Дж. Эллис Баркер

Новая жизнь для старого. Как излечить неизлечимое

2-е изд., Лондон, 1935

Перевод Елены Загребельной (г. Фукуока, Япония)

— 186 —

ГЛАВА XIII
Туберкулез легких

Хотя смертность от чахотки на протяжении уже многих лет падает, эта болезнь остается проклятьем. Микроорганизмы, переносящие туберкулез, витают в воздухе, и где бы мы ни находились, мы вдыхаем их миллионами. В 1882 году д-р Роберт Кох обнаружил бациллы туберкулеза, и все полагали, что наука быстро найдет способ полного излечения этой болезни. Кох и сам был уверен, что обнаружение организма, вызывающего болезнь, быстро приведет к открытию метода излечения. Он сделал вещество, которое назвал Tuberculinum. Его экспериментально испробовали на множестве больных, которые толпами стекались в Берлин. Среди них был и один из моих родственников. Этот препарат наносил тяжелый вред пациентам и стал причиной множества смертей. Позднее Кох разработал и другие разведенные формы препарата, надеясь, что они окажутся искомыми антидотами, но результаты были разочаровывающими. Лекарство было дискредитировано. Использовать его было слишком опасно.

Будет неправильно полагать, что начало лечению болезней обработанными продуктами этих же болезней положили Пастер и Кох. Такая форма лечения была создана д-ром Самуэлем Ганеманом и его последователями. Сам Ганеман более ста лет назад использовал Psorinum. Его ученик д-р Константин Геринг в 1833 году, за десятилетия до Пастера, ввел в употребление лекарство Hydrophobinum, приготовленное из слюны бешеной собаки, которое с тех пор используется гомеопатами. Tuberculinum и Bacillinum уже с 1876 года,

— 187 —

задолго до того как Кох объявил о своем открытии, активно использовал д-р Дж. Комптон Бернетт. Однако в то время как конвенциональная медицина, охваченная манией подкожных инъекций и больших доз лекарств, применяла огромные дозы Tuberculinum, нередко делая несчастным пациентам серии из несколько быстро следовавших одна за другой инъекций, гомеопаты всегда использовали продукты заболеваний, такие как Bacillinum и Tuberculinum, в бесконечно малых дозах, и давали их больным перорально раз в неделю, раз в месяц или еще реже. Самая большая доза Tuberculinum, которая сейчас используется, это одна биллионная доля грана. Биллион — это единица с двенадцатью нулями. Как правило, гомеопаты дают Bacillinum и Tuberculinum в 30-й потенции, то есть дециллионными долями грана или меньше. В дециллионе после единицы стоят шестьдесят нулей. Гомеопаты часто дают 100-ю потенцию, 200-ю потенцию и т. д.

Конвенциональное лечение больных туберкулезом при помощи продукта самой болезни окончилось страшной неудачей, поскольку конвенциональные доктора лечат "заболевание" и склонны лечить всех больных одинаково, но и другие конвенциональные методы лечения не были особенно успешны. Верно, что смертность от туберкулеза значительно уменьшилась с 1882 года, когда был обнаружен организм, вызывающий туберкулез. Однако такое же уменьшение смертности наблюдалось и до 1882 года. Это можно увидеть по статистике смертности в Англии и других странах. Туберкулез — болезнь бедности, грязи, плохого воздуха; болезнь, которая распространяется заражением, отсутствием вентиляции, недостаточным питанием, плохими канализационными системами и т. д. Улучшения в условиях жизни, канализация, водоснабжение, обеспечение продовольствием и растущее осознание того, что свежий воздух необходим для здоровья, привели к неуклонному снижению смертности от туберкулеза. Врачи вряд ли имеют право претендовать на какие-либо заслуги в этих переменах.

До времен Роберта Коха больным, которых из-за страха сквозняков содержали в плотно запертых перегретых и душных комнатах, давали множество лекарств. Лечение свежим воздухом у греков и римлян было

— 188 —

забыто. Теперь все врачи рекомендуют естественное лечение туберкулеза и отказались от всех своих лекарств.

Природа обладает чудесной силой исцелять многие болезни. Возврат к природе спас бесчисленное множество туберкулезных пациентов, которых их доктора объявили неизлечимыми. Успешность лечения свежим воздухом привела к появлению санаториев для туберкулезных больных, но их успех не был безусловным. Это известно каждому доктору. Если мы хотим лечить туберкулезного больного естественным путем, недостаточно обеспечить пациентов лишь свежим воздухом. Нужно еще дать им свежую естественную пищу, естественную физическую нагрузку и поддерживать их кишечник в естественном состоянии активности, которая редко встречается у цивилизованных народов.

В санаториях пациентов слишком часто кормят лишенным витаминов и минералов белым хлебом, из которого извлечена известь, необходимая телу для того чтобы окружить микробы туберкулеза оболочкой. В надежде придать санаторным пациентам сил, им назначают диету, подходящую для землекопов, с большим количеством мяса, которое разлагается в их застойном кишечнике и отравляет их. Им дают мало свежих фруктов и салатов, которые необходимы для очищения крови. Бесчисленному числу больных пребывание в санатории принесло больше вреда, чем пользы. Пациентов учат отдыхать на свежем воздухе, но не учат преимуществам внутренней чистоты и основам здорового питания.

Одного взгляда на медицинские руководства достаточно, чтобы понять, насколько мало возможностей у конвенционального лечения чахотки. Конвенциональная медицина не знает, что при туберкулезе могут замечательно помогать лекарства. В 8-м издании "Принципов и практики медицины" Ослера и Макрея мы читаем: "Нет никаких лекарственных средств, которые имели бы особое или специфическое действие на туберкулезные процессы". После этого погружающего в депрессию заявления мимоходом и неуверенно упоминаются креозот, рыбий жир, гипофосфаты и мышьяк. В 3-м издании "Краткого обзора медицины" Летби Тайди в разделе "Туберкулез" мы читаем: "Лекарства — ни у одного лекарства нет специфического действия". Поскольку самые лучшие руководства не рекомендуют никаких специфических лекарств, легковерные доктора пробуют на несчастных пациентах

— 189 —

"самые последние и самые научные" продукты крупных фармацевтических фирм. Однако здравый смысл и гомеопатия могут предоставить врачам поистине чудесные орудия для борьбы с этим коварным заболеванием.

Легко механически вызубрить фразу "При туберкулезе давать рыбий жир" и с уверенностью заявлять, что лекарства здесь бесполезны, потому что так говорится в руководствах конвенциональной медицины. Не располагающему средствами лечения конвенциональному доктору приятно смотреть на гомеопатов с превосходством и презрением и относиться к ним как к помешанным и невеждам. Гомеопатия не следует моде. Она не бросается из одной крайности в другую, сначала делая кровопускания всем пациентам, а потом — никому, сначала накачивая всех пациентов алкоголем, а потом алкоголь запрещая, сначала пытаясь лечить всех чахоточных больных различными лекарствами, а потом леча их совсем без лекарств. Гомеопатия руководствуется определенным законом. Лекарства, которые Ганеман давал при туберкулезе и других болезнях более ста лет назад, гомеопаты продолжают давать и сегодня, и будут продолжать давать до тех пор, пока существует гомеопатия. В "Карманном руководстве по гомеопатической Материи медике" Берике для легочной формы туберкулеза приведены свыше ста лекарств. "Но каково ваше специфическое лекарство?" На этот вопрос гомеопат ответит так: "У нас нет ни одного специфического лекарства. Любое из сотни и более лекарств, которые могут быть использованы при туберкулезе, должно даваться в соответствии с симптомами каждого отдельного пациента". Если добросовестный врач-гомеопат примет дюжину больных с туберкулезом левого легкого, каждому из них он, вероятно, даст свое лекарство на основе их индивидуальных симптомов, тогда как его конвенциональный коллега, скорее всего, пропишет всем или почти всем рыбий жир.

Я занимался большим количеством безнадежных туберкулезных больных. Я не осматривал ни одного из них конвенциональным способом. Мой опыт показывает, что конвенциональные методы осмотра больных

— 190 —

бесполезны при этом и при большинстве других заболеваний. Для лечения практически всех больных я руководствовался исключительно симптомами, которые позволяют гомеопату лечить людей, которых он никогда не видел и которые оказались неизлечимыми для тех докторов и специалистов, которые тщательно, но механически осмотрели их со всеми инструментами для постановки диагноза.

23 июля 1929 года я получил письмо от г-на Дж. Э. У. из санатория в Талгарте в Бреконшире:

Я страдаю от туберкулеза легких и нахожусь в санатории три с половиной месяца. Питание здесь в основном такое: на завтрак — каша из цельной пшеницы, бекон, белый хлеб, чай. Обед: говядина или баранина, консервированные горошек или бобы, картофельное пюре, сладкий заварной крем, сделанный из концентрата и молока, тушеный ревень. К чаю дают белый хлеб. Ужин: пудинг из риса или суп, белый хлеб, какао. Я думаю, Вы согласитесь, что диета неподходящая. Я склонен к запорам, принимаю жидкий парафин через день и ем по крайней мере одно яблоко в день. Возраст 26 лет, аппетит довольно хороший.

Я ответил: "Ваша диета кажется мне совершенно неправильной, но таково лечение в санатории! Не знаю, чего Вы сможете достичь, пока будете там оставаться". Несчастного молодого человека и всех больных в санатории кормили пищей, лишенной минералов и витаминов, вместо того чтобы давать им цельный хлеб и большие количества свежих овощей и фруктов. Но ведь его лечили "по-научному", поскольку в его следующем письме говорилось: "Я прохожу здесь лечение уже восемнадцать месяцев, но практически ничего не достиг. Мне сделали два курса санокризина (внутривенные инъекции двойного тиосульфата золота). Через две недели я уезжаю отсюда". Я ответил: "Насколько я понимаю, те восемнадцать месяцев, которые Вы провели в санатории, прошли впустую, и мне кажется, что то чрезвычайно неестественное лечение, которое Вы прошли, не помогло Вам, а возможно и нанесло Вам значительный вред". Получив от него дальнейшую информацию и его фотографию, я послал ему

— 191 —

10 ноября свои указания, в которых я описал его состояние следующим образом:

Вы водопроводчик, Вам 27 лет, жалуетесь на туберкулез легких, по поводу которого Вы находились довольно долго в санатории. Вас лечили инъекциями и кормили крайне неподходящей едой, и Вам не стало лучше, чем раньше. Вы никогда не были сильным, у Вас был плеврит, когда Вам было 15 лет, вы всегда легко простывали, зимой 1928 года у Вас был беспокоивший Вас кашель, а в феврале 1929 года Вам с определенностью поставили диагноз туберкулеза легких, и Вы поехали в санаторий. У Вас нет высокой температуры и мокроты. У Вас были упорные угри, начиная с возраста 17 лет, у Вас были запор и, вероятно, нехватка витаминов.

Я посадил его на очень богатую витаминами и основными минеральными элементами диету с обилием обычных отрубей, цельного хлеба из муки грубого помола, черной патоки, меда, больших количеств овощей, салатов, картофеля, сваренного в мундире, молока, яиц и запретил мясо, рыбу, птицу и все, что из них сделано, крепкий чай, кофе, алкоголь, острые и другие приправы. Отправляя ему свои указания, я выразил надежду, что в течение недели ему удастся достичь значительного прогресса. В качестве лекарства я послал ему Sulphur 6X, по дозе утром и вечером, так как упорные угри в юности указывали на это лекарство, и комбинацию Nux vomica и Carbo vegetabilis по одной дозе перед едой для помощи пищеварению и нейтрализации влияния вредоносных инъекций, которые ему делали в санатории. У него был запор, поэтому он должен был употреблять жидкий парафин и добиться стула три раза в день.

Его первый отчет был замечательным. 18 ноября, после недели лечения, он написал: "Я набрал два фунта веса (около 900 г. — Прим. перев.) и стул у меня три раза в день". 9 декабря он писал: "Я набрал еще два с половиной фунта и теперь вешу десять стоунов и три с половиной фунта (около 65 кг. — Прим. перев.), что, мне кажется, больше, чем я когда-либо весил". Он жаловался на слабость. Поэтому я дал ему Chininum arsenicosum 3Х в качестве тонизирующего средства, а перед едой ему нужно было принимать несколько пилюль Hydrastis 1Х для стимуляции аппетита и воздействия на печень, желчный пузырь,

— 192 —

почки и селезенку. 23 декабря он сообщал: "Я набрал три фунта". 5 января он написал: "Теперь я могу выносить большие физические нагрузки и чувствую общее улучшение за последние две недели".

Затем у него начались кашель и икота, и он пожаловался на угри, что является хорошим признаком, поскольку природа таким образом удаляет через кожу болезненные вещества, которые в противном случае могли нанести вред легким. Я послал ему для угрей и икоты Cyclamen 3X. 27 января он написал: "Кашля и мокроты явно меньше по сравнению с тем, что было до Вашего лечения. У меня по-прежнему дела идут неплохо".

3 февраля он пожаловался, что видит пятна и круги, плавающие перед глазами. Это был симптом Phosphorus, а так как Phosphorus — отличное лекарство и при чахотке, я послал ему Phosphorus 12. В то же время он сообщил мне: "Я набрал три фунта за прошлую неделю. Сейчас мой вес десять стоунов десять фунтов (около 68 кг. — Прим. перев.). Несварения сейчас практически нет". Тогда я посоветовал ему чеснок в качестве внутреннего дезинфицирующего средства.

18 февраля он написал: "Я делаю значительные успехи. Я набрал приблизительно четырнадцать фунтов веса. У меня меньше кашля, а количество мокроты сократилось примерно наполовину. Внешний вид моей грудной клетки значительно улучшился. Все отмечают, что я хорошо выгляжу. Я чувствую, что нахожусь на правильном пути".

4 марта он писал:

Мой вес остается на том же уровне, и дела у меня идут хорошо. У меня была весьма неприятная проверка нервов и общего состояния на прошлой неделе, когда я попал в дорожное происшествие, так как машина, в которой я ехал, перевернулась. Кроме легкого озноба, мне не стало хуже. Я упоминаю это потому что уверен, что если бы такая беда свалилась на меня четыре месяца назад, я бы слег в постель от шока.

18 апреля он писал: "Мой вес остается стабильным, количество мокроты медленно, но верно уменьшается, и через несколько недель она, пожалуй, совсем пропадет".

— 193 —

24 апреля он сравнил свое состояние до и после лечения. Он сообщил мне, что его вес увеличился на один стоун (6,34 кг. — Прим. перев.), кашель сократился наполовину или более, количество мокроты уменьшилось от одной унции (28,4 мл. — Прим. перев.) в день до одной унции за шесть дней. Он чувствовал, что стал значительно сильнее, что до того как я взялся за него, он мог ходить только две мили (3,2 км. — Прим. перев.), а теперь мог пройти пять-шесть. Он добавил:

Я ощущаю, что изменился мой взгляд на вещи. Будущее теперь выглядит светлым, тогда как раньше, после двадцати месяцев упорных усилий вылечиться, во время которых я находился в руках специалистов по туберкулезу легких, я начал терять надежду. На самом деле мне обиняками сообщили, что у меня было мало шансов на излечение и что надежда вернуться к работе весьма слаба. Так что я начинал примиряться с мыслью о длительной инвалидности и медленном угасании.

Позже были и рецидивы, кашель, боли в легких, и в июле у него был грипп, что является очень серьезным состоянием для чахоточных больных. От гриппа я лечил его с помощью Eupatorium perfoliatum. 25 августа он написал: "Сейчас я работаю больше, чем когда-либо за все время своей болезни". 22 сентября он написал с негодованием: "Мне просто не повезло, что я не встретил Вас, и еще больше не повезло в том, что я не смог попасть к Вам на лечение раньше, и пусть пропадут пропадом санатории с их модным лечением".

31 октября он посетил меня после пятнадцати месяцев лечения, за которые ему стало безмерно лучше, тогда как предшествовавшие восемнадцать месяцев лечения у специалистов по туберкулезу не принесли ему ничего, кроме вреда. Я обнаружил, что его кожа сплошь была покрыта нарывами, прыщами, гнойниками и угрями. Очень возможно, что наружное применение мазей загнало болезнь внутрь и вызвало его проблему с легкими, к которой он был предрасположен. Его мать умерла от туберкулеза, а его отец, тоже водопроводчик, страдал от отравления свинцом. Хорошо известно, что отравление отца или матери способно наносить младенцу вред еще до его рождения. Для того чтобы очистить его кожу, я послал ему Hepar sulphuris. 29 декабря 1931 года он написал:

— 194 —

Я лечусь у Вас в течение тринадцати месяцев и могу честно сказать, что ощущаю себя другим человеком. Я делаю несомненные и значительные успехи. Ранее, признаюсь, прогноз был плохим, и после примерно двух лет лечения в санатории моя болезнь, казалось, опять возвращалась. Более того, доктора не очень-то надеялись помочь мне. Я всегда буду благодарен Вам за то, что Вы поставили меня на правильный путь.

С этого времени письма от него стали приходить реже, но они оставались все такими же приятными. 3 мая 1932 года он писал:

Я продолжаю делать замечательные успехи. Я натирал свое тело оливковым маслом в качестве профилактической меры против простуд, и ни разу не простывал с тех пор, как начал это делать примерно три месяца назад. Я рад сообщить Вам, что я могу делать больше работы, чем девять месяцев назад, и надеюсь, если мне хотя бы немного будет сопутствовать удача, что мне удастся где-то через год полностью восстановить здоровье.

24 августа 1933 года г-н К. Дж. Н., бизнесмен, проживавший в Илминстере в Соммерсете, написал:

У меня уже несколько лет неважное состояние здоровья, и я очень хотел бы, чтобы Вы приняли меня. У меня слабо правое легкое. Я еще не обнаружил ключа к решению своей проблемы, но я уверен, что этот ключ у Вас. Одна моя не очень близкая знакомая обращалась к Вам некоторое время назад по поводу рака груди и выздоровела благодаря Вашему лечению. Каждые четыре месяца я простываю, и у меня случается длительный кризис с отхождением мокроты. Вот и сейчас у меня один из таких кризисов, который продолжается уже две недели и, конечно же, сильно ослабит меня. Я не успокоюсь, пока не увижу Вас. Я думаю, что это связано со службой во Франции, газовыми атаками и т. д.

19 октября г-н К. Дж. Н. пришел ко мне домой. У него было "пятно в правом легком", расположенное довольно высоко. Конечно же, пациенту никогда не надо говорить, что у него туберкулез, рак или что-то еще в этом роде. Он откашливал массу зеленоватой желеобразной солоноватой на вкус мокроты, у него была очень сухая зудевшая и шелушащаяся кожа, которую дерматолог назвал бы псориазом, у него быстро редели волосы, он был полностью истощен и совершенно не потел. У него были распухшие железы на шее, его

— 195 —

много лет лечили, он выглядел истощенными и анемичным. Хотя он был очень высок, он весил всего девять стоунов и десять с половиной фунтов (61,8 кг. — Прим. перев.) и выглядел безнадежным.

Я подбодрил его и прописал ему диету, богатую молоком и яйцами, большим количеством вареного неотбеленного кишмиша, овощей, картофеля, хлеба из цельной муки, девяти ложек с горкой отрубей, употребление которых надо было постепенно и осторожно увеличивать. Я дал ему Arsenicum 3 по дозе перед едой, чтобы прибавить ему аппетита и помочь пищеварению. Это лекарство было особенно показано, потому что он был чрезвычайно непоседлив. Я также дал ему Calcarea phosphorica 6X утром и вечером, замечательное лекарство для придания сил, очень полезное для чахоточных больных, и Bacillinum 30 по одной дозе раз в неделю. Он должен был набирать по два-три фунта в неделю. Он прислал мне ужасную фотографию, которую он сделал сразу после нашей беседы.

5 ноября он написал: "За первые десять дней своего лечения я набрал четыре фунта (примерно 1800 г. — Прим. перев.), боль в спине у меня прошла, но в спине остается жалящее резкое ощущение, я продолжаю отхаркивать много мокроты, и у меня ежедневный стул". В его следующем отчете, датированном 8 ноября, говорилось: "Я прибавил еще фунт веса, моя кожа получше, перхоти на голове гораздо меньше, нет болей в почках, спине, я поправился, одежда прилегает плотнее, у меня стал лучше цвет лица и вообще всестороннее улучшение". В его следующем письме, датированном 14-м числом, говорилось: "Прибавил еще три фунта, отхаркиваю много темноокрашенной мокроты, перхоти на голове гораздо меньше". 27 ноября: "Прибавка в весе фунт с четвертью". 2 января 1934 года он написал: "Я прибавил три с четвертью фунта, теперь я вешу десять стоунов девять фунтов двенадцать унций (67,8 г. — Прим. перев.), то есть прибавка почти в стоун веса. У меня уже не так сильны резкие жалящие боли". За шесть недель г-н К. Дж. Н. достиг удивительных успехов и, как и планировалось, набирал два-три фунта в неделю.

1 августа 1928 г меня позвали к телефону, и какая-то дама спросила меня: "Вы лечите от глистов?" — "Вы шутите? Почему вы задаете мне этот вопрос? Глисты — это же пустяк". Дама сказала мне дрожащим голосом: "Жизнь — это сплошной

— 196 —

кошмар. Эти глисты мучают меня много лет, я истратила сто фунтов стерлингов на Харли-стрит и силы у меня на исходе. Если вы не поможете мне, я от отчаяния что-нибудь сделаю".

2 августа она пришла ко мне домой. Она рассказала мне, что она актриса, что глисты донимают ее много лет, что каждое утро она находит большую шевелящуюся массу глистов в своем стуле, что она прошла через самые радикальные методы лечения ядовитыми лекарствами, промывания толстой кишки и т. д., которые чуть не убили ее, и что она в отчаянии.

Хороший гомеопат лечит не отдельные жалобы, а организм в целом. Глисты очень часто появляются вместе с туберкулезом. Я обнаружил, что она потеряла примерно два стоуна (12,7 кг. — Прим. перев.) веса, чувствовала ледяной холод, не потела, ее печень и желчный пузырь были в неудовлетворительном состоянии, у нее был ревматизм и очень болезненные менструации. Питалась она неправильно.

Я решил сразу лечить ее от туберкулеза, который казался мне более срочной проблемой, чем глисты. Я объяснил ей, что она была в очень плохом состоянии и что максимально неотложной задачей было укрепить ее, и только после этого я возьмусь за глистов, что я не использую сильные слабительные, клизмы и т. д. Я назначил ей молочно-вегетарианскую диету, кашу из отрубей для активации выделений, и в качестве тонизирующего и одновременно глистогонного средства я дал ей отвар полыни. Я также прописал ей таблетки из свиной желчи для стимуляции ее вяло работающей печени. Ей нужно было набрать два стоуна веса. Горячие ванны я запретил, так как они ослабили бы ее. Единственным гомеопатическим лекарством было Sulphur в малых дозах для стимуляции потоотделения через кожу.

Глисты не должны появляться в стуле. Их наличие можно диагностировать по зуду в анусе, особенно ночью, и в носу. Если дети трут нос или лезут в нос пальцем, нужно искать глисты. Они выбираются ночью из кишечника, а затем откладывают свои яйца вокруг ануса, вызывая раздражение. Носитель глистов чешет или трет его

— 197 —

и, по непонятной для меня причине, в носу также возникает зуд. Пальцы, загрязненные яйцами глистов, которые могут быть под ногтями, попадают в нос, яйца пробираются вглубь носа, попадают в желудок и ведут к появлению новой массы глистов. Я сказал г-же Л. Г., чтобы она втирала вазелин или серную мазь в анус перед тем как ложиться спать, закрывала его повязкой, надевала на ночь перчатки и никогда не дотрагивалась до ануса ночью. Чеснок — это прекрасное внутреннее дезинфицирующее средство, и оно очень помогает чахоточным больным. Кроме того, у него есть глистогонные свойства. Ей нужно было принимать чеснок в молоке и впрыскивать немного в кишечник. Она должна была прибавлять два фунта веса в неделю.

16 августа она писала: "Две недели на диете определенно помогли мне чувствовать себя здоровее. У меня появляется приятное и чистое ощущение внутри, и я уверена, что состояние кожи улучшилось. Зуд в анусе продолжается, но менее заметен. Чеснок ужасен!" Поскольку аппетит у нее стал лучше, я назначил ей рыбий жир. 5 сентября она написала: "Я чувствую себя лучше, прибавляю в весе и начинаю привыкать к чесноку". Теперь я послал ей Tuberculinum в 30-й потенции, чтобы она принимала его раз в неделю. 28 сентября она написала: "У меня прекрасно идут дела, и я набираю вес. Точно могу сказать, что глисты еще не пропали". 30 сентября она написала: "Я думаю, что заслужила хорошую кожу после того, как принимала чеснок и полынь! Все отмечают разницу в том, как выглядит мое лицо. Сейчас у меня часто бывает легкий румянец". 2 октября она написала: "Я уверена, что глистов стало гораздо меньше".

19 октября я решил, что пришло время послать ей гомеопатическое лекарство для глистов, и отправил ей Cina 1X. 8 декабря она написала: "Когда я в первый раз посетила Вас, я весила семь стоунов (около 44,4 кг. — Прим. перев.). Сейчас я вешу восемь стоунов семь фунтов (около 53,9 кг. — Прим. перев.) и очень радуюсь этому, и все отмечают, какая чистая у меня стала кожа. У меня весьма улучшилось настроение, и я чувствую, что я делаю большие успехи". Я дал ей Pulsatilla, чтобы отрегулировать ее менструации, China в качестве тонизирующего средства и т. д., и

— 198 —

иногда дозы Tuberculinum. 15 февраля 1929 года она написала: "Я не видела глистов уже несколько недель".

Весной она несколько раз сильно простывала и, ввиду ее плохой наследственности, сильной бледности, когда она приходила ко мне, затрудненности дыхания и т. д., я очень боялся, что у нее может возникнуть проблема с легкими. Однако показанные гомеопатические лекарства быстро поправляли дело. Теперь пришло время взяться за болезненные менструации. Она объяснила мне, что в первый день она мучилась ужасными болями, каталась по кровати или по полу с криками, подтягивая колени вверх настолько, насколько это возможно, и сильно нажимая на живот, от чего ей становилось легче. Я послал ей немного Colocynthis, который нужно было принимать непосредственно перед месячными, и Pulsatilla, чтобы принимать в промежутке между ними. Первое лекарство должно было справиться с острыми спазматическими болями, а второе отрегулировать сами менструации, которые всегда были скудными и задерживались. 8 июля 1932 года она написала: "Опять мои месячные прошли почти без болей, были нормальными по цвету и количеству. Я так благодарна. Эти Ваши маленькие сахарные шарики просто чудесны". С тех пор г-жа Л. Г. была в отличном здоровье.

Специалисты с Харли-стрит годами мучили даму самыми мощными методами лечения. Сначала они попробовали обычные клизмы, а затем клизмы с длинными трубками, которые должны проходить через всю толстую кишку вплоть до тонкой. Они морили ее голодом, а затем давали ей сильные ядовитые лекарства, рекомендованные в руководствах от глистов. Пока она лечилась этими радикальными методами, ее здоровье сильно ухудшалось, силы и вес убывали, и она стала похожа на призрак. Еще несколько месяцев такого лечения привели бы к туберкулезу и ранней смерти.

Г-н Дж. К. В. из Тэвелфен Вейл в Денби прислал мне письмо, датированное 14 декабря 1932 года:

Я страдаю от хронического туберкулеза верхушек обоих легких. Также поражена глотка, и я совершенно потерял голос. У меня также хронический кашель и

— 199 —

примерно шесть унций (170 г. — Прим. перев.) мокроты в день. Я болею уже двенадцать месяцев, и мне 50 лет.

Я попросил его написать все детали и прислать фото, и 5 января 1933 года послал ему свои указания. Этого больного я тоже ни разу не видел до начала лечения. То, что я выяснил о его состоянии на основе его писем, я вкратце изложил следующим образом:

Вам 50 лет, Вы торговец тканями на пенсии, Вы страдаете туберкулезом легких и глотки, по поводу которых Вы были двадцать семь недель в санатории, где Вас обеспечили лишь отдыхом, без какой-либо особой диеты или лечения, и Вы набрали восемь фунтов веса, что Вас совершенно не удовлетворило. Вы никогда не были сильным, но здоровы по природе, ранее Вы потребляли много соли, перца, горчицы и т. д., Вы не курите, не потеете, у Вас запор, запах готовящейся еды вызывал у Вас дурноту. У Вас несварение, особенно по ночам, и Вы не любите находиться у огня.

Людям, которые не любят находиться у огня, часто бывает нужен Sulphur. Я назначил ему Sulphur 6Х по утрам и вечерам, комбинацию Nux vomica и Carbo vegetabilis перед едой для того чтобы помочь пищеварению и нейтрализовать все лекарства, которые ему давали раньше, и Bacillinum в 30-й потенции по одной дозе раз в неделю. Я назначил ему вегетарианскую диету, богатую молоком, яйцами, сыром, велел ему принимать девять столовых ложек с горкой отрубей в день, запретил белую муку, белый хлеб и т. д. Мой опыт показывает, что больные чахоткой чувствуют себя лучше, когда не едят мяса, рыбы или птицы.

Мои пациенты обычно начинают поправляться вскоре после того как я начинаю ими заниматься. 16 января он прислал мне свой первый отчет: "Я думаю, что я на верном пути. Я набрал два фунта. Теперь мой вес девять стоунов одиннадцать с половиной фунтов (примерно 62,3 кг. — Прим. перев.), что больше, чем я когда-либо весил". Так как он жаловался на сильные приступы кашля, и при этом его тошнило и рвало, я послал ему несколько доз Ipecacuanha 1X, Antimonium tartaricum 3X и Drosera 1X и велел ему выяснить, какое из этих трех лекарств подходит ему больше всего. Неделю спустя он сообщил мне, что его кашель стал гораздо лучше. 30 января он сообщил мне, что набрал два фунта веса. "Я чувствую себя гораздо лучше". Но он

— 200 —

пожаловался: "Мой голос все еще доставляет мне проблемы, так как я могу говорить только шепотом". Я сказал ему, что надеюсь, что его голос довольно скоро восстановится. 15 февраля он написал: "Я чувствую себя гораздо лучше, и на этой неделе я набрал один фунт веса (453 г. — Прим. перев.). Мне кажется, что в последнее время я все больше округляюсь". Я велел ему есть сырые лук и чеснок в качестве дезинфицирующих средств и послал ему Tuberculinum в 100-й потенции, чтобы он принимал по дозе два раза в месяц. 22 февраля он сообщил мне о дальнейшем увеличении веса, но пожаловался на кашель, который "начинался, когда он мылся". От этого любопытного кашля я послал ему Rhus toxicodendron 3Х, который вызывал такой симптом у испытателей, и это лекарство оказалось эффективным. 1 марта он сообщил мне: "На прошлой неделе я набрал еще один фунт. Я теперь могу пройти несколько миль вполне спокойно, но мне трудно дышать, когда я иду вверх по этому холму, который, впрочем, создает трудности для большинства людей".

9 марта он, к моему удовольствию, написал:

Я очень рад сообщить, что с прошлого воскресенья я отмечаю большую перемену в своем состоянии, с того дня кашля и мокроты стало намного меньше. Интересно, произошло ли это благодаря тем гранулам (Tuberculinum 100)? В воскресенье, когда случилась эта сильная перемена, я принял вторую дозу этого лекарства. На этой неделе я не набрал веса, но у меня не было ощущения вздутия.
Вчера меня осматривал специалист по туберкулезу. Из него трудно что-либо выудить. Он говорит, что налицо явное улучшение, но что я все еще очень болен и должен проявлять осторожность. Я уже в достаточно зрелом возрасте, чтобы понять, что мне значительно лучше, и сказать, что мне на 50% лучше, чем в тот момент, когда я уехал из санатория, это, пожалуй, будет занижением результата. Я думаю, что доктор видел по отчету из санатория, что у меня острое течение болезни и что так поправиться за столь короткое время невозможно для меня. Я знаю, что осталось еще многое, что нужно убрать из моей груди, и не надо забывать также про мой пропавший голос.

Я подумал, что уже пора начать заниматься его "пропавшим голосом", поэтому я отправил ему Stannum (олово) 3, чтобы он принимал дозы по миллионной доле грана два или три раза в день. Пока он принимал

— 201 —

Stannum, он был в стабильном состоянии пару недель, и неделю за неделей сообщал об увеличении веса. Затем я послал ему Arsenicum iodatum, прекрасное лекарство для чахоточных больных. 26 апреля он прислал мне очень обрадовавшее меня письмо:

С прошлой недели я набрал полтора фунта. Также у меня хорошее сообщение от специалиста по туберкулезу, к которому я ходил сегодня. На этот раз это была дама, которая была более сочувствующей, чем обычные доктора. Она осмотрела мою грудь и сказала: "Там практически ничего нет, а то, что осталось, без всякого сомнения, прекрасно заживает". Прошло семь недель с предыдущего осмотра, и за это время я набрал девять фунтов. Вы скажете, что это замечательно. Но мой кашель пока далек от излечения.

31 мая он написал: "Я все еще набираю вес, уже пятнадцать фунтов с начала января. Это становится дорогим занятием, так как я становлюсь таким толстым, что у меня нет костюма, который подходил бы мне".

До этих пор я не видел своего друга. Так как он почувствовал себя гораздо сильнее, то захотел приехать в Лондон, отчасти для того чтобы встретиться со мной, а отчасти для того чтобы начать новое дело. Я был поражен и написал ему 23 июня:

Из Ваших довольно коротких писем я и не подозревал, что Вам стало настолько лучше. На той фотографии, которую Вы прислали мне в начале лечения, Вы выглядели таким слабым и больным. С тех пор вы набрали девятнадцать или двадцать фунтов веса. Вы выглядите крепким, кашля у Вас стало меньше в четыре раза. До того как я взялся за Вас, Ваше состояние постепенно ухудшалось. С тех пор Вам неуклонно становилось лучше, наступило явное улучшение, и я уверен, что это улучшение продолжится и что я смогу считать Ваше излечение одной из моих выдающихся удач, но, конечно же, Вы должны помогать мне в этом. Вам больше не нужно считать себя инвалидом, и я хотел бы, чтобы Вы постепенно возвращались к нормальному образу жизни. Ваш шурин сообщил мне, что Вы никогда не выглядели таким бодрым и здоровым, как сейчас.

Это письмо чрезвычайно подбодрило его. В разговоре с ним выяснилось множество новых деталей. Я назначил ему Sulphur, затем Pulsatilla и Calcarea carbonica. 27 июля, через месяц после нашего разговора, он написал:

У меня был сильный приступ кашля неделю назад, но в среду вечером мне было хуже всего, и я начал отхаркиваться кровью, которой вышло,

— 202 —

наверное, две унции. Дыхательные пути были очень забиты, но сейчас стало легче. В течение десяти месяцев у меня не было голоса, и я рад сообщить, что сейчас ко мне вернулась способность говорить. Доктор сказал мне, чтобы я не перегружал голос.

Относительно кровотечения, которое сильно обеспокоило его, я рассказал ему, что иногда естественное кровопускание идет на пользу. "Если вены и артерии носа заполнены кровью, природа выпускает излишек, и никто по этому поводу не беспокоится. В Вашем случае что-то похожее случилось в бронхах, но Вы забеспокоились и испугались. Вы замечательно реагировали на лечение, набрали двадцать фунтов, к Вам вернулся голос, которого не было десять месяцев. Если то, от чего надо избавиться, уходит, это всегда к лучшему". Нужно подбадривать пациентов, поскольку жизнерадостность и надежда — это самые лучшие лекарства, хотя они и не упоминаются в фармакопее.

30 марта 1932 года дама тревожного вида, проживающая в Тэдворте в Саррее, привела ко мне свою дочь, г-жу Б. В. Ей было 19 лет, она работала машинисткой в Лондоне, и родители беспокоились за ее жизнь. Она была высокого роста, стройная, совершенно истощенная, весила только семь стоунов (примерно 44,4 кг. — Прим. перев.), у нее был прекрасный цвет лица, голубые глаза, длинные шелковистые ресницы, светлые волосы, прекрасные зубы — один к одному тип Phosphorus из гомеопатических учебников. Она была анемична и слаба, у нее была узкая грудь, которая очень мало расширялась, голубоватые белки глаз, ее груди были полны твердых узлов, сморщены и свисали как у старухи, кожа у на теле была грубая и шершавая, она не потела и не могла спать по ночам.

За шесть месяцев до этого, в сентябре 1931 года, во время менструации она отправилась кататься на машине, замерзла, и с тех пор ее менструации прекратились. Она потеряла два стоуна (12,68 кг. — Прим. перев.) веса. Родители отправили ее к доктору страховой кассы, но поскольку она не кашляла, он не взял на себя труд осмотреть ее и объявил ее трудоспособной. Она пила огромное количество горячего чая, употребляла много соли, у нее было несварение, она чувствовала себя ужасно. Опасность чахотки была велика еще и по той причине, что две ее тетки умерли от этого заболевания. Она

— 203 —

питалась обычной смешанной пищей, у нее не было аппетита, она ощущала ледяной холод, стул у нее был раз в четыре или пять дней.

Я назначил ей молочно-вегетарианскую диету. Три пинты (1,7 л. — Прим. перев.) молока, три яйца, три унции неострого тертого сыра, по крайней мере девять столовых ложек с горкой отрубей, три столовых ложки черной патоки, большое количество овощей, хлеб из цельной муки, картофель и т. д. Для помощи ее пищеварительным органам я дал ей комбинацию Nux vomica и Carbo vegetabilis перед едой и Phosphorus 3Х утром и вечером. Я сказал ей, что рассчитываю на то, что ей сразу станет лучше. В течение первой недели она чувствовала себя плохо, у нее был понос, но она набрала двенадцать унций (примерно 340 г. — Прим. перев.), лучше спала. Ее следующий отчет, датированный 13 апреля, был удивительно хорош. "Я набрала четыре фунта (примерно 1,8 кг. — Прим. перев.) за прошедшую неделю, и теперь мой вес семь стоунов пять фунтов (примерно 46,65 кг. — Прим. перев.). Мой аппетит стал значительно лучше, и также я лучше сплю по ночам".

Появились результаты диеты, особенно от отрубей. Она смогла снизить прием парафина до исчезающего минимума, и у нее впервые в жизни было два естественных отправления в день без каких-либо лекарств. Поскольку она употребляла огромные количества соли и всегда мерзла, ей был показан Natrum muriaticum, и я дал ей это лекарство в потенции 3Х. 28 апреля она написала: "Я чувствую себя значительно жизнерадостнее и энергичнее, мой аппетит сильно улучшился, с прошлой недели я набрала полтора фунта". 4 мая она сообщила: "Я набрала еще два фунта и шесть унций, чувствовала себя гораздо лучше, чем в последние месяцы, и очень лестно слышать, когда мои друзья говорят мне, насколько лучше я стала выглядеть".

Она посетила меня 11 мая, и я обнаружил, что она замечательно поправилась. Я написал:

Я очень рад Вашему виду. За шесть недель моего лечения у Вас произошли огромные улучшения. Вы набрали восемь фунтов, кожа на теле у Вас гораздо лучше, в грудях меньше комков, прекрасно работает кишечник, сон лучше, значительно улучшился аппетит, но Вы все еще очень и очень далеки от здорового состояния. У Вас плохая осанка. Вы должны делать упражнения по глубокому дыханию и пытаться понемногу,

— 204 —

день за днем, увеличивать количество вдыхаемого воздуха, и должны набрать еще двадцать фунтов. У Вас пока не восстановились месячные.

Я велел ей втирать рыбий жир в грудь, спину и другие части тела, чтобы его поглощала кожа. Это предпочтительнее употреблению его внутрь, так как он вызывает у многих расстройство пищеварения. Ввиду ее туберкулезной наследственности и внешнего вида, теперь я дал ей Bacillinum 30, принимать по одной дозе каждое воскресенье, и в качестве тонизирующего средства Ferrum phosphoricum 3Х утром сразу после пробуждения и вечером перед самым сном. Между приемами пищи она должна была принимать по одной дозе Pulsatilla 1Х, чтобы вернулись ее месячные.

Ее следующее письмо, датированное 19 мая, сообщило мне: "Я набрала два фунта с тех пор как приходила к Вам на прием в прошлый раз". В ее отчете за 27 мая говорилось: "Я продолжаю становиться все сильнее с каждым днем и чувствую себя совсем иначе по сравнению с тем, какой я была всего несколько недель назад. Я не пренебрегла и дыхательными упражнениями. Объем груди стал на два дюйма (5,1 см. — Прим. перев.) больше, чем когда я впервые пришла к Вам на прием. На этой неделе я набрала еще полтора фунта и чувствую, что нахожусь в прекрасном состоянии". Я сказал ей, что она должна набрать еще двадцать фунтов, чтобы я мог позволить ей работать. 5 июня она написала: "На этой неделе я набрала два с половиной фунта. Сейчас я вешу на один стоун больше, чем тогда, когда пришла к Вам в первый раз. Все мои друзья очень рады моим успехам". 14 июня: "С тех пор как я писала Вам прошлый раз, я набрала два фунта". В следующем письме, датированном 23 июня, говорилось: "У меня продолжается улучшение, и на этой неделе я набрала полтора фунта".

Ей нужно было продолжать принимать Ferrum phosphoricum 3Х в качестве тонизирующего средства, а также Pulsatilla, чтобы начались менструации. Каждую неделю ее вес увеличивался. 26 июля она написала: "Я чувствую себя чудесно и уверена, что невозможно чувствовать себя лучше, чем я чувствую себя сейчас. Я полна энергии". Я позволил ей вернуться на работу, и 22 августа она написала: "Я уже три недели езжу в город и не помню, чтобы я когда-либо чувствовала себя в лучшей форме или энергичней, несмотря на ужасную жару последних двух или трех недель, от которой я совершенно не устала. Я чувствую себя полностью нормальной".

— 205 —

11 октября она написала: "Последние месяц или два я чувствовала себя просто замечательно. Вы будете рады услышать, что сейчас мой вес восемь стоунов пять фунтов (примерно 53 кг. — Прим. перев.), и он все время продолжает увеличиваться. 1-го числа этого месяца у меня вновь начались месячные". 28 декабря 1933 года она сообщила мне, что попала в дорожное происшествие, добавив: "Мое здоровье в отличном состоянии. Сейчас я вешу примерно девять стоунов". Она вернула себе здоровье и двадцать восемь фунтов (12,7 кг. — Прим. перев.) мышц. Если бы она продолжала ходить на работу, как ей посоветовал доктор из страховой кассы, она бы долго не протянула.

Базедова болезнь Базедова болезнь   оглавление Оглавление   Фибромы и другие заболевания матки Фиброидные опухоли и другие маточные заболевания