традиционной медицинской практики того времени. Она отвергала теоретизирования, основываясь на эмпирических наблюдениях действия лекарства в прувингах. Она также отрицала идею именованных болезней. Иными словами, гомеопатия считала неверным для назначения лекарства констатировать, что у пациента судорожный кашель, натуральная оспа или какая-то другая болезнь. Чтобы найти целительное средство, гомеопатия призывала рассматривать у каждого пациента характерные симптомы, не обращая внимания на любые ярлыки, наклеенные аллопатами. И тут вдруг приходит Ганеман и начинает говорить об именованных болезнях! Думаю, многие восприняли это как возврат к старому образу мышления. Вдобавок это выглядело самым что ни на есть теоретизированием — рассуждения о большом опасном заболевании, которое нельзя было увидеть, поскольку оно существовало только на динамическом уровне.

Взгляните, какую философскую базу Ганеман подводит под свое открытие:

Не являются ли хронические миазмы болезнями-паразитами, которые живут столько же, сколько и человек, пораженный ими…6

"Заболевания-паразиты"? "Пораженный ими"? Не видим ли мы в этом отступление от всего, что Ганеман говорил ранее? Дальше — больше: он описывает чесотку (псору), предшественницу хронических болезней, как заразу, передающуюся при контакте, касании, даже через одежду. Это отличалось от сказанного ранее, это было странным.

Вот каким было трудное рождение теории миазмов. Чем же она являлась на самом деле? Ошибочным возвратом к идее именованных болезней или гениальным озарением, дающим ключ к лечению хронических болезней?

Давайте пойдем дальше.

Высказывания гомеопатов о теории Ганемана

Не все гомеопаты отвергли теорию миазмов. Идеи Ганемана обнаруживаются в трудах многих ведущих гомеопатов: Кента, Аллена, Робертса, Клоуза, Берике, имена которых вам хорошо знакомы.

Предлагаю вам несколько примеров.

Известно, что Кент принял новую идею Ганемана — он написал несколько глав о хронических миазмах в "Лекциях по гомеопатической философии". Еще большим подтверждением тому являются "Лекции по Materia Medica", в которых Кент советует, как лечить хронические болезни. Он предлагает разграничивать все клинические случаи, употребляя слово "конституциональный" в отношении назначении препарата по миазму.

Например, в главе о Kali carbonicum Кент пишет (здесь и далее перевод А. В. Вахмистрова. — прим. перев.)

Д-р Джеймс Тайлер Кент

Все возобновляющиеся патологические состояния, которые возникают периодически или следуют за определенными погрешностями в диете, или наступают в результате воздействия внешних факторов, или связаны с определенной периодичностью во времени, — все они являются хроническими; это не острые ситуации. Они лишь представляют собой небольшую часть хронического миазма, одну из его сторон, все подобные случаи рано или поздно требуют конституционального лечения. Вы действительно можете быстро уменьшить боль при первой же встрече с больным, но позже вы должны изучить его глубже и постараться предотвратить возникновение новых жалоб. Другими словами, если вы назначите Belladonna или Colocynthis, или другое лекарство, которое будет просто соответствовать симптомам колики (курсив мой — Р. П.), все повторится снова; так вы не вылечите пациента, это лишь паллиативные меры.

Кент использует выражение "изучить глубже", имея в виду поиск лекарства, соответствующего скрытой части имеющегося миазма.

Кроме того, Кент обсуждает и другой момент — продолжительность действия лекарства на пациента, считая, что препарат, подходящий для лечения хронического заболевания, будет действовать длительное время, а поверхностный препарат ограничится кратким эффектом.

...Все препараты действуют быстро, но не все действуют медленно; самый долгодействующий препарат может сработать при острой болезни, но препарат с коротким действием не может действовать долго при хроническом заболевании.

Очень интересную точку зрения Кент высказывает в обсуждении Sulphur. Однако мы не поймем его совет, если не примем во внимание его идею, что в основе этого специфического клинического состояния лежит псора. Вот что Кент пишет:

Sulphur показан тем женщинам, которые страшно мучаются во время родов, когда те затягиваются. Мучительные послеродовые сокращения матки. Лекарство также помогает при нагрубании молочных желез.

Далее мы рассмотрим септическое состояние, с гнойными лохиями или их подавлением. Вы можете встретиться с ситуацией, когда на третий день после родов возникает озноб, лохии исчезают, у женщины резко поднимается температура, она вся покрывается потом. Если вы приподнимете одеяло, вам покажется, что от тела исходит горячий пар, так что вы рефлекторно отдернете руку. Пациентка находится в ступоре, у нее имеется болезненность всего живота (это похоже на состояние, которое мы называем метритом — довольно серьезная бактериальная инфекция, и я подумал бы о препарате типа Belladonna.Р. П.).

Кент продолжает:

Теперь вы понимаете, что такое подавление лохий: это означает, что перед вами случай родильной горячки, послеродового сепсиса. Тщательно ищите показания для Sulphur, вместо того, чтобы перебирать Aconitum napellus, Belladonna, Bryonia, Opium и т.п. С этими средствами в большинстве случаев вы потерпите неудачу, тогда как Sulphur точно соответствует данному состоянию, это лекарство много раз помогало в случаях родильной горячки.

Очевидно, что Кент подразумевает манифестацию хронического заболевания, псоры. Таким образом, когда он видит подобную картину у родившей женщины, он знает по опыту, что это не острая болезнь и лечение ее как острого состояния закончится провалом.

Кент разъясняет:

Если это лишь молочная лихорадка, а проблемы отмечаются со стороны молочных желез, и имеется только острая лихорадка, вам хорошо помогут лекарства короткого действия, даже Aconitum napellus, но в случае септицемии только Sulphur может добраться до ее корней (курсив мой. — Р. П.).

Теперь вы понимаете, что Кент имел в виду, говоря "глубокое лекарство", "проникающеее лекарство", "добраться до корней"?

Давайте перейдем к Дж. Г. Аллену и процитируем несколько отрывков из его книги "Хронические миазмы, псора и псевдопсора".

Д-р Джон Генри Аллен

Дело в том, что мы не можем выбрать наиболее подобное лекарство, пока не поймем феномен его действия и главный миазм; потому что истинно подобные лекарства всегда базируются на существующих миазмах, независимо от того, осознаем мы этот факт или нет.

Нервные проявления можно облегчить (назначением на основе поверхностных симптомов), но они возвращаются, а время из-за этого эксперимента потеряно, тогда как врач, имеющий опыт антимиазматического назначения препаратов, смотрит вглубь, сквозь пену на поверхности, в поисках (изначальной причины), и применяет исцеляющий агент, находящийся в более глубоких и близких взаимоотношениях с искаженной жизненной силой.

Мы всегда должны быть настороже в отношении главного миазма в тех случаях, которые очень неохотно поддаются лечению. Природа при любой возможности устанавливает периферические "посты", тормозящие развитие болезни, часто патологические, но иногда функциональные. Если в них вмешиваются на локальном уровне (хирургическим либо иным путем), жизненная сила… устанавливает другой препятствующий центр реакции в организме, все ближе и ближе к глубоким жизненным центрам.

Последняя фраза взята из обсуждения ответа организма на присутствие миазма путем создания персистирующего локального поражения как части защитного механизма.

Итак, из вышеприведенных примеров видно, как идеи Ганемана укоренялись в сознании некоторых гомеопатов-практиков — разумеется, у большинства из тех, которых мы считаем достойными изучения.

Дойдя до этого момента, мы можем спросить: "А что изменил сам Ганеман в свете этих открытий?" Если он действительно верил в них, это нашло бы отражение в его практике в последние годы. Давайте посмотрим дальше.

Как Ганеман применял на практике теорию миазмов

Как можно было ожидать, мысли Ганемана о природе хронических болезней нашли отражение в его практике. Общая тенденция заключалась в акценте на антипсорические препараты, особенно Sulphur, и частое использование Mercurius в определенных случаях. Рима Хэндли, исследуя истории болезни пациентов последних лет жизни Ганемана (54 толстых тома), пишет об этом следующее:

Изучение показывает, как Ганеман изменил свои методы назначения препарата в последние годы жизни в свете его открытий как в отношении хронических болезней, так и динамизации. Он постепенно отказался от использования однократной сухой дозы препарата в пользу частого повторения растворенных доз и придавал назначению по миазму большое значение, расширив границы своего раннего метода назначения препарата, основанного исключительно на характерных симптомах7.

На поздних этапах своей практики Ганеман часто назначал один только Sulphur на длительное время, иногда вел весь случай, не прибегая ни к каким другим препаратам, даже когда ясно были видны показания к ним (курсив мой. — Р.П.). Судя по всему, этот метод так же успешно помогал добиться излечения, как любой более индивидуализированный способ назначения лекарства8.

Этот акцент на Sulphur логически проистекает из размышлений Ганемана о важности псоры в поддержании, подпитке хронического заболевания, но особенно я хочу подчеркнуть в вышеприведенной цитате, что Sulphur продолжал даваться даже когда можно было видеть показания (для другого лекарства).

Это было самым настоящим отклонением от общепринятой практики. Раньше считалось правильным максимально тщательно изучать симптомы пациента, всегда ища наиболее подобное лекарство. А теперь Ганеман настаивает на препаратах, которые считает подходящими для более важного, большей частью невидимого миазма, лежащего в основе болезни. Вот несколько примеров из его практики:

Г-н Персен обратился в 1839 г. с жалобами на боли в мочеиспускательном канале после перенесенного венерического заболевания. С тех пор, как он заразился гонореей в семнадцатилетнем возрасте, выделения возобновлялись у него более двадцати раз. Ему был назначен на длительное время Sulphur, нанесенный на молочный сахар, которому было отдано явное предпочтение перед более показанным на первый взгляд гонорейным препаратом, например Thuja, которую прежде Ганеман довольно активно назначал в подобных случаях. В 1840 г. у скульптора Давида д’Анжера Sulphur на молочном сахаре остановил развитие артрита, а в 1841 г. виолончелист Макс Бёрер избавился от судорог в пальцах "смычковой" руки с помощью этого же препарата. В июне 1841 г. на прием пришла мадам Моро, страдавшая от длительных последствий оспенной вакцинации; женщину лечили множеством лекарств, включая ртуть, в результате чего она потеряла почти все зубы. Ганеман в течение нескольких месяцев непрерывно (и успешно) лечил ее Sulphur на молочном сахаре9.

Мы видим, что ко времени приезда в Париж Ганеман значительно упростил свой метод выбора препарата. Главным образом потому, что его идеи по поводу подобнейшего лекарства (simillimum) претерпели значительные изменения с тех дней, когда в его подборе он добивался, чтобы тот максимально покрывал совокупность видимых симптомов пациента. Теперь, имея за спиной новую теорию хронических болезней, ему приходилось рассматривать также и невидимые симптомы10.

Именно относительно метода подбора препарата в записях историй болезни выявляются некоторые важнейшие несоответствия между имеющейся информацией о ганемановских назначениях и реальными фактами. Что бы Ганеман ни думал и ни писал в начале своей жизни, совершенно очевидно, что в своей поздней практике он стал назначать препарат по миазму. Он явно стремился вначале излечить псорный миазм, а уже потом начинать другое лечение на основании более индивидуальных симптомов11.

Какое же тогда отводилось место другим препаратам, тем, которые не были пригодны для лечения миазмов? Ганеман пишет, что их следует применять либо когда хронический процесс стал острым, "разгорелся", либо в качестве временной меры при возникновении затруднений или при вмешательстве в процесс травмы или горя.

По словам Хэндли, "несмотря на то, что теоретически Ганеман поддерживал Sulphur в качестве первого назначения в каждом случае, были и ситуации, когда он начинал лечение не с антипсорических препаратов. Когда пациент приходил на первичный прием в остром периоде болезни, сначала Ганеман обычно прописывал препарат для острого состояния"12.

Например, когда г–н Барре, мастер по изготовлению зонтиков, впервые обратился на следующий день после сильного приступа эпилепсии, все еще страдая от более слабых приступов судорог, Ганеман лечил его Valeriana каждые два часа в течение двух дней во время острых приступов, затем Cuprum каждые два часа. Когда эти проявления утихли, он стал лечить лежащую в основе болезнь Sulphur, затем другими препаратами в ответ на развивающуюся симптоматическую картину, и в итоге снова Sulphur в течение нескольких недель. Ганеман добился успеха, полностью устранив проблему…

Когда г-жа Роже обратилась с жалобами на колющие боли в области сердца и постоянное сердцебиение, Ганеман назначил прием Causticum каждый час, затем Pulsatilla и Valeriana, и перешел к Sulphur только когда состояние пациентки немного улучшилось. Когда г-н Дюпар пришел на прием в самом разгаре гонорейных выделений, Ганеман немедленно дал ему Cannabis. И лишь когда острые симптомы утихли, он начал лечить болезнь, лежащую в основе, с помощью Sulphur. Когда г-н Возен де Гартемп на консультации мрачно рассказывал о раздражении, вызываемом домочадцами, о вечной тревоге, меланхолии, недовольстве собой и мыслях о самоубийстве, Ганеман тут же дал ему Staphysagria и, когда она не помогла, быстро перешел к Aurum13.

Этот краткий обзор помогает понять, как Ганеман применял гомеопатию в свои поздние годы. Еще будет интересным добавить, чего он не делал. Он не выписывал препарат на основании здоровых характерных особенностей пациента, его симпатий и антипатий, предпочтений и т.д. Эти проявления черт личности Ганеман оставлял в стороне, предпочитая им симптомы болезни.

Большей частью он назначал препарат на основании патологических симптомов, и физическая патология пациента полностью бралась в расчет, а не расценивалась как второстепенная14.

Ганеман не придавал особого значения психологическим симптомам.

Хотя в "Органоне" он красноречиво писал о важности таких симптомов, он также четко констатировал: это потому, что они, как правило, были более характерными, чем другие симптомы, а не потому что они являлись именно психологическими15.

В раннем периоде развития гомеопатии, во времена Ганемана и сразу после него, интерпретация Материи медики в основном была сосредоточена на физической патологии и клинических деталях, что иллюстрируют работы Яра, Беннингхаузена, Аллена, Геринга, Фаррингтона и Берике16.

Было бы неправдой сказать, что при назначении лекарства Ганеман никогда на основывался на "ментальных" симптомах. На самом деле важно осознать, что он поступал так, только если эти симптомы были одновременно и патологическими, и в высшей степени характерными и для пациента, и для лекарства17.

Ганеман не назначал лекарства "по сущности". Он назначал препараты только на основании "болезненных" симптомов, патологических симптомов, или тех, которые укладываясь в понятие здоровья, были нежеланными, например "слезотечение при прогулке на ветру" или "страстное желание есть древесный уголь".

Однако он не назначал, основываясь исключительно на специфических или патологических симптомах; он не относился к числу врачей, которых уничижительно называют "симптоматическими гомеопатами". Ганеман подбирал лекарство, основываясь на ментальных, физических, общих или частных симптомах в их широком многообразии, но только когда они были очень выраженными (курсив мой. — Р.П.).

Симптомы типа суицидальных желаний, стула с кровью, маточных кровотечений и паралича отдельных частей тела могли использоваться как направляющие, указывающие на лекарство. Общим в них было то, что они в той или иной степени характеризовали пациента, являясь основной частью картины болезни пациента или особенными, индивидуальными его чертами. И то, что они в какой-то степени были характерными для определенного лекарства.

Ганеман назначал препарат по принципу гештальтa, предполагая, что симптомы, выходящие на передний план, подразумевают болезнь в целом — если он видит хобот, то животное является слоном, а не тигром18.

Если обобщить способы, какими Ганеман назначал препарат в последние годы жизни, можно сказать, что его лекарства прежде всего были направлены против миазма, лежащего в основе заболевания, и что он делал назначения по миазму на основании симптомов, обусловленных болезнью, выделяя характерные ментальные симптомы и физическое состояние пациента, но не предпочитая одно другому.

Примеры случаев

Как эти подходы мы можем применить в работе с пациентами? Я приведу несколько примеров из своей практики. Иногда я назначал только те лекарства, которые Ганеман назвал бы апсорическими (т.е. препараты, не направленные на миазмы), однако в случаях, представленных ниже, пациенты отреагировали именно на один из препаратов, используемых в лечении миазмов.

Как правило, когда очевидное лекарство не работало, я предполагал, что в основе болезни лежит какой-то миазм и ограничивал количество препаратов, исходя из деления их на антипсорические, антисифилитические и антисикотические. Таким образом, если при раздражительности, зябкости и отвращении к компании на первый взгляд подходила Nux vomica, при анализе я оставлял ее в стороне в пользу другого, не полностью подобного лекарства только на основании его принадлежности к группе антимиазматических препаратов. В моей компьютерной программе стоит фильтр, ограничивающий выбор препарата только теми лекарствами, которые используются именно для хронических случаев.

Что действительно оказывается трудным, так это понять, можно ли начинать лечение с одного из этих препаратов, или данного больного следует лечить тем, что Ганеман называл апсорическими препаратами (для удобства я называю их "острыми"). Как мы уже увидели, он нередко начинал лечение именно с таких препаратов. Я ориентируюсь на следующее: если симптомы явно развились быстро и имеют очень интенсивный характер, я сразу обращаюсь к острым препаратам, но если болезнь имеет глубокие корни и динамика почти отсутствует, тогда я начинаю с хронического препарата.

Случай 1.

2 января 2001 г.

Свинка с большим животом, родившаяся в декабре 2000 г. Маленький вес при рождении. Вскармливалась недостаточно. Не может нормально ходить, передвигается медленно и неестественно. Ложится и ползет на коленях, при попытке идти обычным способом колени подгибаются и дрожат. Либо не хватает сил, либо плохо себя чувствует. На вид озябшая, дрожит, но ищет холодные углы. Хозяин разводит животных, у него еще несколько свиней. Эта самая дружелюбная и нежная, любит человеческое внимание.

Назначена Pulsatilla 30, 1 раз в день на три дня.

23 января 2001 г.

Перемены незначительны. Передвигается на коленях.

Назначена Calcarea carbonica 10М.

14 февраля 2001 г.

Выросла почти до нормальных размеров. Улучшение наступило сразу после приема лекарства. Ходит и бегает нормально.

Недавнее рентгеновское исследование показало, что колени и локти не кальцифицированы.

Прогноз: сохранение остаточных явлений или хронизация болезни.

10 мая 2001 г.

По-прежнему чувствует себя хорошо. Колени в норме, не дрожат и не подгибаются. Бегает нормально. Размер тела все еще немного меньше, чем у других свиней.

14 августа 2001 г.

Остается в добром здравии, активная, передвигается нормально.

Комментарии: интересно, что Calcarea оказала действие, несмотря на то, что пациент желал находиться в самом холодном месте, какое мог найти. Можно было подумать, что Pulsatilla оказала какой-то эффект, но это не так. Чтобы сдвинуть случай с места, потребовалось антипсорическое лекарство.

Случай 2.

17 июля 1990 г.

Годовалый жеребец с поражением кожи из-за укусов насекомых. Проявляется в виде маленьких оспинок желтого цвета с припухшим основанием. Не болезненные, но слегка чувствительны к жаре. Слишком сильно теряет шерсть и трется о предметы. На животном много насекомых, он очень сильно искусан. Из-за укусов постоянно трется мордой, особенно поражены наружные углы глаз. Когда его кусают насекомые, становится очень возбужденным, бегает кругами, машет хвостом и брыкается.

Назначен Ledum 200.

7 августа 1990 г.

Немного лучше, но состояние прежнее, пораженные участки не заживают, на коже струпья и затвердевшие участки.

Было испробовано несколько других препаратов, включая Apis и Thuja. В итоге положительно ответил на Sulphur 10М и начал выздоравливать в сентябре 1990 г. Проблемы продолжались в течение следующих двух лет. Например, после кастрации в октябре 1990 г. развилась грыжа сальника, участок размером 45 см свисал наружу, и снова потребовалось хирургическое вмешательство. Разумеется, вакцинирован. Возникшее поражение глаз потребовало лечения.

Развилась диарея, не проходящая от приема нескольких препаратов, в том числе Calcarea ("он большой жеребец, тело длинное, неизящное"). Отреагировал частично, улучшение продолжалось несколько недель или месяцев до апреля 1992 г., когда хозяйка увезла его и наше общение прервалось.

16 ноября 1998 г., после перерыва в 6 лет.

Хозяйка вернулась, рассказала, что животное постоянно беспокоила диарея, которая все это время то прекращалась, то возобновлялась — когда он нервничал или расстраивался; возникала очень быстро. Очень чувствителен и привередлив в еде. Жеребец кроткий, очень уступчивый, хозяйка отмечает "неуверенность в себе". Говорит, что он временами бывает ленивым, иногда сердится, когда ему проводят лечебные процедуры (а кто не сердится?); "ведет себя так, как будто его потребности игнорируются". Так ли это? Хозяйка видит жеребца нечасто, не ежедневно. Я принимаю ее слова на веру. Пьет нормально. Вес немного избыточен. Шкура в нормальном состоянии, зуда нет. Основываясь на анамнезе, хорошей реакции на Sulphur и придавая большое значение антипсорическим препаратам, я дал животному одну дозу Sulphur 10М.


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

21 декабря 1998 г.

Значительное улучшение, хозяйка говорит: "Намного". Поведение изменилось в лучшую сторону, стал проявлять инициативу.

"Ему стало лучше во всем, — признается хозяйка. — Я очень удивлена. Он стал более жизнерадостным". Любит бегать, но не очень хорошо ведет себя на корде, не слушается команд. Склонен лениться".

Лечение не назначено.

5 июля 2001 г.

Проблем с кожей, диареей и вообще со здоровьем больше не было. Хозяйка продала жеребца, потому что не могла взнуздать его, и если пыталась ездить на нем верхом в то время, когда надо было кормить, он сбрасывал ее с себя.

Неумеренный аппетит?

Комментарии: Случай интересен тем, что причина обращения (реакция на насекомых) привела нас к симптомам, указывающим на хроническую болезнь. Совсем не то, что я ожидал, начиная заниматься банальными укусами насекомых.

Случай 3.

3 февраля 1987 г.

Взрослая лошадь, мать жеребца из предыдущего случая. Беспокоит гнус и другие насекомые. Трется шкурой, особенно гривой, сдирает ее чуть не до крови. Шкура на пораженных участках выглядит рифленой. Легко шарахается, но быстро успокаивается. Немного застенчивая. Очень дружелюбная, любит компанию. Кажется спокойнее в теплые дни.

Лечили Sulphur от 200 до 50М, единичными дозами, потенции повышались каждые несколько месяцев. Однажды при остром насморке, кашле и диарее однократно получила Nux vomica 30. Проблемы со здоровьем разрешились к октябрю 1988 г.

22 января 1990 г.

Упала в грузовике при перевозке. Повредила глаз и щеку. В задней левой ноге из-за колотой раны образовался гной. Назначен Hepar sulphur 200 внутрь и календуло-солевая смесь наружно местно.

2 февраля 1990 г.

Заживление идет хорошо. На ноге развилось "дикое мясо" и повышенная чувствительность поврежденного участка к аппликациям календулы, предположительно из-за нежной кожи.

Назначена Silicea 200, повторение дозы 16 февраля. Затем в марте — Graphites 6X.

21 июня 1990 г.

Грануляции продолжают расти медленно. Вернулся кожный зуд. Много расчесов на задней поверхности ушей, особенно на верхней части шеи, кожа содрана до крови.

Назначен Sulphur 50М — без эффекта.

17 июля 1990 г.

То же самое.

Назначена Thuja 200

4 сентября 1990 г.

Зуд немного утихает, не полностью, на некоторое время. Сейчас очень чешется, вся шкура в щепках, т.к. постоянно трется о дрова. Поражены те же участки, что и прежде, теперь еще и хвост. Высыпаний не обнаружено.

Хозяйка сообщает, что животное "ни с того ни сего" может застесняться, без видимой причины очень нервничает - это случается во время скачки или прогулки. Лошадь испугана и смущена. Вне привычной обстановки становится очень возбужденной, напряженной и реагирует на любое движение. Однако при этом выглядит здоровой, полна энергии (какое-то время казалась апатичной, но недолго).

Назначен Arsenicum 200


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

25 сентября 1990 г.

Зуд уменьшился (измеряется количеством щепок, застрявших в шкуре). Поведение улучшилось, стала меньше стесняться и т.д. Немного вялая, когда погода меняется к дождю.

В течение последующих двух лет животному изредка требовалась медицинская помощь — при травмах, последствиях вакцинации, для лечения насморка. Однажды зуд снова стал беспокоить, но был уменьшен приемом Arsenicum. В 1992 г. очень красный, опухший после укуса насекомого правый глаз не отреагировал на Euphrasia, но очень хорошо отозвался на Thuja 30 и 200. В конце концов в качестве провоцирующих факторов определили подстриженную траву и скошенное сено. В 1992 г. состояние глаза снова ухудшилось после того, как лошадь покормили заплесневелым сеном. Симптомы были купированы антибиотиками и гормонами. Забежим вперед, пропустив приступ мастита, вылеченный Belladonna, к

20 июля 1993 г.

Намного больше обычного досаждают насекомые, особенно по средней линии живота. Грива вся вылезла, т.к. постоянно ею трется. Уши кровоточат от расчесов. "Она правда очень сильно трется о предметы", — жалуется хозяйка. В это время года очень много москитов и мух.

Назначен Caladium 10М (Геринг: "В местах укусов мух зуд и мучительное жжение". Kнерр: "Повреждения, укусы, москитов, интенсивные жжение и зуд"). Эффект частичный, неудовлетворительный.

5 октября 1993 г.

Зуд распространился на плечи и шею. Стирает кожу до крови.

Назначена Pulsatilla 10М (Геринг: "Зуд, ощущение мелких уколов на коже, как от множества блох").

5 ноября 1993 г.

Настроение намного лучше, более веселая и дружелюбная. Грива отрастает. Уши в порядке. Уже не трется так сильно, как раньше, но иногда беспокоит небольшой зуд. Улучшение продолжалось, животное чувствовало себя довольно хорошо, но полностью не выздоравливало до:

6 июня 1994 г.

Опять трется гривой. Много москитов.

Назначена Pulsatilla 10М — без эффекта.

27 июня 1994 г.

Изменений к лучшему нет. Стала несносной, надоедливой. Кричит у ворот, выпрашивая чтобы ее накормили. Живот большой. Жажда не выражена. Очень стесняется. Требовательная. Жадная. Предпочитает тень солнцу. Остается в стороне, в одиночестве, даже когда рядом находятся другие лошади.

Назначен Arsenicum 10М (поскольку препарат, оказавший эффект раньше, тоже был антипсорический).


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

5 июля 2001 г.

С момента последнего посещения и до того времени, как ее продали несколько лет спустя, патологические симптомы не возобновлялись. Больше не было проблем с кожей. Однако хочу отметить, что после последнего приема препарата хозяйка прекратила вакцинацию. К моменту продажи лошадь была здорова.

Комментарии: Оценивая ретроспективно, животное казалось Arsenicum на протяжении всей болезни. Поведение при ухудшении состояния также соответствовало этому препарату. Хотя причина проблемы на первый взгляд была в жестоком нападении насекомых, тем не менее реакция на Caladium и Pulsatilla, которые, казалось, должны были помочь, была минимальной или отсутствовала. Именно антипсорический Arsenicum в достаточной потении разрешил случай. Думаю, также сыграло большую роль прекращение вакцинации, поскольку все эти годы иногда явно прослеживалась связь прививок с ухудшением здоровья животного. Изучив полученное лечение, можно увидеть, что острые препараты даже в случаях ограниченных проблем (травмы, вакциноз и т.д.) никогда не достигали такого успеха, как конституциональный препарат Arsenicum album.

Случай 4.

24 июля 2001 г.

У двухлетнего домашнего короткошерстного кастрированного кота на фоне полного здоровья развилась гематома на одном ухе. Ни наружных повреждений, ни выделений из уха — ничего, кроме этой гематомы. Причина неизвестна. Никаких признаков травмы. Тщательный расспрос не выявил никакого хронического заболевания.

Сегодня мы дренировали гематому с помощью шприца. Повязка не накладывалась, лечение не проводилось.

Назначена Arnica 30, 2 дозы в течение четырех часов.

26 июля 2001 г.

Ухо снова опухшее, как до дренирования. Других симптомов нет.

Назначен Lachesis 30, ежечасно, 3 дозы.

27 июля 2001 г.

Ухо в том же состоянии. Я настаивал, что ухо стало меньше, но хозяин не согласился.

Назначен Ledum 30, 1 раз в день в течение трех дней (время поможет?).

Также рекомендован витамин Е, 100 МЕ ежедневно в течение 5 дней, и биофлавоноиды в дозе 15-20 мг раз в день на тот же период.

30 июля 2001 г.

Улучшения нет. Хотя возможно, вчера опухоль стала немного меньше. Зато сегодня гораздо больше.

Natrum muriaticum 30, 1 раз в день в течение трех дней (предполагаю, что нужен антипсорический препарат).


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

2 августа 2001 г.

Ухо выглядит так же, опухоль не увеличилась. Других симптомов нет.

Я посоветовал дренировать ухо снова, чтобы посмотреть, остановилось ли кровотечение.

Операция проведена 4 августа.

6 августа 2001 г., утро.

После дренирования гематома образовалась снова. Хозяин не хочет прибегать к хирургическому вмешательству. Я советую подождать.

7 августа 2001 г.

После возвращения домой вечером 6 августа гематома начала рассасываться самостоятельно. Сегодня еще немного уменьшилась в размере.

Предлагаю наблюдать за дальнейшим действием препарата.

13 августа 2001 г.

"Состояние уха улучшается с каждым днем". Жалоб нет.

22 августа 2001 г.

Животное чувствует себя хорошо.

Комментарии: Интересно, что несколько препаратов, которые, по моему мнению, прекрасно подходили для решения этой проблемы, по сути не оказали никакого эффекта. В то время как антипсорический препарат, на основании несколько иных показаний, оказался эффективным. Почему Natrum muriaticum? Carbo vegetabilis я исключил, поскольку он обычно эффективен в более тяжелых случаях, чем этот. У котов типа Phosphorus частью общей симтоматики как правило бывает рвота. Для Calcarea характерны большие размеры и поедание несъедобных вещей. Путем исключения остается часто применяемый препарат Natrum muriaticum. Мне повезло.

Случай 5.

Кот, несколько лет страдавший рецидивирующими проблемами со стороны мочеполовой системы; отмечалось выпадение кристаллов, боли при мочеиспускании, случился очередной эпизод анурии. В настоящий момент — безрезультатные попытки помочиться, беспокойство, частые позывы без единой капли мочи в течение более 12 часов. Хозяин очень боится снова попасть в скоропомощную больницу. Разумеется, все случилось в неприемные часы (а бывает ли в другое время?). Предыдущие приступы не снимались Aconitum, Nux vomica, Pulsatilla, Cantharis и др. В анамнезе упорное покраснение пришеечной части десен .

Назначен Mercurius vivus 50М.

Контроль через два часа: Без изменений.

Назначен Mercurius vivus СМ.

Помочился в течение двух часов после последнего назначения, нормальное мочеиспускание сохранялось и в течение последующих нескольких лет (до сих пор).

Комментарии: Увидев "хобот" Mercurius в состоянии десен, я выбрал этот антисифилитический препарат, т.к. у него в патогенезе мог быть такой тип безуспешных позывов. Опять повезло. У кота уже нескольких лет нет проблем с мочеиспусканием, но история болезни еще не закрыта.

Случай 6.

У взрослого кота появилась большая опухоль на морде в области щеки. Над пораженной областью пальпируется небольшое уплотнение размером с просяное зерно. Предположительно образовалось от укуса. Не отмечается ни лихорадки, ни боли, ни других симптомов. В анамнезе хронические аллергические реакции на коже, для подавления которых использовались гормональные препараты. В настоящее время кожных проявлений нет. Состояние контролируется гипоаллергенной диетой.

Назначена Silicea 30 (легкий случай, подумал я и уверенно предсказал спонтанное дренирование в ближайшие 24 часа). Рекомендованы теплые компрессы.

48 часов спустя: без изменений. Ни лихорадки, ни боли, ни уменьшения опухоли, ни выделений. Активность обычная, ест как всегда.

Назначено: Sulphur 30 (реакция отсутствует). Рекомендовано продолжать компрессы.


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

В течение 48 часов после приема препарата абсцесс самопроизвольно вскрылся, вышло гнойное содержимое с очень неприятным запахом. Кот выздоровел без осложнений.

Больше никаких препаратов не понадобилось. Спустя семь недель чувствует себя хорошо.

Комментарии: Ретроспективно можно расценить это как клинический случай подавления, и неудивительно, что понадобился Sulphur, чтобы сдвинуть его с места. Не думаю, что Myristica, Tarentula и другие препараты, показанные при абсцессах, возымели бы эффект.

Случай 7.

2 октября 2000 г.

Датский дог, ввезенный из Германии, возраст 5 лет. Разумется, вакцинирован. Ветеринар-офтальмолог диагностировал прогрессирующую атрофию сетчатки левого глаза. В течение последнего года хозяйка заметила мутноватый взгляд и голубоватый оттенок глаз. Склеры гиперемированы. Склонность к слезотечению. В анемнезе аллергические проявления на коже, сильно вылизывает грудь. Пахнет псиной. Шерсть сальная. Испражнения мягкие.

В период с октября по декабрь собаке были даны Natrum muriaticum LM1, Thuja 200 и Sulphur 10М. В итогом состояние практически не изменилось.

14 декабря 2000 г.

Правый глаз стал мутным. Оба глаза гиперемированы. Выделений нет, только несколько слез из правого глаза. Грудь вылизывает меньше. Осмотр ветеринаром: cклероз хрусталика правого глаза.

Назначен Lachesis 10М.

9 января 2001 г.

Хозяйка сообщила мне по телефону, что в правом глазу развилась глаукома, давление 45 (в норме меньше 17). Геморрагии в правом глазу. В настоящий момент собаке капают преднизолон в оба глаза, дают другое лекарство для снижения внутриглазного давления и простагландины.

Консультирован ветеринаром, назначившим это лечение. Давление в глазу уменьшилось до 29, но геморрагии были настолько сильными, что глаз не мог поворачиваться кнутри.

Ветеринар предложил удалить глаз, предполагая развитие опухоли или отрыв хрусталика. Не желая лишать собаку глаза, хозяйка перестал давать лекарства и обратилась ко мне за советом.

11 января 201 г.

Назначен Lachesis 10М. Рекомендовано через пять дней проверить давление в глазу.

16 января 2001 г.

Давление в правом глазу 37. В левом глазу (с атрофией сетчатки) давление 13.

В правом глазу сохраняется гиперемия, в левом - очень незначительное покраснение склеры. Шкура более сальная. Шерсть выпадает сильнее. Пьет очень много воды — "ведрами".

Назначен Phosphorus 10М. Контроль состояния через 2 дня.


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

18 января 2001 г.

Полон энергии. Выделений из правого глаза меньше. Левый глаз не такой мутный, как раньше.

22 января 2001 г.

В прекрасной форме, энергичный, игривый. Аппетит хороший. Шкура все еще сальная, шерсть лезет. В правом глазу давление снизилось до 30. Ветеринар поражен, как хорошо глаз выглядит снаружи.

8 февраля 2001 г.

Ветеринар: при внутреннем осмотре глаза гораздо лучше, не так навыкате, как раньше. Небольшие прозрачные выделения. Макушка головы горячая на ощупь.

Ультразвук глаз: эхоплотная внутренняя камера. Большей частью медиальная половина задней камеры.

Давление на момент осмотра — 11. Роговичный диаметр правого глаза — около 21–22, левого — 17 (норма). Ветеринар хочет удалить правый глаз. Хозяйка отказывается.

Назначен Lycopodium 10М.


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

Добавление недавно появившихся симптомов в алгоритм поиска не изменило результата.

Lycopodium выбран после сравнения основных препаратов в Материи медике.

После приема препарата наблюдалось постепенное улучшение по все параметрам. К апрелю правый глаз вернулся к нормальному размеру и форме. Хозяйка говорит, что глаз может видеть довольно хорошо. Правый глаз на вид "мраморный, с красными и синими прожилками". Левый глаз — с зеленоватым оттенком. В июне 2001 г. хозяйка сообщила, что состояние стабильное, глаз еще уменьшился и стал, по ее мнению, нормального размера. Этот глаз ослеп, в левом зрение сохранилось.

14 августа 2001 г.

По прежнему чувствует себя хорошо. Ни боли, ни дискомфорта, ни других симптомов, хотя глаз по прежнему ненормального цвета ("мраморный"). Собака определенно видит, поскольку может бегать среди деревьев и возвращается на дорожку, где узнает хозяина. Но судя по всему, зрение очень ограничено.

Других симптомов, кожных проявлений нет. Чувствует себя хорошо, активен. После двухмесячного периода стабильности, мы обсудили с хозяйкой дальнейшую работу с этим глазом для уменьшения деформации.

Комментарии: Я счел особенно интересным то, что Lachesis, который, казалось бы, должен излечить кровоизлияние в глаз, на самом деле оказал очень небольшой эффект, тогда как один из антипсорических препаратов, выбранный по тем же показаниям, подействовал хорошо и справился с критическим состоянием.

Случай 8.

История болезни трехлетнего золотистого кастрированного лабрадора-ретривера, которого хозяин приобрел еще щенком.

Несмотря на то, что пес еще не очень стар, проблемы со здоровьем у него с самого детства. Я впервые увидел его в 1999 г.

28 октября 1999 г.

Стесняется, лает. Волчий аппетит. Зуд без высыпаний, видимых наружных повреждений нет. Стул мягкий, горчичного цвета. Шерсть густая, но тусклая. До этого лечили Apis 30 без эффекта. Затем хозяин несколько раз давал Sulphur 30X без эффекта.

Назначен Sulphur 1М.

6 декабря 1999 г.

Небольшое улучшение. Иногда внезапно начинает чесаться, как будто его укусили. Если поест зерновых, возникает диарея. Левое ухо раздражено, часто трет его, царапает; коричневые выделения, из правого уха меньше.

Назначена Bryonia 200.

7 января 2000 г.

"Сейчас все прекрасно. Думаю, последний препарат попал в точку. Шерсть мягче на ощупь и более блестящая. Теперь ест, как нормальная собака". Ухо царапает редко, по мнению хозяина, не чаще чем обычно.

14 августа 2000.

Трещина щечной поверхности правого премоляра. Вес нормальный, животное очень мускулистое.

Ничего не назначено до

31 мая 2001 г., перерыв 9 месяцев.

Теряет шерсть с нижней поверхности тела — то ли выпадает, то ли не растет. Чешется. Сохранившаяся шерсть слишком тонкая. Общая жизненная сила снижена, долго восстанавливается (собаку используют в спасательных тренировках). Бегает хорошо. Очень болезненный опухший сустав пальца задней левой лапы. Из-за этого хромает. Пальпаторно сустав увеличен. Поражен только один сустав. Шкура потемневшая, очень сильный запах.

Лабораторные исследования: остаточный азот мочевины 27 (норма — 12–18), креатинин 1,1 (0,5–1,1), АЛТ (аланинаминотрансфераза) 58 (3–50), свободный Т4 9 (12–33), свободный Т3 11,6 (4,5–12), общий тироксин 35 (15–50), тиреотропный гормон 15 (0–37).

Аутоантитела к тиреоглобулину 511 (<200).


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

Назначен Mercurius vivus 30, 1 раз в день в течение 3 дней. Также в качестве поддержки — иммуплекс и антронекс. Тщательное соблюдение диеты.

8 июня 2001 г.

Опухание сустава в три раза больше, чем было. Температура 38,30С, позже поднялась до 38,80. Лапа очень болезненная, но ходит нормально. Хозяин погружает больную лапу в холодную воду каждые 15 минут, чтобы уменьшить воспаление; очень переживает, что это какая-то инфекция.

Рекомендовано: прекратить ванночки холодной водой, замедляющие процесс лечения. Лапа поражена артритом и улучшение займет некоторое время. Придти через неделю.

10 июня 2001 г.

Началось улучшение. На обеих передних лапах и задней правой появились высыпания в виде волдырей с красноватым жидким отделяемым. Хозяин вскрывал их и мазал кремом с календулой. Опухоль сустава намного уменьшилась и больше не болезненна. Пес намного энергичнее, чем раньше. Зуд непостоянный, то появляется, то исчезает. Кажется, начали отрастать новые волосы. Температура сейчас нормальная, колеблется около 38,30. Запах псины меньше. Стул нормальный, диареи нет. Общий запас жизненных сил вырос. Недавно проведенные аллерготесты показали чувствительность по 30 параметрам и пограничную реакцию еще на несколько веществ.

10 июля

"Состояние замечательное". Улучшение продолжается. Хромоты, болезненности нет. Шерсть снова отросла повсюду, кроме лап. Шерсть стала мягче, запах уменьшился вполовину. Много энергии. Вес идеальный.

23 июля

Зуд возникает редко. Улучшение продолжается, запас жизненных сил больше, состояние кожи и шерсти улучшилось.

Назначен Sulphur 6C, раз в день в течение 10 дней.

6 августа

Хозяин заметил, что собака чешется больше, когда поест цыпленка или говядину; стал давать больше баранины (ограничения в диете по результатам аллерготестов не вводились — просто был дан совет исключить любые продукты, которые явно ухудшают состояние).

Недавно после перенапряжения возникла хромота правой задней лапы. Иногда возникают ранки и зуд, которые исчезают медленно.


(Анализ ограничен хроническими препаратами)

Назначен Natrum muriaticum 6C, раз в день в течение 7 дней.

20 августа 2001 г.

Жалоб нет. Очень хорошо сдал экзамен на получение поисково-спасательного сертификата.

Животное в замечательной форме, хромоты и зуда нет. Шерсть постепенно отрастает.

Лекарства не назначено. Рекомендовано придти позже.

Комментарии: Этот случай я расценил как весьма вероятное наследственное заболевание. После лечения, начатого с антипсорических и антисифилитических препаратов, собака стала намного здоровее, чем была когда-либо за свою короткую жизнь. Хотя случай и не завершен, он демонстрирует действенность метода назначения препарата по миазму.

В заключение

В этой статье мы обсудили вопрос: использовал ли Ганеман дополнительные методы при выборе препарата, кроме условия подобия между лекарством и картиной болезни человека? Мы обнаружили, что он выделил хроническое заболевание в отдельную категорию среди других типов болезни и решил, что в лечении хронических больных явно необходима другая стратегия назначения лекарства.

Важной частью этой стратегии стал акцент на относительно маленькую группу препаратов, которые Ганеман считал подобными более глубокой, невидимой части хронических заболеваний, которые назвал миазмами.

Мой опыт подтверждает эти выводы. Почти все без исключения хронические случаи заканчивались назначением одного из антипсорических препаратов. До того, как я понял теорию Ганемана, я часто приходил в разочарование, когда на первый взгляд хорошо подобранный препарат не оказывал никакого эффекта. Изменив подходы к анализу хронических случаев на те, которые мы обсудили выше, я добился значительного улучшения результатов. Таким образом, я могу с уверенностью сказать, что советы Ганемана по лечению хронических болезней действуют.

Можно ли считать идею назначения препарата по миазму правилом, в котором нет исключений? Не думаю. У меня были случаи, которые отзывались на препараты из класса апсориков, причем их начальные проявления были очень похоже на хроническое заболевание (думаю, они с самого начала и были таковыми). Является ли это исключением? Я считаю, что в этих случаях еще понадобится более глубокое лекарство — не прямо сейчас, но в определенный момент, когда симптомы болезни появятся снова. Некоторые из этих случаев я действительно наблюдаю дальше и могу подтвердить это. Другие пациенты не обращались ко мне в течение долгого времени, а возможно, никогда и не обратятся больше, и я допускаю, что они так и останутся в добром здравии. Поэтому я не думаю, что это правило можно назвать абсолютным — во всяком случае в той мере, в какой я считаю абсолютным требование подобия препарата. Однако я считаю разработанный Ганеманом подход очень полезным инструментом и призываю вас подумать над ним и опробовать его в собственной практике.

ПРИМЕЧАНИЯ

1  The Chronic Diseases, p. 20
2  Bradford, p. 182
3  Bradford, p. 182
4  Ibid
5  Handley, р. 36
6  Chronic Diseases, р. 46
7  Handley, p. 13
8  Ibid., p. 45
9  Ibid.
10  Ibid., p. 46
11  Ibid.
12  Ibid., p. 45
13  Ibid., p. 46.
14  Ibid., p. 71.
15  Ibid.
16  Ibid., pp. 71–72.
17  Ibid., р. 72.
18  Ibid., р. 73.