Дж. Эллис Баркер

Как совершаются чудеса исцеления. Новый путь к здоровью

Лондон, 1948

Перевод Елены Загребельной (г. Фукуока, Япония)

— 60 —

ГЛАВА V
Что новая наука о лечении дала человечеству

Нет ни одной науки, ни одного искусства, ни даже самого худого ремесла, которое так плохо следовало бы за прогрессом, оставалось бы настолько застывшим в своем первоначальном далеком от совершенства виде, как искусство медицины.
Врачи всегда следовали то одной моде, то другой, то одной школе, то другой, а когда более современные методы выглядели непригодными, они старались возродить какой-нибудь древний метод, который уже показал свою никчемность ранее. Лечение никогда не основывалось на фактах и доказательствах, зато всегда опиралось на мнения и теории, каждая из которых была в той же степени хитроумной и ученой, в какой она была бесполезной.
Ганеман, "Малые труды"
Любопытно отметить, что более научная медицина сегодняшнего дня отвергла почти все, чему учили нас наши прадеды и что Ганеман подверг такой критике, однако единственное, что она сохранила с тех времен, это свое предвзятое отношение к создателю научной медицины.
Д-р Дж. Вейр, "Тенденции современной медицины"

До прихода Ганемана больничная палата походила на камеру пыток. Пациентов держали в духоте, кормили совершенно неподходящей пищей, доводили до истощения беспрестанными массивными кровопусканиями, пиявками и банками, интенсивным "очищением" организма поносом, рвотой, слюнотечением и т. д. Людей, страдавших от сифилиса, отравляли ртутью, и часто они внезапно умирали во время лечения. У них вызывали такое слюнотечение, что нередко они выплевывали зубы вместе с ведрами слюны. Прижигание

— 61 —

горячими утюгами, уколы раскаленными добела иголками, создание волдырей, искусственных ран и воспалений с помощью заволок и камней, помещаемых под кожу и оставляемых там на многие месяцы, были привычным делом. Санитарные условия в обществе были в жалком состоянии, чистота при хирургических вмешательствах не поддерживалась. Запах в больницах стоял невыносимый. Во многих больницах половина из тех, кому были сделаны операции, погибали от больничной лихорадки, а это означает, что люди умирали от медицинской грязи. Даже самая маленькая операция могла привести к больничной лихорадке и смерти. Душевнобольные были закованы в цепи. Их безжалостно били, окатывали холодной водой и показывали посетителям как диких зверей.

Медицинская наука находилась в плачевном состоянии, но доктора с ученым видом разговаривали друг с другом на латыни. Бессчетно повторяемые кровопускания доводили до смерти королей, императоров, римских пап и президентов. Извлечение крови было обычным делом. Врачи руководствовались теорией о том, что причиной болезней является плетора, поэтому плохую кровь надо удалить для блага пациента. Если с человеком происходил несчастный случай и он терял много крови, и если после этого доктор находил его обескровленным и обессиленным, то пациенту тут же делали кровопускание. Если кровопускания не делалось, то население могло линчевать врача, или он мог быть исключен из профессии за некомпетентность. Ганеман в предисловии к "Органону", впервые изданному в 1810 году, писал:

Мы не можем ожидать исцеления, подавляя организм до cостояния, когда он находится на грани смерти, но старая школа не знает, что еще можно сделать с пациентами, страдающими хроническими заболеваниями, кроме как пытаться воздействовать на организм больного средствами, которые вызывают лишь мучения, истощают силы и жидкости тела и укорачивают жизнь!

В 1792 году император Леопольд II умер из-за некомпетентности своего врача, который продолжал делать ему кровопускания до самой смерти. В это время Ганеман, который был тридцатисемилетним молодым доктором, без колебания

— 62 —

подверг императорского врача критике в прессе, в статье, где он писал:

Его врач Лагузиус заметил высокую температуру и вздутие живота в ранние часы 28 февраля; он стал бороться с болезнью путем венесекции (кровопускания), и так как это не принесло облегчения, было произведено еще три кровопускания, но и они не принесли облегчения. Наука должна спросить, почему была предписана вторая венесекция, если первая не вызвала никакого улучшения. Как он мог дать указание о третьей и, силы небесные, четвертой венесекции, когда не было никакого улучшения от предыдущих? Как он мог четыре раза в течение двадцати четырех часов и каждый раз без какого-либо улучшения выпускать жизненно необходимую жидкость из человека, ослабленного душевными переживаниями и продолжительным поносом? Наука замирает в потрясении!

Критика Ганемана была полностью оправдана, но его обвинение было воспринято врачами конвенциональной медицины с ужасом и гневом. Выведение больших количеств крови было в такой же мере в моде во времена Ганемана, как сейчас уколы. Усомниться в мудрости массивного кровопускания серьезно больных и умирающих людей считалось святотатством и государственной изменой по отношению к медицине как профессии. Великий Гуфеланд, который так долго par excellence (фр. в полном смысле слова. — Прим. перев.) был властителем дум европейского медицинского мира, писал:

Как бы я желал, чтобы мой слабый голос раздавался громогласно! На совести того, кто в момент, когда речь идет о сохранении жизни, пренебрегает средствами, превосходство которых доказано тысячелетним опытом их использования и кто, например, не делает кровопускания, когда над пациентом нависла угроза задохнуться в своей собственной крови при воспалении легких, апоплексии, энцефалите и в целом при воспалениях в важных органах, и в результате пациент умирает или приобретает какое-либо хроническое заболевание — на его совести будет лежать грех убийства, который, если он и не почувствует это сразу, даст о себе знать в будущем и ляжет камнем на его душу. Такой человек обречен на наказание если не земным, то высшим, небесным судом, поскольку он является убийцей вследствие бездействия в точности так же,

— 63 —

как тот, кто увидев, что его сосед тонет, отказывается вытащить его из воды.

Так же, как бывает мода на дамские шляпки, бывает мода и в медицине. Любой современный доктор будет в ужасе от действий Лагузиуса и других придворных докторов. Будущие поколения, наверное, будут в таком же ужасе от бездумных и опасных методов лечения уколами, которые ныне в моде и распространены в той же степени, в какой кровопускание было распространено сто лет назад.

При жизни Ганемана известный д-р Армстронг писал: "Ланцет — правая рука медицины, а каломель — левая". Каломель давали больным дозами в 20 гран и более.

Осуждение Ганемана не смогло спасти сына Леопольда Франца I от повторения в 1835 году истории императора Лепольда II. При воспалительной лихорадке императору, в соответствии с коллективной мудростью двух его лейб-медиков и трех специально приглашенных врачей, были произведены быстро следовавших одно за другим четыре кровопускания, и менее чем через двадцать четыре часа после четвертого он скончался.

Мания кровопускания продолжалась десятилетиями. Уже много позже, в 1861 году, Кавур, освободитель Италии, подвергся многократным кровопусканиям, которые продолжали до тех пор, пока из него не перестала течь кровь, после чего ему поставили банки и вызвали образование волдырей, и от этого ужасного "лечения" он скончался. Представитель газеты "Таймс" в Турине писал: "Итальянцы со спокойной совестью могли бы повесить докторов графа Кавура, если бы это облегчило их печаль. Его лечение — это чистое убийство". Насколько модным было кровопускание, можно судить по тому факту, что появившееся в 1821 году в Англии новое еженедельное медицинское издание назвали "Ланцет". Когда в 1831 году в Европу пришла холера, Ганеман, который тогда был уже в преклонном возрасте 76 лет, опубликовал серию статей, в которых рекомендовал лекарственное лечение и сохранение сил пациентов, больных холерой. Доктора опубликовали ответ, подписанный более чем сотней выдающихся врачей, которые утверждали, что основным лекарством при холере является массивное кровопускание, и что

— 64 —

оно было наилучшим способом сокращения срока болезни и излечения холеры. Д-р Скотт говорил:

Если коллапс случается во время кровопускания при холере, то это благоприятный признак, так как это не есть результат кровопускания, а напротив, оно (кровопускание) прекращает это состояние (коллапса); он (коллапс) обычно случается при выпускании лишь совсем небольшого количества крови.

Ганеман на века опережал свое время не только во взглядах на кровопускание, применение пиявок, банок, прижиганий и тогдашних лекарств, но и во взглядах на питание, чистоту в хирургии, управление больницами, лечение рожающих женщин, обращение с душевнобольными и т. д. Профессор Август Бир из Берлина в своей брошюре "Как мы должны относиться к гомеопатии?" писал:

Ганеман был выдающимся и, несмотря на свою одностороннюю гомеопатическую точку зрения, необыкновенно сведущим врачом. Как диетолог и специалист по гигиене он сильно опережал свою эпоху. Он давал превосходные инструкции относительно профилактики и дезинфекции при инфекционных заболеваниях, образа жизни, вентиляции помещений, ухода за детьми и их воспитания, послеродового ухода и ухода за младенцами (он выступал за вскармливание грудным молоком), городской и тюремной гигиены, и эти инструкции и по сей день остаются исключительно полезными. С Пинелем и Рейлем он принадлежал к революционерам в психиатрии, и он сам основал небольшой дом для душевнобольных в Георгентале. Он закалял своих пациентов, позволяя им ходить босиком и с непокрытой головой, использовал гидротерапию, называя это ценными мерами, дополняющими гомеопатию.

Те, кто полагает, что проводимое Ганеманом лечение состояло только в применении бесконечно малых доз лекарств, ошибаются. В 1797 году он писал:

Если нужны энергичные изменения в диете и образе жизни (пациента), то было бы лучше, если бы врач до того как прописывать какое-либо лекарственное лечение, сначала удостоверился в том, насколько он может справиться с болезнью с помощью только лишь этих изменений.

Принципы и методы лечения Ганемана изложены в его "Органоне". По крайней мере двадцать параграфов этого труда посвящены важности

— 65 —

питания, свежего воздуха, правильной пищи и т. д., и врачу многократно предписывается приводить в порядок эти факторы до того как использовать лекарства.

Во времена Ганемана ничего не было известно о микроорганизмах. Однако, несмотря на это, гениальность и проницательность Ганемана позволили ему понять, что многие из наших болезней связаны с микробным фактором, с тем, что он называл миазмом. В 1831 году, когда ему было 76 лет, он опубликовал статью об азиатской холере, которая в то время проникла в Европу. Он утверждал:

На борту корабля, в этих ограниченных пространствах, наполненных духом плесени и влажными парами, миазм холеры находит благоприятную стихию для своего умножения и вырастает в непомерно большой выводок тех чрезвычайно малых, невидимых, враждебных человеческой жизни живых существ, из которых по всей видимости и состоит заразная сущность холеры.
Болезнь, которая, вероятно, состоит из миллионов этих миазматических одушевленных существ, возникших на широких болотистых берегах прохладного Ганга, всегда ищет и уничтожает людей.

В последние годы на первый план вышла коллоидная химия. Коллоидные химики пытаются разделить вещества на такие бесконечно малые частицы, что они не оседают в воде неопределенно долгое время, и клетки тела могут с легкостью усваивать их. Ганеман предвосхитил коллоидную химию более чем на целый век. Он брал нерастворимые вещества, такие как золото, серебро, кремний и т. д., растирал их с молочным сахаром до тех пор, пока частицы вещества не становились все меньше и меньше и, наконец, не доходили до коллоидного состояния, становясь растворимыми и способными не оседая плавать в воде, а также легко усваиваться. Вероятно, высокие потенции гомеопатии действенны потому что благодаря постоянному растиранию крупные и нерастворимые вещества, даже если они сначала были тяжелыми как золото, оказались измельчены до такой степени, что могут находиться в воде во взвешенном состоянии, и в таком состоянии с легкостью поглощаются и используются клетками.

Гордость современной медицины состоит в использовании продуктов болезней, разработанным Пастером примерно через

— 66 —

полвека после смерти Ганемана. Я не желаю принижать Пастера. Однако его работа была относительно легкой, потому что он мог пользоваться замечательными микроскопами и другими точными инструментами, которые не существовали во времена Ганемана. Нельзя отрицать, что достижения Пастера и его последователей были предвосхищены за десятки лет до него Ганеманом и теми, кто шел по его стопам. Д-р Ч. Э. Уилер писал в своем "Введении в принципы и практику гомеопатии":

Еще до того как лечение вакцинами стало широко распространено, гомеопаты начали использовать потенции продуктов заболеваний, и развитие процедур вакцинации способствовало использованию потенций нозодов, как они называются в гомеопатической фармакологии. Потенции (низкие и высокие) туберкулина, гриппа и микробов группы coli, пневмококка и других, часто используются, чтобы получить результаты, подобные тем, которых пытаются добиться инъекциями лабораторных вакцин, и имеется достаточно много свидетельств того, что препараты гомеопатов часто могут давать хорошие результаты.

Д-р Дж. Г. Кларк в своей книге "Коклюш" утверждал:

Гомеопатия на полвека опередила своих современных имитаторов в использовании вирусов болезней в качестве лечебных агентов. В гомеопатии есть и вирус водобоязни, Lyssinum, или Hydrophobinum; есть в ней и вирус туберкулеза, Tuberculinum, или, как д-р Бернет назвал лекарство, которое он преимущественно использовал, Bacillinum; в ней есть раковые вирусы Scirrhinum, Carcinosinum, Epitheliominum, Sarcomatinum и другие; вирус коклюша в гомеопатии — Coqueluchinum и так далее.

Д-р М. Л. Тайлер писала в 48-м томе "Хомеопатик уорлд":

Еще в 1831 году Геринг, проведя прувинг (тестирование) болезнетворных ядов водобоязни и натуральной оспы, предложил профилактику и лечение этих болезней; в 1833 году он ввел Lyssinum, или Hydrophobinum, приготовленный из слюны бешеной собаки. Anthracinum, по-видимому, был следующим в этой области и был приготовлен из селезенки животных, пораженных сибирской язвой д-ром Вебером в соответствии с предложениями Геринга,

— 67 —

которые появились в "Архивах" Штапфа в 1830 году. В 1936 году Вебер опубликовал в Лейпциге трактат о том, как Anthracinum использовался для лечения чумы животных, а также людей с похожими недомоганиями, и в этом трактате он утверждает, что смог вылечить всех больных. Другие последовали его примеру. Но все, кроме гомеопатов, полностью проигнорировали эту тему.
Свон ввел в употребление Gonorrhinum и Syphilinum; он опубликовал прувинги последнего в 1880 году. Его работа "Болезнетворные продукты" была опубликована в 1886 году.
Бернетт научился применять вирус заболевания в лечебных целях от д-ра Скиннера в 1876 году. Его работа "Восемь лет опыта использования Bacillinum" была опубликована в 1894 году (первое издание пятилетнего опыта применения — в 1890 году). И уже в этой книге он пишет: "Из всех вирусов, известных науке, осталось лишь несколько таких, которые я не использовал в качестве лечебных средств". Те, кто изучал его книги, знают, каковы были результаты применения им этих вирусов. Я полагаю, что утверждения Коха относительно использования только одного нозода, Tuberculinum, относятся к 1890 году, как раз тому времени, когда Бернетт опубликовал "Пять лет опыта использования Bacillinum, нового лекарства от туберкулеза", и через пятьдесят лет после великого начинания Геринга.

Одним из наиболее изобретательных и поистине блестящих врачей-гомеопатов нашего времени был д-р Дж. Комптон Бернетт. Он был гениальным человеком, и его переход в гомеопатию был описан его собственными словами в предыдущей главе. Это он, а не Роберт Кох, первым дал миру Tuberculinum. Он узнал о способе использования Tuberculinum от д-ра Скиннера, примечательная история жизни которого также была приведена в предыдущей главе. Если Бернетту попадался тяжелый больной, он брал пробы продуктов болезни у пациента и использовал их для излечения других пациентов. Если, например, его пациент погибал от особо пагубной формы чахотки, он собирал немного пораженных болезнью тканей из легких, готовил их растиранием по обычному гомеопатическому способу и использовал этот продукт в бесконечно малых количествах в подобных случаях с большим успехом. Таким образом он ввел в употребление несколько различных веществ, которые он назвал Tuberculinum, Bacillinum, Bacillinum testium и др. Его огромный успех в использовании

— 68 —

этих так называемых нозодов, то есть лекарств, приготовленных из продуктов болезни, привел к тому, что использование Tuberculinum и Bacillinum и других лекарств широко распространилось среди гомеопатов.

Как только Кох объявил о своем открытии Tuberculinum, Бернетт издал небольшую книгу, озаглавленную "Новое лечение туберкулеза", в которой он заявил, что он использовал продукты чахотки задолго до Коха, и описал множество случаев излечения больных, которые были достигнуты с применением этого лекарства. Более того, он правильно предсказал, что предлагаемые Кохом подкожные инъекции больших количеств Tuberculinum будут слишком опасны для пациентов, в то время как пероральный метод использования бесконечно малых доз продуктов болезни был безопасным, безвредным и благотворным. В предисловии к "Новому лечению туберкулеза", напечатанной в 1894 году, мы читаем:

Там, где дело касается излечения заболевания, практикующие научную гомеопатию всегда были впереди, поэтому неудивительно, что они раньше всех использовали вирус туберкулеза для того, чтобы с его помощью лечить туберкулез. Но несколько лет назад предводители доминирующей секты медицины подняли шум и крик по поводу тех из гомеопатов, которые были так отвратительны, что использовали вирус туберкулеза для лечения больных от этой болезни; из опасений спровоцировать непомерное сопротивление и великое множество невежественных предрассудков, эта практика была подвергнута осуждению и почти полностью прекращена, так что лишь малая часть гомеопатов публиковала в разных местах поразительные случаи излечения туберкулеза вирусом этого же самого заболевания.
Я один из тех, на кого оппозиция и насмешки подействовали как стимул к дальнейшим наблюдениям и исследованиям, и в течение последних пяти лет я регулярно использовал бацилловый вирус в своей ежедневной практике, и в основном это приносило очень хорошие результаты.
Я высоко ценю лекарство Коха, как без сомнения оно будет названо, и я знаю, что он на верном пути. Я более уверен в этом, чем сам Кох, потому что я уже использовал его в течение пяти лет до того, как он узнал об этом лекарстве, а ему еще надо показать, что результаты его лечения окажутся удовлетворительными. Есть и еще одно отличие, которое заключается в том, как препарат дается больному; я использую

— 69 —

лекарство в высоких потенциях, которые не отягощены ощутимыми опасностями метода Коха, при котором существенные количества материала (туберкулина) вводятся подкожно, другими словами, прямо в кровь. Конечно, если дозы д-ра Коха и современные методы применения лекарства дадут лучшие результаты, чем те, которые были получены нами, тогда нужно будет принять метод Коха. Но в настоящий момент я склоняюсь к противоположному заключению.

Предупреждения Бернетта об "ощутимых опасностях метода Коха, при котором существенные количества материала Tuberculinum вводятся подкожно, другими словами, прямо в кровь", сделанные им в 1894 году, были вполне оправданы. Мой дядя, который страдал туберкулезом, очень вдохновился прославлением открытия Коха в прессе. Несмотря на предостережения моего осмотрительного отца, он отправился в Берлин, где его лечил лично сам Кох, и в результате дядя чуть не умер. Многие из чахоточных больных, толпившихся в приемных Коха, заработали сильное ухудшение своей болезни или скончались. В 1898 году, через четыре года после того, как д-р Бернетт сделал вышеупомянутые предостережения, он напечатал работу "Климакс у женщин". Там на стр. 171 он утверждал следующее:

Американские гомеопаты успешно лечили туберкулезных больных с помощью Tuberculinum в течение многих лет, но из-за происхождения их лекарства над ними презрительно смеялись и выставляли их грязнулями, но когда ту же самую грязную процедуру безуспешно проводил Кох, ему воздавали почести, достойные божества. И даже теперь, когда препараты Коха были полностью осуждены во всем мире, а гомеопатическое лечение с использованием Tuberculinum было испробовано, и его поразительная эффективность была установлена во многих странах мира без какой-либо связи с моими собственными весьма многочисленными случаями излечения чахотки с использованием Bacillinum (натурального Tuberculinum), даже теперь заявления гомеопатии почти полностью игнорируются и можно услышать: "От туберкулеза нет лекарства, не так ли? Метод Коха окончился ужасным провалом". И все объяснения остаются тщетными.

Первым, кто использовал продукты болезни для лечения, был сам Ганеман. Он создал нозод, который назвал Psorinum и который он, как любой хороший

— 70 —

гомеопат, не проверял на животных, ведь из экспериментов на животных очень трудно сделать какие-либо выводы, поскольку животные реагируют не так, как люди. Он также не проверял его ни на пациентах, ни на нищих, что безрассудно делают сейчас доктора конвенциональной медицины, часто с катастрофическими результатами. Он проверял Psorinum на себе и на нескольких добровольцах и друзьях. Д-р Т. Т. М. Дишингтон писал в своем обращении от 4 октября 1928 года:

Ганеман был первым, кто понял, что продукты болезней можно использовать для лечения. Его препарат Psorinum был первой в мире вакциной (сделанной из серозно-гнойной везикулы чесотки). Он растер и потенцировал его для перорального приема и затем проверил способность препарата вызывать болезнь у здоровых людей, и теперь, когда он показан больным по подобию симптомов, его способность лечить хронические заболевания доказана в достаточной мере. Можно понять, почему Ганемана осмеивали сто лет назад, когда простейшее из его открытий было в таком противоречии со считавшейся доказанной идеей о том, что болезнь есть вредный гумор, который нужно изгнать из пациента с поносом пóтом или кровопусканием, но в наши дни подобное осмеяние должно уступить место восхищению.

Ганеман, который всегда был прогрессивным человеком, приветствовал бы нынешнее лечение болезней ослабленными или как-то иначе модифицированными продуктами болезни, но вряд ли он одобрил бы подкожные инъекции такого материала из-за связанных с этим рисков. Выступая на Восьмом Гомеопатическом международном конгрессе, д-р М. Л. Тайлер заявила:

Если бы Ганеман был сегодня с нами, он без сомнения был бы первым и наиболее передовым специалистом в области нозодов, или вакцин, как бы вы их ни называли. Мы точно знаем это, потому что уже восемьдесят лет назад в первом томе "Хронических болезней" он упоминал о них. И наиболее сведущие из его учеников, следуя за ним и приготовляя свои лекарства согласно его указаниям так, чтобы они были и безопасными, и мощными, всегда были первыми во внедрении Hydrophobinum (или Lyssinum), Anthracinum, Tuberculinum (который они затем назвали Bacillinum), Variolinum, Vaccininum,

— 71 —

Malandrinum, Syphilinum, Gonorrhinum (или Medorrhinum), Hippozaenum и многих других. Люкс, Ганеман, Геринг, Свон, Бернетт, Хиз всегда на многие годы, а иногда и на полвека опережали Пастера, Коха и Райта, и они лечили своих пациентов всегда без какого-либо риска, в то время как аллопатия, заново открывая гомеопатию и беря ее на вооружение, но не обращая, однако, внимания на ее методы и глубокие познания, постоянно оставляла за собой многочисленные жертвы.
Независимо от того, являются ли бактерии причиной или следствием, или постоянным сопровождающим фактором болезни, с которой они связаны, а также независимо от того, что важнее — вирулентность микробов или пониженная сопротивляемость пациента, а может быть, и его прародителей, или некое сочетание этих и других факторов, не может быть сомнения в том, что продукты заболевания являются нашими наиболее сильными орудиями в борьбе с болезнями, а также в том, что они принадлежат области чистой гомеопатии, кто бы их ни использовал, как бы он ни был подготовлен и под каким бы именем они ни упоминались. И излечивают они только по причине своей гомеопатичности (как и все другие гомеопатические лекарства), стимулируя сопротивляемость пациента.

Хорошо известный врач д-р В. А. Дьюи в своей книге "Гомеопатическая терапия" рассуждал о том, должны ли продукты болезней приниматься перорально или вводиться инъекциями в кровоток, и он сам без каких-либо колебаний высказался за первый метод. Он писал:

Благодаря научным и клиническим причинам, пероральный метод был встречен гомеопатической школой с гораздо бóльшим энтузиазмом. Согласно д-рам Бернетту и Раннелсу, он имеет следующие преимущества:
1. Техническую простоту.
2. Предотвращение негативной фазы, что гармонирует с использованием наших лекарств, лечащих, не причиняя вреда.
3. Результаты иммунизации более совершенны. Это было показано и в лабораториях, и клинически. Д-р Итон из Де-Мойна окончательно доказал, что пероральный прием Variolinum был так же, а вероятно, и более эффективен, чем старый метод насечек (скарификация). Вышеупомянутые

— 72 —

авторы также доказали в лабораторных исследованиях, что при пероральном приеме вакцин опсонический индекс повышен, что затем было подтверждено клинически.
4. Он позволяет избежать риска введения живых микробов в ткани пациента. При этом можно избежать тризма столбняка, паралича и других непредвиденных происшествий, о которых так часто сообщает пресса и которые весьма часто случаются после использования для вакцинации вирусов, загрязненных примесями.

Я совершенно согласен с гомеопатическим методом использования продуктов заболевания для борьбы с болезнями. Я был свидетелем неописуемого вреда, нанесенного подкожным методом даже тогда, когда его применяли очень компетентные специалисты. Самые ужасные последствия часто случаются даже после подкожного введения мышьяка и хинина, которые можно давать и пероральным способом, но несчастные исходы еще более часты при инъекциях продуктов заболеваний. С другой стороны, я ни разу не слышал о нежелательных эффектах от использования так называемых нозодов, когда их принимали перорально.

Ганеман и его ученики были не только истинными создателями сывороточной терапии, но они также реформировали лечение больных с психическими нарушениями. В том же самом 1792 году, когда Ганеман с жаром протестовал против медицинского убийства императора Леопольда II путем многократных кровопусканий, он взялся за лечение несчастного ганноверского канцлера Клокенбринга, очень видного человека, потерявшего рассудок. Несмотря на его важное положение в обществе и политике, конвенциональные врачи, лечившие его, обращались с ним как с диким животным. Его подвергали пыткам и безжалостно били. Ганеман взялся за него и излечил добрым отношением и своими лекарствами. Ганеман писал:

Я никогда не позволю, чтобы сумасшедшего наказывали битьем и любым другим телесным наказанием. Там, где нет чувства ответственности, нет места наказаниям. Больные с расстроенной психикой заслуживают нашей жалости. Грубое отношение и жестокость никогда не помогают им, а наоборот, ухудшают их состояние.

— 73 —

Детальные инструкции того, как надо обращаться с сумасшедшими, можно найти в "Органоне Ганемана. После своего полного выздоровления Клокенбринг часто со слезами на глазах показывал Ганеману глубокие шрамы и следы от ударов, указывавших на обхождение с ним грубых и бесчеловечных докторов и смотрителей, которые занимались им сначала. Успех Ганемана в излечении Клокенбринга наделал много шума и стал основной причиной перемен в обращении с больными с психическими расстройствами. Его ученики продолжали лечение душевнобольных так, как этому учил их наставник, и получали замечательные результаты. Существует много психиатрических больниц, которыми заведуют гомеопаты. Гомеопатия оказала на эту область сильное влияние.

До появления гомеопатии пациентам давали огромные дозы лекарств, поставлявшихся в фантастически сложных смесях. Цены на услуги врачей и аптекарей зависели от того, сколько лекарств и в каких количествах использовалось в смесях. Назначение сложных смешанных лекарств нежелательно по многим причинам. Часто одно лекарство противодействует другому. Многие лекарства несовместимы. Кроме того, если доктор дает сложные смеси, он никогда не узнает, какое же лекарство привело к излечению. В 1797 году, еще в относительно молодом возрасте, Ганеман писал:

Хорошо ли смешивать многие виды лекарств в одном рецепте, назначать ванны, клизмы, кровопускания, слабительные, припарки и втирания все сразу или одно за другим в быстрой последовательности, если мы хотим довести науку медицины до совершенства, чтобы исцелять, и установить определенно в каждом случае, какой эффект производит принятое лекарство, чтобы иметь возможность использовать их с таким же или даже бóльшим успехом в подобных случаях?
Кто может с уверенностью сказать, что вспомогательное или корректирующее средство в комплексном назначении не станет базовым, или что наполнитель не поменяет весь характер смеси?
Относимся ли мы серьезно к нашему искусству?
Если да, то давайте заключим братский договор и все согласимся назначать каждый раз только одно простое лекарство для

— 74 —

одного заболевания, не производя больших изменений в образе жизни наших пациентов, а затем давайте будем внимательно наблюдать, какой эффект дает то или иное лекарство, помогает оно или не справляется со своей задачей.

В медицинских статьях Ганеман протестовал против излишнего употребления смесей лекарств и против слишком больших доз лекарств в настолько пространных выражениях, что невозможно было бы их все процитировать здесь. Его протесты, а также предоставленное гомеопатами доказательство того, что бесконечно малые дозы могут излечивать, заставило конвенциональных врачей постепенно снижать дозы своих лекарств и упрощать свои назначения, что очень пошло на пользу их пациентам.

Во времена Ганемана ведущим врачом Европы был тайный cоветник Гуфеланд, врач короля Пруссии. Гуфеланд очень хорошо отзывался о Ганемане, которого он знал в течение тридцати лет и который напечатал в журнале Гуфеланда множество своих научных работ. Печатным словом он превозносил Ганемана как выдающегося доктора и выдающегося ученого. В 1826 году Гуфеланд напечатал в своем журнале статью, в которой пророчески резюмировал преимущества гомеопатии следующим образом:

1. Она привлечет внимание к самому важному вопросу об индивидуализации лечения.
2. Она поможет вернуть диетологию на подобающее ей место.
3. Она покончит с большими дозами лекарств.
4. Она приведет к упрощению назначений.
5. Она приведет к более точной проверке лекарств и определению эффекта лекарств на живого человека, что она уже сделала в некоторой мере.
6. Гомеопатический способ лечения направит больше внимания на приготовление лекарств и приведет к более строгому наблюдению за аптекарями.
7. Сама по себе она никогда не причинит вред.
8. Она даст больному организму больше времени, чтобы спокойно и без вторжений излечить себя.
9. Она в исключительной степени снизит стоимость лечения.

В заключение Гуфеланд написал следующее:

Время

— 75 —

вынесет суждение по поводу ценности гомеопатии. А до той поры мы должны вести себя непредвзято и руководствоваться фактами и результатами излечения больных, а не теориями и доводами рассудка.

Предсказания Гуфеланда по поводу гомеопатии сбылись. Она преобразовала и сделала искусство медицины гуманней во всех его областях, и множество врачей, которые никогда не слышали имени Ганемана, изучают сейчас ганемановские принципы, хотя врачи как профессия и отказываются признать заслуги основателя гомеопатии в этой области.

Почему доктора берут на вооружение новую науку о лечении Почему доктора берут на вооружение новую науку о лечении   оглавление книги Эллиса Баркера Оглавление   Великий закон исцеления Великий закон исцеления