Дж. Эллис Баркер

Новая жизнь для старого. Как излечить неизлечимое

2-е изд., Лондон, 1935

Перевод Елены Загребельной (Фукуока, Япония)

— 162 —

Глава XI
Новое искусство постановки диагноза

Я прекрасно знаком с конвенциональными методами осмотра пациента. Я наблюдал множество докторов за работой. Я сам был болен в течение долгих лет, и меня осматривало много врачей в Англии и за границей.

Существует немало хороших книг, посвященных постановке диагноза. В моей библиотеке есть примерно двадцать таких. Ведущие труды — это толстенные тома, которые стоят две или три гинеи. Они обильно и прекрасно иллюстрированы. В них содержатся изображения пациентов, страдающих разными заболеваниями, рентгеновские снимки, образцы болезненных тканей и различных микроорганизмов. Они наполнены знаниями из лабораторий и морга. Они написаны диагностами для диагностов, и от них очень мало пользы при лечении.

Полагаю, что каждого из моих читателей в какой-то момент его жизни осматривал врач, и, быть может, на многих произвели сильное впечатление тщательность этой процедуры, большое количество замечательных приспособлений, которые при этом использовались, и научный вид врачебного кабинета. Обращение с пациентами — это и наука, и искусство. Его тщательно изучает каждый студент-медик и каждый врач, и на эту тему проводятся специальные лекции. Вот передо мной большой труд, озаглавленный "Искусство практики" и изданный Ассоциацией аспирантов Кембриджа. Это репринт курса лекций. Четвертая глава озаглавлена "Как оказывать влияние на пациентов". В ней мы читаем:

— 163 —

Полный набор инструментов для диагностики со временем окупится сторицей. Большинство пациентов до того как пришли к вам уже побывали у другого доктора. Они будут сравнивать то, как вы пользуетесь диагностическими инструментами, с тем, что они уже наблюдали ранее. Хорошо укомплектованный набор инструментов придает уверенность. О нем будут рассказывать самым неожиданным для вас образом, и это очень действенный способ завоевать хорошую репутацию.

Карманное увеличительное стекло стоит от одного шиллинга шести пенсов до двух шиллингов. Осматривать все кожные заболевания с помощью такой линзы — хорошая стратегия. При перкутировании используйте плексиметр. Плексиметр из слоновой кости можно приобрести за два шиллинга или менее. Инструмент Такера Вайза для измерения движений грудной клетки стоит десять шиллингов шесть пенсов и производит хорошее впечатление на пациентов, которые беспокоятся о своих легких. Одно из самых распространенных убеждений пациентов, это что их кровь не в порядке. Глубочайшее впечатление можно произвести с помощью гемоцитометров и гемоглобинометров и т. д. Они дороговаты, но в практике высокого класса их очень стоит иметь.

Все инструменты, которые вы можете себе позволить, должны быть на виду. Микроскоп, офтальмоскоп, лобное зеркало, стетоскоп, стойка с пробирками, спиртовая лампа и реагенты можно разложить на столе. Там же можно положить и медицинские журналы.

Доктору рекомендуют произвести впечатление на своих пациентов, создав видимость научного знания, о чем должны свидетельствовать различные инструменты. Перкутирование пальцами лучше перкутирования плексиметром. Движение грудной клетки можно измерить обычной измерительной лентой. Стетоскоп требуется редко, если у доктора хороший слух. С другой стороны, я знаю доктора, который совершенно глух, но использует стетоскоп при работе с пациентами. Есть множество докторов, которые надеются завоевать престиж, заполняя свои кабинеты научными инструментами, которыми они не умеют пользоваться.

Практические советы по отношению к диагнозам, которые содержатся в "Искусстве практики", интересны и познавательны:

Лучше быть уверенным, самоуверенным, даже если иногда приходится допускать ошибки, чем идти по жизни погруженным в сомнения. Ошибки нанесут вред, но гораздо меньше вреда, чем

— 164 —

нерешительный вид. Сомнительный диагноз можно сообщить экспрессивно. Вы можете сказать так, как будто вы совершенно уверены, как будто любой врач уверен в том, что точная природа болезни может быть выяснена только с помощью дальнейшего наблюдения.
Когда вы осматриваете пациента, не говорите: "Это выглядит странно" или "Это любопытно". Избегайте слов "Я думаю, что это такое-то заболевание". Положительно говорите, что это то, что вы думаете. Если вы сделали ошибку в диагнозе или лечении, не признавайте ее со слишком явной готовностью, лучше не говорите ничего.
Очень неосмотрительно ставить диагноз тогда, когда может выясниться, что он неправильный. Ошибки в прогнозе иногда более опасны, чем ошибки в диагнозе, потому что пациент легко может обнаружить ошибку. Когда время выздоровления неопределенно, лучше использовать неопределенные фразы, сказать, что на это уйдет "какое-то время" или что "это зависит от жизнеспособности". Если вас спросят, может ли больной погибнуть, скажите, что это зависит от вероятности осложнений. Это обеспечит вам достаточно большой запас неопределенности.

Приведенные выше выдержки показывают, что тысячи докторов, а возможно и подавляющее большинство докторов, ставят диагноз не столько для того, чтобы определить заболевание и способ его излечить, а для того чтобы произвести впечатление на пациента. Упомянутый труд попросту рекомендует обман. Однако я полагаю, что легковерность пациентов не так велика, как воображает анонимный автор. Я действительно слышал, как пациенты говорили: "Я был у такого-то доктора. У него самый замечательный набор инструментов, который я когда-либо видел, и он пользовался четырнадцатью различными инструментами, чтобы поставить мне диагноз". Такой тип пациентов — исключение. Возможно, на людей, пришедших к доктору в первый раз, и оказывают влияние необычные и замечательные инструменты, но когда они обнаруживают, что лечение, которое им назначают, дает настолько же слабые результаты, что и лечение обычного врача страховой кассы, они начинают относиться с сомнением к так называемой научной стороне медицины, которая выражается в механических приспособлениях.

Я полагаю, что анонимный автор "Искусства практики", которое, похоже, стоило бы переименовать в "Уловки практики", ошибается по поводу

— 165 —

психологических факторов, опираться на которые он призывает врачей. Я обнаружил, что бóльшая часть пациентов, особенно женщины, не любят созерцать научные инструменты, которые заставляют их с содроганием думать об операционном столе. Для них кабинет врача, в котором стоит запах дезинфицирующих средств, и оформление кабинета, которое заставляет думать о морге, производит самое удручающее впечатление. Большинство пациентов любят, чтобы к ним относились, как к людям, а не как к патологическим образцам.

Мне оказались не нужны научные инструменты. Я принимаю пациентов в обычной гостиной и не раскладываю там инструментов, которые у меня есть, но которые бесполезны для практических целей и нарушают спокойствие больных и чувствительных людей. Пациенты должны сидеть на удобных стульях против света так, чтобы врач мог ненавязчиво изучать внешний вид и выражение лица пациента, в то время как его собственное лицо остается в тени.

С моей точки зрения, наиболее важная часть осмотра — это не более или менее поверхностный осмотр различных органов, который обычно не дает никакой полезной информации, а опрос пациента. Нужно просить его рассказать о своих проблемах своими собственными словами, и врач должен записывать рассказ сразу и в таком же виде, как говорит больной. Когда пациент закончит рассказывать о своих проблемах, нужно задать ему вопросы, которые позволят выяснить необходимые детали.

Скажем, пациент жалуется на серьезный кашель, для которого обычный доктор пропишет свою обычную микстуру для кашля. Более добросовестный врач станет спрашивать: "Каков характер кашля? Это лающий, удушающий, судорожный кашель или кашель с присвистом, влажный или сухой, легко ли отходит мокрота или нет, много ее или мало, и какова она — невязкая, с комками, нитевидна ли, какого она цвета, какой у нее вкус и запах, в какое время дня или ночи она случается, что улучшает или ухудшает ее?" Записав все ответы, гомеопат, обратившись к реперторию и Материи медике, сможет выяснить, какое

— 166 —

лекарство может излечить этот кашель за несколько часов или за несколько дней, хотя, не исключено, этот кашель был у больного уже несколько лет, и его не смогли вылечить несколько докторов и консультантов.

Как правило, кашель, как и любая другая жалоба, это не просто локальная проблема, вызванная распухшим и расслабленным нёбным язычком, который щекочет заднюю часть горла, или воспалением в задней части горла, глубоко в гортани или в бронхах, а конституциональная проблема. Причиной его может быть загрязненная кровь и много других вещей.

После того, как были записаны основные симптомы кашля, врач должен поинтересоваться образом жизни пациента. Он не должен удовлетворяться ответом "О, я ем и пью самое обычное". Он должен сказать: "Пожалуйста, расскажите мне во всех деталях, что вы едите и пьете в каждый прием пищи и между приемами" и все записать. Затем он должен спросить: "Вы употребляете много или мало сахара, соли, перца, горчицы, уксуса, маринованных продуктов? Вы пьете крепкий или очень крепкий чай, вы пьете его горячим или очень горячим, сколько вы туда наливаете молока, сколько кладете сахара и т. д.?" У меня бывали случаи, когда пациенты, которые уверяли меня, что они пьют и едят только самое обычное, были поражены, когда я говорил им: "Вы отдаете себе отчет в том, что в течение дня вы выпиваете шестнадцать чашек горячего как кипяток чая, в каждой из которых растворены по четыре кусочка сахара? Только в чае вы употребляете фунт (примерно 450 г. — Прим. перев.) сахара".

Если пациент говорит: "Я люблю сначала пробовать пищу, а потом немного солить ее", надо спросить его: "Сколько вы употребляете соли?" и дать ему солонку для того чтобы он продемонстрировал. Вот тогда может обнаружиться, что пациент употребляет чайную ложку соли с каждым яйцом и т. д.

Когда будет выяснено и записано питание пациента, его нужно спросить, какие он принимает лекарства, потеет ли он, много или нет, какова история его болезни и наследственность, и здесь нельзя допускать никаких

— 167 —

общих утверждений. Пациент может сказать: "У меня очень здоровая семья", но при расспросах окажется, что с одной или другой стороны у родителей встречалось много случаев туберкулеза.

Нужно расспрашивать о курении. Многие проблемы со здоровьем возникают из-за того, что человек слишком много курит. Затягиваться при курении нужно запретить. Нужно выяснить, какой табак человек курит, крепкий, средний или мягкий. Многие курильщики трубок курят очень грязные трубки, и их нужно научить чистить трубки с помощью кипятка и мыла. Если есть хоть малейшее подозрение на отравление никотином, курение нужно сократить, и пациента надо научить затыкать трубку или мундштук ватой для того чтобы отфильтровывать самые худшие раздражители.

Нужно выяснить методы предохранения от беременности. Часто от их использования, а также от спринцевания, бывают неприятности. Исключительно здоровая женщина пришла ко мне с раком желудка. Я не мог обнаружить причины ее болезни до тех пор пока не осведомился о спринцеваниях. К моему ужасу, она сообщила мне, что каждый вечер в течение двадцати лет она спринцевалась сульфатом цинка, который является сильным ядом.

Несколько лет назад ко мне на прием приходил человек, изувеченный остеоартритом. Он был офицером, с наградами прошел войну, вышел в отставку, и ему поставили диагноз остеоартрита. Когда я вошел в его спальню, я едва разглядел его из-за табачного дыма. Все было усыпано сигаретными окурками. Я узнал, что он курил, затягиваясь, по 50 сигарет в день, и принимал по 50 таблеток аспирина. Я поставил диагноз отравления табаком и аспирином. Вскоре вслед за этим меня вызвали к финансисту с прогрессивным параличом. Его болезнь также была обусловлена бесконечным курением сигарет и ежедневными слишком большими дозами аспирина. Оба пациента стали пленниками тех сильнодействующих веществ, которые употребляли. В обоих случаях мое основное назначение состояло в сокращении потребления по одной сигарете и одной таблетке аспирина в день, но у обоих пациентов не хватило силы воли выполнить мои рекомендации.

Нельзя упускать и кухонную утварь. Нужно запретить

— 168 —

посуду из меди, латуни и алюминия. Ко мне привели даму, страдавшую рассеянным склерозом. В ее доме было сделано все, чтобы обеспечить хорошие санитарные условия. Дама очень любила кашу. Я обнаружил, что ей варили кашу в алюминиевой кастрюле вечером, оставляли ее там на всю ночь и подогревали утром. Она жаловалась, что в этих алюминиевых кастрюлях быстро появлялись дырки. Бедная женщина получала огромные количества алюминия, растворявшегося в ее каше.

Нужно также расспрашивать о купании и занятиях спортом. Есть мужчины и женщины с выпадением органов брюшной полости, которые занимаются энергичными физическими упражнениями, ухудшающими их состояние. Г-жа Ф. К. пришла ко мне с тяжелым выпадением матки. Она чрезвычайно энергично занималась игрой в теннис. После каждой игры она чувствовала себя обессилевшей, и у нее бывали тянущие боли, длившиеся по три-четыре дня. Ей никогда не приходило в голову, что очень интенсивные занятия спортом наносили ей вред. Каждое утро и летом, и зимой она принимала холодные ванны, даже тогда, когда плохо себя чувствовала. Она была удивлена, когда я запретил ей напряженную физическую нагрузку и холодные ванны до тех пор пока не излечится выпадение матки.

Многие дамы каждое утро принимают очень горячие ванны и при этом удивляются, почему они так легко простывают. Я часто говорю им, что они либо должны воздержаться от смывания естественного жира, который защищает их тело, либо должны заменять его, втирая в кожу оливковое масло. Многие женщины принимают невероятно горячие ванны, лежат в них по четверть часа, затем одеваются в легкую одежду и выходят на холодный ветер. Слабые пациенты должны принимать теплую ванну не более одного раза в неделю.

Нужно расспрашивать о сне, сколько часов пациент спит, какие позы он при этом принимает, из-за чего у него бессонница: из-за мыслительной активности, забот, поздних ужинов или недостаточной физической нагрузки. Нужно спрашивать о снах пациента. Они очень важны для гомеопата, который знает, что некоторые типы снов ультимативно требуют того или иного лекарства.

— 169 —

Очень важны психические симптомы, но пациенты не любят их обсуждать. Тем не менее гомеопат должен спрашивать: "Вы раздражительны, беспокойны, замкнуты, разговорчивы и т. д.?"

И, наконец, в последнюю очередь следует подойти к деликатному вопросу о сексуальной жизни, и нужно постараться убедить пациента или пациентку без стеснения говорить об этой стороне жизни.

Только после того как были выяснены жалобы, образ жизни, профессиональная деятельность, история болезни и наследственность пациента, можно приступать к его осмотру. Осмотр может выявить, что у него нерегулярный пульс, или сердце вызывает беспокойство, или что желудок не работает должным образом и увеличен и т. д. Эти вещи уже успели обнаружить ранее множество докторов и консультантов, которые проверяли органы пациента, но не взяли на себя труд спросить его о причинах, вызвавших симптомы, на которые он жалуется. Врач, который тщательно расспрашивает пациента, может поставить ему гораздо лучший диагноз, чем самый выдающийся специалист. Получая ответы на свои многочисленные вопросы, он сможет составить представление об истинной причине болезни, поэтому ему, возможно, и не потребуется осматривать пациента.

Если пациент признаётся, что выпивает четырнадцать чашек "адски горячего и черного как чернила" чая с четырьмя кусочками сахара в каждой чашке, то врач может с уверенностью предположить, что проблемы с желудком или сердцем, на которые жалуется пациент, вызваны чаем. Если пациент говорит гомеопату, что употребляет большие количества соли, перца и горчицы, то гомеопат поймет, чтó скорее всего вызвало ухудшение состояния почек и печени, и ему будет понятно, как лечить пациента, если, конечно, его еще можно вылечить. Когда гомеопату говорят, что сидящая перед ним дама страдает от ужасных разочарований и пытается утешиться, живя в свое удовольствие, он поймет причину ее нервных проблем.

Некоторое время назад жена промышленника с севера обратилась ко мне по поводу таинственного заболевания. Доктора и специалисты не могли ничего сделать. Наконец, доктор

— 170 —

отправил ее в Рутвен, чтобы ей поставили солидный научный диагноз. Ее продержали там три недели, она прошла все известные науке исследования, и ее пребывание там и диагноз стоили 97 фунтов стерлингов. Она пришла ко мне с пачкой документов, которые я должен был изучить. Ей сказали, что она страдала от редчайшей болезни селезенки. Я едва слушал ее рассказ и не стал просматривать принесенные ею документы. Я задал ей несколько вопросов и обнаружил, что она пьет очень горячий крепкий чай в больших количествах и употребляет массу самых острых приправ. Кроме того, она питалась пищей, лишенной витаминов и минеральных элементов. Причина ее жалоб была совершенно ясна. К моему удивлению, она сказала, что в Рутвене ее ни разу не спрашивали об ее питании.

Осмотр всего тела часто бывает чрезвычайно важен. При этом можно обнаружить важные отклонения от нормы, о которых не упоминал пациент. Ко мне приходил молодой человек, который жаловался на запор. Когда он разделся, я обнаружил, что у него было значительное количество родинок на ножках и других наростов на теле. Поэтому было резонно предположить, что у него и кроме этого были подобные наросты, такие как полипы в кишечнике. Другой пациент представил мне длинный список жалоб и прошлых болезней, причины которых были неясны. Как только он снял одежду, я обнаружил совершенно ужасные шрамы от вакцинации. Он забыл, что много лет назад ему делали прививки и что он чуть не лишился руки из-за развившегося после этого воспаления.

У меня часто бывает, что пациенты, которые ранее посещали известных докторов и консультантов, осматривали мою комнату с удивлением, так как они не видели там научных инструментов, предназначенных впечатлить их. Однако после опроса пациенты часто говорят мне, что ни один из их докторов и консультантов не прилагал столько усилий, чтобы выяснить все важные факты их прошлого и нынешнего состояния, их наследственности и так далее. Этот метод требует времени и терпения.

— 171 —

На первичный прием требуется один час или более. Однако дело того стоит. Только благодаря терпеливой скрупулезности можно выяснить истинные причины некоторых болезней. Последующие консультации могут быть относительно короткими, особенно если пациент чувствует себя хорошо. Если он чувствует себя плохо, может потребоваться еще час дабы выяснить те факты, которые не были выяснены при первичном опросе.

Если врач не может получить от пациента необходимую ему информацию, он должен спросить у друзей, дочери, мужа или жены. Иногда пациенты забывают важные факты или не считают нужным упомянуть их.

Доктора конвенциональной медицины имеют журналы регистрации пациентов или карточный указатель, в который они записывают то, что они выяснили. Напечатанные готовые формы, которые поставляют докторам, сделаны неправильно. В них очень много места уделяется результатам научных анализов, но очень мало места для чрезвычайно важных фактов, относящихся к повседневной жизни и истории болезни пациентов. Обычный доктор записывает данные осмотра органов и т. д., и больной не знает, все ли факты записал доктор. Для того чтобы быть уверенным, что я полностью усвоил состояние пациента, перед своими указаниями пациенту я помещаю полное описание того, что мне удалось выяснить. Это дает больному уверенность, что гомеопат обратил внимание на все его жалобы. Кроме того, просматривая описание своей болезни, пациент может заметить, что гомеопат неправильно понял что-то из того, что он говорил, или что он сам упустил из виду что-то важное. Я часто получаю письма, вносящие поправки в мои обобщения или дополняющие их.

Конвенциональный метод осмотра пациента имеет целью уточнить название болезни, и когда это сделано, пациенту дают так называемое специфическое лекарство, упомянутое в руководствах. Пациенты говорили мне, что посетили множество докторов и консультантов по поводу, например, эпилепсии. Каждый консультант более или менее формально выполнял ритуал осмотра, а затем прописывал неизбежные бромид и люминал. Больные с болезнями сердца обращались к множеству докторов, каждый

— 172 —

из которых более или менее тщательно исследовал их сердце и прописывал больному все тот же дигиталис, не приносивший никакой пользы. Г-н Г. С. пришел ко мне по поводу злокачественной анемии. Это было до того как стало известно лечение печенью. Он посетил одного за другим множество докторов и консультантов. Каждый из них прописывал мышьяк, и его суммарное действие вызвало у бедняги сильнейшее отравление мышьяком.

Метод осмотра пациентов, предлагаемый на страницах этой книги, совершенно отличается от того, который используют доктора. Новизна привлекает, особенно если новая форма осмотра приводит к результатом, которых не удалось получить докторам, пользующимся механическими методами осмотра с использованием множества инструментов. В конце концов, самые замечательные измерительные инструменты — это человеческий мозг и наши пять чувств. Тот, кто производит осмотр, должен использовать свои пять чувств и тренировать их путем постоянного применения. Опытный доктор способен поставить диагноз множества заболеваний с помощью своего носа. От чахоточных больных, диабетиков, жертв рака и других исходит специфический запах. Скарлатина, корь, брюшной тиф, дифтерия имеют особый запах. Больничный термометр также не является необходимым инструментом. Я знал превосходного старого доктора, который носил с собой стетоскоп и термометр, но едва ли пользовался ими. Он ощупывал пациента повсюду, чтобы проверить, была ли у него местная лихорадка или общая, нюхал его, а затем прикладывал ухо к его груди и спине. Только когда кожа пациента была неприятна, он пользовался стетоскопом. Он был превосходным диагностом.

После осмотра пациенты часто с беспокойством спрашивают: "Что со мной?" Если пациенту сказать, что у него такая-то аномалия в сердце, которая называется таким-то зловещим научным именем, он будет подавлен и придет в уныние. Гораздо лучше будет сказать ему: "То, что ваш доктор сказал вам по поводу недостаточности такого-то клапана сердца, это правда, но я не согласен с его диагнозом. Ваше сердце пострадало из-за плохой работы кишечника, а плохая работа кишечника была вызвана

— 173 —

плохим питанием. Исправив эти ошибки, вы улучшите свое пищеварение и выделения, ваша кровь станет чище, и ваше сердце поправится само. Сердце — это не просто обычный аппарат, а самосмазывающийся, самонастраивающийся и самоисправляющийся орган, и вы увидите, что неправильная работа вашего сердца вскоре чудесным образом наладится".

Среди докторов и консультантов наблюдается любопытное единство. Я занимался несколькими больными с увеличенной предстательной железой. Некоторые из моих пациентов обращались к докторам и специалистам, и все они сказали им, что "другого метода лечения, кроме операции, нет". Эта информация ошибочна, как я уже показал в главе, посвященной увеличенным предстательным железам. Несколько дам приходили мне с фиброидными опухолями матки. Некоторые из них обращались к гинекологам. Каждый из них говорил, что нет никакого метода лечения, кроме операции. Однако состояние подавляющего большинства из них сильно улучшилось от нехирургического лечения. В конце концов, у каждого следствия есть причина, и если обнаружить эту причину, то она укажет на метод излечения.

Каждое поразительное отклонение от нормы в образе жизни пациента нужно рассматривать как возможную причину его недомогания. Если пациент каждый день потребляет столовую ложку соли или столовую ложку горчицы, или его питание недостаточно, или он потребляет большие количества мяса при отсутствии физической активности, или курит целый день, или живет на одних салатах и фруктах, все эти отклонения нужно рассматривать как возможный источник его заболевания, и их нужно устранить. Их устранение обязательно приведет к улучшению общего состояния здоровья пациента и позволит организму лучше сопротивляться болезни, как бы та ни называлась.

После опроса и осмотра пациенту нужно дать указания и лекарство. Указания должны быть детальными и касаться его питания и всего образа жизни, насколько в этом есть необходимость. Советы, которые часто приходится слышать, вроде "питайтесь как следует, много занимайтесь на свежем воздухе, спите с открытым окном, будьте жизнерадостны, соберитесь с духом, забудьте о своих проблемах", бесполезны. Люди

— 174 —

не могут собраться с духом и быть жизнерадостными по приказу, и они не знают, как им питаться как следует. Также бесполезно будет говорить: "Употребляйте три пинты (1,7 л. — Прим. перев.) молока и восемь унций (около 225 г. — Прим. перев.) масла в день". Пациент может начать принуждать себя, расстроит пищеварение и будет обвинять, и справедливо, того, кто дал ему такие советы.

Больному человеку надо сказать, чтó он должен есть и пить во время каждого приема пищи и между ними, но не должно быть жестких правил. Надо сделать так, чтобы пациент сотрудничал с врачом. Поэтому последний и самый важный параграф в моих указаниях обычно звучит так: "Действуйте с разборчивостью, а не механически подчиняйтесь правилам, потому что никто не разбирается в работе вашего тела лучше вас". Если пациент, который прочитал это предупреждение, выделенное курсивом, ест и пьет механически, совершенно игнорируя мои указания, и от этого его состояние ухудшается, ему придется винить в этом только себя.

Большинство докторов, которые дают советы по питанию и другие указания, либо предоставляют пациенту прийти повторно тогда, когда он пожелает, либо говорят ему прийти через месяц или около того. Этот срок мне кажется слишком большим. Мой опыт показывает, что лучше всего просить пациента о еженедельных письменных отчетах, что позволит мне быстро вмешаться, если питание или лекарство оказалось неподходящим для него.

Мне могут возразить, что осмотр пациента, который длится час или более, многословные указания, диктовка которых отнимает примерно полчаса, и еженедельные письменные отчеты требуют столько времени, что ни один доктор и специалист не сможет принять их на вооружение. Доктора, которым недостаточно платят, должны заниматься спешной работой. За то время, за которое они могут осмотреть лишь двух пациентов, они принимают двадцать, а в часы посещения пациентов на дому они мчатся от одного пациента к другому, тратя на каждого из них по две-три минуты. Работа в спешке — это работа дурного качества. За одну минуту можно прописать микстуру от кашля, полоскание или слабительное, но нельзя достаточно хорошо изучить состояние трудного хронического больного, которого не смогли излечить множество докторов и специалистов. Лучше успешно лечить

— 175 —

небольшое количество пациентов, чем назначать множеству бесполезное лечение.

В случаях, когда после обычного опроса и осмотра состояние больного остается неясным, гомеопат должен глубже вникнуть в ситуацию. Он должен изучить склонность к болезням обеих ветвей семьи пациента. Он должен спросить о супружеских отношениях, общественном положении, профессиональной деятельности и т. д. Я помню, как одна важная дама пришла ко мне в совершенно расстроенном состоянии духа и тела. Она лечилась у свыше сотни докторов и специалистов, которые давали ей бромид, веронал и другие успокоительные, но разрушающие мозг лекарства. Я терпеливо исследовал ее состояние и обнаружил только на втором или третьем приеме, что ее проблема происходила из-за отсутствия счастья в ее доме. Она жила с молодым родственником, которого она воспитывала и который отнимал у нее все силы. Мое открытие подтвердили члены семьи. Поэтому наилучшим лекарством для дамы было расстаться с ним. Мне с трудом удалось этого достичь. Как только это было сделано, пожилая дама поправилась и была весьма благодарна мне за это.

Требуется максимально полное, детальное описание предыдущего лечения. Нужно изучить предыдущие назначения и рентгеновские снимки. Очень часто первоначальная болезнь пациента легче лечения, которому он был подвергнут. Многие страдают от отравления глубоко действующими опасными веществами, от инъекций и т. д., действие которых нужно нейтрализовать. И, наконец, немаловажно, чтобы пациент представил врачу свою недавнюю фотографию, не ретушированную фотографом, которая бы ясно отражала его состояние на начало лечения и могла стать бесценным подспорьем, если пациент живет где-то далеко. Взгляд на нее будет оживлять память доктора.

Читатели должны иметь в виду, что длительный осмотр в поисках деталей, проводимый по описанным принципам, необходим больным со сложным и малопонятным состоянием, которых не смогли вылечить лучшие врачи и специалисты. Без такого осмотра мне не удалось бы добиться тех успехов, о которых я упоминаю в этой

— 176 —

книге. С другой стороны, болезни подавляющего большинства пациентов, приходящих к обычному врачу, очевидны, и их можно эффективно лечить после сравнительно короткого разговора. Если бы каждому больному требовалось уделять час для опроса и полчаса для диктовки указаний, то доктор смог бы принимать не более шести или восьми больных в день.

В своих указаниях я не сообщаю больному название лекарства. Коробки помечены только начальными буквами названий. Опасно позволять пациенту знать, какое он получает лекарство. Если какое-то лекарство, данное в надежде улучшить его пищеварение, помогло ему, он может заказать его и принимать месяц за месяцем, хотя ему нужно было принимать его только две или три недели. Далее, есть опасность, что он начнет возражать против выбранных лекарств. Если коробку пометить Phosphorus 6 или Arsenicum 30, он может испугаться, а если сказать ему, что количество яда, содержащегося в лекарстве, бесконечно мало, он станет относиться к нему с презрением. Будет еще хуже, если пациент узнает, что ему дали Tuberculinum в надежде защитить его от туберкулеза. Начальные буквы названий и цифры, помеченные на коробках с лекарствами, всегда сообщат гомеопату, чтó он дал пациенту.

Хронический запор и его последствия Хронический запор и его последствия   оглавление Оглавление   Базедова болезнь Базедова болезнь