Дж. Эллис Баркер

Новая жизнь для старого. Как излечить неизлечимое

2-е изд., Лондон, 1935

Перевод Елены Загребельной (Фукуока, Япония)

— 206 —

ГЛАВА XIV
Фибромы и другие заболевания матки

В современной медицине господствуют хирурги и лаборанты. Терапевт превратился в кого-то вроде посредника. Многие врачи ограничиваются в своей работе помощью при простых заболеваниях и раздают своим пациентам слабительные, тонизирующие, успокоительные и прочие средства. Как только им встречается больной, при лечении которого могут возникнуть трудности, они либо посылают выделения пациента в лабораторию, после чего лаборант, никогда не видевший пациента, пропишет ему какую-нибудь скорее всего неподходящую сыворотку или вакцину, либо пациента отправляют к зубному врачу, в больницу, к специалисту или хирургу.

Господство хирургов особенно поражает в области гинекологии. Существует множество руководств по женским болезням. Я посоветовал бы моим читателям пролистать некоторые из них. Можно отметить, что эти книги заполнены описаниями хирургических операций, и большинство из них совершенно ненужные. Д-р Томас Скиннер, любимый ассистент сэра Джеймса Симпсона, великого гинеколога своего времени, в 1903 году писал:

Все, что необходимо для успешного лечения всех болезней груди, влагалища, матки, яичников и тазового отдела у женщин, это конституциональное лечение, а местное лечение не только не нужно, но очень часто вредно и небезопасно, не говоря уже о его мерзком характере. Наблюдающийся сейчас ужасающий рост применения отвратительных механизмов и хирургических методов лечения женских болезней —

— 207 —

это один из величайших медицинских скандалов нашей эпохи.

Профессор Бернард Ашнер, выдающийся гинеколог и хирург Вены, в своей недавно напечатанной книге "Кризис медицины" написал:

Проходя по больницам и клиникам для женщин, поражаешься тому, что женская матка, похоже, рассматривается как злокачественное новообразование, и основной целью современной гинекологии является ее удаление наиболее научными методами.
В большом количестве женских клиник по всему миру производится кастрация относительно молодых женщин на основании того, что многие женщины испытывают лишь незначительные нарушения здоровья или вообще никаких нарушений. Они не обращают внимания на тот факт, что нанесенный вред может проявиться только много лет спустя, и что тогда он способен принимать тяжелые формы, такие как высокое артериальное давление, заболевания сердца, тяжелая хроническая подагра и т. д.

Д-р Эрвин Лик, немецкий хирург, писал в "Миссии врача": "Я думаю, что не будет преувеличением заявить, что ненужные операции составляют более половины всех операций". Другой известный хирург сказал мне, что 90% всех операций — ненужные. Некоторое время тому назад один специалист сказал мне, что он вырезал 400 00 миндалин, и что эта операция занимает у него всего 15 секунд.

Гораздо большее впечатление произведут на слушателей слова "мне сделали ужасную операцию на внутренних органах, и моя жизнь была спасена искусством г-на или сэра такого-то и такого-то, который представил мне счет в 250 гиней", чем описание длинного и скучного списка лекарств, с помощью которых был достигнут тот же результат за десятую долю расходов. Многие женщины нетерпеливы. Опухоль у них во внутренностях можно вырезать за час, а для того чтобы избавиться от нее лекарственным способом, может потребоваться два года. И, наконец, на них действует приманка в виде огромной платы, которую нельзя недооценивать. Этот фактор очень сильно задействован в мании оперироваться, особенно при женских болезнях.

Конвенциональные руководства говорят нам, что помимо хирургических операций, не существует иных способов излечения фибром. В книге профессора Г. С. Кроссена "Диагноз и лечение

— 208 —

женских болезней" говорится: "Единственный надежный способ излечения от фибромиом матки — это удаление их оперативным путем". "Карманная энциклопедия медицины и хирургии" Гулда и Пайла утверждает: "Лечение фибром матки состоит в их удалении". Я мог бы привести еще двадцать подобных мнений из гинекологических руководств.

Гомеопаты смотрят на это совершенно иначе. Д-р Г. Н. Гернси в своей книге "Акушерство" в разделе "Фибромы матки" пишет:

Любое лекарство в Материи медике может подойти для таких больных. Насильственные процедуры, рекомендованные гинекологами старой школы, не имеют на своем счету ничего с точки зрения результатов, и, тщательно выбирая лекарства в строгом соответствии с изложенными Ганеманом принципами, старый врач-гомеопат сумеет добиться гораздо лучших результатов и не сможет нанести вреда больше, чем господствующая система медицины.

Д-р Дж. Комптон Бернетт писал с законным негодованием в "Заболеваниях женских органов":

Я совершенно уверен, что вылечить конституциональное заболевание, каким бы оно ни было, операцией просто невозможно. Разнообразные операции, проводимые женщинам, чаще всего абсолютно не нужны, нередко вредны и часто фатальны. Как можно изменить качество человека, отрезав от него кусочек?

Специалисты с излишней готовностью советуют радикальные операции. На удаление матки и яичников идут с такой же легкостью, с какой вырезают совершенно здоровые миндалины и аппендиксы. Я встречал множество женщин, которые были лишены маток и яичников и которым эта операция испортила здоровье на всю жизнь, и я должен сказать с огромным сожалением, что в большинстве случаев эта операция была абсолютно не нужна. Некоторым женщинам удается восстановиться и стать более или менее нормальными. Другие не могут оправиться от операции и становятся жалкими развалинами. В руководствах настойчиво рекомендуют хирургические методы даже для незначительных проблем. Женщинам делают выскабливание кюреткой в связи с белями

— 209 —

или другими мелочами. К сожалению, выскабливание матки очень часто приводит к тяжелой дегенерации этого органа.

Хирурги, которые специализируются на лечении мужского мочевого пузыря, утверждают, что для лечения увеличенной предстательной железы нет иного средства, кроме операции. В другой главе этой книги я показал, что увеличение предстательной железы может быть легко и дешево излечено у бесчисленного количества больных с помощью диеты и гомеопатических лекарств. Аналогично, гинекологи единодушны в утверждении, что нет иного лечения фибромы, кроме операции. Однако я вылечил немалое количество таких опухолей диетой и лекарствами.

Есть два типа фибром — кровоточащие и некровоточащие. При кровоточащих фибромах в пользу операции приводится довод, что иначе женщина может потерять столько крови, что умрет. Для тех, кто мыслит хирургически и воображает, что маточное кровотечение можно остановить только механическими способами, затыканием и т. д., такая опасность действительно существует. Однако это не так.

25 ноября 1928 года мне написала г-жа Э. Ф. из Минвуда в Лидсе:

Меня осмотрел врач и сообщил мне, что у меня фиброма матки, и что при такой опухоли нет лекарств, которые могли бы мне помочь, но я решительно против операции. Что касается моего доктора, то на этом разговор с ним и окончился. А вот что я хотела бы узнать, так это сможете ли Вы хоть как-нибудь мне помочь. Мне всего 46 лет. В последние несколько месяцев я ела хлеб из цельной муки, и меня совершенно не беспокоят запоры, да и раньше не беспокоили. Я всегда ела большое количество свежих фруктов, так как до 30 лет я жила далеко в деревне, в глубинке.

1 декабря я отправил ей свои указания, в которых написал:

Я попытаюсь уменьшить Вашу опухоль или, скорее, сделать так, чтобы Ваш организм рассосал опухоль, и сделаю это путем очищения Вашей крови, удаления болезненных материй из Вашего организма и обращения вспять той тенденции, которая вызвала образование

— 210 —

опухоли. Конечно, это может занять достаточно долгое время, и Вам потребуются терпение и понимание того, что опухоль, которая росла годами, не может рассосаться за несколько недель или месяцев.
Я не хочу отговаривать Вас от операции. Решение о том, делать операцию или нет, должно приниматься только Вами, и Вы не должны впоследствии обвинять меня в том, что я оказал влияние на Ваше решение, поскольку я ни в коем случае не намерен этого делать. Я поместил это замечание в начале своих указаний так, чтобы оно навсегда осталось в письменном виде. Я полагаю, что можно быть уверенным, что диагноз фибромы верен. Я считаю, что у Вас совершенно неправильное питание, что Вы потеряли очень много крови во время менструаций, что у Вас глухой как из бочки кашель и Вы не потеете. Мы должны разбираться со всеми Вашими проблемами по порядку.

Дама питалась жареной рыбой, пирогами со свининой, вареной ветчиной, жареным мясом и пудингом из почек, парной рыбой, беконом, большим количеством овощей и фруктов и выпивала пинту с половиной (850 мл. — Прим. перев.) воды между приемами пищи. Поскольку до недавнего времени она ела белый хлеб, я назначил ей большие количества отрубей и способствующую очищению организма диету, исключив ряда продуктов. Я написал: "Полностью избегайте мяса, рыбы, птицы и всего, что из них сделано, соли, перца, горчицы, уксуса, соусов и употребляйте минимум сахара. Не ешьте сладостей, выпечки, шоколада". Так как в постели у нее были холодные ноги, я назначил ей горячую ванну для ног каждый вечер, а для изгнания ненужных веществ Thyroidinum 2X две таблетки после еды и две таблетки Aurum muriaticum natronatum 3, которые она должна была принимать сразу после пробуждения утром и непосредственно перед отходом ко сну вечером. Aurum (золото) разделяет с йодом способность уменьшать увеличенные железы и опухоли, а Aurum muriaticum natronatum оказался полезным многим из числа тех больных с фибромами, кому я его назначал.

Через некоторое время г-жа Э. Ф. сообщила мне, что у нее ощущение слабости в 11 утра, известный симптом Sulphur. Sulphur — это замечательное очищающее тело и кровь лекарство. Я отправил ей коробку Sulphur 3X, а затем вернулся к Aurum muriaticum natronatum, которое я позже чередовал с Iodium 3X и Iodium

— 211 —

6Х. Конвенциональная медицина дает йод дозами по 5–10 капель настойки, но такие количества нанесли страшный вред неисчислимому множеству больных, обращавшихся ко мне. Я дал г-же Ф. тысячные и миллионные доли грана Iodium. Эти малые дозы чрезвычайно эффективны.

Довольно скоро наступило значительное улучшение. 10 марта 1929 года дама написала мне:

Мое состояние совершенно определенно указывает на истинное улучшение. Теперь, когда я привыкла к диете, я всегда с удовольствием ожидаю еды. Я набрала четыре с половиной фунта и фиброма стала гораздо мягче, но нельзя сказать, что меньше. Что касается моего внешнего вида в целом, почти все друзья приветствуют меня словами "Честное слово, ты настолько лучше выглядишь!" У меня довольно хорошее настроение, я не даю своим проблемам оказывать на меня подавляющего действия, я твердо решила продолжать лечение и вылечиться с Вашей помощью, и полна оптимизма на этот счет.

Я продолжал стремиться к дальнейшим переменам, давая ей Aurum и Iodium. 4 апреля она писала:

Я едва ощущаю опухоль. Похоже, сейчас она размером где-то с яйцо. Я почти не могу представить, что ее уже нет, и чувствую, что мое тело движется с легкостью, чего я не ощущала уже довольно долго. Также я всего один раз слегка простыла за эту зиму, что для меня просто удивительно. Обычно у меня неделями длится ужасный кашель.

Когда дама обратилась ко мне, она все время принимала большими бутылками микстуру от кашля, которую ей присылал ее доктор. Я тут же велел ей прекратить это.

Я никогда не видел эту женщину и не имел понятия, как велика была опухоль. Когда она сообщила мне, что она сократилась до размеров яйца, я спросил ее о первоначальном размере опухоли. 13 апреля она написала:

Размер опухоли был таков, что я могла почти что накрыть ее своей ладонью. Она была очень твердая, и у меня было тянущее ощущение, когда я лежала, и иногда боль была настолько острой, что у меня пропадал аппетит, и мне было очень плохо. Сейчас я ничего такого не ощущаю, и у меня

— 212 —

не было никаких признаков каких-либо выделений уже две-три недели.

23 апреля она писала:

У меня отличное настроение, а кожа и губы приобретают прекрасный цвет. У меня очень хороший аппетит, а опухоль совсем маленькая. По правде говоря, я едва ли ощущаю ее. Я также набрала еще один фунт четыре унции (568 г. — Прим. перев.) веса и вообще чувствую себя намного лучше, чем все последние годы.

2 мая пациентка сообщила:

Это подарок небес, что я не пошла на операцию, но с самого начала я сама приняла решение, хотя доктору оно и не понравилось. Я хорошо ем и сплю. Я никак не могу осознать, что опухоль исчезла. Я не ощущаю никакой опухоли, и у меня совершенно нет никаких выделений.

27 мая г-жа Э. Ф. написала:

Я хотела бы сообщить, насколько мне лучше во всех отношениях, и мне интересно, станет ли мне еще лучше, если я еще немного полечусь. Я уже много лет так хорошо не спала и не чувствую усталости после работы как раньше. Раньше мне надоедало слушать о том, какой больной я выгляжу. Сейчас все приветствуют меня словами: "Вы выглядите намного лучше!"

2 июля 1929 года г-жа Э. Ф. посчитала, что ей уже не нужно дальнейшего лечения, и написала:

После моего лечения у Вас мой вес увеличился с восьми стоунов десяти фунтов (55,2 кг. — Прим. перев.) до девяти стоунов шести фунтов (59,8 кг. — Прим. перев.). У меня не было рецидивов ни одной из моих старых проблем, и я чувствую себя совершенно здоровой.

Г-жа Э. Ф. была бедной и очень занятой женщиной. Я взялся лечить ее, никогда ее не видев, и так как ей сразу стало лучше, она не посчитала необходимым посетить меня. Если непрофессионал может вылечить такую больную и множество подобных ей, даже не видя их, то, конечно же, высокообразованные доктора и хирурги, которые видят своих пациентов, должны быть способны излечивать их по меньшей мере с таким же успехом. Излечение с помощью диеты и лекарств менее выгодно в денежном плане, нежели излечение хирургической

— 213 —

операцией. Но на этот факт не следует обращать внимание. Самым большим вознаграждением хорошего доктора должно быть излечение пациента.

2 сентября 1931 года меня посетила г-жа К. Л. из Стратфорда в Лондоне, жаловавшаяся на огромную фиброму, которая совершенно не позволяла ей наклоняться вперед, сгибаться и ходить по лестнице. Кроме того, она страдала от частых обильных кровотечений, которые были особенно сильны по ночам и длились по три недели без перерыва. Затем наступала ремиссия на неделю, а затем опять начинались выделения стремительными приступами.

Г-же К. Л. было 50 лет, проблемы у нее начались во время климакса, и она была бела, как мел. Вместо крови у нее в артериях была жидкая сыворотка. Ей сказали, что ей необходима немедленная операция, но она от нее отказалась. У нее с детства была анемия. В прошлом у нее во время месячных практически не было никаких выделений. Ужасное постоянное кровотечение истощило ее. У нее была склонность к поносу, ступни ног не потели, пот был неприятного запаха, она никогда не чувствовала жажды, и ее сердце было в очень плохом состоянии, как всегда бывает у людей с сильной анемией, так как сердцу не хватает питания. Оно билось как насекомое о стекло.

Я прописал ей укрепляющую диету, способствующую кроветворению. Ей нужно было каждый день есть суп из печени, который готовится трехкратным пропусканием шести унций (170 г. — Прим. перев.) английской печени через мясорубку, опусканием ее в кипящую воду или молоко и варкой в течение всего лишь одной минуты. Вдобавок к этому ей нужно было пить две-три пинты (1,136–1,704 л. — Прим. перев.) молока, есть два-три яйца и неограниченные количества вареных до мягкости неосветленных кишмиша и изюма.

Она происходила из нездоровой семьи. Ее мать умерла в молодости от чахотки, а одна из ее сестер также страдала от какой-то проблемы с маткой. Доктор давал ей смесь горечавки, мышьяка и дигиталиса, которую я велел прекратить. Я не люблю мышьяк и дигиталис в больших количествах. Они чрезвычайно опасны. Так как у нее были явные признаки желтухи, и ей

— 214 —

давали эти ядовитые лекарства, я дал ей Sulphur 6Х по утрам и вечерам, комбинацию Nux vomica и Carbo veg. перед едой, чтобы помочь пищеварению и нейтрализовать действие дигиталиса и мышьяка. Я дал ей Phosphorus 3, по дозе каждый час или около того в случае кровотечения, так как кровь у нее была ярко-красная и изливалась струей. Я также объяснил ей серьезность ее состояния.

9 сентября ее дочь написала мне: "Мать чувствует себя повеселее, и у нее немного больше энергии. Она сходила в больницу Сохо, ее осмотрели и сказали ей, что у нее фиброма". Эта информация вряд ли была нужна, так как опухоль была размером с человеческую голову. Вопрос был только в том, злокачественная она или нет. С учетом ее наследственности я был склонен считать ее проблему туберкулезной по природе. 11 сентября мать сама написала мне: "Я чувствую себя жизнерадостней, и у меня больше энергии, а мое сердце, кажется, стало стабильнее". Я дал ей настойку Cinchona rubra в качестве лекарства для кроветворения. После этого она пожаловалась на ужасную тошноту, и я отправил ей Ipecacuanha 3Х. Единственной дозы хватило для того чтобы справиться с этой проблемой. 27 сентября дама написала: "Если бы я только могла почувствовать себя здоровее и сильнее, это было бы такое благо, которого я не знала уже много лет. Вы полагаете, что Вы сможете рассосать мою фиброму?" Я ответил: "Я, конечно же, надеюсь, что Ваша фиброма покинет Вас, и к тому же без обратного билета". Дама была типа Pulsatilla, очень нежная, и много плакала. Поэтому из конституциональных соображений я дал ей Pulsatilla. До этой поры я еще не давал ей никакого лекарства от фибромы. 7 октября она написала: "Я все еще чувствую себя гораздо лучше, у меня стало гораздо лучше дыхание, и у меня нет таких частых сердцебиений".

24 октября, после семи недель лечения, г-жа К. Л. посетила меня во второй раз. Я написал ей:

Я был удивлен и обрадован Вашим видом, поскольку я и понятия не имел, что Вам стало настолько лучше. У Вас меньше несварение, Вы стали гораздо

— 215 —

лучше видеть, Ваша кожа уже не желтушного цвета, у Вас красные губы и десны, боли и пульсация в животе почти прошли, сердце гораздо лучше, катар и приливы жара уменьшились, и у Вас гораздо лучше настроение и в целом Вы в прекрасном состоянии.

Кровотечение было под контролем. Было ясно, что со временем ее организм, состояние которого очень сильно улучшилось, сможет рассосать фиброидную опухоль, но восстановление общего здоровья пока было более неотложной задачей, чем фиброма. Я послал ей Ferrum phosphoricum 3X в качестве тонизирующего средства и для предотвращения кровотечений. 9 декабря 1931 года, после трех месяцев лечения, она написала:

Когда я в первый раз посетила Вас, я была очень слаба и больна, у меня не было сил, не было энергии, я была в очень подавленном и раздраженном настроении, не могла ходить без пыхтения и сопения из-за нехватки воздуха, а также страдала от очень сильных сердцебиений, и у меня были кровотечения. Теперь я чувствую себя гораздо сильнее и жизнерадостнее, у меня гораздо больше энергии, только изредка случаются приступы депрессии, я могу ходить гораздо дальше без одышки, у меня больше нет таких сильных сердцебиений, и у меня было всего два коротких кровотечения. Поэтому я думаю, что мое излечение продвигается очень хорошо. Я полна благодарности за то, что мое здоровье уже настолько восстановилось.

Иногда бывает достаточно только конституционального лечения, чтобы внутреннее новообразование, вызванное конституциональными факторами, рассосалось или было выведено из организма при исправлении этих факторов, что приводит к обращению течения болезни вспять. Опухоль или опухоли г-жи К. Л. оставались практически неизменны на протяжении нескольких месяцев. Только в феврале 1932 года я начал посылать ей лекарства, которые должны были помочь ей с одной или несколькими фибромами. Я так и не узнал, было ли у нее много опухолей или одна. Я послал ей Conium 1X, Thuja 3X, Calcarea iodatа 3X, Aurum muriaticum natronatum 6X и разные другие лекарства в подходящие моменты, проверяя каждое из них по отдельности и перемежая эти лекарства с требуемыми конституциональными лекарствами, такими как Sulphur и настойка Pulsatilla, которая очень ценна при жалобах в период после климакса у женщин.

Постепенно г-жа К. Л. обнаруживала, что она могла ходить и бегать вверх и вниз по лестнице, могла наклоняться и сгибаться,

— 216 —

чего она не могла делать уже много лет, а затем стали приходить письма, которые сообщали мне: "Мне кажется, что опухоль поменьше", "Я уверена, что опухоль стала гораздо меньше". Иногда были рецидивы кровотечения, и тогда я успокаивал ее предположениями о том, что природа могла решить, что надо избавиться от фибромы с помощью кровотечений.

Так как она была слаба, то появлялись промежуточные проблемы, каждую из которых нужно было лечить отдельно, и в это время лечение фибромы приходилось приостанавливать. Я давал ей Lachesis от приливов жара, Ignatia от нервов и так далее. Все это продолжалось довольно долго. 27 июня 1933 года она написала мне:

Конечно же, я чувствую, что мой живот совсем другой, по сравнению с тем, каким он был, когда я впервые пришла к Вам, и хотя я все еще могу нащупать опухоль, можно с уверенностью сказать, что она гораздо меньше. Я почти что могу втянуть ее в себя, и живот станет плоским, чего раньше я не могла сделать.

Она пришла ко мне на прием 16 августа 1933 года. Она выглядела просто прекрасно, и я написал ей:

Сейчас у Вас все поразительно нормально, только пульс еще немного слабый и медленный, и Вы слегка анемичны. Вы выглядели ужасно болезненной, когда я увидел Вас в первый раз. Ваша огромная фиброма сократилась до таких маленьких размеров, что теперь ее просто трудно найти. Сейчас имеются два фрагмента, справа и слева. Один — величиной, пожалуй, с грецкий орех, а второй — с половину грецкого ореха. Вы совершенно здоровы.

В этот день я послал ей несколько доз Tuberculinum в 100-й потенции, чтобы она принимала по одной дозе в неделю.

С тех пор у г-жи К. Л. были и дальнейшие улучшения, но она осталась слабой и отчасти анемичной женщиной. Есть определенные конституции, при которых анемию не удается преодолеть никакими известными мне методами. Иногда эти фибромы полностью исчезают, иногда они уменьшаются, и на их месте остаются уплотнения.

Возможно, опасную операцию, которую предлагали этой больной, провел бы хороший и удачливый хирург, так как удача здесь настолько же необходима, как и мастерство, но неудачливой могла оказаться больная. Риск и шок от операции

— 217 —

велики, и нельзя идти на риск, разве что его никак нельзя избежать. Я ни разу не встречал конвенционального гинеколога или доктора, которые бы признавали возможность справиться с фибромой без операции. Однако гомеопаты вылечили сотни фибром без операций. К несчастью, конвенциональные доктора и хирурги не замечают такие примеры излечения. С их точки зрения, излечение, достигнутое неконвенциональным путем, это не излечение, и гомеопатов не нужно слушать, даже если они с отличием сдали все конвенциональные медицинские экзамены.

13 мая 1929 года меня посетила г-жа Э. Л. из Свиндона. Ей было 43 года, ей сделали операцию по поводу аппендицита и операцию по удалению части матки, но в последнее время ее здоровье сильно испортилось. Ее доктор обнаружил опухоль в матке, которая давила на кишечник. Он объявил, что эта опухоль раковая, и настаивал на еще одной операции. Г-жа отказалась от операции и пришла ко мне.

Она была сильно желтушного вида и выглядела безнадежной. Она была истощенной, анемичной, очень дряблой, ее вены выступали везде сквозь кожу, на ее теле было много родинок, волосы были сухие, и она выглядела очень больной. У нее был хронический запор, она питалась пищей, лишенной витаминов и минеральных элементов, жаловалась на головные боли и головокружения.

Хотя она выглядела полной развалиной, я отказался от пессимистического взгляда и заключил вводную часть своих указаний следующим предложением: "Очень вероятно, что Ваше состояние значительно улучшится вместе с улучшением Вашего питания и Ваших выделений". Я дал ей жидкий парафин для приема три раза в день, запретил мясо, рыбу, птицу и все, что из них сделано, и велел ей употреблять три пинты (1,7 л. — Прим. перев.) молока в день, три яйца, три унции (85 г. — Прим. перев.) неострого тертого сыра, протертые и пропущенные через сито овощи, картофель, черную патоку, хлеб из цельной муки и т. д. Единственное лекарство, которое я дал ей вначале, было Thyroidinum 2X, чтобы очистить ее организм от токсинов.

— 219 —

Ее первый отчет, датированный 28 мая, сообщил мне: "Сейчас я вешу шесть стоунов десять фунтов двенадцать унций (42,9 кг. — Прим. перев.); кажется, я набрала два с половиной фунта, и я точно чувствую себя гораздо лучше". На следующей неделе она набрала десять унций, а неделей позже она написала: "Я чувствую себя гораздо сильнее, мой кишечник в хорошем состоянии, у меня нет головных болей или приступов головокружения, и всю эту неделю у меня не было болей внизу спины".

18 июня она написала: "Мои друзья говорят мне, что я гораздо лучше выгляжу". Так как ее беспокоила печень, я дал ей Cholesterinum 2X. 10 июля она сообщила мне: "Последнее время я чувствовала себя прекрасно. Только вчера я говорила кому-то, что головные боли и головокружения уходят в прошлое". 23 июля она написала: "Я набрала целых две и три четверти фунта". Ее следующее недельное письмо уведомило меня: "У меня появился легкий румянец, что для меня ново". 22 августа она сообщила: "Я чувствую себя просто прекрасно".

Она пришла ко мне на прием 20 сентября, и я обнаружил, что она выглядит гораздо лучше, чем я ожидал. Поскольку в кишечнике были боли, я дал ей Ruta 1X, прекрасное лекарство при раке кишечника. Затем я дал ей Lilium tigrinum 3, ценное лекарство при перегибе матки назад, когда она давит на кишечник. 22 октября она написала: "Я набрала еще два фунта и теперь вешу семь стоунов пять с половиной фунтов (46,87 кг. — Прим. перев.), так что я набрала одиннадцать фунтов с мая этого года. Я очень рада этому". 7 ноября она сообщила мне: "Я до сих пор чувствую себя хорошо, жизнь — это такое наслаждение". 19 ноября она написала: "Сейчас я вешу семь стоунов девять фунтов (48,5 кг. — Прим. перев.). Когда я пришла к Вам в мае, я весила шесть стоунов десять с четвертью фунтов (42,7 кг. — Прим. перев.). Такие отличные результаты придают мне уверенности в себе".

Теперь я дал ей Ferrum phosphoricum в качестве тонизирующего средства и Hydrastis для ее печени и желчного пузыря, поскольку Lilium tigrinum окончил свою службу. 15 января она написала: "То стягивающее неприятное чувство внизу спины теперь гораздо меньше меня беспокоит". 29 января она сообщила: "Я набрала еще два с половиной фунта веса. Теперь я вешу семь стоунов одиннадцать с половиной фунтов (49,6 кг. — Прим. перев.). Это великолепно".

Когда она впервые пришла ко мне, она весила шесть стоунов семь с половиной фунтов (41,442 кг. — Прим. перев.), значит, она набрала восемнадцать фунтов и чувствовала себя совершенно иначе. Она считала себя выздоровевшей, и письма от нее стали приходить очень редко. 5 сентября она сообщила мне: "Теперь я вешу восемь стоунов". А затем она пришла ко мне на прием 11 сентября. После нашего разговора я написал ей:

Вы выглядели на пять лет моложе, чем тогда, когда я видел Вас в последний раз. Вы набрали около двадцати фунтов с тех пор как обратились ко мне, у Вас удивительно крепкие руки и ноги, губы хорошего цвета, Ваш кишечник работает регулярно, следов опухоли уже нельзя обнаружить, и у Вас есть улучшения во всех областях. У Вас пропал желтушный вид и прошла глубокая депрессия, Вы стали сравнительно крепкой.

Она была у меня на лечении в течение шестнадцати месяцев, все ее боли и неприятные ощущения исчезли, и ее доктор больше не мог найти ничего плохого в ее матке, поэтому об операции не было и речи. Если бы ей сделали операцию в мае 1929 года, то это повлекло бы за собой несчастье. Каждый доктор и хирург знает, что рак часто возникает в шрамах от операций, особенно шрамах операций у тех людей, у которых очень нечистая кровь. Если в 1929 году диагноз рака матки был ошибочным, но при этом была бы вырезана часть матки, причем там не обнаружили бы раковых клеток под микроскопом, то рак мог бы быстро развиться после операции.

Туберкулез легких Туберкулез легких   оглавление Оглавление   Загадочные заболевания Загадочные заболевания