Д-р Сайрус Максвелл Богер

Image

Исследования в области философии излечения

(1964)

Перевод Светланы Субботиной и Юлии Артемьевой (обе — Москва)

Оригинал по адресу http://www.homeoint.org/books/bogphilo/phitough.htm

Размышления о философии излечения

С тех пор, как Ганеман показал, что гомеопатический метод является законом излечения, у него появились последователи, в разной степени преданные методу, — от тех, кто просто допускал обоснованность последнего и применял его от случая к случаю, до тех, кто твердо руководствуется "Органоном". Такое разнообразие присуще всякому человеческому устремлению и на самом деле зависит от качества обучения, способностей и воли. Преподавание какого-либо учения на уровне ниже идеального в конечном итоге приведет его к упадку, потому что оно неизбежно применяется простыми смертными, которым свойственно ошибаться.

Неофит довольно скоро начинает чувствовать свою ограниченность и отсутствие опоры под ногами, а затем, имея лишь слабое понимание философии излечения, он быстро и неизбежно скатывается во мрак паллиативного лечения и подавления, расплачиваясь за этой ценой множества печальных ошибок.

Склад ума большинства медиков служит ярким примером того, насколько глубоко искаженное суждение может ниспровергнуть логику; к тому же, лишь немногие поднимаются над тем, чему они учились, и тем самым отдают дань восхищения силе внутреннего света и истины. Эти люди вскоре вырастают из оков чрезвычайно реакционного учения, чему также по своей природе способствует бескорыстная работа для интеллектуального роста других людей.

Страдания, приносимые раковыми заболеваниями, являются чудовищно печальной иллюстрацией к материалистическому взгляду на жизнь в целом и на болезнь в частности, приводящему туда, куда он и должен был привести — к насильственному удалению того, что не может быть излечено. Приверженцы этого взгляда не склонны пытаться выяснить, почему совершенно различные лекарства бесспорно излечивали рак. Если среди таких излечений есть хоть один успешный случай, все материалистические построения оказываются разрушенными.

Именно ограниченное и недостойное мышление отвергает возможность поднять жизненную энергию на такой уровень, где она сможет отбросить все ненормальное, и, тем не менее, именно оно питает неограниченное доверие к науке (науке ли?), которая довольно долго не может прийти к согласию с самой собой и с поразительной ясностью увидеть способность подобного лекарства излечивать любую болезнь на нетерминальной стадии, потому что люди реагируют на воздействия, вызывающие расстройства, включая возбудителей болезней, индивидуально, до момента самостабилизации.

Все болезненные комплексы с самой начальной стадии содержат в себе некоторые особенности, зачастую неочевидные, сила которых возрастает, и поэтому детали продромального периода требуют пристальнейшего внимания не только при малярии, где они весьма показательны, но также и при других заболеваниях, особенно тех, в которых они могут быть наиболее скрытыми, как, например, при раке и др. По-видимому, функциональные расстройства часто содержат один-два симптома-предвестника будущей катастрофы, все еще тем не менее излечимых, если исследовать их во всей совокупности их связей.

В каждой совокупности присутствуют несозвучные ей или, на первый взгляд, противоречивые симптомы, которые будут с легкостью привлекать наше необоснованно пристальное внимание к единичным фактам до тех пор, пока мы не начнем твердо придерживаться понятия об общем, выраженном в частностях, и принимать их за то, чем они являются, — а являются они поверхностным представлением более глубокого и более гармоничного движения, все нюансы которого мы обязаны полностью уловить.

Именно в этой точке расходятся две школы мысли; одна, следуя пути минимального сопротивления и обманчивых чувственных ощущений, возникает среди трясины материализма и последующих насильственных действий. Другая, относящая все симптомы на счет изменений в жизненной силе, изучает наружные проявления этих изменений, и ею руководит осознание того, что все они должны быть последовательными и гармоничными. Незрелое представление об этих понятиях лежит в основе идеи о специфических лекарствах, и оно нанесло немалый ущерб медицине.

Если каждый симптом это миниатюрное отражение расстройства в центре, то составная картина будет наиболее близко отображать целое. Это то, что мы имеем в виду, когда говорим о симптомокомплексе или о совокупности симптомов. Каждая из этих маленьких картинок содержит по меньшей мере два элемента — основной мотив и вариации. По мере того, как количество вариаций возрастает, мотив становится все более смутным и трудноопределимым; по этой причине рубрики, содержащие наиболее явно несозвучные симптомы, нужно располагать рядом, чтобы найти основное лекарство или лекарства, общие для всех, которые наверняка снова стабилизируют жизненное действие.

Случаи, в которых у человека, всегда лечившегося гомеопатией, развился туберкулез, рак и тому подобное, не вызывают доверия к нам. Назначенные ему лекарства были явно достаточно подобными для того, чтобы убрать мимолетную картину болезни, но недостаточно глубоко действующими, чтобы истребить с корнями истинные причины; другими словами, подобнейшее лекарство (simillimum) не было найдено или назначено. Такого рода работа слишком легка, чтобы привести наших пациентов к наивысшему благополучию, и она настолько схожа с традиционной медициной, что тут нечем гордиться.

Индивидуальный способ реакции пациента предоставляет нам наилучший пункт отправления для исследования более смутных, но, тем не менее, весьма важных подробностей для успешного назначения. Обнаружение этих деталей требует времени и терпения, и такая работа не является привлекательной для умов, захваченных кошмаром безжизненной науки, представляющей собой странное зрелище — взгляд на жизнь с точки зрения умирающей материи. Это было бы смешно и абсурдно, если бы результаты не были столь трагичными и если бы самонадеянные материалисты не воспринимали себя так серьезно, с их полной зависимостью от обманчивых ощущений и с массой жертв болезней, среди которых материалистический подход в поисках причины заболеваний передвигается наощупь во тьме морга. Но если в природе "подобное призывает подобное" и "человек есть то, что он думает" истинно, то наиболее вероятно, плоды болезненности в мысли и поступках не могут продвинуть вперед разумную жизнь, даже путем инъекций организованной материи низших существ существам более высокого порядка. Это допущение бесспорно ложно, как истинное дитя черной магии. Медицина будет развиваться безопасно, только если она усвоит урок о том, что дух объединяет материю.

Когда приливы и отливы жизненной энергии становятся беспорядочными, это означает не что иное, как болезнь, причем неискоренимую иначе, чем через подобное действие. Если самые ранние признаки болезни это расстройство жизненной деятельности, то ее заключительный характер должен выражаться в усилении того же самого движения, имеющего ту же природу, и болезнь никогда не трансформируется ни во что иное. Очевидно, исцеление зависит от способности снова привести это движение в нормальное русло, мягко и безопасно, почти синхронно.

Если род заболевания сохраняется неизменным на протяжении всего времени его течения, то единственное, что может его видоизменять, это индивидуальные реакции человека — те самые факторы, на которые должен опираться внимательный гомеопат. Все прочее остается более или менее неизменным на протяжении всей жизни человека. Несмотря на то, что симптомам несть числа, все они пропитаны этими фундаментальными реакциями и могут видоизменяться под действием этих сил, которые Ганеман связывал с действием того, что он путем умозаключений обозначил как миазмы. Ни один инструмент не способен открыть устройство жизненного двигателя и объяснить, почему интенсивность его ответных действий пропорциональна подавлению, — а это очень важный факт, который не всегда понимают.

По логике и на практике, излечение это мягкий и спокойный процесс, свободный от подавляющих мер, наркотиков и т.д. — всего того, что в конечном итоге ведет к смерти. Приверженцы таких бездумных методов направляют энергию человека неверным путем и подавляют ее, веря в то, что отдача будет достаточной, чтобы обеспечить выздоровление и, возможно, полное здоровье. Мы должны помнить о том, что с тонкими энергиями человеческой организации невозможно безопасно обращаться такими грубыми методами. Это невольно напоминает нам кузнеца, пытающегося починить часы, и является пережитком самоуверенного, тупикового, разрушающего душу материализма прошлого века, так крепко сидящего в этой области, но конец его неизбежен.

Динамизм, который до последнего времени публично осмеивали, уже готов разметать своих насмешников перед всем миром, и сейчас самое время осознать, что это не отдельно стоящее понятие, но неотъемлемый фактор самой нашей природы и жизни, с которым надо считаться, чтобы быть квалифицированными целителями больных.

Большинство из нас приблизительно знает, что требуется от человека, который собирается быть врачом. Предполагается, что он выучится, будет повышать свой профессиональный уровень и приносить пользу обществу. На деле мы видим обратное: недостаток логики, непоследовательность действий и надменный эгоизм. Если среди нас нет гармонии, то наши принципы не могут быть достаточно безопасными, никакие изысканные рассуждения не сделают их таковыми, и значит, мы не имеем права говорить, что мы занимаемся наукой, а тем более искусством.

Насколько наука или искусство несет в себе хоть что-то для пользы человека, настолько она имеет отношение к медицине. Если это правда, то как мы собираемся различать динамику действия и само действие? Абсурдная идея, но это именно то, что пытаются делать в повседневной практике.

Внимательный наблюдатель вскоре приходит к заключению, что сегодняшняя практика очень сильно разрушит профессию, если не развернется в противоположную сторону, не бросит свой остракизм, слепой фанатизм и работу на саму себя, и не приведет себя в соответствие с направлением основной научной мысли. Если ее традиционализм до сих пор так силен и ее культура настолько однобока, что не позволяет сделать это, то она не может надеяться на всеобщее признание хотя бы краешка истины, за которую так цепко хватается.

предисловие книги Богера Предисловие   оглавление книги Богера о гомеопатической философии Оглавление   Жизненная энергия следующая часть